Enchanted

There I was again tonight

Forcing laughter, faking smiles

Same old tired, lonely place

Walls of insincerity, shifting eyes and vacancy

Vanished when I saw your face

All I can say is, it was enchanting to meet you

Бенедикт опаздывал на бал-маскарад своей матери и ему почти не было стыдно. В конце концов, он задерживался всего на два часа. Учитывая то, что они с Луисом могли проводить вместе ночи напролет, он вообще не опаздывал. Джон встретил его у входа в дом, забрал плащ и протянул маску. Они оба знали, что Бенедикт предпочитал менее возвышенныу компанию, но ничего поделать было нельзя. Пока Энтони пропадал в Индии, он был главой семьи, так что обязан был появиться. Не столько ради общества, сколько ради спокойствия матери. Пропусти он вечер, леди Вайолет просто не пустила бы его на порог. Не самый идеальный сценарий. За свои почти десять лет в обществе Бенедикт посетил несколько сотен, а может и тысяч, балов, soirées и маскарадов. Он слишком хорошо знал сценарий каждого из них, чтобы мочь ими наслаждаться. – Ты опоздал на два часа, – произнесла леди Бриджертон. – Я был здесь, ты просто не узнала меня под маской, – попытался оправдаться он. – Мы сегодня не подаем джин, а от тебя им так и разит, – заметила его мать. К счастью, Элоиза спасла его от лекции. Или не совсем, если судить о том, что заявила после объятий его любимая сестра: – Как вышло, что с корабля на бал я, а опоздал и весь помят ты? – Мне пришлось ехать к себе и переодеваться, – оправдался он. – Пунктуальность и опрятность до сих пор в моде? – Бенедикт не меняется, – улыбнулась Элоиза. – А вот и нет, – усмехнувшись возразил он. – Сегодня можно быть кем угодно. – Предлагаю быть тем, кто поговорит с дебютантками, – произнесла леди Бриджертон, и ему стоило догадаться, что именно такой будет ее реакция. – Мама! – тем не менее возмутился он. – Я все тщательно спланировала, – произнесла женщина. – Общество расценит твое появление как возвращение в свет. Докажи это, пообщавшись с дебютантками. – Я только – Дебютантки! – повторила Вайолет. – Сейчас! – и у него не осталось выбора, кроме как пойти поприветствовать дам, которые все чаще охотились в стаях. Бенедикт давно привык играть эту роль, так что натянул фальшивую улыбку и приготовился выдавливать смех. – Вы мистер Бриджертон, – произнесла одна из них. – Кажется, номер 2. Конечно он смеялся, а что ещё ему оставалось делать? Он был вторым сыном, это правда, а они охотились за наследниками состояния, герцогами и баронами. Он мог рассчитывать на женитьбу на старой деве, это было бы забавно, но мама заставляла его искать любовь его жизни среди дебютанток, и он подчинялся. Он давно устал от этих поисков, давно потерял надежду. В этом переполненном людьми зале – и доме – он чувствовал себя так одиноко, как никогда прежде. Раньше у него хотя бы была компания его братьев, рядом с которыми Бенедикт мог быть самим собой, теперь же ему оставалось только выстраивать вокруг себя стены лжи. Во-первых, никому не был интересен настоящий Бенедикт Бриджертон, а во-вторых, он не замечал никого, кому захотел бы открыться сам. Его взгляд перебегал с одного гостя на другого, с одной молодой леди на другую, пока не остановился на девушке в серебряном платье. Ее взгляд был устремлён куда-то вверх, возможно на люстру, а он не мог не смотреть на нее. Весь остальной мир, казалось, перестал существовать, потому что Бенедикт Бриджертон вдруг почувствовал, что он не одинок. Он не видел ее лица под маской, только подбородок и очертания губ, но он точно знал, что собирался сказать ей и всем вокруг – он был очарован этой встречей.

Your eyes whispered, "Have we met?"

'Cross the room your silhouette

Starts to make its way to me

The playful conversation starts

Counter all your quick remarks

Like passing notes in secrecy

Софи делала все возможное, чтобы избегать взаимодействия. Ей нравилось быть на балу, но у нее плохо получалось изображать леди. К счастью, лакей не стал комментировать ее поведение, горничная не отругала ее за столик, который она зацепила, а благородный джентльмен, казалось, поверил в то, что она где-то потеряла танцевальную карточку, которая сейчас надежно хранилась внутри ее перчатки. Софи уже мечтала о том, чтобы все так и продолжалось, когда заметила джентльмена в черном. Она не могла угадать, кого он изображал, но слегка расстегнутая рубашка, да и весь образ, ему невероятно шли. Они встретились взглядом, и Софи была готова поклясться в том, что его глаза буквально задавались вопросом “Встречались ли мы когда-то?”. Если бы она была той, за кого себя выдавала, то наверняка должна была бы его знать, но это было не так, поэтому девушка решила играть в маскарад до конца. Оборачиваться и бежать было поздно – незнакомец направился к ней через весь зал. Их разговор получился удивительно лёгким, будто они знали друг друга всю жизнь. Возможно дело было в анонимности, которая дарила чувство свободы, но Софи с удовольствием говорила с ним как с равным. Не приходилось прятаться и скрывать свой характер и остроумные комментарии, как она всегда поступала с матерью и сестрой. И незнакомец с лёгкостью, как казалось, находил ответы на ее замечания. – Как вас зовут? – спросил он. – Зачем вы меня выручили? – Редко видишь искреннюю радость на подобных мероприятиях, – улыбнулся незнакомец. – А вы так и светитесь, – он протянул ей руку, и Софи оставалось только ответить. – Вы должны знать, что я и сама вполне могла от него избавиться, – заметила девушка. – От не отвечает вашим требованиям? – Требованиям? – К жениху. – Я не ищу себе мужа. – Не ищете? – Нет, – отозвалась она, и заиграла музыка, так что Софи нужно было бежать. – Простите, меня ждут. – Я вас обидел? – Нет, – она развернулась, не выдержав боли в его голосе. – Я не хотел. – Не переживайте, – заверила его девушка, ища возможность сбежать. – Вы кого-то потеряли? – он был взволнован. – Нет. – Мы встречались? – эта мысль привела его в ужас. – Нет. Я не умею танцевать, – незнакомец был шокирован. – Это правда, я не умею танцевать, – она заметила его замешательство. – Леди, не умеющая танцевать? – она была согласна, звучало невероятно, но мужчина нашелся с решением. – Ха, это часть вашего сегодняшнего образа. Серебряная инженю? – Вы видите меня насквозь, – признала она и усмехнулась. – Разумеется, это мой первый маскарад. А какой у вас образ? – Это очевидно, – он осмотрел свой костюм. – Я ваш учитель танцев. – Несмотря на характер этого вечера, думаю, мы шокирует общество, если начнем репетировать посреди бального зала. – Для этого есть уединенная терраса, – она удивилась, ведь знала, что дамы не оставались наедине с мужчинами. – Не подумайте ничего такого, – успокоил он, – я лишь избегаю мать. Можем взять сопровождающего, если вам так комфортнее. Найдем горничную. – Сегодня мне придется вам довериться, – ей оставалось только это, раз уж она пришла сюда без сопровождения. Приближающаяся мать не оставляла времени на раздумья. Уже позже на улице, в беседке, она узнала, что его зовут Бенедикт Бриджертон, но он по-прежнему не знал ее имени, так что они могли продолжать играть. Она отвечала на его вопросы, иногда искренне с долей философии, а иногда – игриво и в шутку, будто они обменивались записками, длина которых не должна была быть больше четырёх слов: – Где вы выросли? – Здесь, в Англии. – В городе или деревне? – И там, и там. – Кто ваши родители? – Мама и папа, – он всплеснул руками, а она не могла не улыбнуться. Они действительно видели и понимали друг друга, потому что оба были самозванцами. Во всяком случае, она точно была им, Бенедикт лишь так себя ощущал: – Возможно я предпочитаю мелководью, потому что чувствую себя самозванцем, – произнес он. – Но вы ведь у себя дома, – удивилась девушка, и Бенедикт горько усмехнулся. – Тем более, – обреченно произнес он, и Софи прекрасно понимала, о чем Бенедикт говорил.

And it was enchanting to meet you

All I can say is, I was enchanted to meet you

Он протянул ей руку и все же провел урок танцев – поклон, положить руку на плечо и делать шаги. Бенедикт даже наклонился, оставляя невесомый поцелуй на ее щеке – что-то, чего она совершенно не ждала. Это было настолько восхитительно, что она даже закрыла глаза, стремясь запомнить момент. Она точно знала, что он никогда не повторится. Софи чувствовала, что была очарована этим искренним и непонятным мужчиной. И если бы ей дали возможность сделать одно единственное признание, она бы обязательно сообщила бы ему об этом.

This night is sparkling, don't you let it go

I'm wonderstruck, blushing all the way home

I'll spend forever wondering if you knew

I was enchanted to meet you

Часы пробили полночь, из дома донёсся колокольчик и ей пришлось сбежать. Бенедикт просил ее снять маску, просил назвать имя, но она не могла. Единственное, на что она решилась – это поцелуй. Настоящий. Единственный. Эта ночь была великолепна, и она хотела её запомнить. Разумеется, Бенедикт был на сотне вечеров, она даже не удивилась бы, если бы он целовал девушек на половине из этих балов, но Софи мечтала о том, чтобы он запомнил именно эту ночь. Она пыталась взять дыхание под контроль всю дорогу домой. Щеки пылали, ведь она (только подумать!) в первый и, возможно последний, раз поцеловала мужчину. Эта ночь была поразительной, причем абсолютно во всем. Несмотря на то, что она едва могла здраво мыслить, Софи думала только об одном: девушка гадала, понял ли Бенедикт Бриджертон, как очарована им она была? Понял ли Бенедикт, что она была влюблена?

The lingering question kept me up

2 AM, who do you love?

I wonder 'til I'm wide awake

Бенедикт обещал матери, что ляжет до восхода солнца, но теперь это казалось ему невозможным. Он приехал в клуб к двум часа, заказал порцию бренди, но так и не подсел ни к одному из своих друзей, не завел разговор ни с кем из тех, с кем он привык делить постель ночью. Он пил и пытался разгадать загадку таинственной инженю, его дамы в серебряном платье. Почему она не назвала ему свое имя? Почему не назвала своих родителей и адрес? Почему отказалась сообщить ему хоть что-нибудь о себе? Он едва ли мог придумать хоть одну разумную причину такого поведения. Самым рациональный объяснением была невыносимая мамаша, которая не давала дочери наслаждаться вечерами. Или, возможно, она была помолвлена, а потому не хотела рисковать своим положением и будущим? Правда если так, то она, пожалуй, не стала бы целовать его. Разумеется только в том случае, если она любила своего будущего мужа. Если же нет, то поцелуй мог быть ее последним мгновением свободы и счастья. Она также могла бы воспользоваться им, чтобы разорвать помолвку. Бенедикт, таким образом, совершенно ничего не понимал, а от того не мог не задаваться вопросом: кого же на самом деле любит эта таинственная девушка в серебре?

And now I'm pacing back and forth

Wishing you were at my door

I'd open up and you would say, "Hey"

Софи знала, что она никогда больше не увидит Бенедикта Бриджертона, но она не могла не мечтать. Вернувшись с бала, Софи надела форму, подала чай, помогла мачехе и сестрам подготовиться ко сну, после чего вернулась к себе. Ей стоило бы лечь спать, но это казалось совершенно невозможным, так что девушка ходила из стороны в сторону в своей маленькой комнате, запрещая себе думать о Бенедикте и все равно думая о нем. Утром она не была благодарна себе за это, а следующим вечером снова не могла спать, думая об этом прекрасном мужчине, с которым ее связала та волшебная ночь. И следующей ночью, и через одну, и даже неделю спустя. Уислдаун писала о том, что некий второй сын появлялся практически на всех вечерах и балах, которые организовывали в высшем обществе, и Алфи уверял ее в том, что это Бенедикт и что он ищет ее, но Софи не осмеливалась верить. Даже если это было бы правдой, это не имело никакого значения, потому что она была всего лишь служанкой, а он принадлежал к одной из самых знатных семей Лондона. И все же, в тишине и темноте собственной комнаты она мечтала о том, чтобы Бенедикт пришел в их дом с визитом – пусть даже и к Розамунд, – она открыла бы дверь, а он узнал бы ее и произнес что-то совершенно глупое, например, “хей” вместо привычного приветствия. И она точно знала бы, что они оба влюблены. It was enchanting to meet you All I know is, I was enchanted to meet you – Я не знаю ничего о вас, даже вашего имени, – произносил Бенедикт в ее мечтах, – но я точно знаю только одну вещь: я никогда не находил ни одну леди, кроме моих сестер и жен моих братьев, хоть сколько-нибудь интересной и достойной внимания. Но я был абсолютно очарован встречей с вами.

This night is sparkling, don't you let it go

I'm wonderstruck, blushing all the way home

I'll spend forever wondering if you knew

That this night is flawless, don't you let it go

I'm wonderstruck, dancing around all alone

I'll spend forever wondering if you knew

I was enchanted to meet you

Бенедикт возвращался из клуба уже утром, солнце давно осветило улицы Лондона, но он просто не мог позволить этой ночи закончиться, не мог позволить себе отпустить этот маскарад и эту девушку. Он положительно был пленен, очарован, околдован этой восхитительной леди. Он краснел по дороге домой, думая о перчатке, которая принадлежала таинственной незнакомки и которая надежно хранилась в его кармане. Он краснел каждый раз, когда вспоминал те несколько минут, что они провели, когда рассказывал кому-то об их знакомстве и сувенире, который девушка оставила на память. Он уверенно врал всем о том, как именно он заполучил перчатку, боясь навредить репутации девушки и рассказывая историю о том, что незнакомка просто потеряла этот предмет гардероба. Сам не ведая о том, он краснел каждый раз, когда хотя бы думал о перчатке, что лежала у него в кармане, думая, таким образом, и о девушке. Дни сменяли друг друга, как и недели и месяцы, а он так и не приблизился к тому, чтобы обнаружить таинственную незнакомку. Бенедикт был готов сдаться и перестать искать, но он не собирался отпускать или забывать. Проводя ночи на шумных вечерах холостых дворян, он старался пить и забываться, но время от времени проваливался в воспоминания о той ночи и не мог не думать о таинственной незнакомке. Ведь он хотел не только знать ее имя, он хотел, чтобы она знала, как очарован он был. С их встречи прошли месяцы, но та ночь так и осталась незабываемой. Когда Бенедикт не пропадал на вечеринках или в клубе, он спускался на террасу и бродил там, будто танцевал, вспоминая волшебство бала. Он закрывал глаза и – совсем как Софи, неведомого для него – погружался в воспоминания и танцевал. Он уже не мечтал ее отыскать, только представлял свое одинокое будущее, тихие и пустые вечера и ночи, во время которых он будет задаваться только одним вопросом: знала ли таинственная незнакомка, что он был очарован.

This is me praying that

This was the very first page

Not where the story line ends

My thoughts will echo your name, until I see you again

Он мечтал и даже был готов молиться в надежде отыскать таинственную незнакомку, потому что если Бенедикт Бриджертон когда-либо желал чего-то искренне и по-настоящему, так это чтобы их встреча стала первой страницей их истории. Он мечтал, чтобы тот вечер положил начало истории их любви и, как он признался Элоизе, возможного брака. Вот только пока все складывалось иначе и этот вечер был финалом историй, причем сразу нескольких. Первой стала история его беззаботной молодости, его счастливых лет в образе повесы. Второй – история его любви, потому что Бенедикт точно знал, что полюбил эту девушку. И он точно знал, что уже никогда не сможет полюбить никого другого, ведь имя – даже не имя а титул, роль, образ, который они придумали для нее в ту ночь – будет звучать эхом в его мыслях до тех самых пор, пока они вновь не встретятся. Не то чтобы Бенедикт верил, что это произойдет в обозримом будущем, раз до сих пор не произошло.

These are the words I held back, as I was leaving too soon

I was enchanted to meet you

Оставив Лондон и работая в доме Кавендишей, Софи не могла не вспоминать Бенедикта в своих мечтах и молитвах. Она думала о том вечере и том, как поступила бы, если бы не спешила сбежать. Она призналась бы ему во всем, она сказала бы слова, которые так и не осмелилась произнести в ту ночь. Потому что Софи не знала ничего о том, как быть леди, она не знала вселенной, в которой отношения между ними были бы возможны, но она точно знала, что была очарована встречей с этим невероятным мужчиной.

Please don't be in love with someone else

Please don't have somebody waiting on you

Please don't be in love with someone else

Please don't have somebody waiting on you

Ни у одного из них не было надежды на появление другого в своей жизни, никто из них не верил в возможность встречи. Бенедикт потерял свою леди в серебряном платье, а Софи выбрала притворяться, что они и вовсе никогда не встречались. И вместе с тем, в тишине и темноте ночи, когда они оставались наедине со своими мыслями, они не могли не просить об одном и том же. – Пусть, если мы встретимся, она не будет влюблена в другого, – шептал Бенедикт, а в сотне километров этим мыслям вторила Софи. – Пусть в мире не будет никакой другой девушки, которая ждала бы и любила бы его, – думала Софи, а в сотне километров этим мыслям вторил Бенедикт. – Пусть, если мы встретимся и узнаем друг друга, наше счастье не принесет несчастья другим.

This night is sparkling, don't you let it go

I'm wonderstruck, blushing all the way home

I'll spend forever wondering if you knew

This night is flawless, don't you let it go

I'm wonderstruck, dancing around all alone

I'll spend forever wondering if you knew

I was enchanted to meet you

Они встретились, все же встретились. Софи не знала, почему среди друзей Бенедикта оказался мистер Кавендиш или по какой другой причине он был на этом вечере, но он оказался здесь, а он не могла его не узнать и не выдать эту правду. Он ничуть не изменился, разве что был намного более грустным и пьяным, но все равно оставался джентльменом и героем. Софи лишилась работы из-за него, но Бенедикт предложил ей убежище и помощь, и она не могла её не принять. – Вы уверены, что мы нигде не встречались? – произнес он, хоть и обещал не смотреть в ее сторону. Это было странное чувство, потому что она ненавидела каждую минуту этого дня и этой ночи, но все же была безумно рада вновь видеть мистера Бриджертона, а потому отчаянно мечтала о том, чтобы эта поездка длилась как можно дальше. Бенедикт не верил в то, что когда-либо заинтересуется девушкой вновь, но эта гордая горничная – Софи, как он узнал – привлекла его внимание, так что он думал об этой смелой девушке всю дорогу домой. И впервые за столько месяцев думая о девушке, он не мог не краснеть. Он положительно был очарован ей и не мог не задаваться вопросом, догадывалась ли об этом Софи. Эта ночь казалось ему безупречной, потому что впервые за более чем год он почувствовал жажду жить, он почувствовал что-то реальное, он почувствовал себя самим собой, и он совершенно не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась, особенно какой-нибудь неловкой сценой, которую, он чувствовал, было не избежать. Они оба были по-своему поражены и взволнованы этой встречей, а потому старались вести себя осторожно, чтобы не причинить неудобство, лишнюю тревогу или боль. Они буквально танцевали друг вокруг друга, ходили на цыпочках и старались предугадать желания и волнения друг друга. Время, которое они проводили наедине друг с другом, казалось, тянулось бесконечно, и в каждую минуту, когда они не разговаривали, Бенедикт и Софи вновь думали об одном том же: – Ты знаешь, что я очарован тобой?

Please don't be in love with someone else

Please don't have somebody waiting on you

Бенедикт не собирался забывать свою даму в серебряном платье, но он краем глаза наблюдал за Софи и мысленно просил только о том, чтобы эта восхитительная, живая, очаровательная девушка не была влюблена в кого-нибудь другого. А Софи, в свою очередь, мечтала о том, чтобы никто не ждал Бенедикта в Лондоне, ведь тогда они могли бы задержаться в Моем коттедже и притвориться, что они принадлежали друг друга. Вот только ни у одного из них не было никаких прав на эту надежду.