Артефакт

      Джерри аж подрыгивал от нетерпения, пока они шли от станции. До станции он ещё мог делать вид, будто ему ничего не интересно, но теперь восторг и нетерпение сдержать было невозможно. Папа тихо посмеивался, глядя на него и едва поспевая за ним. — Ты похож на резиновый мячик, ты знал? — хмыкнул папа. — Нет! — отрезал Джерри, перепрыгивая через камешек. — Не смейся надо мной! Уверен, ты тоже радовался, когда твой папа брал тебя на работу. — Конечно! Тогда всё казалось ужасно интересным, — рассмеялся папа. — А сейчас не кажется? — поинтересовался Джерри. — И сейчас кажется, — заверил его Эрик.       Мальчик был уверен, что папа соврал, однако сегодня он был в слишком хорошем настроении, чтобы пытаться вывести отца на чистую воду. Вместо этого Джерри лишь пожал плечами и запрыгал дальше.       В сторону загадочного института Магнуса.       Эрик работал помощником архивиста в этом месте. Он особенно не рассказывал, чем занимался, но Джерри тайком почитывал документы, которые папа приносил домой. Документы обычно были заявлениями людей, ставшим свидетелями паранормальных явлений. Когда Джерри был маленьким, он в это не верил, однако позже мама рассказала ему о том, что всё это действительно существует. И после того, как Джерри пару раз сам столкнулся с паранормальным, он поверил в его существование.       Не всё то, что обычные люди считали паранормальным, существовало. Джерри уже в тринадцать лет уяснил, что ничего хорошего из паранормального не существует. На свете были лишь Страхи и их воплощения — и больше ничего. Столкновения с ними часто могли закончиться увечьями… или смертью.       Но даже зная обо всём этом, Джерри не боялся Страхов. Ещё когда ему было девять, мама сказала ему, что смерти бояться бесполезно и бессмысленно. В конце концов всё умрут, и в этом нет ничего страшного. И поскольку Джерри верил маме, он поверил и в это.       А когда ты не боишься смерти, ты не боишься ничего на свете.       Мама ничего не боялась. Джерри не раз видел, как она с беспечной улыбкой разговаривает с самыми жуткими монстрами, от вида которых его бросало в дрожь — не от страха, а от неожиданности. Мама изучала разные артефакты и собирала книги Лайтнера — книги из библиотеки загадочного Йоргена Лайтнера, которые обладали жуткими силами. Некоторые эти книги создавали кости животных, а иные могли лишить разума и жизни. Книги Лайтнера не приносили ничего, кроме боли и страданий. Но даже так мама не боялась.       Папа же занимался сбором данных о тех или иных паранормальных явлений. Для этого он отслеживал людей, которые столкнулись с подобным, и собирал любую информацию, которую они могли дать. Позже он относил всё это главному архивисту — своей начальнице, Гертруде Робинсон. Что потом происходило с этой информацией, папа не рассказывал, сколько Джерри не спрашивал.       Задумавшись об этом, Джерри уже почти поскакал вверх по ступенькам института, когда папа мягко положил руку ему на плечо. — Подожди, малыш. Скажи мне, ты помнишь, что ты ни в коем случае не должен делать?       Джерри покраснел. Ему было уже тринадцать лет, а папа всё равно обращался с ним, как с ребёнком. Ещё и это «малыш»! Ужасно унизительно! — Я помню, пап! — закатил глаза Джерри, раздражённый таким отношением. — Не уходить никуда без твоего разрешения, не мешать другим работать. — И самое важное? — надавил папа.       Джерри не хотелось об этом говорить, потому что вообще-то, ему ужасно хотелось это сделать. Но папа заглянул ему в лицо, и он понял, что не сможет отвертеться. — Не заходить в одиночку в хранилище артефактов, — сдался Джерри. — Я всё помню, пап, отстань!       Папа только вздохнул. Он всегда был мягким, порой даже слишком мягким, и никогда не мог отчитать Джерри за его грубый тон. Возможно, мальчик этим немного пользовался. Возможно. — Молодец, что помнишь, — покачал головой Эрик.       Джерри испытал лёгкое чувство вины. Папа действительно никогда не мог его толком отругать. Иногда ему всё-таки становилось стыдно за то, что он так нагло пользовался папиной добротой. — Пойдём скорее! — перевёл тему Джерри, маша рукой, как бы предлагая Эрику следовать за ним.       Они поднялись по ступенькам, и мальчик сразу же ощутил какое-то странное чувство. Как будто кто-то буравил взглядом его макушку. Нахмурившись, Джерри поднял голову и увидел над входом мраморную сову. Она таращилась на него своими странно-правдоподобными глазами, будто и вправду могла видеть его. — Пап… — осторожно сказал Джерри. — Не обращай внимания, — как-то слишком быстро ответил Эрик. — Пойдём.       Джерри пожал плечами и поспешил за папой, решив, что чувство пройдёт, как только он уйдёт от этой странной совы. Это совсем как с теми жуткими портретами, которые смотрят на тебя постоянно, где бы ты не находился. Жутковато, но это лишь портреты. И здесь точно так же. Это просто сова, вырезанная на фасаде здания.       В холле они не задержались. Папа быстро повёл его в сторону неприметной маленькой лестницы, которая привела их к двери с табличкой «Архивы». — Добро пожаловать, — усмехнулся папа, толкая дверь.       За ней обнаружилась ещё одна лестница. Им пришлось преодолеть два пролёта, прежде чем они открыли другую дверь и оказались на самом нижнем этаже института Магнуса. В архивах.       После полумрака лестничных пролётов Джерри пришлось немного поморгать, чтобы привыкнуть к свету. Как только он привык достаточно, то тут же выдохнул от удивления. Они оказались в небольшом открытом офисе, в котором стояло три стола, заваленные папками, документами и книгами. Из помещения вело несколько дверей, но что скрывалось за ними, Джерри не знал. Офис оказался достаточно уютным, отделанным деревом до середины стен и залитым тёплым светом ламп. — Ты здесь работаешь? — восхищённо выдохнул Джерри.       После мрачного книжного магазина, которым владела его мама, этот офис выглядел как работа мечты. Папа тихо хмыкнул, положил руку мальчику на голову и ласково взъерошил его волосы. — Да. Вон за тем столом.       Они прошли к самому дальнему столу, и Джерри тут же решил, что это самый уютный стол из всех столов этого офиса. Он стоял в углу, слегка скрытый за стеллажом с какими-то книгами и папками, и получалось, что работать за ним было удобнее всего. — У тебя самое крутое место, — искренне сказал Джерри. — Спасибо, малыш! — рассмеялся Эрик. — Мне повезло: Эмма любит быть в центре внимания, а Фиона хотела сидеть поближе к кухне. — Потому что надо всегда иметь чашечку чая под рукой, — раздался голос позади них.       Обернувшись, Джерри увидел старушку, одетую в серую кофту и вязанную коричневую юбку. В руках старушка держала чашку, от которой поднимался пар. Морщинистое лицо было озарено тёплой улыбкой. — Ты привёл своего сына, Эрик? — спросила старушка. — Занятия в школе отменили, а оставлять его одного дома я не рискнул, — оправдался папа. Джерри тут же надулся. По всему выходило, будто он какой-то младенец, которого ни на минуту нельзя оставить одного! Ну что за глупости! — Фиона, знакомься, это Джерри. Джерри, это моя коллега Фиона. — Приятно познакомиться, Джерри, — улыбнулась Фиона. — Взаимно, — буркнул Джерри, всё ещё обиженный на папу за такие слова. — Джерри, — укоризненно вздохнул Эрик.       Джерри скрестил руки на груди и с вызовом уставился на отца. Ну уж теперь-то он должен понять, что сделал не так! Вместо этого папа наклонился и тихо проговорил ему на ухо: — Веди себя хорошо, не то обо всём маме расскажу.       «Чёрт», — подумал Джерри. Получать от мамы нисколько не хотелось. Она уже давно грозилась взяться за ремень, и после того, как Джерри выгнали с урока на прошлой недели, проверять её ему нисколько не хотелось. — Простите, — вздохнул Джерри, скрепя сердце. — Мне тоже очень приятно познакомиться.       Фиона мягко кивнула ему и опять улыбнулась, будто и не заметила его грубости, затем повернулась к Эрику и заговорила с ним по-прежнему спокойным, но ставшим несколько деловым тоном: — У нас сегодня много работы, Эрик. Хорошо бы тебе закончить с тем заявлением про поезда. Герти требовала, чтобы результаты были сегодня. — Да-да, я помню, — вздохнул папа. — Где бы ещё найти второго свидетеля… — Удачи, — Фиона подмигнула ему, тепло кивнула Джерри и отошла к своему столу. Расположившись там, старушка принялась шуршать документами.       Папа проводил её глазами, потом вздохнул и провёл рукой по волосам. Его лицо внезапно стало уставшим-уставшим, словно он работал несколько недель без перерыва. — Ладно, малыш, мне надо работать, — папа сел на стул и посмотрел на Джерри.       Джерри посмотрел вокруг. Он был так взволнован и обрадован тем, что наконец увидит загадочный институт Магнуса, что совсем забыл, что папе надо работать. А что он в это время будет делать, мальчик как-то не подумал. — А… что мне делать? — глупо спросил он. — Ты же взял учебники и тетрадки? — хмыкнул папа. — Возьми вон там стул и начинай делать уроки.       Джерри такой подставы не ожидал. Уроки? В девять утра? Когда отменили школьные занятия? — Пап, ты издеваешься? — вслух спросил он. — Немного, — Эрик не смог скрыть улыбку. — Но уроки надо сделать, приятель, ты это понимаешь, верно? — Ну пап, ну не сейчас ведь! Это нечестно! — А что ты хочешь делать? — папа повернулся к бумагам. — Ну… Просто походить, посмотреть вокруг, — неуверенно проговорил Джерри.       Ему и правда хотелось исследовать институт чуть лучше. Сидеть и учить уроки в месте, где изучают паранормальное, казалось преступлением. Нужно было рыскать по комнатам, смотреть всякие интересные штуки и наслаждаться жизнью в день, когда отменили школьные занятия! — Походим в обед. Одного я тебя никуда не отпущу, — хмыкнул папа. — Ну пап! — возмутился Джерри.       Однако Эрик только покачал головой и кивнул в сторону груды стульев в углу офиса. — Вперёд, приятель.       Джерри скрестил руки на груди, сердито зыкнул на папу, но спорить не рискнул. Не хотелось выставлять себя в ещё более невыгодном свете перед коллегами отца. Поэтому он лишь развернулся и пошёл брать стул.       Спустя час Джерри в который раз понял то, что знал всю свою школьную жизнь: математика — это не его. Задачи не давались, в примерах получались странные ответы, и вообще, всё бесило. Со стоном Джерри лёг лицом на стол и сложил руки под головой, желая никогда в жизни больше не видеть ни одной цифры.       Большая ладонь легла ему на голову и мягко погладила. Джерри лёг щекой на стол и посмотрел на папу. Эрик мягко улыбнулся ему, однако его глаза за стеклами очков были прикованы к очередному документу, который он читал. — Что, тяжело? — Ненавижу математику, — пробурчал Джерри. — Прекрасно тебя понимаю, — кивнул папа. — Но математика, к сожалению, неотъемлемая часть нашей жизни. — Ну вот кому понадобится знать скорость катера против течения? — закатил глаза Джерри. — Почему просто нельзя посмотреть на панель управления? — Да, проблема… — пробормотал папа, что-то зачёркивая в очередном документе.       У мальчика создалось впечатление, что говорил Эрик совсем не об этом, но спросить его об этом он не успел: дверь офиса открылась, и раздался весёлый голос: — Коллеги, всем доброе утро!       Повернувшись, Джерри увидел миловидную женщину чуть старше папы. У неё было открытое и доброе лицо, чёрные волосы до плеч и ярко-зелёный шарф. Щёки женщины были чуть красными от холода на улице, однако пальто было нараспашку — она явно бежала, и вовсе не потому, что опаздывала. — Скорее уже добрый день, Эмма, — Фиона мягко улыбнулась ей. — Привет, Эмма, — папа поднял голову. — Что-то ты и вправду задержалась сегодня. — Так скажем, у меня была утренняя встреча, — Эмма загадочно сверкнула глазами. — Что, ты нашла того мистера из заявления? — удивилась Фиона.       Джерри отметил, как Эмма переглянулась с папой и они оба странно усмехнулись, как будто знали какой-то особенный секрет. Эмма прошла к своему столу и поставила на него сумку. — Можно и так сказать, — она тихо рассмеялась и сменила тему. — Я смотрю, у нас сегодня пополнение в команде. — Временное: занятия в школе отменили, — хмыкнул Эрик. — Знакомься, Эмма, это мой сын, Джерри. Джерри, это моя коллега Эмма. — Привет, Джерри, — Эмма подошла к нему и протянула ему руку, словно взрослому.       Немного подкупленный таким обращением, Джерри поднялся со своего места и пожал руку Эмме, однако едва не отпрянул: рука у неё оказалась холодной и немного мокрой. На миг ему показалось, что он коснулся какого-то мерзкого насекомого, и Джерри испытал приступ стойкого отвращения. — Здравствуйте, — сказал он как можно спокойнее, из вежливости скрывая свои эмоции. — Прости, у меня руки мокрые: на улице дождь идёт, — оправдалась Эмма с улыбкой. Очевидно, она всё-таки что-то заметила. — Ничего, — ответил Джерри. Даже несмотря на оправдание, Эмма перестала ему нравиться. — Как работа, Эрик? — женщина переключилась на папу. — Вполне неплохо, — Эрик потёр рукой лицо и устало улыбнулся. — Продвигаюсь. — Супер! — Эмма махнула рукой. — Я пойду сделаю себе чашку чая. Тебе надо? — Было бы здорово, спасибо, — кивнул папа. — На кухне есть шоколадки, — подмигнула Эмма Джерри и направилась к одной из дверей.       Шоколадки? Серьёзно? Неужели она думает, что он какой-то малыш? Мальчик проводил Эмму раздражённым взглядом и повернулся к папе. Эрик подавил смешок, и это ещё больше рассердило Джерри. — И ты туда же! — фыркнул он, падая обратно на стул. — А что такого? — папа уже откровенно посмеивался над ним. — Я не какой-то ребёнок, которого можно удивить шоколадками! — фыркнул Джерри. — Правда, что ли? А кто каждую Пасху ищет шоколадные яйца по всему дому? — Где тут уборная? — Джерри вскочил с места и быстро ретировался. Вслед ему донёсся смех папы, и мальчик тут же про себя решил, что больше никогда в жизни не будет участвовать в пасхальной охоте за яйцами.       Быстро умывшись и вымыв руки, Джерри поднял голову и посмотрел в зеркало, приглядываясь к корням волос. Он красил их уже год, но никак не мог научиться красить нормально. Вот и теперь отвратительные светлые волосы проглядывали из-за чёрной краски. Джерри заскрипел зубами от досады. В следующий раз весь краской измажется — может, тогда хотя бы этот тупой цвет пропадёт.       Возвращаться не хотелось, но Джерри понимал, что уходить куда-то было плохой идеей. Папа ведь никуда не отпустил его, и каким бы мягким человеком он не был, мальчику вовсе не хотелось проверять его. Когда два месяца назад Джерри попал в полицейский участок, папа впервые в жизни отшлёпал его. Громкое слово, учитывая, что он получил лишь несколько лёгких хлопков, но мальчик совершенно не ожидал такого, поэтому наказание произвело на него едва ли не большее впечатление, чем все порки от мамы. Теперь Джерри нисколько не хотелось испытывать терпение папы.       Мальчик вернулся обратно в офис, однако никого там не обнаружил. За дверью на кухню раздавались голоса: судя по всему, папа и его коллеги были там. Джерри огляделся, размышляя, стоит ли идти к ними или посидеть здесь, и тут увидел другую приоткрытую дверь. Любопытство взяло верх, и Джерри осторожно заглянул внутрь.       Это оказался отдельный кабинет. Такое же уютное помещение, отделанное деревом и заставленное шкафами. У левой стены стоял стол, а напротив был потрепанный диван, заваленный папками. На столе тоже было множество бумаг, а ещё диктофон и многочисленные кассеты. Джерри осторожно подошёл туда и взял одну наугад. «Заявление #34284950271». Ничего необычного, просто запись заявления.       Мальчик положил кассету на стол и посмотрел вокруг. Подёргал один из ящиков, пытаясь открыть его, однако ящик оказался заперт. Джерри опустился на корточки и попробовал открыть ещё один. Этот поддался. Внутри оказались новые документы, а сверху лежала чёрно-белая фотография какого-то темнокожего мужчины. Джерри взял её в руки, пытаясь рассмотреть человека. — Молодой человек, вас не учили, что шариться в чужих вещах неприлично?       Джерри подпрыгнул и ударился головой об угол стола. Упав обратно и потирая макушку, он выглянул из-за стола, морщась от боли. В дверном проёме стояла худощавая, сухая женщина, одетая в серый брючный костюм. Её волосы были забраны в тугой пучок, из которого не торчало ни единой пряди, отчего создавалось впечатление, что женщина была лысой. На носу с тонким кончиком сидели очки-половинки, а в руках женщина держала большую сумку. — Вы сами дверь не закрыли, — пожал плечами Джерри. — Теперь это моя вина? — вздёрнула брови женщина. — Ну, не моя же: у меня ключа нет, — сделал большие глаза мальчик.       Женщина усмехнулась, потом подошла поближе и поставила сумку на стол. Джерри поднялся, всё ещё потирая голову. — Гертруда Робинсон, — сказала женщина. — А ты, должно быть, Джерард. — Ага. Джерард.       Джерри ненавидел своё полное имя и всегда просил всех называть его сокращенным вариантом. Однако тут ему почему-то не захотелось исправлять эту женщину. — Хорошо, Джерард. Я сделаю вид, что не заметила тебя тут, а ты больше не будешь лазить в мой стол, — строго сказала Гертруда. — Я сделаю вид, что ничего не видел, а вы отпустите папу пораньше, — не моргнув глазом сказал Джерри.       Гертруда прищурилась, однако мальчик даже не дрогнул. Не нравилась ему эта женщина. А с теми, кто ему не нравился, любезничать ему не хотелось. — А ты не слишком наглый для своего возраста? — Наглость — второе счастье, — пожал плечами Джерри.       Гертруда хмыкнула, потом коротко кивнула в сторону двери. — Иди.       Мальчик счёл за лучшее ретироваться из кабинета, пока ещё и папа не застал его тут. Иначе проблем точно будет не избежать.       Папа обнаружился за своим рабочим местом, он опять читал какие-то заявления и, кажется, даже не заметил отсутствия сына. Джерри нырнул за стол и устроился рядом с папой, делая вид, что давно тут был. Эрик бросил на него быстрый взгляд и зачем-то сказал: — Скоро обед, не переживай.       Джерри вздёрнул бровь, посмотрев на папу. — Ты это к чему? — Ммм… — Эрик что-то подчеркнул в документе.       Джерри вздохнул. Когда мама работала, она рвала и метала, если он её отвлекал. Когда папа работал, он вообще пропадал из этого мира и ничего не замечал, а порой говорил невпопад, как сейчас. Иногда Джерри даже забавлялся, спрашивая у Эрика странные или смешные вещи, с которыми папа, как правило, соглашался. — Пап, ты занят? — Угу… — У тебя страшное заявление? — Угу… — Можно я почитаю? — Угу…       Джерри немного подумал, потом хитро прищурился и спросил: — А можно я пойду погуляю? — Угу…       Мальчик едва смог сдержать довольный смех. Разрешение получено, можно идти! Захлопнув тетрадку, Джерри вскочил с места и направился к выходу. Папа даже не поднял головы от документов.       Поднявшись на первый этаж, Джерри остановился в холле, оглядываясь и решая, куда пойти. Папа так и не провёл ему экскурсию, но по разговорам родителей мальчик знал, что на втором этаже находятся библиотека, центр исследователей и кабинет директора института. А вот на первом… На первом было то самое загадочное хранилище артефактов, которое Джерри так хотелось увидеть.       Мама всегда говорила, что это было лишь собрание посредственностей и ничего интересного там не было. Джерри догадывался, что мамина коллекция была куда больше и разнообразнее — в своих методах охоты за артефактами мама не была ничем скована, в отличие от работников института — но посмотреть на местную коллекцию мальчику тоже хотелось. Поэтому он решительно направился на поиски хранилища.       Первая же дверь, которую Джерри обнаружил, вела в подсобку. Ничего интересного, хотя туда он тоже заглянул. Следующая дверь привела его в чей-то кабинет. По счастью, кабинет оказался пуст, и Джерри быстренько ретировался оттуда, прекрасно помня опыт с Гертрудой. Даже воспоминания об этой женщине вызывали у него мурашки.       Зато за третьей дверью Джерри наконец нашёл его. Хранилище артефактов.       Хранилище представляло собой довольно большое помещение, погружённое во мрак. Лишь небольшая полоска света от открытой двери освещала комнату с многочисленными шкафами и полками. Мальчик застыл, глядя на неизвестные ему предметы. Все они были ужасно опасными, и никогда нельзя было знать, чего от них ждать. Джерри точно знал это — и, может быть, поэтому его так тянуло туда.       За сегодня папа раз двадцать предупредил его об опасности этой комнаты и ещё раз пятьсот сказал не ходить туда одному. На миг мелькнула мысль послушаться, вернуться обратно и, вероятно, даже извиниться перед папой за намерение, а потом сесть за уроки и спокойно дождаться обеда и экскурсии.       Но любопытство взяло верх. Джерри перешагнул через порог и закрыл за собой дверь. Комната моментально погрузилась во мрак.       Нащупав на стене выключатель, мальчик включил свет и зажмурился, пытаясь привыкнуть. Ему потребовалось пару секунду, но затем глаза его расширились от удивления и восторга. Хранилище представляло собой большую комнату, заставленную шкафами и какими-то другими предметами мебели вроде большого зеркала, закрытого тканью, стола, напольной вазы и прочих. На полках шкафов были более маленькие предметы: какие-то коробочки, амулеты, медальоны, книги.       Джерри сделал пару шагов вперёд, с интересом глядя вокруг. Ему нестерпимо хотелось взять в руки хотя бы что-нибудь, но по маминым рассказам он знал, как это опасно. Однажды Джерри попытался взять крохотную куколку, но мама выхватила её у него из-под носа, а потом сильно отчитала и крепко отшлёпала его. Мальчик после узнал, что куколка забирает личность человека, который коснулся её кожей. Мама же тогда была в перчатках.       Но посмотреть точно можно было, и Джерри направился вглубь комнаты. По счастью, хранилище оказалось пустым, и мальчик смог беспрепятственно ходить по нему. Рассматривать артефакты было интересно, и возле каких-то Джерри останавливался, пытаясь понять, что это такое. Некоторые были подписаны, другие просто пронумерованы, а на третьих не было вообще ничего. Такие интриговали Джерри больше всего, ведь это значило, что они ещё не изучены. Может быть, он мог бы стать тем, кто исследовал бы их?       Мальчик порой думал о том, чтобы работать в институте, как папа. Это было бы самой интересной работой на свете! Ему представлялось, как он каждый день изучал бы загадочные артефакты и искал бы упоминания о них в книгах, читая старые истории давно умерших людей, рассказывающих о том, как они нашли ту или иную реликвию.       Но порой Джерри думал, что на такой работе ему бы быстро наскучило. Он был активным ребёнком, как говорил папа, и сидеть целыми днями в книгах и пыли было не для него. Куда лучше была работа мамы: она постоянно ездила куда-то по всему миру, искала книги Лайтнера и всегда попадала в какие-нибудь приключения! Иногда Джерри просил маму рассказать ему об этом перед сном, и если у неё было хорошее настроение, она садилась на край его кровати и рассказывала ему о далёком Афганистане, в котором она нашла древнюю саблю-убийцу; о диковиной Японии, где она нашла жуткую гравюру монстра, который ел тех, кто останавливался в доме; о жарком Перу, где в каком-то из храмов майя мама обнаружила вазу, которая поглощала своих владельцев. Она рассказывала ему и о книгах Лайтнера, разбросанных по всему миру: о той, которая хранила запах сильнейшей бури; о той, которая переносила в несуществующие пустыни; о той, которая сводила с ума жуткой песней, написанной наискосок страниц; о той, которая погружала весь мир во тьму; о той, которая высасывала всю кровь из человека; о многих-многих других. Рассказы о путешествиях, о приключениях и опасности вызывали у Джерри гораздо больше трепета и восторга.       И вот теперь он был в центре этого: в комнате, которая хранила воспоминания о всех тех путешествиях и людях, которые рисковали жизнью и разумом, чтобы достать эти сокровища. Это было просто потрясающе, и Джерри никак не мог сдержать дрожь возбуждения.       Ему очень хотелось рассмотреть каждый предмет в деталях, и он даже не думал их касаться. Просто подойти чуть ближе и посмотреть — так ли уж это страшно! Поэтому Джерри приблизился к одному из шкафов и посмотрел на загадочный чёрный куб, который просто лежал на полке. Никаких подписей, никаких данных о нём не было, и Джерри задался вопросом, что это был за артефакт. Какая Сущность создала его?..       Он наклонился ещё ближе, пытаясь рассмотреть куб, и в этот момент в тёмной грани мелькнуло чьё-то перекошенное страхом лицо. От неожиданности Джерри отпрянул и задел рукой что-то холодное и твёрдое. Позади него раздался лёгкий шорох, и мальчик обернулся, пытаясь понять, что произошло.       С большого напольного зеркала соскользнула ткань, скрывающая его. Прежде чем Джерри успел среагировать, он встретился взглядом с собственным отражением. Напуганное лицо подростка с чёрными провалами глаз.       И в тот же миг мир погрузился во тьму.