Take me. Love me

Акааши давно приметил его. Высокого. Красивого. Смешного. Моментами шумного, но чаще всего — очаровательно-неуклюжего. Его — Бокуто Котаро. Студента четвертого курса с направления кибербезопасности. От его раскатистого громкого смеха внутри что-то пузырилось и лопалось. В точности как от сладкой газировки. А еще страшно тянуло внизу живота. Особенно когда их занятия по физкультуре в тренажёрном зале пересекались. О боги... Акааши пытался держать себя в руках. Искреннее пытался. Но каждый раз с треском проваливался. И неизменно пялился на идеально сложенное тело. Хотелось изучить его до онемения в пальцах. Каждую мышцу. Каждый изгиб и впалую линию. Чтобы выучить наизусть и воспроизводить по памяти до скончания времен. Чтобы помнить-помнить-помнить его, даже когда собственное имя сотрется в пыль. Акааши был слаб. И очень, очень грешен. — Ну, и долго ты планируешь на него только пялиться? — скучающе поинтересовался Кенма, не отрывая взгляд от нинтендо. Обеденный перерыв был в самом разгаре. Акааши смущённо поправил на носу очки и с трудом вернул свое внимание в монитор ноутбука. Белая страница редактора смотрела на него зияющей пустотой. — Он не кусается, — продолжил Кенма, активно клацая по глянцевым кнопкам. — В отличие от Куро. — Говоришь по личному опыту? Козуме никак не отреагировал на вопрос. Лишь слегка сморщил лоб, и то, скорее, от подошедшей к кульминации игровой битвы. — Ага, — наконец, согласился он через пару минут, откладывая нинтендо в сторону. На экране горела красная победная надпись. — Тебе нечего бояться. Акааши тяжело вздохнул. — Да уж. За исключением отказа. — Ты жуткий зануда, ты в курсе? — закатил глаза Кенма, пододвигая к себе тарелку с онигири. — Ты по Бокуто слюни больше года пускаешь. Не пора ли перейти на новый уровень? — Может и пора. Но не знаю, есть ли в этом смысл, — Акааши с грустью посмотрел в сторону группки девушек, расположившейся возле столика, где сидел Бокуто с друзьями. Студентки о чем-то радостно щебетали, периодически переглядываясь со старшекурсником, который, то и дело им широко улыбался или же подмигивал. Его же самого Бокуто взглядом ни разу не удостоил. Видимо, у Акааши судьба была такая: смотреть и никогда не касаться. — Я слышал, в субботу у них намечается тусовка в клубе, — поделился информацией Кенма, лениво поедая треугольничек из риса. — Добыть тебе приглашение? Или продолжишь стирать руки в кровь? За это в него полетела скомканная салфетка. И, немного погодя, такое же скомканное согласие на помощь в получении приглашения.

***

Неоновый свет пронизывал пространство клуба, создавая особую, несколько таинственную атмосферу. Из колонок доносилось нелюбимое Акааши техно вперемешку с популярными треками, но, по правде говоря, он сюда шёл вовсе не за музыкой. Его цель сидела за баром и, активно жестикулируя руками, рассказывала что-то очень интересное вокруг собравшимся. Слов даже на расстоянии метра было не разобрать. Но Акааши и не нужно было. Ему хватало одной только широкой улыбки, которая не сходила с лица Бокуто. Поправив воротник расстегнутой ниже ключиц шёлковой полупрозрачной рубашки, Акааши пристроился за углом барной стойки, вооружившись бутылочкой пива. Сильно хмелеть не хотелось. Ведь если все пойдёт по плану, он бы хотел запомнить каждую секунду, каждое мгновение этого вечера. Главное, чтобы Бокуто его заметил. И больше не сводил с него глаз. Прикладываясь к горлышку, Акааши сделал пару глотков, прежде чем подозвал к себе бармена и попросил его сделать для «вон того симпатичного парня» негрони. По словам Кенмы (который однозначного спросил у Куроо), Бокуто нравился этот коктейль. А раз нравился, то, вероятнее всего, он захочет узнать, кто и зачем его им угостил. Полуприкрыв веки, Акааши постарался придать себе как можно более расслабленный равнодушный вид; принялся наблюдать. Не хотелось, чтобы в нем сразу разглядели его порочную жажду. О ней Бокуто узнает позднее. В случае, если примет правила негласно начавшейся игры. С каждым глотком ожидания пиво горчило вишней на языке все ярче, а щеки пекло румянцем все сильнее. К моменту, когда бармен передал коктейль Бокуто, бутылка в руках Акааши была опустошена больше, чем на половину. Он смотрел чуть ли не дыша, как шевелились чужие губы в закономерном вопросе. А потом сердце замерло — янтарные глаза с интересом обратились на него. Впервые за все время. Под этим любопытным изучающим взглядом внутри все двигалось и переворачивалось. Кожа на груди пылала огнём, в горле скапливался волнительный ком. Как же хотелось трусливо сбежать... Но несмотря на все это, Акааши стойко сохранял на лице маску равнодушия. Возможно, это его единственный шанс. Шанс провести вечер вместе. Шанс распробовать все то, о чем страшно признаваться вслух. И если это было взаправду так, то действовать требовалось незамедлительно. Собрав в кулак крупицы своей робкой смелости, Акааши легко подмигнул старшекурснику, показательно приложился к своей бутылке и... как ни в чем ни бывало двинулся в толпу танцующих. Словно остальное ему больше не интересно. Каждый шаг прочь давался с трудом. Хотелось обернуться. Посмотреть. Узнать, от пытливого ли внимания Бокуто так жжёт затылок и бегут мурашки по позвоночнику. Но Акааши, стиснув зубы, скользил между студентами, немного покачиваясь в такт музыке. Техно его все еще не впечатляло, приходилось подстраиваться под нелюбимое звучание и терпеливо ждать. Ждать-ждать-ждать, пока Бокуто сделает следующий шаг. — Решил сбежать? Хриплый голос раздался над ухом довольно скоро, и все равно — слишком неожиданно; Акааши вздрогнул. Он даже сам не понял, то ли от прозвучавшего вопроса, то ли от тёплых ладоней, что крепко стиснули его талию. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы найтись с ответом. — Нет, — сказал через паузу, сперва обжигая горло новым глотком. Бутылка по-прежнему была крепко зажата в руке. — Надо же было как-то украсть тебя у поклонников. Раскатистый смех скользнул прямиком под воротник рубашки, струясь вниз вместе с приятной дрожью. В животе знакомо запекло и затянулось. — Что ж, — Бокуто прижался со спины ещё теснее. — У тебя получилось. Акааши невольно улыбнулся. И правда. У него получилось. — И как же зовут моего восхитительного похитителя? — старший лёгким движением повернул их друг к другу лицами. Его янтарный взгляд испытывающе впился в тонкую полоску чёрной кожи, обтягивающую длинную шею напротив. — А может, обойдёмся без имён? Бокуто по-совиному склонил голову набок. За битами музыки он не услышал как чужой голос слегка надломился. — Без имён? — переспросил в недоумении, заглядывая в лазурные глаза. Акааши кивнул. Без имён будет легче забыть произошедшее в случае провала. — Просто потанцуй со мной, — вместо объяснений попросил он, приобнимая старшекурсника за шею свободной рукой. В этом непринужденном жесте пальцы невесомо коснулись кромки двухцветных волос, сегодня пребывавших в творческом беспорядке. Без геля они выглядели очень мягкими и гладкими. В них так и хотелось зарыться. Сжать в кулак и легонько оттянуть. До ответного рычания. — Ну, разве я могу отказать такому красивому парню, раз он просит? — улыбнулся Бокуто, забирая у Акааши бутылку и впихивая ее первому встречному студенту, чтобы не мешалась. Прозвучавший комплимент заставил слегка смутиться. — А ты милый, когда смущаешься, — шепот опалил кожу над полоской чокера. Где-то там же невесомо скользнули губы, зависая над тревожно бьющейся венкой. — И вкусно пахнешь. — Хочешь укусить? — вопрос слетел с языка раньше, чем появился в мыслях. Наверное, тому виной опьянение. И явно не от алкоголя. Бокуто вновь раскатисто рассмеялся. И поднимаясь до уха, прошептал: — А ты позволишь? Акааши после такого понял, что больше медлить нельзя. Мягко окольцевав чужое крепкое запястье пальцами, он произнес лишь: — Пойдём. После чего повел старшего за собой в сторону ряда неприметных вип-комнат, расположившихся вдоль одной стены клуба. Внутри было столько же неонового света, сколько и на танцплощадке. И даже музыка играла та же. Только немногим тише. «Take me. Love me. Hold me...» Слова песни удивительным образом резонировали с таящимися в глубине души желаниями. С каждым новым витком мелодии маска спокойствия Акааши трескалась, крошилась; исчезала, выпуская наружу весь тот спектр чувств, который так тщательно скрывался до нынешнего момента. Поэтому, как только замок двери громко щелкнул, отрезая их двоих от внешнего мира, он повернулся к Бокуто полный решимости. Тот стоял близко, но недостаточно для того, чтобы чувствовать жар его тела. — Поцелуй меня, — тихо выдохом, при этом смело заглядывая в янтарные напротив. Они были топкими и вязкими, будто жидкое золото. В них хотелось утонуть. А Бокуто — исполнить очередную просьбу безумно красивого парня. Не медля ни секунды, он стремительно сократил расстояние между ними и мягко, насколько ему позволяла его буйная натура, впился в приоткрытые, ждущие поцелуя губы. Разгоряченные ладони легли на шею и талию, прожигая кожу сквозь полупрозрачную ткань. А правое колено уперлось между чужих, острых и опасно дрожащих под весом собственного тела. — Какой же ты хрупкий, — поделился наблюдением Бокуто, переходя на шею и спускаясь ниже, ниже, ниже... по ключицам, до первой застегнутой пуговицы. — Я боюсь тебя сломать. — Не бойся, — сбивчиво ответил ему Акааши, захлебываясь судорожными поверхностными вздохами. Скольжение чужих полных губ ощущалось ярко, до искр на ресницах и огненных всполохов под веками. — Просто не останавливайся. Бокуто и не собирался. Тонкая кожа напоминала по вкусу кофе с молоком — идеальное сочетание, оторваться было просто невозможно. И раз ему позволили, он намеревался изучить это трепещущее тело от и до. Пока не насытится им досыта. Подхватывая Акааши под бедра — тот от неожиданности громко вздохнул и крепко обхватил ногами мускулистый торс — Бокуто направился к дивану. Секунда — и он уже чувствовал тяжесть чужого веса на себе. И если говорить честно — это было восхитительно. С такого ракурса он мог детально рассмотреть лазурь чужих глаз, дивный хмельной румянец, соблазнительно приоткрытый рот, острый кадык; он мог очертить изящный силуэт ладонями и ощутить напряжённость каждой выступающей мышцы. Утыкаясь в тонкую шею, Бокуто медленно прочертил носом линию до выемки у плеча, после чего аккуратно прикусил слегка солоноватую кожу. — Мгмх.. силь..нее... — со стоном просипел Акааши, впиваясь пальцами в спинку дивана и склоняя голову сильнее вбок, для большего пространства действий. Бокуто тоже застонал, утыкаясь лбом в острое плечо. — Ты сводишь меня с ума... И он ни капли не лукавил. От происходящего натурально кружилась голова. От вида роскошного парня, сидящего на нем сверху, внутренности стягивало тугим узлом. А еще пекло, пекло, пекло до такой степени, что сознание заволакивало красной дымкой желания. Хотелось всего и сразу. И жаркого, жёсткого секса, и нежных, почти невесомых ласк. Страстных мокрых поцелуев и едва ощутимых целомудренных прикосновений губами. Хотелось стоя, хотелось лежа, хотелось на столе, на диване и возле стены. Бокуто просто хотел Акааши во всех смыслах, но не знал, как сделать первый шаг. В этом Кейджи готов был ему помочь. Борясь с неловкостью, он осторожно подцепил горячую ладонь и медленно, словно боясь спугнуть, повел ею вверх по своему бедру. Вёл с лёгким нажимом, следя за реакцией старшекурсника. И когда руки миновали грубый ремень и устремились по джинсовому шву вниз, Акааши закусил губу. Янтарные глаза Бокуто как в замедленной съемке округлились от шока. Поднимая взгляд на пылающее от стеснения лицо, он охрипшим голосом произнес: — Это то... о чем я думаю? Ответа не последовало. Зато в их образовавшемся безмолвии отчётливо звучали уже знакомые слова песни: «Take me Love me. Hold me...» — Резинка в заднем кармане, — прозвучало едва слышным шёпотом. Что стало последней каплей в переполненной чаше терпения. Уже через мгновение одежда хаотично полетела на пол, губы встретились в жадном поцелуе, сильные пальцы Бокуто аккуратно начали ощупывать основание анальной пробки. Комнату тут же заполнили тихие несдержанные стоны. — Господи, как же это горячо... — эмоции буквально хлестали через край, обнажая такую редкую, хорошо спрятанную глубоко внутри порочную сущность. Да и разве можно было утаить ее внутри, когда происходящее ужасно, до какой-то садистской боли возбуждало. Причем их обоих. — Ты просто невозможный... какой-то нереальный, — бормотал Бокуто, пока торопливо раскатывал презерватив по члену и короткими поцелуями метил белоснежную кожу перед своим лицом. — Как же тебя хочется... — Это взаимно... — не удержался от честности Акааши, цепляясь немеющими от удовольствия пальцами за диван. Он упорно старался на смотреть на внушительные размеры чужого органа. Но собственное возбуждение болезненно пульсировало от одной только мысли, как хорошо и... правильно он будет наполнять его. — Ты готов? — голос Котаро, казалось, упал на несколько тонов вниз. Стал непроизвольно рычащим, грудным. Вибрирующим дрожью по всему телу. Акааши хватило только на кивок. Ему хотелось бы ответить, что он готов и уже очень давно, но побоялся, что вместо связной речи получится один лишь постыдный скулеж, ведь мозолистые руки, огрубевшие от многочисленных тренировок, невесомо-нежно кружили вокруг натянутой кожи промежности, то и дело заставляя смаргивать с ресниц электрические искры. — Хорошо... — прозвучало на длинном выдохе. И уже в следующую секунду Бокуто осторожно достал анальную пробку, чтобы тут же заменить ее на собственные пальцы. Протяжный, гортанный стон ослепительного удовольствия раскроил небольшую комнату надвое. Даже сам Акааши не знал, что может звучать так. Так вызывающе. Так пошло. Так, как никогда до этого. Зажимая рот двумя руками, он испуганно посмотрел на Бокуто. Золото его глаз стремительно превращалось в тёмную медь. — Прости, — вырвалось рефлекторно. — Нет, это ты меня прости, — заранее извинился старший, после чего ловким движением завел тонкие запястья Акааши за его узкую спину и вошел в сочащийся смазкой анус одним слитным движением. Перед глазами как будто сверкнула молния. И весь привычный мир просто перестал существовать. Не было ни музыки, ни неоновых ламп; даже ощущение пространства куда-то потерялось. В новом мире были только крепкая хватка на предплечьях и необычайно-правильное чувство заполненности. Законченности. Вечности. — О мой бог... — протараторил Акааши пересохшими губами, с жадностью глотая разгоряченный воздух. Все это время, как оказалось, он не дышал. — Для тебя — кто угодно, — улыбнулся Бокуто, вскидывая бедра для первого плавного толчка. И тут же захлебнулся чужим приглушенным всхлипом. — Твой голос — музыка для моих ушей, — очередной толчок. — И я хочу слушать, слушать, как ты стонешь, — темп постепенно начал увеличиваться, заставляя Акааши до боли кусать губы, чтобы не звучать слишком уж непристойно. — Прошу тебя, не сдерживайся, — чужой голос стал почти что утробным, пробирающим до костей своей сексуальностью. Ему невозможно было противиться или не подчиниться. Поэтому всего через пару минут Акааши закончился как человек. Крупный член входил в него размашисто, амплитудно, выбивая из легких воздух, из тела — душу, а изо рта — постыдные вскрики, вперемешку с мольбами не останавливаться. Ведь пока Бокуто двигался в нем, удерживая своими сильными руками на одном месте, эта ночь могла быть бесконечной. Одной из тех, о которых ни за что нельзя будет рассказывать вслух, но зато можно будет помнить, помнить, помнить до мельчайших деталей. Помнить блеск глаз. Помнить поцелуи на груди. Помнить многочисленные комплименты и ничем неприкрытое восхищение. Помнить голос. Помнить стоны. Помнить всхлипы и жар чужого тела. Помнить, как Бокуто хвалил его, называя хорошим мальчиком, и как сам Акааши кончал на идеальный пресс, ни разу к себе не притронувшись. Казалось, завтра не наступит никогда, потому что азарт и жажда старшего стали лишь намного сильнее от случившегося оргазма. Меняя их местами, Бокуто подмял оглушенного Акааши под себя, устроив мокрым лопатками на чёрной обивке дивана. Широко проведя языком от солнечного сплетения до ключицы, он коротко коснулся тонких губ, а затем вновь заключил запястья в стальную хватку, заводя длинные безвольные руки наверх. — Я хочу испробовать тебя без остатка. Новый толчок в разгоряченное нутро ощущался иначе под другим углом. Акааши прогнулся в пояснице и тихо взвыл. Он не успел отойти от первой волны удовольствия, как на него начала медленно накатывать вторая. И с каждым размашистым движением, сопровождавшимся влажным шлепком тела о тела, под ребрами растекалось вязкое и горячее, стекая до самых кончиков пальцев. Акааши было хорошо. Настолько хорошо, что с губ чуть ли предательски не слетело чужое имя. — Б... быстрее, — через паузу исправился он, ногтями впиваясь в тыльную сторону удерживающей его ладони. — Ненасытный, — только и ответил Бокуто, срываясь на какое-то довольное рычание и бешеный, запредельный для помутневшего от наслаждения рассудка темп. Оставшаяся внутри прохода смазка пошло хлюпала, по капле стекая к копчику и пачкая диван. Примерно так же сочилась предэякулятом головка вновь набухшего члена, прижатая к впалому животу Акааши. Хотелось несдержанно провести вдоль ствола ладонью, чтобы снять скопившееся там напряжение, но Бокуто опередил его в этом желании. Будто мысли прочитал. — Без остатка, — хищно оскалился он своей редкой кривой усмешкой, крепко пережимая пальцами у основания члена. — Господи боже... — как самый последний грешник простонал Акааши, закатывая глаза в упоении от происходящего. Да просит его Всевышний, но сегодня он будет молиться другому богу. И душу ему свою продаст, как дьяволу. Лишь бы Бокуто не прекращал над ним свою сладкую пытку. Но и Котаро не был всесильным. Сделав несколько круговых движений рукой, после которых Акааши снова кончил, только теперь уже на свой живот, он от этого вида сам затрясся в предоргазменной судороге. И, склонившись к чужой шее, вновь прикусил соленую от пота кожу, чувствуя, как внутри горячо взрывается фейерверк удовольствия. Он излился за несколько сильных пульсаций, с усталым хрипом опускаясь на такое же дрожащее тело под собой. — Это было невероятно... — севшим голосом признался Бокуто, дыша тяжело где-то над ухом. Акааши даже ответить не смог — силы от двух пережитых оргазмов друг за другом покинули его окончательно. — Я... мне очень понравилось, — продолжил старшекурсник. — А тебе? — Очень, — вышло не сразу. Еще и сипло, сорвано. Зато предельно честно. Бокуто улыбнулся. Эту улыбку нельзя было увидеть, она затаилась где-то во взмокших волосах около шеи. Там же, где и горел оставленный им укус. Сколько они так пролежали без движения — никто точно сказать не может. Но постепенно реальность просочилась в их безмятежное спокойствие. Сперва лёгким холодом по коже. Затем — неловкими улыбками, пока оба приводили себя в порядок. После их потрясающей близости было странно возвращаться обратно и говорить на обычные темы. И тем не менее, Бокуто попытался. — Позволь угостить тебя коктейлем, — попросил он, стоило им вновь оказаться среди танцующий толпы. Акааши кивнул. Но до бара в итоге не дошёл. Пока Бокуто прокладывал им дорогу, по пути обрастая толпой поклонниц, он затерялся среди них и покинул клуб, улыбаясь кружащим в голове мыслям. Все-таки, как бы не жгла горечь под языком, сладость от сегодняшней ночи будет течь по его венам еще очень долго.

***

— Похоже, я ошибся, — произнес Кенма со смешком, громко щелкая кнопками своей нинтендо. — Что? — заторможенно переспросил Акааши. С прошлого раза он в статье так и не сдвинулся с мёртвой точки. Окно редактора с экрана ноутбука по-прежнему смотрело на него белой пустотой. — Про кусается, — палец не сразу, но упёрся в отпечаток чужих зубов на шее. Щеки против воли покраснели. — Не худшая твоя ошибка, — передернул плечами Акааши, сбрасывая чужую руку под очередной смешок. И, немного поразмыслив, добавил, — Возможно, даже лучшая. Кенма зашелся теплым негромким смехом, чем тоже вызвал лёгкую улыбку. Обед уже давно закончился. А пару по экономике решено было прогулять. Акааши сделал это намерено. Козуме просто за компанию. Вот они и сидели в столовой за самым дальним столиком, греясь в солнечных лучах и занимаясь каждый своим делом. Пока над столом вдруг не появилась тень. — Ой-ой, — Кенма неожиданно вжал голову в плечи, плавно съезжая со стула под стол. Там же он спрятал руки с нинтендо. — Ты чего? — удивился Акааши, поправляя на носу очки. Но ответил ему вовсе не Кенма. — Прогуливаем, черти, да? Внутри все сжалось и похолодело от ужаса. Голос Куроо-сана не узнать было невозможно. А обычно где был Куроо, то там и до Бокуто недалеко. Они были такой же неразлучной парочкой, как Кенма и Акааши в последние месяцы. — Может, не будешь так орать? — не меняя своего положения, хмуро попросил Козуме у парня. Пальцы до побеления костяшек стискивали корпус приставки, будто ее вот-вот у него могли отнять. А может и могли, кто их разберёт. Куроо лишь ехидно усмехнулся, наконец, попадая в поле зрения Акааши. Плюхнувшись на стул напротив, он двумя локтями упёрся в поверхность стола и с интересом уставился на Кейджи. — Какой симпатичный мальчик, — его выражение лица не сулило ничего хорошего. Это было понятно по хитрому прищуру, который выглядел чересчур знакомо. — Бокуто! — Куроо вскинул руку высоко вверх, привлекая к себе внимание. — Иди к нам! — Куро, — Кенма посмотрел на своего парня очень злобно и сурово. Даже букву в имени пропустил. Тетсуро же сделал вид, что не заметил чужого взгляда. И сильного пинка под коленку тоже не почувствовал. — Хей-хей-хей! Привет Кенма, — поздоровался подошедший Бокуто, останавливаясь прямо позади Акааши. — Прогуливаем пары, да? Акааши оставалось только молиться, чтобы земля разверзлась и поглотила его прежде, чем случится их знакомство. Но молитвы его не были услышаны. Бокуто опустил свой поднос с обедом на стол, тесня разложенные там конспекты и ноутбук, и сел рядом с другом, словно вторгаться в чужое уединение было дня него обычным делом. — Кенма, не представишь ли нам своего друга? — голос Куроо был елейный-елейный. Акааши аж самому захотелось пнуть его под столом. Кенма недовольно поджал губы. — Акааши Кейджи, — сухо буркнул он. — А теперь свалите. Не мешайте нам заниматься. — А что ты делаешь, Акааши? — и Бокуто, наивный и общительный Бокуто, без задней мысли потянул на себя раскрытый ноутбук и... Его золото встретилось с лазурью испуганных глаз. — Это же ты, — произнес он утвердительно на выдохе. — Мы пойдем чего-нибудь купим попить, — Кенма удивительно-сильным рывком поднял Куроо за воротник рубашки и потащил за собой в сторону автоматов, не позволив ему выкинуть очередную глупость. Спасибо, что хотя бы у него было чувство такта. — Это же ты, правда? — чуть тише и менее уверенно переспросил Бокуто, как только парочка отошла на приличное расстояние. Акааши скромно кивнул, уводя взгляд в сторону. Он не планировал прятаться или как-то скрываться, но все же искренне надеялся, что какое-то время его не будет видно за толпами вездесущих поклонниц. — Почему ты вчера сбежал? Похожий вопрос прозвучал и ночью. Акааши словил чувство дежавю, отчего уголки его рта невольно дрогнули вверх. — Я не сбегал. Бокуто, кажется, настигли те же мысли. Его плечи заметно расслабились, поза стала менее скованной. В голос просочилось легкая игривость. — Снова крадешь меня у поклонников? — А что, у меня получилось? — Еще как получилось, Акааши, — прикосновение мозолистой ладони, как и вчера, получилось мягким и нежным. — Только больше тебе от меня не скрыться. Акааши смущенно отвернулся в сторону окна. — А я больше и не буду.