Кошачья опека

Мистер Лапка лежал на верхней полке и вспоминал… Вспоминал время, когда несколько лет назад очнулся в доме старушки Фигг — совершенно не в той форме, в какой ожидал. Да и кому вообще придёт в голову, что ты в одно мгновение станешь котом? Хотя, вероятно, Рамлоу стоило хотя бы допускать подобное: он видел и инопланетян, и магов, и кучу другой чертовщины. Брок освоился в теле кота удивительно быстро. Никаких истерик, никаких мыслей из серии «ещё месяц назад я был мужиком в расцвете сил» — только сухая констатация факта и приспособление к новым условиям. Пусть и таким, на первый взгляд, необычным. Он и в прошлой жизни не был из тех, кто тратит время на сожаления, горе или жалость к себе. Военный, потом наёмник — Брок, как и остальные ребята из отряда, давно усвоил простую истину: сегодняшний день запросто может оказаться последним. Поэтому второй шанс, даже в таком виде, Рамлоу считал не наказанием, а безумным везением. Тем более эта новая, тихая жизнь временами казалась даже забавной. А главное — спокойной до смешного. Никаких приказов, никаких засад, никаких грязных контрактов. Еда, крыша над головой, рядом ребёнок, которого надо держать на плаву, помогать. Ведь пусть Брок и был не самым хорошим человеком, но он никогда не позволял себе обижать женщин и детей, а по возможности помогал. Поэтому возня с мелким пацаном даже вносила разнообразие в тихий уклад его новой жизни. И, пожалуй, самым неожиданным было понять, что Брока занесло не просто в кота, а в книззла — магическое животное. Было интересно разбираться в «фишках» нового тела. Возможность разговаривать, пусть и образами, казалась чертовски удобной. Не словами через рот, а сразу в голову. Заодно можно было не только сказать, но и показать. Было забавно учиться и развивать эту способность. Но самой смешной, пожалуй, оказалась другое умение книззла: возможность просачиваться туда, где вроде бы всё закрыто. Оставили маленькую щель, значит, проход для книззла есть. Говорят, что коты очень пластичные и текучие, словно вода, но до книззлов им далеко. Серьёзно: Броку казалось, что его тело в такие моменты и правда становится чем-то вроде жидкости. И то, что в прошлой жизни мужчина считал метафорой, в этой стало реальностью. Но самым интересным в новой жизни всё равно оставался Гарри. Гарри Поттер — сирота, который живёт у тётки, с её семьёй. Мальчик был слишком добрый и слишком невинный для мира, в котором жил. И при этом — упрямо живучий и настоящий. Несмотря на то, как с ним обращались, он не озлобился. Не превратился в мелкого злобного зверька, готового укусить любого, кто протянет руку. Мальчик умел слушать, учился. А ещё цеплялся за любые знания, которые могли сделать его сильнее, лучше, умнее. Пожалуй, сам Брок был совершенно другим в той жизни. И уж точно не был добрым и невинным. При жизни он был ещё той сволочью — нет, не «вообще сволочью», а именно для чужих. Для своих же, он готов был перегрызть глотку каждому, кто попробует их тронуть. Они с ребятами в отряде часто шутили, что вроде как стая: своих защитят, а других убьют. Верные, сильные и опасные. Об отряде Рамлоу вспоминал нечасто. В такие моменты в голове начинался настоящий хаос: куча обрывочных воспоминаний — лица, голоса, привычки, забавные моменты. Но самое ужасное было то, что вместе с этим он ощущал огромную пустоту где-то внутри. И в ту же секунду Брок пытался отвлечь себя на что-то другое. Но сидя ночами на улице и глядя на звёзды, мужчина всё равно надеялся: если ребята выжили, то сумели пережить его потерю и идти дальше. А если не выжили в той заварушке, то хотя бы следующая их жизнь стала лучше предыдущей. Пусть в следующей жизни все его волчата будут счастливы. Сейчас, под мирный стук колёс, Брок сидел на верхней полке и смотрел в темноту за окном. В теле кота устроиться на любой поверхности было легко — и, главное, удобно. Он и сам понимал: атмосфера располагала к тому, чтобы подремать. Только вот сумбурные мысли и догадки не давали расслабиться. Брок был не ребёнком и не прыщавым юнцом, чтобы верить, будто милого Гарри, да и его самого, в Хогвартсе ждёт добрая сказка со спокойной жизнью. Рамлоу не сомневался: в Хогвартсе будет «очень весело». Да и жить книззлу, пусть и с человеческой душой внутри, куда сложнее среди магов, чем среди обычных людей. На волшебников не действовали многие фишки, которыми обладали магические коты. Об этом Брок уже узнал после похода Гарри к магам. В августе мальчик много времени проводил за книгами. Брок почти всегда был рядом — то у ног, то на подоконнике, то на спинке стула, изображая обычного кота. И да, Рамлоу так и не сказал Гарри, кто он на самом деле. Не рассказал, что внутри звериного тела сидит взрослый мужчина. Своё имя — тоже. Решение «не травмировать ребёнка» он принял ещё в первые месяцы этой жизни и с тех пор ему не изменял. Для Гарри он был Мистер Лапка. Или просто Кот. Книззл. Точка. Но кое-что было действительно замечательно: в купленных книгах оказалось много полезной информации — в том числе о магических существах, и о книззлах тоже. Например, мысленное общение и правда было нормой. Не чудом и не случайностью. Работало оно просто: только если вы видите друг друга. Никаких «звонков» на расстоянии. Никакой суперсвязи. Общаться мысленно можно лишь рядом — глядя друг на друга. Ещё одной подтверждённой «фишкой» оказалась незаметность по желанию. Не невидимость — нет. Скорее, лёгкий сдвиг восприятия: люди скользили взглядом мимо, через секунду забывали, что вообще видели кота, не придавали значения. Как будто мозг ставил галочку «неважно» и выбрасывал эту информацию из памяти. Правда, работало это лучше на магглах и рассеянных магах. На мракоборцах и опытных волшебниках трюк был бесполезным. И, конечно, если ты сам шумный, роняешь предметы и устраиваешь концерт, то никакая «незаметность» не спасёт: звук и движение заметят сразу. Возможность просачиваться куда угодно тоже оказалась совершенно нормальным явлением для книззлов. Порог, окно, неплотно прикрытая дверца, щель под шкафом — магический кот действительно становился «водой». И, пожалуй, самое удобное: книззлы были сильнее обычных кошек. Но при этом не всегда крупнее. Хотя о Броке такого сказать было нельзя — он реально был огромным. Волшебники, судя по книгам, толком силу книззлов не измеряли и, похоже, не понимали, а информации по этому поводу было смехотворно мало. Но Броку хватало практики. То, что он мог притаскивать Гарри еду и мелкие вещи, оказалось не «аномалией», а нормой. Да и «лапы» у него были помощнее, поэтому принести ребёнку банку тушёнки, яблоко или шоколадку было не так уж сложно, если действовать с головой. И вот тут начиналась проблема, о которой Мистер Лапка думал чаще всего. И сейчас, сидя на верхней полке «Хогвартс-экспресса» тоже. Все его способности отлично работали в маггловском мире. Там взрослые люди не ждали подвоха от кота. Там на кота вообще редко смотрят всерьёз. Но в магическом мире будет иначе. Там вокруг — куча взрослых волшебников, у многих из которых привычка замечать странное. И именно поэтому Брок сидел сейчас, слушал стук колёс и снова прогонял в голове безопасную модель поведения. Для Гарри они, по сути, выработали её ещё дома. И воспитанник справлялся блестяще. Добрый, приветливый мальчик, но не совсем уж безмозглый. По крайней мере, до конца поездки он не нажил себе врагов: не успел ни с кем подраться, никого не оскорбить и сам не получил по голове так, чтобы запомнить на всю жизнь. Только чем ближе становился Хогвартс, тем сильнее Гарри дёргался. И Брок — тоже, хотя внешне оставался котом, дремлющим наверху. Рамлоу знал, кому его «любимая» хозяйка писала письма с отчётами о мальчике. Он всё-таки сумел собрать эту информацию: по строчкам из писем, по оговоркам старушки, когда та была одна. Даже парочку разговоров по камину услышал. Альбус… куча имён и титулов… Дамблдор. Директор школы «Хогвартс». Именно с его слов весь магический мир знал, что произошло той ночью в Годриковой Впадине — ночью, когда Гарри Поттер, а по совместительству и подопечный Брока, стал сиротой. И если директор так легко «распорядился» судьбой ребёнка однажды — кто сказал, что он не попробует сделать это снова?