Загляни в мусоропровод

Начну я свой рассказ с того, что человек я не суеверный. Не верю ни в приметы, ни в гороскопы. И даже от религии я очень далека. А в сказки про бабайку и прочее с детства не верила. До определённого момента!  Жизнь моя шла своим чередом, ничего в ней не выходило за рамки необъяснимого. Ну как необъяснимого?! Всего, что можно было объяснить, живя в старой девятиэтажке, в которой еще с 90-х из всего подъезда выкрутили лампочки, а лифт работал по божьей воле. Да и когда он работал, ездить на нем никакого желания не было. Он напоминал больше маленький тесный железный гроб, внутри него было разбитое зеркало, на стенах мат и каракули, выжженные спичками кнопки, и воняло в нем так, как будто в нем кто-то сдох. Подъезд наш был не лучше. Кроме отсутствия освещения, зеленые выцветшие стены, с них сыпалась штукатурка, они были расписаны матом и кратким обозначением профессии немолодой женщины, живущей на один пролет ниже моего. Старые проржавевшие перила, на которые даже бабушки не опираются, когда несут сумки с большим количеством продуктов, так как знали, что перила могу провалиться. Пару инцидентов уже было, когда дети на них катались, из-за чего между 4 и 5 пролетом есть зияющая дыра в перилах. А вишенкой на этом торте из говна является мусоропровод. Старый, полностью чёрный и с большими пятнами ржавчины, так же на нем были вмятины и следы словно от собачьих когтей. Подойти к нему было сложно, он вонял до невозможности отвратно, словно внутри разлагается труп или несколько. Да и открыть не одну из крышек мусоропровода на этаже было невозможно, потому что практически все они были либо заваренны либо вмяты внутрь, по неизвестной мне до определённого времени причине. Поэтому мусоропроводом никто не пользовался давно. Так вот, моя история связана именно с этим трижды проклятым мусоропроводом. Поначалу этот роковой день не отличался от остальных. Я так же встала в шесть утра, пошла на работу, отсидела на ней до шести вечера и пошла к подружке на день рождения. Домой я возвращалась в кромешной тьме, старательно обходя лужи. Единственным источником света были редкие работающие фонари. И не единой звездочки, ни лунного сияния ни проходило через плотные грозовые тучи. Когда я добралась до своего подъезда и начала шариться по карманам штанов, чтобы отыскать необходимые мне ключи, звонко прошёлся раскат грома и забарабанил дождь. Уже как неделю погода напоминает мне старого алкаша, такая же мокрая и серая. Из-за резкого звука, я выронила ключи и поняв, что в темноте, я их не найду, достала зажигалку. Не смотря на то, что я за ЗОЖ и не курю, жизнь сложилась так, что я всегда ношу с собой зажигалку, чтоб лишний раз не приставали с почему не могу дать прикурить. Используя маленький огонек от зажигалки, я нахожу свою связку ключей и прикладываю таблетку к чипу на железной двери. Мерзкая трель подтверждает открытие передо мной прохода и я вваливаюсь в подъезд. Осознавая, что в темноте слегка поддатая я до своего этажа не доберусь, решаю сначала попытать удачу с лифтом. Но как всегда эта собака где-то застряла. Осветив своим импровизированным фонариком дверь лифта, вижу потертую бумажку “ЛИФТ СЛОМАН”. Матерю этот мир и направляюсь вялой походкой на девятый этаж по лестнице, освещая себе путь зажигалкой. Ночную тишину нарушает только звук дождя за окном и тихий скрежет, который издалека доносится до хмельного сознания. Как только я переступила порог третьего этажа, скрежет усиливается и к нему добавляется стук по металлу. Вот это уже мой мозг, даже находясь между реальностью и почти дремой, замечает. Идя на звук, я понимаю, что он доносится из мусоропровода. Я секунд 30 пытаюсь переварить информацию. Но когда по заваренной крышке изнутри что-то несколько раз с силой ударило, я от ужаса отшатнулась и чуть не оперлась задницей о перила. Мерзкое зловоние обдало меня с ещё большей силой, чем когда я просто приближалась к этому старому месту для отходов. Я быстро стала поднимается наверх, мысленно себя успокаивая, что там в мусоре шуршат крысы или ещё какие-нибудь гады. Поднимаясь наверх, я слышала как звук с каждой секундой становился все громче. Как под натиском “крыс” бедная металлическая конструкция гнулась и ревела. Добравшись до пятого этажа, я услышала два последних удара, после чего металлическая крышка, разделявшая подъезд и мусоропровод, с грохотом упала на пол и металлические стенки стали с ужасным визгом прогибаться под весом, того, что выбиралось из трубы. Опьянение как рукой сняло, и я тут же быстро как могла побежала на свой этаж, не желая сталкиваться с тем, что вылезает из мусоропровода. Вскоре я услышала как за мной стали раздаваться мелкие, хлюпающие, быстрые шаги. Не помню, чтоб хоть раз в жизни да еще и поддатая так быстро бегала. Прилив адреналина бил с силой по ногам, заставляя меня не оглядываясь просто бежать. Дыхание сбилось, и я практически его не слышала, потому что все заглушало мое бешеное сердцебиение. И вот в свете зажигалки я вижу родное “МИЛЕНА ШЛЮХА”. Радости моей небыло предела. Совсем немного до своего этажа, совсем и. . . По закону подлости я падаю ударяясь носом о ступеньки и роняю из рук зажигалку. Быстро поднимаясь я пытаюсь ее нащупать, и когда столь ценный предмет оказывается у меня в руке, свет на доли секунды озаряет лестничный пролёт, после чего зажигалка с грохот вновь падает на пол. Этого мгновения мне хватило чтобы разглядеть своего преследователя. Похоже оно было на девочку лет 7-8, хотя скорее на труп маленькой девочки. Лицо этого нечто украшали две чёрные глубокие впадины вместо глаз, из которых то и дело пытались выбраться опарыши. А из самой их глубины светились две белые точки. Рот был разорван и оголял множество мелких острых жёлтых зубов загнутых назад, по которым прошёлся длинный черный как смоль язык. Вместо носа две маленькие щелки. Кожа у этой твари была мертвецкого цвета, покрытая множеством язв, нарывов и трупных пятен. Одета она была в старенькое серое и грязное платье, которое было разорвано во многих местах. Руки были непропорционально длинными и заканчивались чёрными острыми пальцами переходящими в когти. Босые ноги были словно поломаны и вывернуты назад, так же с чёрными когтями. На голове длинные, грязные, темные, спутанные в колтуны и покрытые какой-то слизью волосы. А вместо обычных человеческих ушей были пришиты два собачьих уха, что жалко свисали. Из-под юбки торчал собачий хвост, что висел такой же веревочкой как и уши. Зажигалка три раза ударилась об пол, после этого я уже ничего не помню. Как рванула на свой этаж, как судорожно открыла дверь, как быстро забежала в квартиру, и так же быстро её закрыла, как спряталась под кухонный стол, и как вздрагивала от каждого шороха исходящего от входной двери.  Утром я проснулась от звонка на мой домашний телефон. Больно ударилась головой об столешницу, выбираясь из своего укрытия. С удивлением обнаружила, что у меня в руке зажат нож. На ватных ногах я добралась до прихожей, и стянув трубку стационара прижала ее к чугунной голове. По уху ударило шипение старой техники, что усиливало мигрень от начинающегося похмелья. На том конце провода послышался голос Верки: “Слушай, Танюх, прости, что так рано бужу. Знаю как ты себя чувствуешь после бурной ночи. Но ты у меня свою мобилу забыла”  “Ага”, вяло отвечаю я. Язык практически отказывается двигаться и даже простое “ага” требует больших усилий.  “Я тебе сегодня его завезу ближе к обеду, ну когда придешь в себя” - продолжает Верочка.  “Жду” - коротко бросаю я и вешаю трубку. После чего возвращаюсь на кухню и начинаю быстро хлебать воду из кувшина. Я прокручиваю в голове вчерашние события, пытаясь понять была ли это реальность или все-таки белка. От размышлений отрывает звонок в дверь. Я вяло тащусь к ней. В глазке виднеется Виктор Петрович с пятого этажа, бывший сварщик и главная знаменитость нашего подъезда. Как мне известно, именно он заварил все крышки мусоропроводов на всех этажах кроме пятого. “Открой, надо поговорить” - раздается грубый, мужской, прокуренный голос из-за двери. Я поворачиваю ключ в двери, и только я её приоткрываю, как пенсионер бодро протискивается в мою прихожую и с наездом спрашивает :“Ты её видела?”.  “Кого её, Виктор Петрович?”, “То что живет в мусоропроводе”. Единственное, что я на эти слова могу выдать, это тихое и максимально озадаченное: “Что?.  Тут же ко рту подступает вчерашний праздничный стол, так как я почувствовала, что зловоние исходит теперь от моей двери.  “Выходи, сама посмотришь” и тут же он схватил меня за руку, вытащил из квартиры, и чуть ли не мордой ткнул меня в мою дверь. Мне пришлось сдержать очередной приступ рвоты, потому что от неё пахло сильнее всего. Когда я отвлеклась от природных позывов, я поняла, что моя дверь покрыта глубокими следами от когтей и пятнами вонючей слизи. Все что казалось утром бредом белой горячки, тут же заставила вспомнить меня подробности вчерашнего. И я с ужасом посмотреть на старичка.  “К-как вы поняли?”, единственное, что я могла тогда выдать.  “Очень просто, у мусоропровода на моем этаже нет люка. Эта тварь его утащила к себе, пошли посмотришь”. Я шатаясь уже не от похмелья, а от ужаса вышла за дверь. Следуя за соседом осознаю, что вонища идёт не только от моей двери, но ещё жутко воняет на пятом этаже. Проходя по лестничным площадкам, я вижу выбравшихся из своих квартир соседей, что недовольно бормочут о запахе, а скотине которая намусорила, и о безумном деде, что заварил всем мусоропровод. Когда мы дошли до злосчастного места, я закрыла нос рукой, но все равно, не смогла сдержать рвотный позыв и выпустила все содержимое моего желудка на пол. Крышки, что вчера грохнулась на приличное расстояние нигде не было. Была лишь черная зияющая дыра в трубе измятая со всех сторон. Из дыры дул ветер и гадкий запах. “Видишь, что эта гадина натворила . .”, дальнейший монолог Виктора Петровича я слушать не стала, а быстрым шагом направилась на свой этаж. Пожалуй пора принять таблетки от головной боли.  С того дня прошло уже как пять лет. Тогда Виктор Петрович, царствие ему небесное, откуда-то достал целый лист железа и в тот же день запаял дыру. Мерзкий запах ещё месяц никто не мог ни вымыть, не выветрить из нашего подъезда. А я старалась возвращаться домой как можно рано, и если была возможность, то ночевала у подруг или прям на работе. Возвращаться туда не хотелось ни в какую. Меня выворачивал этот мерзкий запах. Я не могла уснуть без снотворного в этом доме, так как каждую ночь мне казалось, что я слышу звук гнущегося металла. Две недели назад, Виктор Петрович, скончался от сердечного приступа, когда на него вечером напала бешеная собака по официальной версии. Но откуда, черт возьми, у нас в подъезде возьмётся дворовая псина, да еще и бешеная? Я обнаружила долгим осмотром, что эта тварь выгрызла себе дырку в задней стенку мусоропровода на четвёртом этаже. Мне страшно жить в этом доме. Я все реже вечером в него возвращаюсь и не выхожу на срочные ночные смены, потому что знаю, что эта тварь ждет, когда я потеряю бдительность и она сможет напасть на меня, так же, как на Виктора Петровича.