Моя Маленькая Дэши: Сиквел

Прошло пять лет.

Пять долгих, мучительных лет, которые тянулись бесконечно, хотя где-то там, в далекой и сказочной Эквестрии, это могло показаться лишь парой дней. Время для меня остановилось в тот момент, когда она ушла. Я сидел на краю кровати, сжимая в руках потрепанный фотоальбом. Страницы хранили тепло воспоминаний, но теперь они обжигали холодом одиночества. Я вздохнул, проводя пальцем по глянцевой фотографии, где моя маленькая Дэши смеялась, пытаясь съесть первый в своей жизни блинчик. Я понимал, что обманывать себя бессмысленно. Она не вернется. Наш мир и её мир разделяла непреодолимая пропасть, и мне пришлось отпустить её. Окончательно. Утро встретило меня привычной тишиной. Солнечные лучи лениво ползли по полу, подбираясь к моим ногам. Я по привычке бросил взгляд на окно. Раньше, в это самое время, за стеклом всегда мелькала радужная грива. Она зависала в воздухе, корчила рожицы или просто улыбалась, ожидая, пока я проснусь. Теперь за окном была лишь пустота и серый городской пейзаж. Поднявшись, я побрел на кухню, действуя на автомате. Руки сами потянулись к хлебу, затем к холодильнику... Я очнулся только тогда, когда нож замер над ломтиком хлеба, на который я аккуратно уложил пучок свежего сена. — Что я делаю? — прошептал я, глядя на этот нелепый сэндвич. — Её здесь нет. Ей это больше не нужно. Осознание ударило как током. Ярость, горячая и бессмысленная, закипела в груди. Я схватил тарелку и со всей силы швырнул её в стену. Сэндвич разлетелся, мусорное ведро с грохотом перевернулось. Я начал крушить всё, что попадалось под руку. Стулья летели в стороны, книги падали с полок. В слепом гневе я задел локтем старинную рамку на комоде. Звон разбитого стекла отрезвил меня. На полу, среди осколков, лежала фотография моей матери. — Нет... нет, нет, нет! — я рухнул на колени, пытаясь собрать осколки трясущимися руками, не обращая внимания на порезы. — Мам, прости... Я не хотел... Прости меня... Единственное, что осталось нетронутым в этом хаосе, — большой портрет Радуги Дэш на стене. Я не посмел поднять на него руку. Моя дочь была воплощением Верности, самой чистой и искренней, какой мне не хватало в жизни. Я вышел из дома голодным, не в силах смотреть на кухню. Город казался вымершим, или это я просто оглох от собственного горя. На работе всё пошло наперекосяк. Мозг отказывался функционировать. В коридоре, столкнувшись с генеральным директором, я споткнулся. Горячий кофе выплеснулся прямо на его дорогой костюм. — Ты идиот?! — заорал он, пока кофе стекал по его рубашке. Я стоял, опустив голову, чувствуя на себе взгляды коллег. Кто-то хихикал, кто-то уже держал телефон. К вечеру видео под названием «Офисный неудачник топит босса» набрало тысячи просмотров. Я стал посмешищем для всего города. Час ночи. дом встретил меня могильным холодом. Я стоял перед портретом Дэш, глядя в её нарисованные глаза. — Я так больше не могу, милая, — тихо сказал я в пустоту. Я придвинул тумбочку к центру комнаты. Взял веревку, которую нашел в кладовке. Движения были спокойными, почти механическими. Петля затянулась на шее. Я встал на тумбочку. В этот последний момент в голове не было мыслей о родителях, о работе или позоре. Перед глазами стояла только она. — Дэши... — прошептал я, и голос мой дрогнул. — Я очень хочу увидеть тебя снова. Если ты когда-нибудь умрешь, много лет спустя... мы встретимся. Там, в раю. И будем жить вместе вечно. Прости меня, я потерял всё. Прости меня, моя маленькая Дэши. Я оттолкнул тумбу. Рывок. Темнота. Боль ушла мгновенно, сменившись абсолютным ничто. Я перестал существовать. ...Или мне так казалось. Сознание возвращалось рывками. Сначала появился запах — пахло сырой землей, хвоей и чем-то сладким, цветочным. Потом пришло ощущение тела, но оно было... неправильным. Тяжелым и одновременно легким. Я открыл глаза. Мир плыл в тумане. Надо мной нависали гигантские, странно искривленные деревья, кроны которых закрывали небо. Это было похоже на Вечнозеленый лес из мультика, который мы смотрели с Дэш. — Где я? — попытался сказать я, но из горла вырвалось странное ржание. Я попробовал встать, но ноги не слушались. Я опирался на что-то твердое. Опустив взгляд, я замер. Вместо рук я увидел... копыта. Бежевые копыта. Паника, холодная и липкая, накрыла меня с головой. Я дернулся, подполз к ближайшей луже и заглянул в неё. Из воды на меня смотрело незнакомое лицо. Уши торчком, морда, большие испуганные глаза. Я повернул голову и увидел сложенные на спине крылья. Я был пегасом. Бежевым пегасом. — Этого не может быть... — пронеслось в голове, прежде чем шок окончательно поглотил меня, и мир снова погрузился во тьму. Когда сознание снова вернулось ко мне, мир всё ещё казался зыбким, словно акварельный рисунок под дождем. Я поднялся на дрожащих ногах-копытах. Инстинкт, которого у меня никогда не было, подсказал мне расправить крылья. Один взмах, второй — и я оторвался от земли. Это было невероятно. Ветер свистел в ушах, но зрение всё ещё подводило: картинка плыла и двоилась. Я приземлился на твердую почву и побрел вперед, ведомый какой-то неведомой силой. Туман в голове начал рассеиваться, и то, что я увидел, заставило меня замереть. Впереди лежал Понивиль. Соломенные крыши, яркие цвета, снующие туда-сюда разноцветные пони. Всё было в точности как в том мультфильме, который мы смотрели с ней сотни раз. Но теперь это было реальностью. Или моим предсмертным бредом? Я не мог понять. Я шел по улицам, ловя на себе косые взгляды. Пони перешептывались, глядя на меня с удивлением. Видимо, бежевый пегас с потерянным взглядом не вписывался в их идиллию. Погруженный в свои мысли, я не заметил, как свернул за угол, и со всего размаху врезался в кого-то оранжевого и крепкого. — Ой! — вскрикнул я, отшатываясь. Передо мной стояла она. Эпплджек. Элемент Честности во плоти. Шляпа, веснушки, зеленая лента в гриве. — Ох! Извините! Я... я не знал, что... — забормотал я, чувствуя, как паника снова подступает к горлу. Эпплджек поправила шляпу и добродушно усмехнулась: — Расслабься, сахарок, я в порядке. Как погляжу, ты тут новенький? Впервые вижу тебя в Понивиле. Как тебя звать-то? Настоящее имя? Нет, нельзя. Здесь я никто. — Сэм... — выдавил я первое, что пришло в голову. — Меня зовут Сэм. — Приятно познакомиться, Сэм, — Эпплджек протянула копыто. Я пожал его. Хватка у фермерши была железной, мне стоило усилий не поморщиться. Она уже собиралась идти дальше по своим делам, когда я, не подумав, окликнул её: — Хей! Эпплджек! Она замерла и обернулась, удивленно вскинув бровь: — Хмм? Откуда ты знаешь мое имя, партнер? Мы ведь раньше не встречались. Я почувствовал, как кровь приливает к морде. Идиот. — Я... я знаю вас, потому что... ну... я о вас слышал! В историях! Вы же героиня, верно? Эпплджек рассмеялась, явно польщенная: — Ох! Ну тогда ладно. А чего тебе надо было? Я собрался с духом. — Вы не знаете, где... Радуга Дэш? Улыбка Эпплджек слегка померкла, став более серьезной. — Радуга? Ох. Ну, она сейчас в Клаудсдейле. У неё много работы с погодой. Знаешь, она сама не своя в последнее время... — она осеклась. — А я всё ещё помню тот день. Хотя тебе это вряд ли интересно. — Что за день? — перебил я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Расскажи. Мне ОЧЕНЬ интересно. Эпплджек вздохнула, почесав затылок. — Ну, слушай. Я расскажу только тебе, возможно, ты сочтешь меня сумасшедшей, но... Существует мир людей. Принцесса Селестия, я и остальные девочки телепортировались туда, чтобы забрать Радугу... Она попала туда случайно. Мы думали, её не было всего неделю. Но когда мы нашли её... Оказалось, что в мире людей Радуга прожила больше пятнадцати лет! Представляешь? Пятнадцать лет там — и всего несколько дней здесь, в Эквестрии. Это просто безумие. Земля ушла у меня из-под ног. Пятнадцать лет... Мои пятнадцать лет боли, счастья, воспитания, любви к дочери — для них это было мгновение. — Хей, Сэм... ты в порядке? Ты бледный как полотно, — голос Эпплджек звучал словно сквозь вату. Воздух сгустился, мне стало нечем дышать. — Да... Ладно... до свидания, Эпплджек. Мне нужен отдых... — прохрипел я. Я развернулся и побрел прочь, не разбирая дороги. Мир вращался. Ноги становились ватными. Я добрел до большого дерева-библиотеки. В глазах темнело. Я постучал в дверь. Когда она открылась и я увидел фиолетовую гриву, силы окончательно покинули меня. Я рухнул прямо на порог. Я очнулся на чем-то мягком. Пахло старыми книгами и лавандой. — Привет! — раздался спокойный голос. — Ты потерял сознание, когда я открыла дверь. Ты как, в порядке? Как тебя зовут? Я с трудом открыл глаза. Твайлайт Спаркл сидела рядом, обеспокоенно глядя на меня. — Я... Я в порядке. Можешь звать меня Сэмом, — прошептал я. Твайлайт слегка улыбнулась: — Ты необычный пони, Сэм. Я знаю всех в Понивиле, но тебя вижу впервые. Я Твайлайт Спаркл, но можешь звать меня просто Твайлайт. Скажи, откуда ты пришел? Твоя магическая аура... она странная. Я молчал. Время работало против меня. Один день здесь — это месяцы там. Или наоборот? Нет, я должен был действовать. Я должен увидеть её. — Твайлайт, ты должна выслушать меня, — мой голос дрожал, но я старался говорить твердо. — Я — буквально человек в облике пони! В библиотеке повисла гробовая тишина. Твайлайт замерла, её зрачки сузились до крошечных точек. — Что ты сказал? — переспросила она. — Ты уверен? Ты... случайно не ударился головой, когда падал? — НЕТ! Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ! — закричал я, вскакивая с кровати. — Твайлайт! Я видел тебя в реальной жизни! Ты вместе с подругами и Принцессой Селестией пришли ко мне домой! Радуга потеряла память о вас, поэтому ей пришлось забыть меня и вернуться в Эквестрию! Я ухаживал за ней больше десяти лет! Твайлайт! Прошу! Поверь мне! Мне нужно вернуть Радугу. Я никто без неё! Она — моя дочь! Слезы текли по моим щекам. Я сделал шаг к шокированной единорожке. — Пожалуйста... она единственная, кто у меня был все эти годы... Твайлайт молчала около полминуты, переваривая услышанное. Наконец, она тряхнула головой. — Я... кажется, поняла. Так вот кто ты такой. Человек, который её приютил. Но у меня вопрос: как ты попал в наш мир? Портал закрыт. Я опустил голову, вытирая слезы копытом. — Когда я стал посмешищем и потерял её... я решил, что жизнь кончена. Я повесился. Я умер, Твайлайт. Но почему-то оказался здесь. Твайлайт резко встала и, используя магию, вытащила с верхней полки толстую пыльную книгу. Листая страницы с бешеной скоростью, она нашла нужный абзац. — Вот! — воскликнула она. — «Если существо из иного мира, не обладающее магией, установит неразрывную духовную связь с пони-носителем Элемента, то в случае смерти существа его душа может быть притянута в Эквестрию. Однако... — она нахмурилась, — существо перерождается, а память пони о жизни в ином мире блокируется защитными чарами перехода. Чтобы вернуть память, нужно создать сильный эмоциональный резонанс. Нужно показать или сказать то, что является якорем для её воспоминаний». Твайлайт захлопнула книгу и посмотрела на меня с новой решимостью. — Это возможно, Сэм. Я не сдержался. Я крепко обнял Твайлайт, прошептав «Спасибо», и пулей вылетел из библиотеки. Крылья несли меня в Клаудсдейл быстрее ветра. Я нашел её почти сразу. Она разгоняла облака, оставляя за собой радужный шлейф. Моё сердце забилось как бешеное. — ДЭШИ! ДЭШИ! ЭТО Я! — закричал я, подлетая ближе. Радуга Дэш резко затормозила. Услышав прозвище «Дэши», она покраснела, но не от смущения, а от раздражения. Она подлетела ко мне, сверкая глазами. — «Дэши»?! Да как ты смеешь так меня называть без моего согласия?! Кто ты вообще такой, приятель? Я застыл. Передо мной висела моя дочь. Взрослая, сильная, красивая. Я вспомнил каждый момент: как кормил её, как учил, как мы смеялись. Я рванулся к ней, чтобы обнять, забыв обо всем. Но я получил лишь жесткий толчок в грудь. — Идиот! Что ты делаешь?! — рявкнула она, отлетая назад. — Отойди от меня! Я тебя в первый раз вижу! Ты что, маньяк?! — Дэши... ты не помнишь меня?.. — мой голос сорвался на шепот. — Своего отца? Радуга вдруг расхохоталась, запрокинув голову. — Отца?! Ты спятил! У меня нет отца! Я их даже никогда не видела! Я росла одна! И тут меня осенило. В тот момент, когда я нашел её маленькой, по телевизору шел только второй сезон. Родители Радуги — Боу Хотхуф и Винди Вистлс — появились только в седьмом сезоне! Для неё, в этой временной линии, их просто не существует. Она действительно верит, что сирота. Это был мой шанс. Единственный шанс. — Не важно! — крикнул я, решив идти ва-банк. — Радуга! Ты пойдешь со мной! Я схватил её за копыто. — ХЕЙ! КУДА ТЫ МЕНЯ ТАЩИШЬ?! — заорала она, пытаясь вырваться. — ИДИОТ! НЕТ! ОТСТАНЬ! ПОМОГИТЕ! Но я не слушал. Я тащил её вниз, к библиотеке, где Твайлайт и книга могли доказать мою правоту. Я должен был заставить её вспомнить. Чего бы мне это ни стоило. Я тащил Радугу к библиотеке, но она была не просто пони — она была лучшим летуном Эквестрии. Её мышцы напряглись, она резко дернулась, и я, не удержав равновесие, ослабил хватку. — Отвали от меня! — взвизгнула она. Задние копыта ударили меня в грудь, выбив воздух из легких. Я отлетел назад, глотая пыль, а Радуга уже взмыла в небо, оставляя за собой синий шлейф. Она уходила. Снова. — Нет! — прохрипел я. — Только не опять! Я расправил свои новые крылья и рванул за ней. Адреналин сжигал страх. Я знал её лучше, чем кто-либо. Я знал каждый её финт, каждый разворот, которому сам же её учил, когда мы играли в парке. Я знал её «слепую зону». Когда я подлетел ближе, она начала закладывать вираж влево. Я сделал рывок на опережение. — Попалась! — крикнул я, хватая её за основание хвоста. Это был запрещенный прием, но у меня не было выбора. Используя инерцию, я резко перевернулся в воздухе, увлекая её за собой. Гравитация сделала остальное. Мы кубарем рухнули на траву перед библиотекой. Не давая ей опомниться, я перехватил её поудобнее и потащил к двери. — Пусти! Маньяк! — орала она, пытаясь зацепиться копытами за порог. Я распахнул дверь и буквально втолкнул нас внутрь. — Твайлайт, помоги мне, она... — начал я, но слова застряли в горле. Библиотека была полна. Флаттершай сжалась у книжного шкафа, Рарити поправляла прическу, Пинки Пай подпрыгивала на месте, Эпплджек хмурилась. Но главным было не это. Посреди комнаты, возвышаясь над всеми, стояла Принцесса Селестия. Её божественная грива переливалась, а взгляд был тяжелым и проницательным. Я застыл, чувствуя, как кровь отливает от лица. Воспоминания о том дне, когда они забрали мою маленькую Дэши, нахлынули с новой силой. — Вот ты где, — голос Твайлайт нарушил тишину. — А мы тебя искали. Разве ты не хочешь... — Твайлайт! — перебила её Радуга, вырвавшись из моей хватки и отскочив к друзьям. — Этот пони — настоящий психопат! Он гонялся за мной, он схватил меня! Он хотел угробить меня... возможно... Кхм! Принцесса Селестия, сделайте с ним что-нибудь! Отправьте его на луну! В комнате повисло напряжение. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя себя преступником. Принцесса Селестия медленно подошла к Радуге и мягко коснулась её плеча крылом. — Радуга Дэш, успокойся. Ты не понимаешь всей ситуации, которая случилась ещё 19 Дней назад. Радуга замерла, её глаза расширились. — 19.. Дней... Назад? Что? О чем вы? Для меня прошла целая жизнь здесь! Эпплджек шагнула вперед, поправив шляпу. — Неделю назад в нашем мире, сахарок. Грх, я думаю, тебе стоит всё рассказать. Сэм... расскажи ей. Все взгляды устремились на меня. Воздух в библиотеке казался густым, как кисель, и едким, как кислота. Я чувствовал, как дрожат мои колени. Но я посмотрел на Радугу — на её растерянное, злое, но такое родное лицо. — Радуга... Дэши, — начал я тихо. — Возможно, ты не поверишь словам. Но позволь мне показать. Я повернулся к Твайлайт и кивнул. Единорожка поняла меня без слов. Её рог засветился, и пространство перед нами разорвал вихрь магии. Открылся портал. Не теряя ни секунды, я шагнул внутрь. Мир перевернулся. Я снова стоял на двух ногах, в своем стареньким, пустом доме. Запах одиночества ударил в нос. Я метнулся к столу, схватил старый, потрепанный фотоальбом — самое ценное, что у меня было, — и прыгнул обратно в сияющую воронку. Секунда — и я снова в библиотеке, снова в теле бежевого пегаса, прижимаю к груди альбом. Я прокашлялся, стараясь унять дрожь в голосе. — Радуга, посмотри это. Что ты видишь на этой фотке? Я левитировал альбом, открывая первую страницу. На снимке была маленькая картонная коробка под проливным дождем. Внутри, сжавшись в комок, лежала крошечная синяя пегаска с радужной гривой. — Я нашел тебя, когда ты была ещё совсем кобылкой, — сказал я, глядя ей в глаза. — Ты лежала в коробке, дрожала от холода. Ты попала в реальный мир людей из-за того шторма... из-за той бури, что разбросала тебя. Радуга уставилась на фото. Она моргнула, ущипнула себя за ногу, потерла глаза. — Это... это фотомонтаж! — воскликнула она, но в голосе появилась неуверенность. — И что? Что ты этим хочешь доказать? — Радуга, просто смотри дальше, — тихо попросила Флаттершай. Я перевернул страницу. Второе фото. Я держу её на руках, она смеется, размазывая кашу по лицу. — В то время ты впервые научилась говорить, — мой голос дрогнул. — И первым твоим словом было... ты назвала меня своим папой. Радуга покраснела так, что её щеки почти слились с цветом глаз. Злость вспыхнула в ней с новой силой — защитная реакция. — ГРХ! ЧТО ЭТО?! ЭТО... ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — заорала она, топая копытом. — ПЕРЕСТАНЬ! УБЕРИ ЭТИ ФОТКИ! Я НЕ ЗНАЮ ТЕБЯ! Она расправила крылья, готовая снова сбежать, но тут Пинки Пай, словно ждавшая этого момента, выхватила откуда-то баллончик со сладкой пеной и серпантином. — Опрокидыва-а-а-ем! — взвизгнула она. В мгновение ока Радуга оказалась спелената липкими, сладкими нитями и лентами. Она упала на круп, барахтаясь. — Пинки! Что ты, черт возьми, делаешь?! Развяжи меня немедленно! — Дорогая, — вмешалась Рарити, подходя ближе. — Ты сейчас хотела улететь. Тебе просто нужно досмотреть до конца. Это важно. Я вздохнул, чувствуя благодарность к этим странным пони. — Третье фото, — сказал я. На снимке она была уже подростком, мы стояли в обнимку на фоне моего дома. — Здесь ты уже взрослая. А вот... четвертая. Я показал снимок, сделанный в тот день, когда небо над городом разорвало радужное кольцо. — Ты ещё кобылка, но здесь ты впервые в мире людей сделала свою Звуковую Радугу. Ты была так горда собой. И я был горд. Радуга замерла. Её зрачки сузились. В её голове, словно сквозь плотину, начали прорываться образы. Запах блинчиков по утрам. Тепло рук. Голос, читающий сказки на ночь. — Что... Что... — прошептала она, хватаясь за голову. — Откуда... Что это за воспоминания? Я будто помню что-то слишком знакомое... Отстаньте... Нет... — И последняя, — я перевернул страницу. Пятое фото. Мы стоим у двери. Я на коленях, обнимаю её, а она прижимается ко мне, плача. Это фото сделала Рарити, когда они пришли забрать её. — Перед тем как окончательно тебя отпустить... — слезы сами покатились из моих глаз. — Ты обняла меня настолько крепко, как могла. Ты сказала, что в глубине души будешь помнить меня. Несмотря ни на что. Радуга остолбенела. Пелена забвения трещала по швам. Твайлайт, видя это, шагнула вперед, её рог засветился, собираясь усилить эффект заклинанием памяти. — Я помогу... Но Радуга дернулась и слабо, почти случайно ударила её копытом по рогу, сбивая заклинание. Ей не нужна была магия. Ей нужна была правда. Удар стал последней каплей. Щелчок. Она вспомнила всё. Каждую секунду. Она медленно подняла на меня глаза, полные слез. — ...Папа? — её голос сорвался на шепот. Пинки Пай тут же, словно по волшебству, растворила веревки. — ДЭШИ! — закричал я, распахивая объятия. Она врезалась в меня с такой силой, что мы оба упали, но мне было все равно. Мы обнялись так крепко, как могли, словно хотели срастись воедино. Слезы текли ручьем, смешиваясь с её гривой. — Прости меня... прости, я забыла, я дура... — рыдала она мне в плечо. — Всё хорошо, милая, всё хорошо... Я здесь. Вспышка! Рарити, вытирая платочком глаза, уже держала фотоаппарат. — Ох, это шедевр! — всхлипнула она. Воздух в библиотеке стал легким и теплым. Моё сердце билось как сумасшедшее, но теперь от счастья. Это был лучший день в моей жизни. Лучший день в моей смерти. Лучший день в моей вечности. Когда буря эмоций улеглась, Радуга отстранилась и посмотрела на своих подруг. Потом на Селестию. — Принцесса... Девочки... Вы ведь понимаете? Селестия мягко улыбнулась. — Твой дом там, где твоё сердце, Радуга Дэш. Она попрощалась с подругами. Это не было прощание навсегда — теперь, когда путь был открыт, мы знали, что границы миров условны. Твайлайт снова открыла портал. Сияющая воронка ждала нас. Я взял Радугу за копыто, и мы шагнули в свет. ... Мы оказались в гостиной. В нашем старом, уютном доме. Здесь ничего не изменилось за те пять лет... или пять минут, что меня не было. Радуга сладко зевнула, потягиваясь, и привычным движением взлетела к потолку, сделав круг по комнате. — Ха-ха, пап. Всё ещё наш дом, не так ли? — улыбнулась она той самой улыбкой, которой мне так не хватало. Я посмотрел на неё, чувствуя, как покой разливается по душе. — Конечно. Всё ещё наш дом. И твоя комната ждет тебя. Мы присели у окна. Солнце садилось, окрашивая небо в те самые цвета, что были в её гриве. Радуга прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. — Вместе навсегда? — тихо спросила она. Я вздохнул, обнимая её крепче, и посмотрел на заходящее солнце. Теперь я был дома. По-настоящему. — Вместе навсегда.

КОНЕЦ.