Папа

      Роза с детства росла с мыслью, что у нее нет папы. Точнее он когда-то был, но умер ради спасения ее жизни, когда она была ещё совсем маленькой. Больше Крис ничего не рассказал ни при каких обстоятельствах. Он вообще не любил вспоминать тот день, но про папу хоть немного рассказывал. Как тот радовался ее рождению и заботился о ней. Как советовался с Крисом что лучше купить для младенца хотя у того не было детей и даже примерного понимания что нужно ребенку. Про занятия по самообороне, чтобы иметь возможность защищать семью и про походы к психологу, чтобы принять трудное прошлое. Про посещение курсов молодого родителя, чтобы не допустить ошибок. Каким смелым и серьезным был папа, но как сильно ее любил. Любил больше всего на свете. Мама рассказывала каким смелым был папа, любящим и заботливым. Но на этом все. Мама мало что рассказывала про ее детство и жизнь с папой после ее рождения, про него она в принципе мало рассказывала. Та не хотела говорить о нем, не хотела вспоминать прошлое и свою потерю. Но на десятый день рождения она подарила ей музыкальную штакулку с музыкой, которая играла на их свадьбе. Старую, с царапинами на барабанах и совсем простенькую из дерева с двумя фигурками наверху. Крис же подарил старую книгу со сказками, которые читали ей на ночь. Но... этого было мало. Совсем мало.       Кроме этих рассказов и шкатулки у нее не было ничего от папы.       Она не знала его заботы, не слышала его голоса, не помнила его прикосновений. Даже вещей его у Розы не было. Мама хранила его одежду на чердаке, в закрытом чемодане, который туда убрали ещё давным давно. А после вообще перестала говорить о нем. Она знала лишь отголоски папы. Голос из нескольких видео, внешность из нескольких фотографий, заботу из ее жизни после Ада детства и прикосновения через купленные ей игрушки. Совсем крошечную жёлтую мартышку, которую Крис забрал из старого дома была единственным напоминанием его присутствия. Она знала, что была "сложная и долгая история" когда она только родилась, поэтому никаких вещей и не сохранилось. Тот дом очистили и уничтожили для сокрытия информации от общественности про их семью, поэтому и ничего от папы не сохранилось. Только воспоминания у мамы и Криса. Папа в ее жизни просто... Призрак, отголосок, тень. Так можно было описать папу в ее жизни. Ей было мало этого. Поздними ночами после особо тяжёлых дней в школе ей снилось, что она лежит в кровати, а его теплая рука гладит ее по голове. Он что-то говорил ей, но голос звучал искаженно, заглушенно и смысл слов она не могла разобрать. Никогда не могла. Как бы ни старалась не могла ни в детстве, ни уже в подростковые годы не было возможности понять сказанное. Только эмоции. Тепло, нежно, с любовью. Снова отголоском того, что могло бы быть, если бы папа был рядом. Или она представляла что он мог бы сказать в той или иной ситуации, чтобы ее поддержать, когда становилось совсем плохо. Но рядом его не было.       Не было и взглядов на нее без затаенной боли или вины. К напряжённым или подозрительным взглядам сотрудников Амбреллы она уже давно привыкла и не обращала даже внимания. Ей были важны взгляды только двоих. Мама до своего исчезновения из ее жизни смотрела с виной, словно ту терзает что-то, что она пока не в силах осознать. Иногда это было видно больше, иногда меньше, но никогда без. Та старалась, правда старалась, быть лучше, но у той не всегда получалось. Крис же смотрел с затаенной болью. Словно тот знал что-то, понимал, но не мог сказать, и тому было от этого больно. Больно смотреть на нее. Не на маму, только на нее. От этого было тяжелее всего. Роза не понимала почему именно на нее. Что же такое прячется за этими взглядами? Напоминание о прошлом? Факт смерти папы ради нее?       Но потом на четырнадцатилетие Крис дарит ей старую бежевую куртку.       Тот неуверенно протягивает средних размеров коробку в цветастой обертке со сложным лицом самым последним. Боль, сомнения и неуверенность переплетаются с надеждой. Роза впервые видит его таким, поэтому открывает его подарок сразу же. В коробке лежит сложенная куртка. Простая бежевая куртка со следами подпалин и царапин, поношенная явно. В карманах что-то неизвестное звенит металлом. Стоит расстегнуть молнию как становится понятно, что это патроны и иностранные монеты, какие-то высохшие травы без запаха. В другом кармане кусок ветхой сложенной карты, снова монеты и свёрток с чем-то резко пахнущим серой. Порох. Крис лишь отводит взгляд и молчит, поэтому Роза продолжает изучать дальше найденное в попытках понять. Монеты старые, но красивые. На изношенном серебре волк воет на Луну, а на обратной стороне гора. Понятнее не становится. Травы и порох не предоставляют интереса. Карта же в сложенном состоянии скрывала в себе отметки и подписи. Какие-то места были отмечены крестиками, какие-то были выделены в круг, а кое-где виднелись приписки: "Музыкант?", "Барон", "Лодка→" и другие. В самом центре была жирно обведена пустая площадь с коротким: "Вернуть Розу". И тогда все встало на свои места. Мама и Крис рассказывали, что они до этого жили в другой стране по поддельным личностям для сокрытия от мира, но папе все равно пришлось пожертвовать собой, чтобы спасти ее. Это была куртка папы. Его патроны, его порох, его травы, его карта и его монеты. То, что от него осталось и досталось ей. Только ей. Подарок из прошлого, который наконец дошел до нее спустя года. Последний и единственный. – Когда... когда вы виделись в последний раз он накрыл тебя своей курткой, – Крис впервые смотрит прямо на нее после вручения подарка. – Думаю, будет правильно, если она вернется к тебе, – и впервые смотрит без затаенной боли. Открыто, с теплом и мягкостью. Как всегда, но по-новому.       Роза тогда расплакалась. Глупо так, но совершенно искренне. Это был папа. Даже спустя годы после смерти он смог оказаться рядом. Его вещь, которая все это время была у Криса наконец вернулась к ней. С совсем отдаленным запахом ила и пороха, царапинами и подпалинами, разводами грязи, но его. Только его. Она не будет носить ее сейчас, слишком велика, но сохранит. Сохранит частичку папы, которую тот подарил ей на прощание. Сохранит и будет помнить, что даже если его нет рядом, то у неё есть ещё напоминание о нем. Только ее, личное.