Долина забытых гигантов

### В главных ролях: **Чон Чонгук** — Клэр Диринг, операционный менеджер парка «Мир Юрского периода» **Ким Тэхён** — Оуэн Грэди, дрессировщик велоцирапторов **Мин Юнги** — Саймон Масрани, владелец корпорации **Чон Хосок** — Вик Хоскинс, глава подразделения безопасности **Ким Намджун** — Доктор Генри Ву, главный генетик **Пак Чимин** — Старший помощник Клэр, координатор парка **Ким Сокджин** — Глава службы сопровождения **Чон Юнсон и Чон Юнбин** — Зак и Грей, племянники Чона

***

В главном операционном центре, залитом холодным голубоватым светом мониторов, стоял Чон Чонгук. Двадцать четыре года. Идеально уложенные темные волосы открывали лоб. Небесно голубая шелковая блуза заправлена в узкие коричневые штаны. На ногах — черные кеды.Шею обвивала тонкая платиновая цепочка с кулоном в виде стилизованного тираннозавра — единственная уступка сентиментальности. Глаза, большие и темные, как омуты, не отрывались от главного голографического экрана, где мелькали десятки показателей: посещаемость, уровень дохода с каждой аттракции, биометрические данные динозавров. Стекло, сталь и белый пластик. Запах антисептика перебивал лишь его сладковатый аромат как молочный ирис, с горчинкой свежескошенной травы который смешивался с синтезированными феромонами. Там, за прозрачной стеной, в искусственных джунглях, кишащих датчиками, лежал Индоминус Рекс. Венценосный ящер, его проект, его гордость и, как он начинал подозревать, его будущий кошмар. — Впечатляет, не так ли? — Мин Юнги, CEO корпорации «Инженерные решения Юнги», подошел сзади, его отражение в стекле наложилось на отражение Чонгука. — Безусловно, — голос Чонгука звучал ровно, профессионально. — Прирост мышечной массы на 20% выше прогнозируемого. Интеллект… тестировать сложно. Она играет с нами. — Это хорошо. Это значит, что она живая, — улыбнулся Мин. — Но я говорил о другом проекте, Чонгук-сси. О близнецах. В отчете сказано, что особей было двое. Чон на мгновение замер. Его пальцы, унизанные тонкими кольцами, сжались в кулак. Он ненавидел эту тему. — Да, — коротко ответил он, не оборачиваясь. — Мы создали близнецов. Страховка. На случай, если один погибнет или проявит генетическую нестабильность. Мы назвали их Каин и Авель. — он поморщился от собственной мрачной иронии. — И где второй? — тон Мина стал жестче. — Где Каин? Чонгук медленно повернулся. В его глазах, больших и темных, не было эмоций, только констатация факта, от которой у нормального человека свело бы живот. — Она съела его, Господн Мин. Через три дня после вылупления. Проявила территориальное поведение и каннибализм раньше расчетных сроков. Авель доказал свое право на жизнь, устранив конкурента. Мы скорректировали протоколы вскармливания. Повисла тяжелая тишина. Слышно было только тихое гудение аппаратуры жизнеобеспечения. Мин Юнги смотрел на Чонгука, пытаясь найти в этом красивом, педантичном омеге хоть каплю сожаления. Не находил. Чонгук уже давно научился отделять личное от профессионального. Авель (теперь просто Индоминус) был успешным проектом. А проект важнее чувств. — Через час встреча с советом директоров. Подготовьте отчет по терморегуляции гибрида — проговорил омега обращяясь к своему помощнику. Пак Чимин, стоявший чуть позади с планшетом в руках, поднял голову. Его светлые волосы мягко спадали на лоб, а в карих глазах читалось беспокойство. На нем был идеально сидящий серый костюм-тройка, галстук завязан безупречным узлом — да, господин Чон, по последним данным посещаемость упала на два процента по сравнению с прошлым кварталом — проговорил помощник не отрываясь от планшета. — Люди больше не впечатляются динозаврами, Чимин, — перебил Чонгук, и в его голосе впервые за утро мелькнула усталость. Он провел тонкими пальцами по гладкой поверхности сенсорного стола, вызывая трехмерную модель парка. — мои племянники прибыли? — спросил он вдруг, меняя тон. — Прибыли десять минут назад. Переданы в отдел сопровождения. Господин Ким уже выехал к главному входу что бы их встретить и провести им инструктаж — сказал Пак напрвляясь к своему столу на котором лежат документы по гибриду. Чонгук на мгновение прикрыл глаза. Юнсон и Юнбин. Дети его старшей сестры. Он не видел их почти два года. Сестра сказала по телефону: «Они хотят увидеть динозавров. А ты хотел бы увидеть их». Это было не приглашение. Это был укор. — Я встречу их позже, — сказал он, возвращаясь к цифрам. — Сейчас у меня встреча с… — он сверился с графиком, — …с инструктором по велоцирапторам. Чимин кашлянул деликатно. — С господином Ким Тэхёном. Бывший военно-морской флот. Специалист по когнитивному поведению хищников. Работает с нашими рапторами три года. Чонгук поджал губы. Он помнил Тэхёна. Помнил ту неудачную встречу два года назад. Помнил его глаза — глубокие, цвета янтаря, и голос, низкий, чуть хрипловатый, который сказал тогда: «Вы не видите в них жизнь, мистер Чон. Вы видите только цифры». Помнил, как развернулся и ушел, оставив ее стоять у вольера с бокалом шампанского в руке.

***

Вне территории парка, у самой лагуны, где волны с шумом накатывали на черный вулканический песок, стояло скромное бунгало. Здесь жил тот, кто был полной противоположностью стерильной лаборатории. Ким Тэхен, альфа, отвечающий за поведение и дрессировку отряда велоцирапторов. Тэхен сидел на веранде, перебирая снаряжение.Ему было двадцать шесть. Выцветшая зеленая футболка обтягивала широкие плечи, закатанные рукава открывали предплечья с выступающими венами. Потертые джинсы, тяжелые ботинки, на поясе — кобура с транквилизатором. Солнцезащитные очки сдвинуты на лоб, открывая лицо — точеное, скуластое, с легкой небритостью. Волосы черные почти как смола, чуть длиннее, чем позволял военный устав, падали на глаза. От него пахло сандалом и мускусом, потом, кожей амуниции и тем особенным, диковатым запахом альфы, который чувствовал себя вольготно только рядом с опасностью. Услышав шум приближающегося электрокара, он даже не обернулся. Чонгук вышел из машины. Контраст был разительным: идеально выглаженная рубашка, легкий аромат дорогого парфюма, скрывающего его собственный омежий запах, и напряженная спина. — Ким — сухо поздоровался он. — Менеджер Чон какая честь — лениво протянул Тэхен, наконец поворачивая голову. Солнечные очки скрывали его глаза, но Чонгук чувствовал этот изучающий, чуть насмешливый взгляд альфы на себе. — Какими судьбами? Заблудились по дороге в свой аквариум с пробирками? — Мне нужно, чтобы ты подписал новые документы по технике безопасности при кормлении твоих… ящеров, — Чонгук проигнорировал колкость. — Мои «ящеры» умнее половины твоих генетических монстров, Чонгук, — Тэхен встал, спускаясь с веранды. Он был выше, шире в плечах, и его близость заставила Чонгука инстинктивно сделать шаг назад. — Им не нужны бумажки, им нужно уважение. Зайди, выпей чего-нибудь. Ты выглядишь так, будто сросся с этим своим стеклянным ящиком. — Я занят, — отрезал Чонгук, протягивая папку. — Просто подпиши. Тэхен хмыкнул, взял папку, но не открыл её. Он смотрел на Чонгука в упор, и под этим взглядом Чонгук почувствовал себя неуютно, словно Тэхен видел не менеджера парка, а испуганного омегу под броней делового костюма. — Слышал про твоего зверька, — сказал Тэхен. — Каннибал. Хорошая компания. — Это эволюция, — холодно парировал Чонгук. — Выживает сильнейший. — Выживает сильнейший, — эхом повторил Тэхен. — Или самый хитрый. Просто запомни, Чонгук: ты можешь контролировать ДНК, но ты не сможешь контролировать голод, страх или инстинкт. Рано или поздно, твоя игрушка захочет узнать, что там, за забором. Он резко развернулся и ушел в бунгало, оставив Чонгука стоять на ветру с неподписанными документами в руках. Чонгук смотрел на дверь, за которой скрылся этот дерзкий альфа, и впервые за долгое время почувствовал что-то, кроме ледяного спокойствия. Раздражение. И странный, пугающий интерес.

***

Он развернулся и пошел прочь, в сторону своего джипа.Ветер трепал его черные волосы, солнце золотило загорелую кожу. За три года он почти не изменился. Только стал тише. Или, может быть, он просто не хотел этого замечать раньше. — Господин Чон, — осторожно сказал в рацию Чимин. — Ваши племянники уже в парке. Господин Ким Сокджин сопровождает их к аттракциону «Гиросфера». Чонгук резко отвернулсь от удаляющейся фигуры. — Хорошо. Дай мне пять минут. Отель «Парксайд» пах лавандой и стерилизатором. Чонгук ждал в вестибюле, сжимая в руках два пропуска с золотыми логотипами.Лифт открылся. Чон Юнсон — шестнадцать лет, худой, с вечным выражением «мне всё равно». От него пахло подростком-бетой, еще не сформировавшимся, колючим и беззащитным одновременно. Чон Юнбин — одиннадцать лет, круглолицый, с глазами, полными звезд. Чонгук вдохнул его запах и чуть не расплакался. Чистый, сладкий, еще не тронутый половым созреванием. Безопасный. Родной. — Дядя Чонгук! — Юнбин повис у него на шее. — Ты так вкусно пахнешь! — Это просто мыло, малыш -Смущенно произнес омега. — Нет, не просто. Ты пахнешь… домом. — радостно проговорил племянник. — Ты нюхаешь людей, как собака. Это странно — Юнсон закатил глаза. — А ты переписываешься с Черин каждые пять минут. Это ещё страньше- Юбин показал брату язык. — Заткнись — зло пробубнил старший — Сам заткнись — педразнил его младший Чонгук улыбнулся. Впервые за день. — Сейчас с вами пойдет мой помощьник он вам тут все покажет, а у меня есть тут еще дела потом встретимся — сказал Чон дожидаясь друга. Ким Сокджин, возглавлявший службу сопровождения, улыбнулся профессиональной улыбкой. Ему было тридцать, он выглядел безупречно в темно-синем форменном костюме. Идеальная осанка, аккуратно уложенные волосы, легкий загар. — Юные господа, сейчас у нас запланировано посещение аттракциона «Гиросфера». Вы сможете увидеть стадо галлимимусов в их естественной среде обитания, а также, если повезет, паразауролофов у водопоя. — Круто! — Юнбин подпрыгнул. — А можно мы увидим тираннозавра? — Королевского рекса, — поправил Сокджин мягко. — К сожалению, старая экспозиция закрыта на реконструкцию. Но у нас есть новая звезда — индоминус рекс. Премьера через две недели. Юнсон закатил глаза. Юнбин разочарованно вздохнул. Они прошли через стеклянные двери к станции «Гиросфера». Перед ними открывалась панорама долины — десятки гектаров восстановленной юрской флоры. Гигантские хвощи, гинкго, араукарии. И среди этого зеленого моря — медленно бредущие стада. Сокджин помог Юнбину забраться в прозрачную сферу. Юнсон сел напротив, скрестив руки. — Система автоматического управления, — объяснял Сокджин через динамик. — Сфера следует запрограммированному маршруту. Если возникнут проблемы — просто нажмите красную кнопку. Сфера мягко покатилась вниз по склону. Юнбин прижался лицом к прозрачному пластику. — Юнсон, это невероятно! Мы как будто внутри аквариума, только на суше! — Угу. — Почему ты такой бука? Дядя Чонгук устроил нам лучший отдых в мире! — Этот дядя нас даже не замечает, — отрезал Юнсон, глядя в сторону. — Он даже не удосужился пойти с нами. У него вечно дела. У него всегда дела. Юнбин замолчал. Сфера катилась дальше, приближаясь к зарослям папоротников. Они начали с секции травоядных. — Это пахицефалозавр! У него голова как каска! — кричал Юнбин. — Угу, — отвечал Юнсон, не поднимая глаз. — А это стегозавр! У него мозг размером с грецкий орех! — Повезло ему. *** После подписания бумаг, Тэхен, движимый не столько любопытством, сколько профессиональным чутьем, направился в Лабораторию. Ему нужно было увидеть творение Чонгука своими глазами. Чонгук, хоть и был удивлен его визитом, провел его в смотровую. Индоминус Рекс, огромная белая химера, неподвижно лежала у края своей «лагуны», наблюдая за ними. Ящер не спит. Он стоит у стекла, повернув голову набок, и смотрит прямо на Тэхена. В этом взгляде нет тупой животной злобы. В нем — холодный, расчетливый ум. — Я же говорил, она невероятна, — слышится голос сзади. Подходит Чимин, главный генетик парка. — Уровень интеллекта растет с каждым днем. — И вы держите это в клетке, — Тэхен не оборачивается. — Вы хоть понимаете, что вы сделали? — Мы создали чудо, — пожимает плечами Чимин. — Ну и как тебе? — спросил Чонгук, в голосе послышались нотки гордости создателя. — Она знает, что мы здесь, — тихо сказал Тэхен, не сводя глаз с рептилии. — Смотрит на нас. — Конечно. У неё отличные сенсоры. — Дело не в сенсорах, Чонгук, — Тэхен покачал головой. — Она не просто смотрит. Она изучает. Скажи, ты правда считаешь, что этот эксперимент удался? — У неё нет побочных эффектов. Генетическая структура стабильна на 99,9%. Тэхен резко развернулся к нему. — Вы растили её в четырёх стенах. Она впервые увидела небо, солнце, ветер здесь, в этом вольере. Она даже не знает, зачем она существует. Ты дал ей силу хищника, интеллект убийцы, но не дал стаи, не дал цели. Эта тварь не просто опасна. Она безумна. И когда она вырвется — а она вырвется, потому что ей станет скучно, — она будет убивать не ради еды. Она будет убивать, потому что это единственное, для чего ты её создал. Ради удовольствия. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — голос Чонгука дрогнул. — Знаю, — отрезал Тэхен. — Я работаю с хищниками. И если бы я не дал своим рапторам цели, уважения, свободы выбора, они бы давно разорвали меня. Объяви эвакуацию, Чонгук. Пока не поздно. — Это не твое дело, Ким. Занимайся своими… питомцами. — прошипел омега. Их прервал сигнал тревоги. Экстренное оповещение. Сначала тихое, затем оглушительное. Тревога периметра. Зона Индоминуса Рекс. Чонгук побелел. Он посмотрел на экран — ограда вольера была повреждена. Гибрид исчез. Он перевел взгляд на пустую смотровую, где только что лежал ящер, а затем на Тэхена. В глазах альфы не было торжества. Там была лишь ледяная уверенность человека, который только что предсказал конец света. — Обьявляйте эвакуацию, — спокойно сказал Тэхен. — А мне нужно к моим девочкам. — Ты драматизируешь. — Чимин морщится. — Я знаю хищников, — Тэхен наконец поворачивается к нему. Его взгляд тяжелый. — Эта особь будет убивать. Не ради еды. Ради интереса. Ради удовольствия. И когда это случится, не говорите, что я не предупреждал. В этот момент за его спиной раздается объявление по парку: *«Внимание, посетителям южной зоны: через 30 минут начнется показательное кормление Мозазавра в Лагуне. Спешите видеть!»* Тэхен криво усмехается и идет к выходу. У него плохое предчувствие.

***

В долине «Гиросфер» Юнбин и Юнсон понятия не имели о катастрофе. Их сфера катилась по запрограммированному маршруту, приближаясь к северной границе заповедника. Юнбин все ещё прижимался лицом к прозрачному пластику, когда заметил движение среди деревьев. — Юнсон, смотри! — закричал Юнбин. — Динозавр! Юнсон лениво поднял взгляд. И тут же выпрямился. То, что вышло из леса, не было похоже ни на одного динозавра из брошюр парка. Огромное, бледное, с кровавыми полосами на морде. Оно двигалось странно — не как ящер, а как кошка, выслеживающая добычу. — Красная кнопка, — прошептал Юнсон. — Жми красную кнопку! Юнбин в панике ударил по панели. Сфера резко остановилась. Сигнал тревоги пронзил воздух. Индоминус повернула голову. Её глаза нашли прозрачный шар с двумя маленькими фигурками внутри. — Она смотрит на нас, — голос Юнбина дрожал. — Юнсон, она смотрит на нас… Юнсон прижал брата к себе, закрывая своим телом — Не смотри на неё. Не двигайся.

***

Система эвакуации дает сбой. Индоминус сбежал, используя свой камуфляж и интеллект. Чонгук, бледный как смерть, пытается координировать действия служб безопасности, но связь работает с перебоями. Хосок сидел за пультом, вцепившись в клавиатуру так, будто она могла спасти ему жизнь. Его пальцы летали по клавишам, но экраны перед ним оставались черными — безжизненными, как глаза мертвеца. — Не могу войти! — Голос Хосока срывался на фальцет. — Система заблокировала доступ по всем протоколам! Это не внешнее вторжение, это внутренняя ошибка! Чимин стоял у соседнего терминала, в его пальцах замерла отвертка — он уже снял заднюю панель и теперь всматривался в мигающие огоньки материнской платы. — Физических повреждений нет, — сказал он ровно, но Чонгук слышал напряжение в его голосе. — Перезагрузка контроллера ничего не дает. Кто-то… или что-то… вывело систему из строя намеренно. — Индоминус, — выдохнул Чонгук. Намджун резко обернулся — Мы не знаем… — Я знаю — Чонгук подошел к центральному экрану. Черный прямоугольник, в котором отражалась его собственная фигура — белая блузка, темные волосы, красные отблески на лице.— Он умнее, чем мы думали, — сказал он тихо. — Мы заложили в него интеллект хищника. Способность адаптироваться. Учиться. Мы не заложили эмпатию. — Чонгук-сси… — Он не просто сбежал. — Чонгук повернулся к Намджуну, и в его глазах была сталь. — Он спланировал побег. Отключил слежку. Скрыл свое местоположение. Он знает, что мы не видим его.В динамиках раздался щелчок. — Есть контакт! — голос оператора наружного наблюдения — Ли Сынён, омега, всего две недели в должности — дрожал от напряжения. — Камера 47, сектор «Тихая долина»! Обнаружено движение! — на экране, который Хосок наконец сумел активировать в обход блокировки, появилось изображение. Лес.Зеленый, густой, искусственно выращенный специально для вольера гибрида. Высокие деревья, папоротники, лианы — воссоздание мезозойской эры с точностью до вида растений. И среди этой зелени — серое движение. Чонгук видел его лишь долю секунды. Массивное тело, покрытое остеодермами — костяными пластинами, делающими его неуязвимым для большинства видов оружия. Длинные передние конечности с тремя пальцами, каждый из которых заканчивался когтем размером с человеческую ладонь. Голова — удлиненная, с рядами зубов, которые могли дробить кости. — Боже, — выдохнул Хосок. — Он же… — Он выбрался, — закончил Пак. — Вопрос: куда он направляется? Чонгук смотрел на карту. Зеленые зоны — безопасно. Желтые зоны — предупреждение. Красные зоны — опасность. Сектор «Тихая долина» граничил с туристической зоной. — Эвакуация, — сказал Чонгук. Голос прозвучал пусто, как в вакууме. — Немедленно. Код «Блэкаут». Намджун побледнел — Чонгук-сси, код «Блэкаут» — это полная остановка парка. Если мы объявим его без подтверждения реальной угрозы… — Хосок! — перебил Чонгук. — Данные с сейсмостанции 7. Толчки в вольере Индоминуса? Хосок застучал по клавиатуре — Нет… ничего. Полная тишина. — А частота пульса объекта? Последние показания перед отключением? — быстор проговорил омега. — Сто двадцать ударов в минуту. Значительно выше нормы.— Он был возбужден, — сказал Хосок. — Он готовился. Намджун открыл рот, чтобы возразить, но Чонгук не дал ему говорить. — Я сказал: КОД «БЛЭКАУТ»! Его крик разнесся по операторскому центру, отражаясь от стеклянных перегородок и мраморных колонн. Хосок побелел. Его пальцы, унизанные дешевыми пластиковыми браслетами, дрожали, когда он потянулся к красной кнопке на центральном пульте. — Внимание всем сотрудникам! — Его голос, усиленный динамиками, разнесся по всему парку. — Код «Блэкаут». Повторяю: код «Блэкаут». Эвакуация посетителей в бункеры северного сектора. Всему персоналу — на свои посты согласно протоколу 7-А. Динамики разнесли его голос.Чонгук смотрел на карту. Зеленые зоны одна за другой начинали мигать красным. — Он движется, — сказал Пак. — Быстрее, чем мы рассчитывали. Скорость — пятьдесят километров в час. — К туристическому центру? — спросил Чонгук. Старший помощник замер — Нет. — Его голос дрогнул впервые за все время. — к гидросферм. Чонгук почувствовал, как кровь отливает от лица. — Юнсон! Юнбин! — кричит он в рацию, но там только шипение. Он находит Тэхена у вольера с рапторами. — Мои племянники! — голос Чонгука срывается. — Они были на экскурсии в долине с гидом Сокджином! Они не вышли на связь! Тэхен мгновенно оценивает ситуацию. Омега в панике, его феромоны источают страх и отчаяние. Альфа внутри Тэхена берет верх над ворчливым дрессировщиком. — Держись рядом, — коротко бросает он, хватая винтовку. — Мы найдем их. Они едут на машине через джунгли. Парк, еще утром казавшийся идеальным, теперь выглядит зловеще. Пустые киоски с мороженым, брошенные коляски, тревожные крики птиц. Они выезжают на поле. И замирают. Картина, открывшаяся им, достойна кисти художника-сюрреалиста. Три огромных брахиозавра, величественные создания, которых показывали в рекламных роликах, лежат на боку. Их длинные шеи неестественно вывернуты, глаза затянуты смертной пленкой. Тишина вокруг стоит оглушающая. Чонгук выходит из машины. Его ноги подкашиваются. Он видел смерть, но не такую. На телах гигантов нет следов зубов, нет вырванных кусков мяса. — О боже… — шепчет он. Тэхен обходит тушу, его лицо мрачнее тучи. Он присаживается на корточки, проводит рукой по шкуре, рассматривая рваные, но неглубокие раны. — Она не ела их, — голос Тэхена звучит глухо. — Посмотри. Она просто… развлекалась. Гоняла их, пока у них не остановилось сердце. Или просто убивала, чтобы попробовать, как ломаются кости. Он поднимает глаза на Чонгука. В его взгляде — ледяная уверенность. — Я же говорил. Ради удовольствия. И теперь там, в джунглях, твои племянники. И эта тварь. Чонгук смотрит на тела, и впервые в жизни его идеальный мир рушится окончательно. Он понимает, что все отчеты, все графики, все планы эвакуации ничего не стоят. Настоящий мир — жесток и дик. И этот мир сейчас принадлежит хищнику.

***

Западный сектор превратился в зону боевых действий. Джунгли, еще час назад бывшие образцом ландшафтного дизайна, теперь выглядели как место катастрофы. Вырванные с корнем деревья, глубокие борозды от когтей на бетоне, следы крови на листьях папоротника. Отряд спецназа корпорации, во главе с Тэхёном и Чонгуком, продвигался к центру вольера. — Контакт! — крикнул один из бойцов. Индоминус рекс выступила из тени деревьев. Она была прекрасна и ужасна одновременно. Четырнадцать метров от морды до хвоста. Шкура — не рептильная чешуя, а гладкая, почти пластичная кожа, способная менять цвет и текстуру. Передние конечности длиннее, чем у тираннозавра, с трехпалыми кистями, вооруженными когтями-лезвиями. Задние лапы — мощные, мускулистые, способные развивать скорость шестьдесят километров в час. Глаза — не рептильи, вертикальные зрачки, но в них светился интеллект. Холодный, оценивающий, хищный. Она смотрела на людей не как на угрозу. Как на добычу. — Огонь! — скомандовал Хосок. Град транквилизаторов обрушился на хищника. Индоминус даже не дрогнула. Пули отскакивали от её шкуры, не оставляя следов. Она сделала шаг вперед. Ещё шаг.— У неё выработался иммунитет, — прошептал Намджун, наблюдая с безопасного расстояния через камеры дрона. — Это невозможно. Мы только вчера тестировали дозировку… Индоминус открыла пасть. Раздался звук — не рык, а нечто среднее между шипением и инфразвуком, от которого закладывало уши. — Отступаем! — крикнул Тэхён. Но было поздно. Хищница атаковала. Один удар хвоста отбросил двоих бойцов в стену. Второй — перекусил пополам армейский джип. Кровь. Крики. Паника. Тэхён схватил Чонгука за руку и потащил в укрытие за бетонной колонной. — Сидите здесь! Не высовывайтесь! — Там люди! — Чонгук пыталась вырваться. — Мы не можем их бросить! — Мы никого не бросаем! — Тэхён прижал его к стене, заслоняя своим телом. — Но если вы выйдете, вас убьют. А мне нужно, чтобы вы жили. Ясно? Чонгук смотрел в его глаза. В них не было страха. Только решимость и что-то ещё — древнее, первобытное, то, от чего перехватывало дыхание. — Ясно, — выдохнул судорожно омега. Тэхён кивнул и исчез в дыму.

***

Блуждая час в джунглях они нашли маячок Индоминуса в кустах. — Она вырвала его, — Тэхён поднял устройство, испачканное слизью и кровью. — Знала, что это передатчик. — Откуда? — испуганно проговорил Чон — Она умнее нас. И она учится. — Он поднял голову. — Надо уходить. Ветви над ними разошлись. Индоминус падала сверху, бесшумная, как сова. Белая кожа светилась в темноте. Когти — три серпа на каждой руке — блестели влажно. — Беги! — Тэхён толкнул Чонгука в сторону и вскинул винтовку. Пули вошли в шею Индоминуса. Она даже не замедлилась. Чонгук упал, ударившись спиной о дерево. Индоминус повернула к нему голову. Её мутный глаз сфокусировался. И вдруг её ноздри раздулись. Она втянула воздух. Медленно. Глубоко.И замерла. Чонгук смотрел в её лицо и понимал: она чует его. Не блокаторы, не одежду, не страх. Его настоящий запах. Запах омеги. Запах течки, подавленной, скрытой, но всё ещё существующей где-то глубоко. Индоминус издала звук. Низкий, горловой, вибрирующий. Она узнала его. — Эй! — крикнул Тэхён, стреляя ей в бок. — Эй, тварь! Отойди от него! Индоминус развернулась с раздражённым рыком. И исчезла в джунглях. — Ты в порядке? — Тэхён опустился рядом с Чонгуком. — Она… что она сделала? — Она почувствовала меня, — прошептал Чонгук. — Мой запах. Тэхён замер — Ты без блокаторов? — Они работали. До сих пор работают. Но она всё равно… — Индоминус создана из сотен генов. У неё нюх в тысячу раз острее, чем у раптора. — Тэхён говорил быстро, сканируя джунгли. — Она может чуять то, что недоступно другим. Гормоны. Феромоны. — Он посмотрел на Чонгука. — Течку. Чонгук отвернулся — У меня всё под контролем. — Знаю. — Тэхён поднялся, протягивая руку. — Но нам нужно убраться с этого острова. Сейчас.

***

Юнбин прижимался к брату внутри прозрачной сферы. — Юнбинни, мне страшно — почти что плача прошептал младший. — Я знаю. — Юнсон сжимал его плечо. — Я тоже. Гиросфера катилась вниз по склону. Тормоза не работали. Экран мигал красным. — Держись! Удар. Вода. Холод. Они вынырнули, кашляя, хватая ртом воздух. — Берег! Плыви! Джунгли встретили их тишиной. Ни огней. Ни звуков парка. — Мы умрём здесь, — прошептал Юнбин. — Нет, — Юнсон прижал брата к себе. — Дядя Чонгук найдёт нас. Он обещал.

***

Они нашли Юнсона и Юнбина у старого парка аттракционов. Они садятся в машину и едут. Но когда дорога проходит под гигантским куполом Вольера, где раньше летали птеродактили, что-то идет не так. Где-то вдалеке раздается взрыв. Индоминус, крушащий все на своем пути, пробил стену вольера. — Сюда! — крикнул Тэхен, уводя группу к зданию авиация, где должна была проходить эвакуация. Внутри здания царил хаос. Люди бежали к выходам, кричали, плакали. Сокджин, бледный, как мел, бегал ищя укрытие. — Там! — Юнсон указал на взлетную полосу. Несколько самолетов готовились к вылету, люди толпились у трапов. — Мы успеем! — Давайте! — Тэхен взял инициативу на себя, прокладывая путь. Но когда они выбежали на открытое пространство, небо потемнело. Но это была не туча. Это были они. Птеранодоны. Стая крылатых ящеров, вырвавшихся из своего вольера, кружила над аэропортом, привлеченная шумом и паникой. — Назад! — заорал Тэхен, но было поздно. Воздух наполнился визгом и хлопаньем крыльев. Огромная тень накрыла Сокджина. Чонгук обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как птеранодон с размахом крыльев в десять метров спикировал вниз. Огромные когтистые лапы вцепились в плечи Сокджина. Тот даже не успел закричать. Раздался только ужасный хруст, и ассистента оторвало от земли. — Сокджин-хён! — закричал Юнбин. Чонгук рванулся вперед, но Тэхен схватил его за руку, удерживая на месте. Птеранодон взмыл вверх с бьющимся в его когтях телом, а затем, на огромной высоте, разжал лапы. Фигурка Сокджина камнем рухнула вниз, исчезнув в темноте за терминалом с мозозавром. — НЕТ! — Чонгук рванулся, но Тэхен прижал его к себе, заслоняя собой и мальчиков. — Смотри! — крикнул Тэхен, указывая на небо. Птеранодоны, словно обезумевшие истребители, начали пикировать на взлетающие самолеты. Огромная тварь врезалась прямо в лобовое стекло «Сессны», готовой к взлету. Самолет вильнул, врезался в топливозаправщик. Раздался взрыв чудовищной силы. Огненная волна прокатилась по лётному полю. Людей, стоящих у трапов, смело. Грохот стоял невообразимый. Второй самолет, задев крылом взлетевшую машину, тоже вспыхнул, разбрасывая вокруг горящие обломки. Крики людей смешались с воем сирен и визгом птеродактилей. Это был филиал ада на земле. Чонгук, стоя на коленях, прижимая к себе плачущих племянников, смотрел на этот кошмар. Его идеальный парк, его гордость, пылал в огне. А где-то там, в темноте, бродило его главное творение — убийца, положившее начало этому аду. Над ухом раздался спокойный, стальной голос Тэхена, который держал их под прицелом: — Нужно идти. Пешком. В командный центр. Там убежище. Мы выберемся. — Птеродактили, — выдохнул Чонгук. — Вольер открыт. Намджун, что происходит?! Голос Намджуна в наушнике захлебывался помехами: — «Индоминус»… она уничтожила ограждение… Господи, она играет с нами. Чонгук, вам нужно уходить. Немедленно. Грохот был оглушительным. Стеклянный купол пошел трещинами, а через секунду рухнул, рассыпаясь миллионами осколков. Внутрь ворвались они. Запах крови, старого мяса и птичьего помета заполнил помещение. Первый птеродактиль спикировал вниз, его клюв, острый как копье, целился прямо в голову Юнбина. — Ложись! — Тэхён заслонил мальчика собой, одновременно выхватывая дымовую шашку. Чонгук действовал на инстинктах. Он схватил металлическую стойку для флаеров и с силой обрушил ее на крыло монстра. Птица взвизгнула, отшатнулась. — Надо уходить, — Тэхён стоял у входа, всматриваясь в темноту. — Она близко. — Как ты узнаёшь? — спросил Чонгук. — Я не узнаю. Я чувствую. Чонгук посмотрел на него. Тэхён был альфой. Настоящим. Диким. Его инстинкты работали на уровне, недоступном даже Хосоку. — Она идёт за тобой, — сказал Тэхён. — За твоим запахом. Ты привлекаешь её как хищника. — Или как партнёра, — тихо сказал Чимин, который внезапно появился в дверях с планшетом. — Я проанализировал её геном. Там есть фрагменты, отвечающие за социальное поведение. Она ищет не просто добычу. Она ищет того, кто сможет её понять. — Она монстр, — отрезал Тэхён. — Она — ребёнок, — возразил Пак. — Одинокий, напуганный, не понимающий, кто она. Как и все мы. Чонгук посмотрел на тень, мелькнувшую за окном. — Нам нужно увести её от детей. — Я знаю как, — сказал Хосок который подошёл к ним с каким то аппараом в руках.

***

Вольер велоцирапторов находился в северо-восточной части парка, скрытый от глаз посетителей густой растительностью и системой зеркальных перегородок. Туристы могли видеть рапторов только через специальные смотровые площадки с бронированным стеклом — безопасное расстояние, стерильное наблюдение. Сейчас Тэхен стоял перед входом в вольер без всякой защиты. Внутри было темно. Искусственные заросли папоротников, имитация скалистого ландшафта, система подогрева пола, создающая комфортную для рептилий температуру. И четыре пары желтых глаз, следящих за ним из тени. Четыре раптора стояли в ряд. Блю. Дельта. Эхо. Чарли. Тэхён смотрел на них через решетку вольера. Его лицо было в саже и крови — не своей, чужой. Индоминус скрылась в джунглях, оставив за собой след из трупов и разрушений. — Вы не можете, — сказал он. — Я не позволю. Хосок стоял рядом, его лицо было непроницаемо. — Это приказ мистера Мина. Рапторы — единственное оружие, способное выследить Индоминус. У них общая ДНК. Она считает их своей стаей. — Именно поэтому нельзя посылать их! — Тэхён повысил голос. — Она переманит их! Они последуют за альфой! — Тогда вы должны стать для них более сильным альфой, — спокойно ответил Хосок. — Это ваша работа, господин Ким. Вы утверждали, что у вас с ними связь. Докажите. Тэхён закрыл глаза. Блю, старшая, смотрела на него. В её умных, немигающих глазах было доверие. — Прости, девочка, — прошептал он. — Прости меня. Он открыл клетку. — Блю, — позвал Тэхен. — Девочка моя. Иди сюда. Тишина.Только шелест листьев и тяжелое дыхание хищников. Тэхен сделал шаг вперед. Еще один. Еще. — Я знаю, вы чувствуете его, — сказал он. — Чужака. Гибрида. Он не такой, как мы. Он нарушитель. Он угроза. Из тени выступила фигура.Блю.Самый крупный из четверки, вожак. Ее шкура переливалась в полумраке — серо-голубая, с темными полосами вдоль хребта. Гребень на голове поднят — признак настороженности, но не агрессии. Когти втянуты. Она смотрела на Тэхена немигающим желтым глазом. — Я не прошу вас убивать, — тихо сказал Тэхен. — Я прошу вас охотиться. Это ваша природа. Это то, что вы умеете лучше всего. Блю сделала шаг вперед. Ее ноздри раздувались, втягивая его запах. Тэхен стоял неподвижно, позволяя ей изучать себя, вспоминать. Годы тренировок. Годы доверия. — Ты помнишь, — прошептал он. — Я знаю, ты помнишь. Блю моргнула. И опустила гребень. — Хорошая девочка, — выдохнул Тэхен. — Хорошая. Он протянул руку. Блю ткнулась мордой в его ладонь — коротко, почти невесомо. Ее кожа была теплой и сухой, как нагретый солнцем песок. — Охота, — сказал Тэхен. — Идем на охоту.

***

Центральная площадь парка превратилась в поле боя. Индоминус стояла посреди разрушенных аттракционов, окруженная стаей рапторов. Но рапторы не атаковали. Они колебались. Блю сделала шаг вперед, но Индоминус издала низкий, вибрирующий звук — и Дельта с Эхо замерли, склонив головы. — Она говорит с ними, — прошептал Намджун. — На их языке. Тэхён вышел из укрытия. — Блю, — позвал он. — Ко мне, девочка. Раптор повернула голову. В её глазах боролись два инстинкта: верность человеку, вырастившему её, и зов крови, зов своего вида. Тем временем Намджун открыл отсек старого парка выпуская хищницу. Ти-рекс вышла на свет. Она была стара. Её кожа в шрамах, один глаз затянут бельмом. Но она всё ещё помнила, что значит быть королевой. Индоминус встретила её с любопытством. Затем — с яростью. Они бились на главной площади атриума. Бетон крошился под их весом, стеклянные купола сыпались дождём осколков. Ти-рекс вцепилась в шею Индоминуса, Индоминус полоснула когтями по груди противника. Но Индоминус была быстрее. Умнее. Ти-рекс упала на колени. — Блю! — крикнул Тэхён. — Блю, ко мне! Раптор замерла среди хаоса. Её голова повернулась к нему. — Ты помнишь меня? — Тэхён шагнул вперёд. — Помнишь, кто я? Блю смотрела. — Я не приказываю тебе. Я прошу. — Его голос дрогнул. — Пожалуйста, девочка. Помоги мне. Блю шагнула к нему. Затем развернулась к Индоминусу и зарычала. Дельта, Чарли и Эхо колебались. Одна секунда. Две. Индоминус взревела от предательства. Рапторы атаковали. Индоминус шагнула к Тэхёну. Её пасть приоткрылась, обнажая ряды зубов. И в этот момент из тени руин выступил Чонгук. В руках он держал сигнальную ракету. Ярко-красный огонь освещал его бледное лицо, разметавшиеся волосы, порванную блузку. — Эй, — сказал он тихо, но Индоминус услышала. — Ты хотела зрелище? Вот тебе зрелище. Омега поднял ракету над своей головой. Хищница развернулась. Красный свет отражался в её глазах, завораживал, притягивал. Она забыла о рапторах. Она забыла о Тэхёне. Вся её сущность хищника сконцентрировалась на этой маленькой фигурке с огнем в руках. — Чонгук, нет! — закричал Тэхён. Но Чонгук уже бежал не сбавляя скорости. Не от монстра — к нему. И одновременно — к краю бассейна мозазавра. Индоминус рванула следом. Десять метров. Пять. Два. Чонгук метнул ракету. Яркая дуга прочертила воздух и упала в воду. Хищница прыгнула. И вода взорвалась. Мозазавр — двадцатиметровое чудовище глубин — взмыл из бассейна. Его челюсти сомкнулись на теле Индоминуса рекса. Один удар хвоста — и оба исчезли в темной воде. Тишина. Блю подошла к Тэхёну. Он опустился на колени, обнимая её за шею. — Ты осталась, — прошептал он. — Ты осталась со мной. Чонгук стоял на краю бассейна, глядя на расходящиеся круги. Его всего трясло. Омега не чувствовал, как по щекам текут слезы. Сзади подошёл Тэхён. Молча накинул на его плечи свою куртку. Молча встал рядом.— Ты сумасшедший, — сказал он тихо. — Знаю, — ответил Чон. Они смотрели на закат, окрасивший руины парка в золотой и багровый. Чимин— сказал Чонгук в рацию. — Нам нужна эвакуация с южной площадки. — Вижу вас! — голос Чимина был напряжен. — Но тут такое творится… Вертолет показался из-за кромки деревьев. Серебристая стрекоза, манящая надеждой. — Бежим! — Тэхён подхватил Юнбина на руки, Чонгук схватил за руку Юнгина, за ними следом побежали Хосок и Намджун. Они бежали через парк, мимо перевернутых лотков с мороженым, мимо брошенных колясок. Небо почернело. Крики птеродактилей сливались в единый пронзительный хор. — Садитесь! Садитесь быстрее! — Чимин распахнул дверцу вертолета. Тэхён зашвырнул мальчиков внутрь и обернулся к Чонгуку, протягивая руку. Пальцы омеги коснулись его ладони — горячей, шершавой, такой родной. В ту же секунду ударной волной их разметало в стороны. Второй вертолет, курсировавший над лагуной с мозазаврами, превратился в огненный шар. Взрыв был чудовищным. Птеродактиль, слишком медлительный, врезался прямо в лопасти несущего винта, и машину разорвало на куски. Раскаленный металл дождем обрушился на площадку. — Тэхён! — Чонгук закричал так, как не кричал никогда в жизни. Его запах ириса стал резким, удушливым, горьким. Запах страха и потери. — Я здесь! — альфа возник из дыма, прижимая руку к рассеченной брови. Кровь текла по его скуле, но он не замечал. Он снова схватил Чонгука, на этот раз втаскивая его в вертолет без слов. Дверца захлопнулась. Чимин рванул штурвал вверх, уходя от стаи. Внизу парк горел, крики людей смешивались с ревом доисторических ящеров. Юнбин спал на плече у Чонгука, сжимая во сне плюшевого раптора — подарок Тэхёна. Юнсон сидел рядом, притворяясь, что читает в телефоне, но на самом просто смотрел на чёрный экран. Тэхён сидел напротив, не отводя от него взгляда. Кровь капала с его подбородка на куртку. Хосок и Намджун сидели рядом почти засыпали. — Их родители приедут завтра утром, — сказал Чимин. — С ними всё будет в порядке. Чонгук кивнул.

***

Спустя три недели. Тэхен ухаживал за Чонгуком все это время. Не навязчиво, не как альфа, требующий прав. Он просто был рядом. Готовил ему завтрак, когда Чонгук не мог встать с постели от депрессии. Вытирал слезы, когда тому снился Сокджин или мертвые брахиозавры. Играл с мальчиками, став для них старшим другом. Постепенно лед в сердце Чонгука таял. Он учился жить заново, и в этой новой жизни всегда был Тэхен. Чонгук больше не носит строгие костюмы. Сейчас на нем мягкий свитер, который пахнет Тэхеном. Они сидят в полупустом зале на последнем ряду, на каком-то скучном арт-хаусном фильме, но никто из них не смотрит на экран. Тэхен держит его за руку, большим пальцем поглаживая нежную кожу запястья, там, где бьется пульс. За этот год Тэхен делал все, что положено делать альфе, который нашел свою пару. Он не торопил. Он ждал. Он был рядом, когда Чонгуку снились кошмары об острове. Он кормил его завтраками, когда у Чонгука не было сил встать. Он охранял его сон, принюхиваясь к запаху ванили и молока, который теперь не перебивался никакими блокаторами. Чонгук полностью доверился ему. — Ты знаешь, что у тебя течка начнется через три дня? — шепчет Тэхен, наклоняясь к самому уху Чонгука, обжигая дыханием. Чонгук краснеет до корней волос. Он знает. Он считает дни. — Я купил дом за городом, — продолжает Тэхен, не отстраняясь. — Там нет соседей. Большая кровать. Много одеял… И ни одного динозавра. Чонгук поворачивает голову. В свете экрана глаза Тэхена блестят. В них нет насмешки, только обещание. — Зачем ты мне это говоришь сейчас? — голос Чонгука дрожит. — Затем, что больше ждать я не могу, — Тэхен прикасается губами к его виску. — Поехали домой. Ко мне. Чонгук не отвечает. Он просто тянется и целует его сам. Прямо в кинотеатре, под титры глупого фильма. Дома пахнет деревом, новизной и Тэхеном. Чонгук стоит посреди гостиной, чувствуя себя неловко в этом мужском пространстве. Тэхен подходит сзади, кладет руки на талию, утыкается носом в затылок, вдыхая запах. — Ты пахнешь… как дом, — хрипло шепчет он. Чонгук откидывает голову ему на плечо, открывая шею. Самый уязвимый жест для омеги. — Тогда сделай так, чтобы я почувствовал себя дома. Тэхен рычит. Рычит по-настоящему, низко, вибрацией отдаваясь в груди Чонгука. Это не агрессия, это чистая, первобытная страсть. Он резко разворачивает омегу к себе и впивается в его губы поцелуем. Глубоко, жадно, требовательно. Чонгук тает, цепляясь за его плечи. Они целуются, теряя одежду по пути в спальню. Свитер Чонгука летит на пол, следом за ним футболка Тэхена. Тэхен подхватывает Чонгука под бедра, и тот послушно обвивает его талию ногами, позволяя отнести себя на кровать. Кровать большая, мягкая, застелена свежим бельем. Тэхен нависает сверху, разглядывая свою добычу. Чонгук, полуголый, с разметавшимися по подушке волосами, с припухшими от поцелуев губами, — самое прекрасное, что он видел в жизни. — С ума сойти, — выдыхает Тэхен. — Ты мой. Только мой. Он целовал его ключицы, соски, спускаясь всё ниже, оставляя на коже дорожку из влажных поцелуев. Чонгук кусал губы, чтобы не застонать слишком громко, но когда Тэхен коснулся губами его живота, а затем и бедер, сдерживаться стало невозможно. — Тэхен… пожалуйста… — Пожалуйста, что? — альфа поднял голову, его глаза в темноте горели золотом. — Я хочу тебя… — прошептал Чонгук, приподнимаясь на локтях. — Весь. Он стягивает с него последнюю одежду. Чонгук полностью обнажен, открыт перед ним. Запах течки становится сильнее, сладким, тягучим, сводящим с ума. Тэхен чувствует, как собственное тело каменеет от желания, член упирается в ширинку джинсов, причиняя почти боль. — Разве так честно? — шепчет Чонгук, глядя на него из-под ресниц. — Я уже голый, а ты еще одет. Тэхен усмехается и быстро избавляется от остатков одежды. Чонгук завороженно смотрит на него. Альфа прекрасен: широкие плечи, узкие бедра, подтянутый живот и внушительный член, уже влажный от смазки. У Тэхена было много шрамов. Чонгук касался каждого, спрашивая взглядом. — Это Блю, когда была маленькой. — Палец скользит по длинной белой линии на предплечье. — Это Ти-рекс, три года назад. — Рваный след на ребрах. — Это просто порезался бритвой. — Короткий штрих на подбородке. У Чонгука шрамов почти не было. Только на душе. Тэхен целовал его грудь, живот, бедра, словно стирая невидимые раны. — Красивый, — шептал он. — Самый красивый. Чонгук выгибался под его руками, вцепившись в простыни. Он не знал, что можно быть таким открытым. Таким уязвимым. Таким… свободным. Тэхен зарычал, довольно, по-хозяйски, и потянулся к тумбочке за смазкой. Он действовал медленно, осторожно, подготавливая омегу, целуя его внутреннюю сторону бедра, шепча нежные слова. Чонгук выгибался под его руками, хватая ртом воздух. Запах его возбуждения, сладкий и терпкий, заполнил всю комнату. — Сейчас, — прошептал Тэхен, занимая место между его ног. — Смотри на меня, Чонгук. Он вошел медленно, плавно, останавливаясь каждый раз, когда Чонгук вздрагивал или морщился. Чонгук чувствовал, как его наполняют, как альфа заполняет его целиком. Было немного больно, но эта боль тонула в океане наслаждения. — Тэхен… — выдохнул он, обвивая ногами талию альфы. — Двигайся. И Тэхен начал двигаться. Сначала плавно, раскачивая их обоих в нежном ритме, затем быстрее, глубже, сильнее. Чонгук вскрикивал, царапал его спину, кусал плечо, пытаясь заглушить стоны. Тэхен же, наоборот, хотел слышать его. Каждый всхлип, каждый стон подстегивал его, заставлял сердце биться быстрее. — Мой, — рычал он на ухо омеге. — Только мой. — Твой, — Чонгук уже почти теряет сознание от наслаждения. — Только твой… Альфа! Тэхен чувствует, как близко Чонгук. Он меняет угол, находя ту самую точку внутри. Чонгук выгибается дугой, с криком кончая, разбрызгивая семя на свои живот и грудь Тэхена. Его внутренние мышцы ритмично сжимаются вокруг члена Тэхена, и альфа позволяет себе отпустить контроль. С низким рыком он входит в последний раз глубоко-глубоко и изливается внутрь, горячими толчками, наполняя омегу до краев. Чонгук чувствует это — тепло, распространяющееся внутри, чувство защищенности и завершенности. Укус на шее, который должен будет поставить Тэхен, чтобы скрепить узы, подождет до утра. Сейчас они просто лежат, тяжело дыша, переплетенные телами. Тэхен осторожно выходит, ложится рядом, притягивая Чонгука к себе на грудь, укрывая их обоих одеялом. — Я люблю тебя, — шепчет он в макушку. — С первого дня, как ты приперся ко мне с претензиями насчет рапторов. Чонгук слабо смеется, утыкаясь носом ему в шею, вдыхая родной запах. — Дурак. Я тоже тебя люблю.

***

Два года спустя. Свадьба. Свадьба была скромной, но очень трогательной. На небольшой поляне за домом Тэхена собрались только самые близкие: спасенные племянники Юнсон и Юнбин (уже подростки), выжившие коллеги по парку — Намджун, Хосок, его лудший друг Пак Чимин Мин Юнги, который теперь работал звукорежиссером и играл на свадьбе на синтезаторе, и, конечно, Чимин, лучший друг Чонгука, который был свидетелем со стороны омеги. Память Сокджина почтили минутой молчания. Чонгук был одет в элегантный белый костюм, подчеркивающий его стройную фигуру омеги. Тэхен — в черную классику. Когда они обменивались клятвами, в воздухе смешались их запахи: сондал и мускус Тэхена, молочный ирис, с горчинкой свежескошенной травы Чонгука — запах единой, крепкой пары. — В горе и радости, — говорил Тэхен, глядя в глаза своему омеге. — В богатстве и бедности. И главное — без динозавров. Обещаю. Все рассмеялись. Чонгук улыбнулся сквозь слезы счастья. — Обещаю, что больше никогда не буду создавать гибридов, — ответил он. — И обещаю слушаться своего альфу. Иногда. Обмен кольцами. Поцелуй. Крики «Горько!».

***

Чонгук узнал, что беременен, в среду, в одиннадцать часов утра. Он сидел в кабинете своего нового психотерапевта — условие, которое Тэхен поставил мягко, но непреклонно: «Ты не можешь тащить все в одиночку. Это не слабость. Это лечение». — и смотрел на две полоски теста, который купил в аптеке по дороге на сеанс. — Чонгук-сси? — осторожно спросила терапевт, пожилая омега с добрыми морщинами вокруг глаз. — С вами все в порядке? — Я… — Чонгук поднял взгляд. — Мне нужно домой. Он не помнил, как доехал. Как открыл дверь дом за городом — своего дома, их дома, потому что он переехал к Тэхену через месяц после возвращения с острова. Как сел на диван, все еще сжимая тест в руке. Тэхен прибежал через сорок минут. — Гуки! — Он влетел в квартиру, не сняв ботинки. — Что случилось? Ты не брал трубку, я думал… Он увидел тест.Остановился — Это… — Его голос сел. — Это то, что я думаю? Чонгук кивнул. Тэхен медленно, словно боясь спугнуть, подошел и опустился на колени перед диваном. — Ты… мы… — Он смотрел на две полоски, не веря своим глазам. — Это правда? — Да — тихо сказал Чонгук боясь спугнуть их идилию — у нас будет ребенок Тэ.

***

Чонгук сидит в кресле-качалке на веранде их загородного дома. Живот уже большой, округлый. Тэхен стоит на коленях рядом, прижимается ухом к животу, слушая, как пинается маленький. — Сын, угомонись, — ворчит он. — Дай папе отдохнуть. Чонгук гладит его по волосам, улыбаясь. — Он будет таким же активным, как ты. — Он будет идеальным, — поправляет Тэхен, целуя его живот. — Как ты.

***

Беременность Первый триместр был адом. Чонгука тошнило от любого запаха. От кофе, который варил Тэхен по утрам. От геля для душа, которым он пользовался. От цветущего фикуса на подоконнике. Он похудел на пять килограммов за две недели. Тэхен ночевал в кресле рядом с кроватью. Он прочитал все книги о беременности, которые смог найти. Он научился готовить рисовую кашу без запаха и резать яблоки такими тонкими дольками, что они таяли на языке. — Ты не должен, — прошептал Чонгук однажды ночью, когда его вырвало в четвертый раз за час. — Ты можешь спать в кровати. — В кресле удобно, — соврал Тэхен, подавая ему воду. — У тебя заболит спина — хипловатым голосом сказал омега. — У меня уже болит. — Он улыбнулся. — Но это ничего. Это пройдет. Второй триместр принес облегчение. Тошнота отступила. Аппетит вернулся — и с ним энергия. Чонгук начал выходить из дома, гулять в парке, встречаться с друзьями. Юнсон и Юнбин приезжали каждые выходные. — Дядя Чонгук, — спросил Юнбин, глядя на округлившийся живот. — А там правда ребенок? — Правда — спокойно отвечал мужчина — А когда он родится? — поинтересовался племянник — Через три месяца — онтветил он — А он будет похож на тебя или на Тэхена? — тихо спросил Юнсон который до этого стоял не зная куда себя деть. Чонгук задумался — Не знаю. Надеюсь в Тэхена. — Почему? — удивился младший. — Потому он у меня красивый — улыбнулся сказал омега Юнбин кивнул, принимая этот аргумент.

***

Первое шевеление случилось ночью, на двадцать первой неделе. Чонгук проснулся от странного ощущения внутри — словно бабочка взмахнула крыльями. Он замер, прислушиваясь.— Тэ, — прошептал он. — Тэ, проснись. — М-м? — Тэхен приподнял голову, мгновенно насторожившись. — Что случилось? Больно? — Нет. — Чонгук взял его руку и положил на живот. — Жди. Секунда. Две. Три.Толчок. Слабый, едва заметный — но определенный. Ребенок пинался. — Боже, — выдохнул Тэхен. — он такой активный — Чонвон— сказал Чонгук.- давай его назовем Чонвон — Ким Чонвон. — Тэхен смотрел на живот с таким благоговением, словно видел чудо. — мне нравится. Чонгук улыбнулся в темноте— На следующей неделе. Мы узнаем пол и… — И? — слегка удивленно спросил альфа — И вторичный пол — неуверенно ответил ему супруг Тэхен молчал долго — Какая разница, — сказал он наконец. — Альфа, бета, омега — это наш ребенок. Мы будем любить его любого. — Я знаю. — Чонгук сжал его руку. Тэхен придвинулся ближе, обнимая его со спины, кладя подбородок на плечо. Результаты пришли через десять дней. — Мальчик, — сказал врач, улыбаясь. — И… да, вторичный пол — омега. Чонгук смотрел на экран, где крошечная фигурка махала ручкой.Омега. Как он сам. — С вами все в порядке? — спросил врач. — У вас очень интенсивный запах… — Да. — Чонгук сглотнул. — Да, все хорошо я просто немного волнуюсь Врач с улыбкой посмотрел на мужчину — не вонуйтесь с малышом все в порядке, ваш муж ждеи вас в коридоре идте к нему вам необходимо перед родами находится чаще вместе. В коридоре его ждал Тэхен — Ну что? — взволновано спросил альфа — Мальчик — радостно сказал Ким Тэхен выдохнул — Мальчик. — Он улыбнулся. — Хорошо. Мальчик — это хорошо. — И он омега — слегка грустным голосом сказал Гук Улыбка Тэхена стала мягче — Омега. — Он взял Чонгука за руку. — Как ты. — Ты не расстроен? — вопросительно спросил он мужа. — Почему я должен расстраиваться? — Потому что мир жесток к омегам. Потому что ему будет труднее. Потому что он унаследует мою слабость… — Твою слабость? — перебил Тэхен. — Чонгук. Ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты управляла парком в двадцать семь лет. Ты выжил на острове, где все пошло ко дну. Ты принял свою вину и не сбежал от нее. — Он сжал его пальцы. — Если наш сын унаследует половину твоей силы, он сможет свернуть горы. Чонгук смотрел на него — Ты правда так думаешь? — Я не думаю. Я знаю — гордо сказал альфа обнимаю своего супруга. Последний триместр был самым тяжелым физически. Живот вырос настолько, что Чонгук не мог завязать шнурки. Спать можно было только на боку, с подушками между колен. Спина болела постоянно, отеки не проходили, давление скакало. Но он никогда не чувствовал себя счастливее. Тэхен массировал ему ступни каждый вечер. Разговаривал с животом, читал вслух стихи и научные статьи по зоологии. — Он привыкнет к моему голосу, — объяснял Тэхен. — Когда родится, будет узнавать. — Он уже узнает, — говорил Чонгук. — Он затихает, когда ты начинаешь говорить. — Правда? — удивился Тэ — Правда — лаского сказал омега Тэхен улыбался той своей редкой, открытой улыбкой, от которой у Чонгука до сих пор слабели колени.— Хороший мальчик, — говорил он животу. — Умный. Разборчивый. — Он еще не родился, а ты уже его хвалишь — с улыбкой сказал Гуки — Он заслужил — сказал Ким гладя живот.

***

Роды начались в грозу. Чонгук проснулся от резкой боли внизу живота — такой сильной, что перехватило дыхание. Он протянул руку, нащупывая плечо Тэхена. — Тэ… — выдохнул он. — Кажется… начинается. Тэхен открыл глаза и мгновенно стал собранным, как на охоте. — Схватки? — Он уже натягивал джинсы. — Как часто? Когда начались? Едем в больницу. — Подожди… — Чонгук зажмурился, пережидая волну боли. — Я не уверен… — Я уверен — Тэхен подхватил его на руки — легко, будто Чонгук все еще весил как в день их знакомства, а не на пятнадцать килограммов больше. — Тэ! Я могу идти! — крукнул он на мужа. — Знаю. — Он уже нес его к двери. — Но так быстрее. — Ты с ума сошел — ахнул Гук — Возможно — улыбнуясь сказал Ким. На улице лило как из ведра. Молния расколола небо, и гром ударил так, что зазвенели стекла в соседних домах. Тэхен усадил Чонгука на заднее сиденье такси, сам сел рядом, сжимая его руку. — Дыши, — говорил он. — Дыши со мной. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Я дышу, — прохрипел Чонгук. — Хорошо. Ты молодец. Еще немного. Таксист, немолодой мужчина с усталыми глазами, бросил взгляд в зеркало заднего вида и прибавил газу. — Первые роды? — спросил он. — Да, — ответил Тэхен. — Держитесь. Все будет хорошо — поинтересовался таксист. --- В приемном покое Чонгука перехватила бригада врачей. — Как давно схватки? — спросила врач Хван Минджи. — Два часа… примерно… — растеренно сказал Тэхен — Частота? — поинтересовалась Хван, укладывая пациента на каталку — Я не считал! — Тэхен сжимал его руку так сильно, что, наверное, оставлял синяки. — Мужчина, отойдите, мы должны осмотреть пациента — уже зло проговорила она — Я никуда не уйду. — Голос Тэхена был твердым, как сталь. — Я остаюсь с ним. Врач посмотрел на него, на Чонгука, снова на него — Хорошо. Но не мешайте. — Не буду — спокойно ответил мужчина. --- Девять часов. Девять часов ада, боли, криков и слез. Чонгук думал, что знает, что такое боль. Он ошибался. — Не могу, — хрипел он, вцепившись в поручни кровати. — Я не могу больше. — Можешь, — Тэхен был рядом, его лицо — бледное, мокрое от пота и слез. — Ты самая сильная омега, которую я знаю. Ты справишься. — Я не… — начал говорить он, но ему не дали договорить. — Справишься! — Он прижался лбом к его лбу. — Мы справимся. Вместе. Схватка. Еще одна. Еще. — Я вижу головку! — крикнула акушерка. — Еще немного, Чонгук-сси! Еще одно усилие! Чонгук закричал — так громко, как никогда в жизни. И сквозь крик услышал другой крик. Тонкий. Пронзительный. Живой. — Мальчик, — сказала акушерка, поднимая крошечный красный комочек. — Здоровый мальчик. Чонгук смотрел на сына и не мог дышать. Такой маленький. Такой хрупкий. Такие смешные сморщенные пальчики, сжатые в кулачки. — Дайте его, — прошептал он. — Пожалуйста. Ему положили ребенка на грудь — теплого, пахнущего молоком и кровью и чем-то неуловимо сладким. — Здравствуй кроха — сказал Чонгук. — Мы твои родители. Ребенок открыл глаза. Темно-синие, почти черные. Неопределенного цвета — тот возраст, когда еще не понять, какими они станут. — Тэ, — выдохнул Чонгук. — Посмотри. У него твои глаза. Тэхен смотрел. — И твой нос, — сказал он. Голос его дрожал. — И твои пальцы. И твои уши. — Уши у всех одинаковые — сказал льфа вытирая слезу котора предательски скатилась вниз по щеке — Знаю — Чонгук перевел взгляд на сына — но у него именно твои. Первую ночь в больнице Тэхен не спал. Он сидел в кресле у кровати, глядя, как Чонгук кормит ребенка. Свет в палате был приглушенным, за окном стихала гроза. — Я люблю тебя, — сказал Тэхен. Чонгук поднял глаза. — Я тоже тебя люблю. — Он помолчал. — Знаешь, я думал, что никогда не буду этого иметь. Семью. Ребенка. Счастье.

***

Сейчас Чонгук боролся с убежавшим молоком и пытался одновременно укачать сына. В дверях раздался щелчок замка. — Я дома, — голос Тэхёна заполнил прихожую. Он скинул ботинки, бросил ключи в миску и замер, глядя на эту картину: его омега в его одежде возле плиты, на руках — их маленькая копия. Чонгук обернулся, выключая конфорку — Ужин будет через двадцать минут. Вон залил суп на свою футболку, и пришлось его переодеть. У Юнсона завтра экзамен по математике, я обещал помочь. Юнбин просил купить новую игру про… ой. Он не договорил, потому что Тэхён подхватил его на руки вместе с Чонвоном. Малыш радостно взвизгнул. — Я скучал, — сказал Тэхён, утыкаясь носом в макушку Чонгука. Там, за ухом, где запах омеги был самым сильным. — Весь день нюхал этих бетонных альф на стройке. От тебя пахнет домом. Чонгук слабо улыбнулся и обнял его в ответ свободной рукой — От тебя пахнет потом и опилками. Иди в душ. — Потом, — Тэхён не отпускал. Чонвон, почувствовав себя лишним, возмущенно крякнул и заерзал. Пришлось укладывать его в кроватку. Малыш засопел мгновенно, укачанный долгим днем и запахом родителей. Чонгук поправил на нем одеяльце и тихо прикрыл дверь спальни. Когда он обернулся, Тэхён стоял за его спиной. Влажный после душа, в одних домашних штанах, низко сидящих на бедрах. В свете ночника его кожа отливала золотом. — Иди сюда, — тихо сказал альфа. — я не видел тебя сутки всего лишь, а мне всегда мало. Чонгук сделал шаг. Потом еще один. Тэхён целовал его медленно, смакуя, словно у них была вся ночь, весь год, вся жизнь. Его руки скользнули под толстовку, поглаживая поясницу. Там, где после беременности остались мягкие растяжки, которые альфа целовал каждый вечер, шепча: «Красиво. Все красиво». — Тш-ш, — выдохнул Тэхён, укладывая Чонгука на постель. — Не думай ни о чем. Просто будь со мной. Гостиная тонула в полумраке, только луна серебрила разбросанную на полу одежду. Чонгук, расслабленный и удовлетворенный, лежал на груди альфы, водя пальцем по его ключицам — У нас все хорошо, — прошептал он. Это не было вопросом. Тэхён поцеловал его в висок — Да. И будет еще лучше. — Ты не жалеешь? — Чонгук поднял глаза. — Что тогда, в парке… что мы встретились? Что я заставил тебя столько ждать? — Каждый день, — серьезно сказал Тэхён. — Жалею, что не нашел тебя раньше. Чонгук шлепнул его по груди — Я серьезно! — Я тоже, — Тэхён поймал его руку и переплел их пальцы. — Но если ты про то, могло ли быть по-другому… нет. Мы здесь. Мы живы. Наш сын спит в соседней комнате. Мы построили дом. Из пепла и динозавров. За стеной тихо всхлипнул Чонвон — видимо, увидел сон. Тэхён сделал движение встать, но Чонгук остановил его: — Я сам. Он накинул халат и бесшумно скользнул в детскую. Через минуту плач стих, сменившись ровным дыханием. Тэхён смотрел в открытую дверь спальни. Чонгук стоял у кроватки, освещенный луной, и тихо напевал колыбельную. Его силуэт, тонкий и сильный одновременно, отбрасывал длинную тень. «Истинная пара», — подумал Тэхён. — «Мой омега». Когда-то он приручал хищников. Думал, что это главное дело его жизни. Но настоящим приручением оказалось завоевать сердце испуганного мальчика в идеальном костюме, который боялся доверять даже себе. Чонгук вернулся, скользнул под одеяло. Прижался спиной к груди альфы, позволяя укутать себя в кольцо рук. — Спи, — шепнул Тэхён в его затылок. — Завтра суббота. Я сделаю завтрак. — Обещаешь? — Обещаю. За окном шумел ветел что колыхал изредка деревья. Никаких динозавров, никаких взрывов. Только шум машин, мягкий свет фонарей и запах корицы от яблочного пирога, который Тэхён испек вчера и забыл накрыть пленкой. Чонгук вздохнул и закрыл глаза.

***

Чонвон проснулся в своей кровати ровно в семь утра, как будильник. Он полежал минуту, глядя в потолок, на котором светились звезды — Тэхен наклеил их в прошлом году, и они до сих пор светились в темноте. Потом сел, потянулся и посмотрел на полку с динозаврами.Коллекция росла. Сегодня он получит нового. — Папа! — закричал Чониль, выбегая в коридор. — Папа! Отец! Сегодня музей! Из спальни донесся глухой стон. — Чонвон, — сказал папа Тэхен севшим голосом. — Сегодня суббота. — Я знаю! — маленький омежка запрыгнул на родительскую кровать. — Поэтому мы идем в музей! Вы обещали! — Мы обещали на одиннадцать, — пробормотал Чонгук, не открывая глаз. — Сейчас семь. — Но я уже проснулся! — капризничал сын. — Я вижу — сонно сказал Гук. Чонвон устроился между родителями, как делал каждое утро. — Отец, — сказал он, глядя в потолок. — А у динозавров были папы? — Были, — ответил Тэхен. — И мамы. — А они заботились о детенышах? — поинтересовался сын. — Некоторые заботились. Некоторые нет. — Как это — нет? — Ну… — Тэхен задумался. — Некоторые динозавры откладывали яйца и уходили. Детеныши росли сами. — А почему они уходили? — Потому что не знали, что такое любовь. Чонвон помолчал, переваривая информацию — А вы знаете? — спросил он. — Знаем, — ответил Чонгук, открывая глаза. — Мы знаем. — Хорошо, — удовлетворенно сказал Чонвон. — А то я бы расстроился. --- Музей естественной истории был самым любимым местом Чонвона. Он знал здесь каждый уголок. Скелет тираннозавра в центральном зале. Трицератопса у входа. Диплодока, чья шея уходила под потолок третьего этажа. — Папа, смотри! — сынишка прилип к витрине с окаменелыми яйцами. — Маленькие! — Маленькие, — согласился Чонгук. — А я тоже был маленький? — Ты был очень маленький. Помещался у меня на ладони. — Врешь. — Не вру. Спроси у совего отца. — отец, это правда? - спрашивал Чонвон дергая родителя за кофту. — Правда, — подтвердил Тэхен. — Я держал тебя через пять минут после рождения. Ты весил как котенок. — Я был котенок? — Что нет, ты был нашим маленьким малышом. Чонвон задумался, представляя себя котенком. — А можно нам завести кота? — спросил он. — Нет, — ответили родители хором. — Почему? — Потому что у твоего папы аллергия. — А лечиться? — Лечиться дорого. — А копить? — Мы копим на твое образование. Чонвон вздохнул — Тогда я буду дружить с динозаврами, — сказал он. — Они не вызывают аллергию. — Динозавры вызывают много других проблем, — пробормотал Чонгук. — Каких? — Долго объяснять. — Я подожду. — В другой раз. — Обещаешь? — Обещаю. --- Вечером Чонвон уснул, сжимая в руках нового плюшевого велоцираптора. Тэхен зашел в детскую поправить одеяло и замер в дверях. Чонгук сидел на краю кровати сына, глядя на спящего ребенка. В свете ночника его лицо казалось мягче, моложе. — О чем думаешь? — спросил Тэхен. — О том, — тихо сказал Чонгук, — что я боялся стать отцом. Думал, что испорчу его, как испортил все остальное. — Ты ничего не испортил. — Я знаю. Теперь знаю. — Он погладил Чонвона по голове. — Но иногда мне снится тот остров. И я просыпаюсь в холодном поту, думая, что все еще там. Тэхен подошел и сел рядом — Мне тоже снятся сны, — сказал он. — Блю. Стая. Индоминус. — Ты скучаешь по ним? — По рапторам — да. По парку — нет. Чонгук прислонился к его плечу — Я рад, что ты забрал меня оттуда, — сказал он. Тэхен поцеловал его в висок. — Я тоже рад, что забрал тебя, — сказал он. — Это лучшее решение в моей жизни. — Лучше, чем дрессировать рапторов? — Намного лучше. — Чем открывать новые виды? — Бесконечно лучше. Чонгук улыбнулся — Ты стал мягким, Ким Тэхен. — Это ты на меня так влияешь, Ким Чонгук. — Это плохо? — Это хорошо. — Тэхен посмотрел на спящего сына. — Это очень хорошо. Эпилог Прошло еще пять лет. Чониль пошел в школу. Юнсон поступил в университет на биологический факультет — хотел стать палеонтологом, как в детстве. Юнбин все еще рисовал динозавров и мечтал работать в музее. Чонгук открыл небольшую консалтинговую фирму по безопасности для зоопарков и заповедников. Тэхен иногда консультировал с ним, но большую часть времени посвящал семье. — Знаешь, — сказал Чонгук однажды вечером, сидя на диване с чашкой чая. — Я думал, что после парка у меня никогда не будет нормальной жизни. — А теперь? — спросил Тэхен. — А теперь у меня есть ты. Чонвон. Этот дом загородом. Этот фикус, который ты все еще забываешь поливать. — Я не забываю. Я даю ему отдыхать от воды. — Ты забываешь. — Немножко. Чонгук улыбнулся — Это и есть счастье? — спросил он. — Обычное, тихое, повседневное? — Думаю, да, — ответил Тэхен. — Обычное. Тихое. Повседневное. — Этого достаточно? — Этого более чем достаточно. За окном шумел проливной дождь. Где-то в своей комнате Чонвон делал уроки, изредка отвлекаясь, чтобы погладить плюшевого раптора. Где-то в парке, за тысячи километров отсюда, океан смывал последние следы разрушенного вольера. Где-то во Вселенной звезды зажигались и гасли, планеты вращались вокруг солнц, галактики сталкивались и расходились. И это был их единственный, настоящий, счастливый конец который пах сандалом и мускусом, молочным ирисом, с горчинкой свежескошенной травы и запохом их малыша.