Синдром отсутствия

– А как мы его назовем? – ..А как ты хочешь? Аня сидела за столом, с восторгом рассматривая мягкую игрушку собачки. Купила игрушку Дженна, но Джон решил, что будет лучше, если ее подарит Лололошка. Тот стоял, облокотившись о стену по другую сторону комнаты. – Потом придумаю.. – Анюта сложила руки на коленях, раскачивая ногами. В секунду она отвлеклась от игрушки, резко вспомнив об обещание ее друга. – А ты покажешь мне Персика? – Персика, а.. «Скажи, что он далеко, и привести его будет тяжело, но ты попытаешься.» – Он очень далеко живет и не любит уезжать из дома. Я попытаюсь его привести, но не могу обещать. – Если ему не нравится, то пусть дома сидит.. – Слегка расстроенно девочка отвернулась к столу. Грусть пропала так же быстро, как и появилась, когда она опять взяла в руки игрушку. – А сколько ему лет? – спросила она, указывая на подарок. – Думаю, он еще малыш. – Тогда будет спать со мной, а когда вырастет и станет большим, будет спать один. – Наклонив голову, она поднесла игрушку к лицу. – Я придумала. Он будет тоже Персиком! «Ну похвали ее хоть..» – Супер, отлично. Будет Персиком. Круто придумала. – Растерявшись, Лололошка выдал первое, что на ум пришло. Из наушника послышался короткий смех. К закрытой стеклянной двери подошла Линда Вермут, помахав рукой Ане. Та помахала ей в ответ. Еще до прихода Лололошки, точнее, минут двадцать назад, они договорились, что когда придет Линда, Лололошке стоит прощаться. Лололошка оттолкнулся от стены. На самом деле, он даже был рад – Аня хороший собеседник, хороший друг, ребенок. Хороший человек, с которым приятно провести время, но не тогда, когда у тебя в ухе надоедливый голос, который говорит мало, а требует много. Дженна с компьютера открыла дверь. Скомкано попрощавшись, Лололошка вышел. Зашла Линда Вермут. Она была тем, к кому Аня не боялась подходить, от чьих прикосновений не шугалась. Вообще. Пока Лололошке и Дженне мироходка могла доверить свои мысли, хоть и частично, к Линде подходила она сама. Аня не боялась ее прикосновений, держала Линду за руку, иногда давала себя заплетать. В такие редкие дни Анюта ходила не с распущенными волосами или криво завязанными хвостиками, а с аккуратно заплетенными косичками. Линда могла зайти к Ане в комнату в любое время, и та никогда не была против. Линда может помочь ей прибраться, приносит ей еду, сидит рядом, если ни Дженна, ни Лололошка не могут. Линда никогда не заводит диалог сама. Лишь приветствует, и спрашивает, не нужна ли Ане в чем-то помощь. Если они и болтают, то это инициатива Ани. Когда Джон и Дженна начали замечать, что уровень доверия «другу» и «няне» разный, они сошлись на мнении, что Аня доверяет Линде так, потому что она просто молча помогает, а не пытается завести разговор. Хоть и была Линда тут в роли няни, психологом она была не меньше. Просто задача у нее была другая – следить и помогать. Джону подумалось, что взаимоотношения Ани и няни готовы к тому, чтобы Линда понемногу расспрашивала у нее про ее жизнь, но Дженна была против. Все же, друг – это друг. На это у нее есть Ло и Дженна. Психолог это психолог, для этого у нее есть Джон. А няня – это другое. Оставляя Аню с игрушкой-Персиком и Линдой, Лололошка поспешил уйти. Закрыл дверь и, пройдя пару шагов, остановился в коридоре между офисом и камерой. Чего он вообще испугался, Ани? Всю встречу Лололошка не мог расслабиться. Говорил чушь, которую говорить не должен был, и даже с подсказками из наушника делал глупые оговорки. Остановившись на минуту, Лололошка пытался понять, что повлияло на то, что он сегодня настолько нервный. «Лололошка, ты где?» Раздалось и в наушнике, и эхом в коридоре. Набрав воздуха в грудь, Лололошка вышел в рабочий зал. Джон стоял у компьютера Дженны, а та сидела за столом. – Ну, Лололошка, ты хвалить умеешь, конечно. – Джон вытащил наушник, подходя к Лололошке чтобы забрать второй. – Ты хорошо справился. За исключением того, что выглядел напуганее самой Ани. – Джон! – Дженна отодвинулась от стола, вставая. – Главное, что вообще поговорили. – Действительно. Только разговор должен был длиться минут на двадцать дольше. – Джон убрал оба наушника в кейс. Возможно, он даже знал причину, почему Лололошка сегодня такой нервный. – Ло, может ты до конца отпуск отсидишь? Выглядишь неважно. Дженна, вероятно, волновалась за Лололошку больше всех, из его окружения. Лололошка пожал плечами, но для себя уже решил, что отдохнул он больше, чем достаточно. – Дженна, посмотри на него. Выглядит лучше некуда. Наверняка уже отдохнул и готов к работе. Да, Лололошка? Не понимая, что именно в фразе Джона вызвало у него смех, а у Лололошки смятение, Дженна спросила про руку. – А рука у тебя как? – В порядке. – Хорошо, Ло. Ты можешь идти, от тебя больше ничего не требуется. – Как это ничего? – вмешался Джон. – Отчет заполнить. Сейчас. Я не верю, что Лололошка потом его заполнит. – Джон прошел к своему столу, доставая из стопки бумаг документ, достал ручку и сунул Лололошке. Достал лист, подобный тому, что дал Лололошке и сел за свой стол, начиная что-то писать. Дженна, накинув куртку вышла из здания, а Лололошка начал читать то, что ему дали. Психологический портрет объекта. Точно такой же он заполнял в прошлый раз, когда заснул за столом. Когда его разбудил Джон. Вспомнив этот вечер, Лололошка вспомнил, когда именно заметил пропажу очков – на следующий день. Получается, они тогда оказались у Джона? Он их просто забрал? Лололошка перевел взгляд с листа на Харриса. Тот сидел с серьезным видом и беглым почерком писал что-то. Очки были на нем. Точно такие же, какие он кинул в дыру. У него, небось, ящик запасных очков на «всякий случай»? Лололошка задумался. Очки, в которых он сам ходит, и так пережили все, что можно и нельзя. Купить запасной вариант стоило бы. Тем более, раз на них уже было совершенно покушение. – Чего засмотрелся? – Окликнул его Джон, обратив внимания, что тот пялится на него. Это было заметно даже за темными стеклами. – Ээ.. Лололошка даже не заметил, что задумался, смотря на очки Джона. Это всяко интереснее, чем заполнять документ.. – Заполни и будешь свободен. Мне от тебя кроме пары слов и подписи на бумаге ничего пока не нужно. Лололошка сел за стол Дженны. Текст стремительно плыл. Заполнять бумажки – самая трудная работа, которую он только мог представить. Строчки, когда пытаешься вникнуть в суть написанного, будто перестают являться текстом. Просто неряшливые символы на листе. Лололошка поднял взгляд на Джона, потом в сторону коридора, потом к выходу. Двери должны открываться по ключ-карте, но Дженна и Линда отключили эту систему. Это вообще безопасно? Если что-то случится, они успеют уйти? Опять к документу. Что-то на психологическом уровне, это совершенно не его тема, как он должен заполнить этот отчет? Лололошка знает, что любые отчеты которые он пишет, Джон использует лично для себя. Дженна заполняет такие же, и от Лололошки подобного особо не требуется. Зачем Джону вообще нужны эти документы, если он сам каждый раз видит поведение Ани через камеры? Даже говорит, как отвечать Лололошке. А заполнять бумаги все равно требует. – Ну что там тяжелого? – Джон положил ручку, убирая свой лист куда-то в стопку. Видимо заметил, что Лололошка уже не первые минуты просто пялится в лист. – Что там так долго заполнять можно? Что там у тебя? Коммуникация, эмоциональность. Что она, отвечает тебе? Чаще, чем раньше? Проявляет инициативу? Игрушке рада была? Это и пиши. Лололошка отпустил глаза в текст. Такие два пункта и правда были. – А в общую динамику?.. – Где ты видишь самый большой прогресс, где маленький, где прогресс в взаимоотношениях стоит на месте. – А рекомендации?.. – А это пропускаешь. Я тебе уже говорил. – Понял. Хорошо. – Глаза опять в текст. Джон уже начал писать что-то на компьютере. Он, казалось, был по голову в работе. Коммуникация. Лололошка заметил, что на столе Дженны лежит такой же, но уже заполненный отчет. «у объекта появились инициативные высказывания. Объект задает встречные вопросы. Ведет диалог в частности на тему животных, рисования и природы. Хоть темы и ограничены, это ее инициатива... » Лололошка прочитал первый абзац, только вот не вынес ничего. Прочел его еще трижды, перед тем, как понять хоть что-то. Хорошо. Написать надо, а что – без разницы. Джон сам разберется. «Поддерживает разговор сама. Развивает тему общения, говорит больше, чем говорила раньше. Проявляет инициативу.» Написать эти несколько строк – уже тяжелое занятие, которое у Лололошки заняло минут пять. Порой Лололошке было стыдно за то, что именно с текстом работать он не может. Сформулировать умную мысль где-нибудь в непринужденной обстановке, при разговоре с коллегой он мог с легкостью, но как только брал в руки ручку, как только видел перед собой лист, в котором требуется хотя бы расписаться, он плыл. Как и текст, который он писал. Раздражало это не только окружающих, но и Лололошку самого. К собственному сожалению, поделать он с этим ничего не мог. Эмоциональная реакция: – «Ярко реагирует на подарки, не подавляет эмоции.» Рука как будто тоже была против письма. Ныла и немела, хотя до этого почти не болела. По собственному плану Лололошка должен был снять повязку дня три-четыре назад. И забыл? И по своим прогнозам она должна была перестать болеть. По рекомендациям врачей Асфалии, повязку и швы он должен снять как раз со дня на день. Общая динамика: – «Прогресс в диалогах. Не молчит, когда страшно, не прячется, когда просят что-то рассказать.» Лололошка оставил внизу листа корявую подпись. Встал, оставил документ на столе у Джона и поспешил уйти. Только когда Лололошка оказался на улице, он смог выдохнуть. Швы, точно, швы. Лололошка достал телефон из кармана. «РичардОО» – Доброе утро. Че там, как? – Живой хоть? – Все хорошо. Ричард написал пару часов назад, но как только Лололошка ответил, он сразу зашел в сеть. – Приезжай ко мне, расскажешь, что вчера было. – У меня рабочий день. – У тебя отпуск, гений. Ты опять в офисе? – Я у Ани был, мне Джон сказал прийти. – Так, прям сейчас едешь ко мне и рассказываешь, что за Аня и какого хера ты тратишь свой отпуск на работу по просьбе ДЖОНА. Лололошка отпустил руки, остановившись посреди улицы. С одной стороны пойти в здание и заняться делом, с другой – поехать к Ричарду и рассказать про все ему. И там, и там будет польза. Еще одно сообщение высветилось на экране: – Лололошка, научись отдыхать не только когда валишься с ног, но и когда просто хочешь. Я жду тебя прям щас. – Вот уже чайник ставлю. ... – Я сейчас заеду в больницу, что делать с рукой решу и к тебе.

***

Ричард, опершись о столешницу, ждал пока вскипит чайник. Лололошка сидел на диване, молчал и, кажется, был растерян. Ричард был рад, что Лололошка хотя бы приехал. Правда, приехал он совсем без настроения. Почти ни слова не проронил. Ричард залил кофе в две кружки, поставил на стол и стал ждать первых слов от Лололошки. – Рассказывай давай. – Я не знаю, что мне.. – Лололошка крутил очки в руках, пытаясь подобрать слова. Весь тот разговор у объекта будто в тумане. Единственное, что Лололошка запомнил наверняка – это те эмоции, которые остались после разговора. — Джон, кажется, все узнал. Или понял.. – А теперь давай подробнее: что значит «понял или узнал»? Что именно узнал? – Мы приехали на объект, и он начал долгие монологи своих теорий. В доказательство теорий он забросил мои очки в AC, и свои тоже.. – Так это он их спер!? Мы ради этого всю твою, потом мою комнату перевернули, а они были у него? – Ричард невольно скривил недовольное лицо, – Но знаешь, это вообще не главное. Главное то, что он думает, что я мироходец. И очки – это прямое доказательство, хотя и не правдивое. – Раз он кинул их в дыру, то как они у тебя? – Его очки испортились, а мои нет. Они, возможно, взяли энергию Искры, я ведь с ними долго ходил. Благодаря этому очки и не разорвало. – Если честно, я вообще не понимаю как ОПМ у тебя работает. – Я тоже. – И он на тебя не донес? – Думаю, не донес. Он бы не давал мне знать, что все знает, если бы хотел донести. В этом не было бы смысла. – Может, он не донес, потому что он знает, что ты не можешь переместиться? – Или он уже донес, а я просто об этом не знаю.. – Лололошка, ты думаешь, за тобой бы не пришли? – Нет, думаю.. – Лололошка остановился. Он знает, что не пришли бы. Луиза же поможет, но Ричарду об этом не обязательно знать. Кажется пауза в словах Лололошки была настолько длинная, что он не успел договорить. Ричард переключил тему. – Ладно, на чем вы разошлись? Что Джон говорил помимо теорий? Из-за проема двери показалась макушка и два глаза мальчика лет четырех. – А можно нам чай? Ричард кивнул, доставая две кружки. Налил чай и пошел относить в детскую комнату. Комнату девочки и мальчика. И пропал на минут пять. Вернулся с коробкой, кажется, чая. – Кстати, мы с Клео по магазинам ходили, она чаи себе выбирала. И я вот смотрю, – Ричард демонстративно положил коробку чая прямо перед Лололошкой, – написано «Чай для хорошего сна». Подумал, это точно для тебя. Лололошка слабо улыбнулся – это приятный подарок. – Это тебе с прошедшим днем рождения, так сказать. – Так ты на день рождение мне тоже подарок дарил. – Чем больше, тем лучше. Телефон, лежащий на столе завибрировал. Контакт «Лу». – Ладно, Ричард, спасибо большое. Я пойду. Потом еще увидимся. – Сказал Лололошка, вставая из-за стола и прикладывая телефон к уху. Лу – Краткая форма имени Луиза. Так ее Лололошка записал очень давно, чуть ли не при первой встрече в этом мире. Так и прижилось. Интересно, Луиза с ухудшением их взаимоотношений перезаписала его с «Ло», или так и оставила? – Лололошка, мы же не договорили. Тот лишь помахав рукой напоследок вышел из кухни. Обулся, накинул пиджак и вышел на улицу. Ричард с недовольным лицом проводил его до двери. Разговор, как и все остальные разговоры с Луизой, был не самым приятным.