Пусть никто не вмешивается

Когда Михаил выходит из отдела регистрации небесных явлений, она видит, что её ждёт Гавриил. - Ну? - почти требует он, и на его лице появляется хмурое выражение. - Всё готово? Михаил кивает с натянутой улыбкой. - Я только что заполнила документы. Гавриил неловко хлопает её по плечу. - Молодец. Я уверен, что было непросто заставить их прислушаться к голосу разума. - Потребовалось немало усилий, но мы нашли удовлетворительное решение. - А, отлично, - Гавриил подмигивает с притворным дружелюбием, - думаю, нас это устроит. Не думаю, что кто-то из них в ближайшее время получит желаемое, я прав? Он громко смеётся над собственной шуткой; она снова натянуто улыбается. - Я буду в своём кабинете, если понадоблюсь. - Конечно, конечно. Ты не против, если я проверю, не так ли? Просто чтобы убедиться, что всё в порядке. - Пожалуйста. Когда Михаил уходит, она слышит, как за Гавриилом закрывается дверь отдела регистрации небесных явлений. Она почти добралась до своего кабинета, когда по Небесам разнёсся крик. - Они поженились?!

* * *

В крошечном ярком уголке Небес, отделённом от остальных, крик эхом отзывается радостным возгласом. - Они поженились!!!

* * *

В Аду Дагон осторожно входит в кабинет Вельзевул. Она знает, что ей это не понравится. - В файле Кроули появилось обновление. Вам стоит это увидеть. - Дай сюда, - нетерпеливо говорит Вельзевул. Дагон протягивает ей файл и чуть ли не выбегает за дверь. Крик эхом разносится по Аду. - Они поженились?!

* * *

- Э-э, ангел? - осторожно спрашивает Кроули. - У тебя на каминной полке стопка открыток. - Я же говорил тебе, - терпеливо отвечает Азирафаэль, - это из моей коллекции праздничных открыток. Мы обменивались ими в моём джентльменском клубе. - Я не имею в виду жутких снеговиков, грустных котят и мёртвых малиновок, - отвечает Кроули, - они в конвертах и светятся. И они адресованы нам обоим, с символами, а не именами. - Ты шутишь, - Азирафаэль высовывает голову из кухни. Кроули смотрит на каминную полку так, как смотрят на тикающую, но не взорвавшуюся бомбу. - Стал бы я шутить об этом? Пойдём посмотрим. Азирафаэль осматривается. На каминной полке действительно лежат три незнакомых конверта. Один ярко-белый, мягко сияющий серебром; другой пепельно-серый, пульсирующий тёмно-красным; третий кремовый, излучающий тёплое золото. Все три конверта, как и сказал Кроули, помечены их символами. - Итак, - говорит Кроули, указывая на них, - один с Небес, другой из Ада, и... - он пожимает плечами, - никогда раньше не видел золотого. - Мы же не можем просто проигнорировать их, верно? Кроули вздрагивает. - Лучше не надо. Что бы они ни хотели нам сказать, нам лучше это знать, - он тянется к конверту из Ада, который открывается от его прикосновения, и достаёт из него карту. Это похоже на поздравительную открытку, но Азирафаэль не может разглядеть, что на ней изображено, потому что ему мешает рука Кроули. Он с замиранием сердца наблюдает, как Кроули открывает открытку и читает, всё выше и выше поднимая брови. Наконец Кроули смеётся. - Я в это не верю. Азирафаэль забирает у него открытку и смотрит на неё. На лицевой стороне реалистично изображён Сатана в костюме Санта-Клауса, а надпись "А вот и Сатана-Клаус" выполнена округлыми мультяшными буквами. - Э-э... - Проверь внутри, - усмехаясь, говорит Кроули. Азирафаэль открывает его. Там несколько писем, все подписаны разными почерками. Похоже, что они были написаны, соответственно, почти пустой шариковой ручкой, карандашом с ломающимся грифелем, слишком сухой перьевой ручкой и перегруженным пером, которое повсюду оставляло чернильные кляксы. Я понятия не имею, что происходит, но мне сказали написать здесь, так что я пишу. — Лигур Я всё ещё чертовски сильно тебя ненавижу. — Хастур Надеюсь, это последний раз, когда я вижу твоё имя в документах. — Дагон Я не хочу знать. — Вельзевул А затем в углу открытки нацарапал что-то, похожее на настоящую шариковую ручку, и подписал крошечным рисунком кролика: Поздравляю, наверное? Ты храбрый демон, Кроули. Твой ангел ужасен. - Это Эрик, - говорит Кроули, - демон-кролик, может создавать бесконечное количество своих копий. Это он принёс адское пламя на Небеса. Он спросил, можно ли ему тебя ударить, а потом почему-то, - Кроули ухмыляется, - передумал. - Понятия не имею, - многозначительно отвечает Азирафаэль, - итак... - Значит, я так понимаю, Михаил оформила все документы, муж, - подмигнув, говорит Кроули, забирает у Азирафаэля открытку и кладёт её обратно на каминную полку. - О, - говорит Азирафаэль, - о! Значит, письмо с Небес будет... Он снимает его с каминной полки; конверт открывается от его прикосновения. На открытке изображена картина с архангелами. Гавриил, Уриэль, Михаил и Сандальфон стоят в группе, одетые в роскошные одеяния с позолоченными деталями, с расправленными крыльями. Надпись гласит: "Внемлите! "Ангелы-вестники поют" -написано в верхней части карты сияющими золотыми чернилами странными буквами, которые выглядят старыми и потрёпанными, но не похожи ни на один исторический почерк, который когда-либо видел Азирафаэль. - Верно, - бормочет Азирафаэль себе под нос, открывая открытку. Все четыре послания внутри написаны одними и теми же золотыми чернилами почти одинаковым почерком. Азирафаэль может отличить их друг от друга только по подписям. Мои поздравления. — Михаил Я не хочу знать. — Гавриил Наверное, покорит все горы. Или демонов. Он ведь высокий, верно? — Сандальфон Поздравляю! Прости, что позволила Сандальфону ударить тебя, Азирафаэль. — Уриэль Азирафаэль закатывает глаза и качает головой, протягивая открытку Кроули. - Честно говоря. Кроули быстро просматривает её и пожимает плечами. - Думаю, достаточно вежливо, - он кладёт открытку обратно на каминную полку, осталась одна. Ты хочешь оказать мне честь или я сам? - Это твоя. Кроули снимает с каминной полки последний конверт. Как и остальные, он открывается от его прикосновения; в отличие от остальных, в тот момент, когда Кроули разворачивает открытку, она оказывает на него видимое воздействие. - Кроули, - осторожно говорит Азирафаэль, - не хочу тебя пугать, но ты, кажется, светишься. - Да, - отстранённо отвечает Кроули, - думаю, так и есть, - он протягивает Азирафаэлю открытку. Азирафаэль осторожно берёт ее в руки. На лицевой стороне изображена небольшая кучка зелёного горошка на тёмной земле. На каждой горошине надета миниатюрная шапка Санты, а на самом горошке нарисовано лицо, так что весь ансамбль напоминает группу рождественских певцов. Над фотографией и под ней большими аккуратными буквами, напечатанными праздничным красным и зелёным цветом, написано соответственно "Слава Богу" и "Горошек на Земле". Он открывает карту, и его пронзает волна силы. Кроули ухмыляется. - Ну вот, теперь ты тоже светишься. Мы с тобой идеальная пара. - Но... - Всё в порядке. Читай. Азирафаэль так и делает. В правом верхнем углу открытки, нацарапанной по диагонали, судя по всему, голубой ручкой с серебряными блёстками, есть приписка: Ты долго возился!!! — Иешуа И основная часть карты покрыта блестящими, мерцающими буквами, которые исчезают из виду, если не смотреть на них прямо: Поздравляю. Я считаю, что подарок - это традиция. Азирафаэль широко раскрывает глаза и смотрит на Кроули. - Это от... - Ага, - Кроули больше не светится. Он выглядит как обычно, но в то же время очевидно, что что-то изменилось: он выглядит спокойным, каким-то образом чувствует себя в своей шкуре так, как никогда раньше. Пока Азирафаэль изучает его, Кроули поводит плечами, разминая спину; в том, другом измерении, где скрыты их крылья, Азирафаэль едва различает тень - на несколько крыльев больше, чем было у Кроули. А это значит... - Неужели ты... - Наверное, трубкозуб, - Кроули усмехается, - я вернул себе прежнее имя. Я всё ещё Падший, но больше не связан с Адом. Думаю, с тобой происходит то же самое - ты всё ещё ангел, но больше не связан с Небесами. - Что-то новенькое, - выдыхает Азирафаэль. - Да, - улыбается Кроули, - наша сторона, правда. Азирафаэль улыбается в ответ. - Тогда, раз ты вернул себе имя, могу я называть тебя... Кроули прикладывает палец к губам, призывая его к тишине. - Меня зовут Кроули. Хотя, если ты хочешь проявить свою индивидуальность, - улыбка превращается в ухмылку, - есть несколько ласковых прозвищ, которые я могу терпеть. Азирафаэль целует кончик пальца Кроули, а затем притягивает его к себе. - А как насчёт "любовь"? Или "муж"? Кроули хмыкает. - Сойдёт.