Сказка про кота и мышонка

Филиппинские сумерки опускались на побережье, принося с собой липкую жару и стрёкот цикад. Но внутри их дома было холодно — той ледяной тишиной, которая воцарилась две недели назад. Серхио жил в их маленьком гостевом домике у самой воды. Ракель сама указала ему на дверь, и его гордость не позволила ему спорить. Она безумно скучала: каждую ночь рука привычно искала его на своей половине кровати, а по утрам ей казалось, что она слышит шорох его книг на кухне. Но обида жгла сильнее любви. Серхио приезжал через день. Каждая их встреча была похожа на минное поле. Попытки заговорить о чем-то, кроме Софии, заканчивались либо ледяным молчанием Ракель, либо резкими криками, от которых звенело в ушах. Четырёхлетняя София видела всё. Она помнила времена, когда папа всегда был дома, когда они втроём валялись в гамаке, когда мама смеялась над шутками папы. Теперь мир Софи треснул. Она не понимала, почему папа уезжает на ночь в тот маленький домик, и почему мама смотрит сквозь него, словно он сделан из стекла. В тот вечер Серхио засиделся дольше обычного. Настало время сна. София, в своей любимой пижаме, вытащила с полки старую, зачитанную до дыр книжку — «Сказку про кота и мышонка». — По ролям, папа! Как раньше! — Софи радостно запрыгнула на кровать, ожидая привычного представления. Серхио почувствовал, как в груди кольнуло. Эту сказку они всегда читали вместе: он был рассудительным котом, а Ракель — писклявым и хитрым мышонком. Это был их маленький семейный ритуал, вызывавший у Софии приступы хохота. — Софи, милая, давай сегодня почитаем про черепашку? — мягко предложил Серхио, поправляя очки. — Смотри, какая она красивая. — Нет! Хочу про кота и мышонка! Чтобы ты и мама! — София упрямо скрестила ручки на груди. Её нижняя губа начала подрагивать. Серхио вздохнул. Он ненавидел расстраивать её, и ещё больше ненавидел то, во что превратилась их жизнь. Он встал и вышел в гостиную. Ракель сидела на диване, делая вид, что очень занята какими-то бумагами, хотя за последние десять минут не перевернула ни одной страницы. — Ракель, — негромко позвал он. Она не подняла головы, только её плечи напряглись. — София просит почитать сказку про кота и мышонка. По ролям. Она… она очень просит, Ракель. Давай просто сделаем это для неё. Всего десять минут. Ракель наконец подняла взгляд. В её глазах Серхио увидел и тоску, и ту самую упрямую стену, которую она возвела между ними. — Почитай ей сам, Серхио, — буркнула она, снова утыкаясь в бумаги. — Я занята. Не собираюсь участвовать в этом цирке. — Это не цирк, это твоя дочь, которая не понимает, почему её родители ведут себя как чужие люди! — голос Серхио дрогнул от сдерживаемого гнева. — И в этом виноват только ты. Иди, София ждёт, — холодно отрезала Ракель, хотя сердце в этот момент буквально обливалось кровью. Серхио постоял секунду, глядя на неё. Ему хотелось закричать, схватить её за плечи, напомнить, кто они друг для друга. Но он просто развернулся и ушел обратно в детскую. София сидела на кровати, сжимая книжку в руках. Её глаза с надеждой уставились на дверь. Увидев, что папа вернулся один, она поникла. — А мама? — тихо спросила она. Серхио присел на край кровати и взял её за маленькую ручку. — Мама очень занята, солнышко. Она… она не может сейчас прийти. Давай я прочитаю за всех? Софи смотрела на него непонимающими глазами. В её детской головке не укладывалось: как сказка про кота и мышонка может быть без одного из героев? Сначала на её глазах навернулись крупные слезы, а потом она просто отвернулась к стенке, и её плечики затряслись от беззвучных рыданий. Она поняла: как раньше уже не будет. Серхио закрыл глаза, чувствуя себя абсолютно беспомощным. В соседней комнате Ракель слышала этот плач и сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, но гордость всё ещё не давала ей встать и пойти к ним.