Избавиться от напряжения

      Было поздно. Небо Пентаграм-Сити, обычно налитое ядовито-алым цветом, сейчас застыло в бордовом оттенке. Огни зданий, словно раскалённые угли, тлели на горизонте, отражаясь в тёмных стёклах небоскрёба Ви. Внутри башни, в пентхаусе, царила напряжённая атмосфера. Просторная, но строгая спальня главы Ви была залита синим неоном, что подсвечивал стену-аквариум. В нём медленно плавали механические синие акулы — любимые существа и по совместительству домашние питомцы медиа оверлорда. Они шевелили воду своими мерными движениями и вызывали тягучую рябь, которая отображалась на стенах напротив. Комната напоминала самое глубокое подводное морское дно, из-за тишины и напряжённости которого слишком сильно закладывало уши с непривычки не слышать постоянную суету Ада.       Вплотную у аквариума стояла широкая раскидистая тёмно-синяя кровать. На её краю, откинувшись на изголовье, сидел хозяин комнаты и работал на ноутбуке. Внешне он был безразличен: лицо‑экран не выдавало ни усталости, ни волнения, только ровную, отрешённую маску, к которой он давно привык. Но мелкая рябь на его мониторе выдавала истинное состояние: внутри бурлила очередная буря и её причину знал только он сам.       Дверь тихо приоткрылась, впуская на мгновение контрастный, слишком ядовитый жёлтый свет коридора. Валентино бесшумно скользнул внутрь, сразу став ярким пятном на фоне приглушённой атмосферы. Его обычное хищное обаяние было притуплено и казалось чем-то более мягким, почти покорным. Он всегда чувствовал изменения в настроении Вокса, как барометр предчувствует шторм.       — Плохой день, Вокси? — заботливо спросил Вал и стал медленно приближаться к кровати, не отрывая от него взгляда.       Вокс даже не заметил, как мотылёк оказался рядом: он был без своих привычных сапог на шпильке, тех самых, что обычно объявляли его приход задолго до появления. Вал встал перед ним, будто ожидая приглашения сесть. Вокс не поднимал голову, но даже так было видно, что на его экране играло холодное синее сияние, неспокойное и отстранённое.       — Такой же как и все дни в Аду, Вал, — бросил сухо он.       Мотылёк не успокоился и теперь, словно кот, тихо залез на кровать и придвинулся к Воксу, касаясь своим коленом бедра того. Его жест был одновременно и провокацией и просьбой обратить на него внимание.       Со временем их привычное «бизнес-партнёрство» перестало ограничиваться только залами заседаний и обсуждением планов по захвату Ада. Переломным моментом стал вечер, когда оба оказались слишком выгоревшими, чтобы продолжать бесконечную гонку за рейтингами и продвигать свою империю. В тот раз Вал — то ли случайно, то ли с тонким расчётом — затащил Вокса в постель (тот не слишком сопротивлялся), и с тех пор в их контракте негласно появился новый интимный пункт их «партнёрства».       Они стали друг для друга идеальным способом сброса излишков энергии и снятия напряжения. Это взаимное «успокоение» строилось на умелом использовании самой их природы: если Вокс лишь изредка, в критических ситуациях искусно использовал свой яркий свет, чтобы усмирить мотылька, то у Валентино были более специфические «методы помощи». Он предпочитал решать проблемы без лишних слов, пуская в ход то, в чём ему не было равных. Вал мастерски отвлекал Вокса от проблем: откровенно заигрывал, вкрадчиво клеился и донимал партнёра настойчивыми домогательствами. В конечном итоге это неизбежно вызывало у медиа-демона ответную вспышку возбуждения, которая всякий раз приводила их в постель, заставляя забыть о любых деловых проблемах.       — Оу, не преувеличивай. Ты выглядишь сегодня слишком напряжённым, дорогой, — Валентино невесомо положил ему руку на колено и склонил голову, пытаясь заглянуть в монитор. — Что случилось, cariño?       Вал заранее знал ответ и, кажется, нарочно хотел вывести его: за годы их «успокоений» он заметил простую закономерность — чем злее становился Вокс, тем яростнее он потом отдавался им обоим. Это знание было для мотылька и оружием, и утешением.       Вокс грубо закрыл ноутбук, понимая, что пришедший не даст ему более работать. Он напряжённо помолчал, после чего его руки сжались, разорвав простыню с характерным звуком.       — Опять этот чёртов Олень, — последнее слово он выплюнул с такой злостью, что его голос стал металлическим, а экран прошёлся помехами.       Вал хмыкнул. Знакомый сценарий разворачивался снова. Догадаться, что именно вывело Вокса из равновесия, никогда не составляло особого труда: если Валентино предпочитал ныть ему о своих шлюхах или любой другой неустроившей его переменной за день, то Вокс, в свою очередь, говорил только об «устаревшем куске дерьма». С момента возвращения Радио-Демона спустя семь лет, эта проблема стала единственной причиной всех «плохих дней» для медиа-Оверлорда.       Независимо от обстановки — будь она официальной или подчеркнуто личной — Валентино старался лишний раз не произносить имя Аластора. Это имя действовало на Вокса как навязчивая реклама, способная на часы застрять в мыслях, и поэтому Вал прекрасно осознавал: пустые разговоры о Радио-Демоне никогда не помогали разрядить накалившуюся атмосферу.       Наблюдая за этим устойчивым сценарием, Валентино пришёл к пониманию, что эго Вокса, раз за разом уязвляемое Аластором, требовало немедленного «восстановления авторитета». Теледемону было жизненно важно вновь заявить о себе как о хозяине положения, способном контролировать любую ситуацию и подтверждать свою власть. Вал видел это по неистовым взглядам, которыми Вокс часами сверлил через свои мониторы алое пятно, прежде чем в яростной вспышке электричества сорваться на улицу, чтобы в очередной бессмысленной схватке попытаться доказать свое превосходство. Однако самому Валентино эти доказательства были совершенно не нужны — в отличие от Аластора, он и так знал, что Вокс лучше всех.       — Я могу помочь тебе это забыть, — голос Валентино был низким и спокойным. Он медленно прошёлся кончиками пальцев по острым коготочкам Вокса и стал подниматься выше, настырно проникая под рукав синего костюма. Мотылёк потёрся щекой о край его монитора и устроился головой у него на плече.       Валентино был уверен в том, что он делает. Он знал: какую бы бурю ни поднял этот Олень в душе Теледемона, её всегда можно было — пусть и временно — усмирить хорошим сексом. Для Вокса это работало так же безотказно, как сияние его экрана для самого Валентино. Вал никогда не ревновал его к Радио-демону, он наоборот даже был по-своему благодарен Аластору за каждый ядовитый подкол в адрес Вокса, ведь в конечном итоге Теледемон всё равно оказывался с ним, в его руках, и это было единственным, что имело значение. Вал всегда был готов помочь ему, оставаясь для этого демона неизменно доступным.       Вокс выдохнул — ровно и тихо, сохраняя на лице маску привычного безразличия. Он отложил ноутбук на прикроватную тумбочку и, наконец, посмотрел на Вала. В этот вечер сутенёр показался ему непривычно нежным: он не спешил избавлять его от одежды и не проявлял своей обычной настырности. Возможно, это были его очередные фетиши, которыми Вал неоднократно пользовался, чтобы привносить разнообразие в их плоские утехи. В любом случае, Вокс не собирался тратить силы на то, чтобы разбираться в причинах такого поведения своего «партнёра».       — Просто иди сюда, Вал, — его тон был почти приказным, в нём слышалась та же холодная властность, с которой глава «Ви» отдавал распоряжения своим подчинённым.       Для Валентино это приглашение всегда было как наркотик: быть нужным этому холодному, гениальному существу — значит иметь право его трогать, владеть им. Вал знал это обманчивое «холодное», «безразличное» состояние Вокса. Теледемону всегда хватало нескольких прикосновений, чтобы он оказался заведённым не хуже, чем сам сутенёр. Воксу просто нужно было больше времени.       — Люблю, когда ты так говоришь, papito, — промурлыкал Вал и обнажил зубы в самодовольной усмешке. Из уголка рта скользнула розоватая слюна — признак активации его яда, той самой опасной смеси соблазна и возбуждения.       Вал поцеловал край экрана, там, где располагались губы Вокса и повалил его на себя, сам при этом укладываясь на кровать. И да, Теледемон сразу азартно загорелся и на его мониторе блеснула такая знакомая вызывающая и дерзкая улыбка. Он удобнее устроился между ног сутенёра и, не позволяя Валентино окончательно лечь, резко дернул за его белый мех, впиваясь губами в его.       Как бы ни начинались их «игры», они всегда неизменно перерастали в нечто грубое и нещадное. Им не требовалась ни нежность, ни духовная близость. Их связь была чистой похотью — искусством упиваться первобытным желанием, в котором не было места душе. Только инстинкты. Похоть давала им именно то, в чём они нуждались в данную секунду: она отключала разум, заглушала лишний шум и выжигала мысли. Они были здесь, чтобы вместе захлебнуться в разврате. В этом и заключался их негласный уговор, их способ расслабиться и не сойти с ума от вечного давления.       Их длинные языки почти мгновенно переплелись, смешивая и размазывая слюни друг друга по своим ртам. Это нельзя было назвать поцелуем, скорее отчаянной попыткой поглотить остатки их здравого разума. Затем они буквально присосались губами друг к другу, создавая вакуум между ртами. Они продолжали играться языками внутри и пролезали глубже, в глотку, кажется, пытаясь достать то ли до сердца, то ли до лёгких.       Они оторвались всего на несколько секунд, чтобы схватить друг за друга в других местах: Валентино за спину Вокса, Вокс — за затылок, а затем снова соприкоснулись губами. Они целовались рвано и быстро, их «поцелуи» был мокрыми, грязными, комнату наполнили чавкующие звуки и немые, но довольные мычания. Их дыхание спёрлось, экран Вокса стал стремительно запотевать, и, кажется, не справляясь с таким напором, по их подбородкам стали скатываться вязкие слюни. Сладкий яд, которым были пропитаны выделения мотылька, вызывал дурманящее, безумное состояние, распространяя его по всем микросхемам Вокса. Возбуждение стало ударять в голову и гнать ниже, в пах. Давление стало стремительно нарастать, монитор Вокса ужасно нагрелся, начал пищать, его экран стал светить нездорово — слишком ярко. Вал, дурмянящийся этим безумием, этим свечением, обвил его верхней парой рук за шею, а второй за талию, кажется окончательно пытаясь сожрать монитор или вообще раздробить его в щепки.       Между антеннами Вокса пронёсся электрический разряд, и он, словно поражённый молнией, резко отстранился. Дрожащей рукой он сорвал бабочку со своей шеи, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Его дыхание было сбито, и, кажется, он стал перегреваться. Вокс опустил руки ниже и развязал алый пояс Вала, позволяя крыльям того занять почти всю поверхность кровати. Теледемон быстро расправился с его одеждой, которой и одеждой то нельзя было назвать, потому что мини-юбка и брозкий топ не выполняли своей, чёрт побери, функции — скрывать тело, а только кричали о том, что они вообще не должны находиться здесь. Когда на Валентино кроме вызывающих стрингов и сетчатых чёрных чулков больше не было одежды, по экрану Вокса прошлись сильные помехи, что стали гасить излучаемый свет, и он издал статический звук, сообщая о неисправности в системе.       Видя мини ступор Вокса, Вал ухмыльнулся и потянул руки к рубашке того, начиная расстёгивать пуговицы.       — Дыши, милый. Ты же не хочешь, чтобы на этом всё закончилось, мм? — сладко спросил сутенёр, снимая с него всю верхнюю одежду и скидывая куда-то на пол.       — М-оои системы охла-ждения плохо.. работают сегодня, — со сбоем в голосе ответил Вокс.       — Это из-за меня, Вокси? Я слишком горяч для тебя? — Вал дотянулся нижней парой рук до темных плечей Вокса и стал медленно спускаться вдоль его рук, очерчивая каждую мышцу этого прекрасного, механического, сильного и властного мужского тела. Этот милый экран вынуждал постоянно касаться его.       Понимая, что системы охлаждения совсем перестали работать, на экране Вокса всплыло табло для управления кондиционерами, что находились в его комнате. Через несколько минут в комнате стало заметно холоднее и через запотевший монитор, снова появилось лицо Вокса.       — Ты всегда горяч, но в этот раз причина не ты. Это Аластор повредил мне их, — воспоминания об Аласторе остудили его пыл, и он недовольно скривился.       Вал переборол в себе желание сказать, что упоминание об Аласторе, кажется, было лишним в этот момент. Он прочерчил своими руками маршрут от кистей Теледемона до его плечей. Замечая, что Вокс, кажется, всё ещё был отвлечён от процесса, в этот раз он стал спускаться руками по его рёбрам, затем по бокам, осторожно обходя светящиеся неоном жабры. Он помнил, что для Вокса это была слишком чувствительная точка, но, к его сожалению, в плохом понимании. Его жабры были почти что вытащенные наружу дыхательные пути, плохо защищённые от внешних воздействий и всегда вызывали только болезненный эффект.       — Не думай о нём. Думай обо мне, детка.       Спокойные, но будоражащие сознание и тело лёгкие прикосновения этого мотылька смогли успокоить Вокса и настроить на нужную волну.       Вал притянул монитор к себе. Он по-детски издал короткий смешок, радуясь этому моменту их единения и вывел своим тонким пальцем на запотевшем экране сердечко. Он готов был отдавать себя этому демону полностью. Вал оставил несколько мелких поцелуев рядом с губами того и проник языком в поддатливый рот, массируя нёбо и электрический язык. Мягкий поцелуй мотылька прервал Вокс, превращая в хаос. Его раздражало такое поведение сутенёра, он знал, что тот, как обычно, провоцировал его. Он поддался вперёд, перехватывая инициативу на себя. Через несколько резких поцелуев, что снова ударили возбуждением в голову, он отстранился и впился острыми когтями в узкую талию сутенёра. По его металлическим пальцам бегало неконтролируемое электричество, которое вызывало у мотылька волну мурашек и заставляло его выгибаться дугой от более сильных разрядов, но при этом он продолжал ластиться в столь сильне руки.       — Ох, Вокси, твои руки.. — задыхаясь, прохрипел Вал.       Вокс ухмыльнулся. Ладно, он признал, что ему нравилось видеть Вала таким. Любым. Любым для него. Он быстро справился со своими брюками и их нижним бельём. Когда он снова встретился взглядом с Валентино, тот уже любезно протягивал ему смазку.       — Хах, когда ты успел? — в вопросе Вокса не было удивления, только похвала Вала за умение понимать всё без лишних слов.       Сутенёр засмеялся, прикусывая губу. Он шире расставил ноги и пахабно ухмыльнулся, пряча лицо в своём белом мехе.       Послышался щелчок, после чего по комнате разнёсся запах хим клубники. Вокс никогда не готовил Вала. Не только, потому что знал, что сутенёр и так со всем прекрасно справлялся перед тем как прийти к нему, но и потому что его механические острые когти были явно предназначены не для этого.       Вал внимательно наблюдал за тяжело дышавшим Воксом, что распределял смазку по своему неоновому члену. Да, когда орган Вокса был возбужден, он наливался ярким, горячим светом, напоминающий магму, только синего цвета. Просто, блять, раскалённый металл! Это должно было пугать, но только не мотылька. Этот свет был для него, только для него, и он с жадностью готов был принимать его в себя на столько глубоко, на сколько это было вообще возможно. Вал готов был поклясться, что член Вокса — это лучшее, что случалось с ним не только за всю его жизнь, но и смерть. Его рот непроизвольно открылся, и из него снова потекла слюна яда.       Когда Вокс закончил, то влажными костяшками пальцев провёл по колечку мышц мотылька, наблюдая за его реакцией. Он издевался! А, ну конечно, без возмездия никак. Вал задрожал и захныкал, издавая стрекочащий звук от перевозбуждения. Он стал елозить по кровати, пытаясь оказаться ближе к члену Вокса, чтобы лучше чувствовать исходящий жар.       — Ну же, Вокси, не тяни, прошу! — дрожащим голосом взмолился мотылёк, хватаясь за колени того своей нижней парой рук.       Вокс поднял на него взгляд и сдержал улыбку, которая выдала бы его наслаждение. Было очевидно, что Теледемон испытывал извращённое удовольствие от этих «мучений» Валентино. Конченный садист.       — А волшебное слово? — Вокс продолжал глумиться. Он не хотел так быстро сдаваться (Хотя на самом деле это случилось ещё в тот момент, когда мотылёк переступил его порог).       Вал прерывисто вдохнул.       — Пожалуйста, Вокс, я так, блять, хочу чтобы ты оказался внутри меня!       Теледемону всегда льстило, что Вал единственный, кто хотел его не только на словах, но и в действиях. Да, его выбор в партнёрах был скудный из-за того, что этот дьявольский орган действительно был способен убить партнёра даже в самом начале процесса. Забавно, что сутенёр, кажется, по-настоящему искренне желавший такой участи, не мог её получить — каким-то образом, именно его тело было единственным, что могло вынести эту адскую анатомию Вокса. Именно поэтому Вал был для него по-своему ценным не только в контексте бизнеса.       — Это абсолютно невыносимо.. Ужасно, чёр-т, ВОКС!!       Вокс довольно оскалился и, не желая больше ждать, подставил разгорячённый орган ко влажному входу. Он надавил совсем немного, чтобы его головка проникла внутрь, после чего властно обхватили бедра Валентино и затем резко полностью вошёл в податливое тело под протяжный и почти безумный стон Вала.       — АХХ, амгх.. Воксии, охх, Боже, ДА, эт-то.. АХУЕТЬ!! — он сорвался на крик, потому что жар с каждой секундой начинал ощущаться всё сильнее.       Наконец, оказавшись в желанном узком пространстве, Вокс нахмурился, закрыл глаза и тяжело выдохнул. По его телу снова пошли статические разряды, которые первым делом устремились в пах. Да, член этого демона отличался не только светом и жаром, но и, будучи одним целым со всей этой живой «машиной», возможностью пропускать через себя электричество. Орган был чистым током, его можно было сравнить с оголённым проводом в рабочем состоянии. Сила Вокса была безумной и опасной. Идеальной для мотылька.       Тело Вала не хило так встрехнуло, когда один из разрядов задел особо чувствительную точку где-то внутри. Теперь электричество било не только снаружи, но и внутри него самого. Внизу всё онемело на столько, что нельзя было почувствовать собственное тело. Это было высшее блаженство. Ноги мотылька сжались в судороге вокруг бёдер Вокса. На глазах выступили слёзы и Вал готов был умереть второй раз от этого сумасшествия прямо сейчас.       Вокс расставил руки по бокам от головы сутенёра и начал двигаться сразу грубо и резко, его экран временами мерцал от напряжения. Он слышал стоны Валентино, чувствовал, как тот извивается под ним, и это подтверждало его власть, его контроль. Это было хорошо. Это было его. Это помогало не думать о грёбаном Олене, что недооценивал его. Или Воксу казалось, что он не думает. Глядя на Вала, он, всё же подсознательно подтверждал своё превосходство над Аластором и убеждал себя в том, что Аластор лох, проебавший свой чёртов золотой билет в настоящую райскую жизнь с ним. Ладно, Вокс думал. Думал о нём постоянно, но эти мысли хотя бы были более приятными чем те, где он только лишь ненавидел его. Вокс никогда бы не признался — ни себе, ни тем более партнеру, — что на месте своего любовника он часто проецировал образ врага. Впрочем, Вал, кажется, давно всё понял. Ещё тогда, когда Вокс в экстазе, теряя связь с реальностью, выкрикнул чужое имя. Валентино лишь закатил глаза, не проронив ни слова. Он знал: любое замечание взорвёт хрупкое эго Вокса и окончательно испортит настрой. И, возможно, именно за это Вокс ценил его больше всего. Валентино умел быть покорным. Валентино был чертовски удобным.       Комната была наполнена запахом дорогого парфюма и сладковатым, дурманящим ядом. Электрические импульсы Вокса пронзали меховое тело мотылька, заставляя его сладострастно стонать.       — Ты там, прямо там!... Ахх, п-продолжай, пожалуйстаа! — шептал мотылёк, дрожа всем телом.       Вал опустил голову и действительно видел движения Вокса внутри себя. Этот раскалённый синим светом орган просвечивал его лавандовую кожу, как фонарь просвечивает скорлупу яйца. Его мышцы живота сжались от очередного сильного разряда и полностью обволокли член. Теперь каждый толчок создавал светящийся бугорок от органа, что упирался в его живот изнутри, кажется готовый в любой момент проделать дыру и вырваться наружу. Это, блять, окончательно сносило крышу, заставляя думать, что всё происходящее сейчас — просто нездоровый сон.       Вокс не останавливался ни на секунду. Он тяжело дышал, его руки стали подгибаться, а антенны на голове обессиленно опустились, словно усики у насекомого. Он рухнул на мотылька, заглатывая разгорячённый воздух между ними. Вокс провёл языком по его содрагающемуся плечу, а затем, не жалея силы, впился зубами в мягкую плоть. Вал протяжно застонал и схватился руками за плечи того. Его длинные ноги теперь обвились вокруг талии Вокса, что создало проникновение члена под другим углом. Вокс спустился языком по лавандовому телу ниже, дошёл до соска и подцепил зубами пирсинг, находящийся на нём. Он снова выпрямился на руках, оттягивая золотую цепочку в пошлой ухмылке, и прищурившись, устремил свой взгляд в алые глаза Валентино.       — Пиздец, ты сведёшь меня с ума! — отчаянно вскричал Валентино несвойственно высоким для себя голосом, в порыве чувств прижимая запястье к своему горячему лбу. Его крылья начали мелко и лихорадочно трепетать — словно радующийся пёс, который виляет хвостом, не в силах сдержать ликование.       Вал чувствовал, как его тело начинает перегреваться, как внутри всё горит и полыхает, буквально поджаривая его плоть заживо. Электрические импульсы Вокса, кажется, стали разливаться по его венам, полностью пропитывая всё его тело. Он был полностью поглощён медиа-Оверлордом. Вал не мог отвести взгляда от экрана, который в этот момент светил только для него одного и ни для кого больше. Для Валентино это слияние было запредельным — слишком неконтролируемым, слишком безумным. Его демоническая природа заставляла неумолимо тянуться к яркому, но смертельно опасному пламени. Вала манила сама сущность партнёра: его пульсирующая жизнь, сокрушительная сила и внутренняя демоническая природа. В Воксе он видел идеальное воплощение всего, чего жаждал. Вокс был его личным источником света, а его экран — маяком, излучающим уверенность, силу и неумолимую волю к власти. В своей первобытной природе мотылька Валентино был бесповоротно и навсегда притянут к этому сиянию и потому так свободно вверял себя в его руки.       Кульминация для мотылька наступила внезапно, словно скачок напряжения в сети. Тело Валентино почти разрывалось и плавилось изнутри. Слишком разгорячённый орган стал приносить почти смертельную, но мазохисткую для мотылька боль. Словно ударившийся о свет лампы в темноте, он внезапно полностью раскрыл свои огромные крылья, заполняя ими всё пространство кровати. Розовые меховые сердца на его крыльях начали пульсировать мягким светом, отбрасывая блики на острые углы экрана Вокса.       Теледемон, понимая, что это он довёл сутенёра до такого сумасшедшего состояния, не мог больше сдержаться. Он рвано застонал, электричество, образовавшееся между антеннами пронеслось по всему телу и ушло в пах. Напряжение в такие моменты что-то трогало в его настройках контроля над собственным телом, из-за чего он отключался на какое-то время. Вот и сейчас он ушёл в беспамятство и погас на несколько секунд. Его настройки кондиционера сбились и сломанные системы охлаждения завыли на пределе возможностей, но совсем не могли справиться. Когда он попытался вернуться, перед глазами всё плыло, и экран снова начал гаснуть, теперь уже уходя в критический перегрев. Окей, это можно было считать оргазмом от собственной пиздатости. В этом был весь Вокс.       Вал, замечая, что Вокс вот-вот «взорвётся», быстро подмял дрожащего демона под себя, нависая тяжёлой, пахнущей мускусом и табаком тенью.       — Вокси, милый, дыши... Ты же сейчас совсем отключишься, — ворковал он с явной тревогой.       Он сделал несколько мощных, увесистых взмахов своими огромными крыльями. Поток воздуха, пахнущий сладостью и холодом, ударил Воксу в лицо. Это помогло. Процессоры чуть остыли, электрический зуд в проводах утих, и он начал дышать глубже. Вокс до сих пор был сбит с толку и смотрел затуманенным, расфокусированным взглядом, кажется не на Вала, а сквозь него.       — Вот так, тише, детка, приходи в себя.       Не смотря на то, что подобные состояния Вокса становились для него самого очень опасными, такой оргазм можно было считать настоящим успехом. Это всегда значило, что Вал сделал всё правильно и снова оказался в нужном месте и в нужный момент. Вал растянулся в довольной улыбке и устало лёг на его грудь, чувствуя бешенное биение машинного сердца. Их дыхание было ужасно сбито, мысли не могли собраться в кучу, грудные клетки судорожно вздымались, пытаясь поймать больше воздуха. Они лежали так какое-то время, пока их ритм не выровнялся.       — Эй, Вокс, — тихо позвал его Вал, устраиваясь подбородком на его груди, — ты как, в норме?       Экран Теледемона выдал короткую вспышку помех, прежде чем на нём неярко появились устало открытые глаза.       — Да, — выдохнул он, и его голос всё ещё немного подрагивал от статических помех. Вокс немного помолчал, после чего размазанно провёл рукой по своему экрану и уставился куда-то в потолок. — Как ты вечно оказываешься рядом именно в ту секунду, когда мне чертовски нужно?       По телу Вокса прошлась короткая вибрация, когда Вал негромко засмеялся. Мотылёк приподнялся и по-хозяйски положил свои плечи на его грудь.       — Ох, Вокси, ты всегда так «фонишь», когда перегружаешь свой бедный процессор, — Вал стал медленно водить пальцем по его выпирающим ключицам. — Это можно почувствовать за несколько киллометров.       Вокс напрягся.       — Серьёзно? Это так заметно? — за его удивлением ощущалась также скрытая злость, вызванная тем, что нечто находится вне его контроля, особенно если это касалось напрямую его самого.       Вал почувствовал дискомфорт Вокса и поспешил его успокоить.       — Ммм, наверное только для меня, — мотылёк хихикнул. — Я всегда знаю, когда тебе нужна помощь, Вокси.       — Да.. Ты помогаешь.. — признал он, расслабляясь под тяжестью чужого тела. — Ты единственный, кто не сгорает при моём напряжении, — он положил свои холодные металлические когти на разгорячённое плечо Вала, вызывая у того мурашки из-за резкого контраста температур.       — О, я обожаю твое электричество! Оно чертовски возбуждает! И чем яростнее ты искришь, тем больше мне хочется впитать в себя каждый твой ватт.       Вокс ухмыльнулся и нежно погладил его по плечу, словно хваля послушного пса. Вал перевернулся на спину и нащупал нижними руками одеяло. Он натянул его на них и снова притянул к себе медиа-Оверлорда, утыкаясь лбом ему в шею.       — Ты уже спать собрался? — пробормотал Вокс.       — Хватит на сегодня работы, — ответил тихо Валентино, прислушиваясь к убаюкивающему гудению механического тела. — Твои процессоры должны остыть.       — Вал, мне нужно закончить.. — устало начал протестовать Вокс, пытаясь высвободиться из рук мотылька.       — Ты уже "закончил", — перебил его Вал и сильнее прижал к себе. — Режим сна, Вокси.       Теледемон хотел что-то возразить, привычно съязвить, но запах яда и табака в сочетании с тёплым телом Вала подействовали лучше любого транквилизатора. Он выдохнул и положил одну руку за голову, а другой обогнул голову Вала сверху.       — Ладно.. Ты.. грёбанный успокоитель, — едва слышно отозвался Вокс.       — Всё для тебя, дорогой..       Через несколько минут в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим сопением мотылька и мерным, едва слышным гулом засыпающего медиа-Оверлорда. Наконец-то они были успокоены и погружены в бездумный сон двоих хищников, временно переставших охотиться.

КонЗец