Позволь пропитаться тобой

После тяжелых четырех пар в нем все еще были силы пойти на дополнительный кружок по рисованию. Тем более сегодня им пришла попозировать Хёна. Она отличалась от других любимчиков школы своим взрывным характером. Если её недолюбливали учителя, то точно любили ценители. Тилл сам привел её к своему любимому педагогу по рисованию, ведь Хёна захотела попробовать себя в роли скульптуры. А смысл ей отказывать? Она бы всё равно нашла вход в это место. Вообще об этом желании ему намекнул Лука. Он неделю промывал Тиллу мозги и чуть ли не со слезами на глазах просил нарисовать его любимую Хёну. Иногда Тиллу казалось, что Лука одержим ею. Но скорее всего это привязанность очень трепетная, очень нежная и другая. Мир Тиллу показывал Урак, когда катал его и тыкал лицом, что он так может. Мальчишка в его руках может также только за его счет. Хёна же стала миром для Луки. В его холодном разуме, отстраненном от эмоций, он не умел чувствовать и понимать; он знал: либо он идеален, либо он никто. Хёна была с ним на любых мероприятиях, всегда поддерживала, с одного они практически сбежали вместе ради прогулки по Сеулу. Влюбленные? Нет. Что-то выше, сильнее. Если Мизи и Суа всегда были влюблены друг в друга, всегда вместе – они и есть те влюбленные. Ругань, скандалы, но они помирились и проработают всё. Они обе отдаются в своих отношениях друг к другу. Суа спокойно, без истерик, будет ждать Мизи. Мизи будет скандалить и биться за неё. В кризисных ситуациях они меняются позициями. Пока, кроме Мизи, никто не видел истеричной Суа. Поэтому у Суа звание – Мисс Спокойствие. На фоне сформировавшихся парочек Тилл чувствовал себя одиноким. Больше, конечно, преобладала в нём мерзость, о которой он умалчивал. Но после встречи с Иваном он перестал часто ходить в клуб. Почему? Он сам не понимал. Видно, интрижка вытягивает из него много энергии. Или что-то другое? Тилл заканчивал точный набросок образа Хёны. Её смелые черты, резкие светлые глаза для такой необычной кожи в Корее, приятный оттенок. Тилл никогда не поймет, как можно унижать человека за то, что он не выбирал. Напоследок он поднял рисунок над собой и сравнил с Хёной. – Да, ну надеюсь, ему понравится… – говорил он сам с собой. – Ты же про Ивана? – раздался голос выше. – Пожалуйста, помоги нам, Тилл! – Акорн? – Да-да, помнишь меня? Мы в начальных вместе были. Так вот, после того как ты начал общаться с Иваном, у него настроение лучше стало. Он там выигрывал всегда, можешь, пожалуйста, Тилл… – Акорн замешкался. – Быстрей давай, у меня нет на тебя времени. – Вступи с ним в фиктивные отношения! – он вскинул руки, как молящий. – Хочешь, на колени сяду? У нас на носу важные спортивные соревнования, дают баллы к поступлению. Иван – та из богатой семьи поступит, а мы? Мы все здесь только за отличие в физической культуре. – Акорн наклонился поближе. – Ну хочешь, мы тебе что-то дорогое подгоним? – Так херней не страдайте. Тилл уже складывал свои вещи в портфель, едва слушая Акорна, который всё ещё болтал рядом. Акорн шагнул ближе, чуть пригнувшись, чтобы говорить тихо, почти на ухо: – Тилл, это же всего пара дней, – начал он, – ничего сложного. Практически без твоего участия. Просто чтобы Ивану было легче. Тилл замер на мгновение, но пальцы продолжали перебрасывать карандаши и кисти в сумку. – Слушай, это реально поможет нам с командой на соревнованиях. Мы все здесь только за отличия в физкультуре, а эти баллы – реально важны. Тилл посмотрел на него. Акорн улыбнулся лёгкой, почти дружеской улыбкой. – Только ты можешь это сделать, – добавил он мягко. – Никто другой не справится так, чтобы Иван не заметил, и все выигрывают. Тилл сжал ручку портфеля чуть сильнее, потом вздохнул. Он понимал: это не требует от него почти ничего, а поможет Ивану и всем остальным. – Ладно, – сказал он наконец тихо, – делай, что хочешь. Акорн чуть подпрыгнул от радости: – Отлично! Ты спас всех, Тилл! Тилл просто кивнул, не спеша, но внутри почувствовал облегчение. Сделка была заключена – почти без усилий, почти без слов, и все остались в выигрыше. Хёна медленно спустилась со стула, на котором позировала, уставшая от нечего-делать, она облокотилась на Тилла. – Что он тебе говорил? – Да бред всякий, просил. Может, потом расскажу, а сейчас тебя кое-кто ждет за дверью. Тилл слабо улыбнулся. Хёна подвинулась к двери и увидела Луку в белом костюме. Что-то в его руках переливалось разным светом – букет Гербер её любых цветов. Руки чуть толкнули её в сторону. Сразу появились силы, и Хёна весело зашагала вперед. А вот Тилл сегодня отправится домой один. Мизи и Суа всегда куда-то отправляются вместе гулять, Хёну как-то ходил с Тиллом домой, но они буквально на две минуты, то есть до остановки. Иван… а что он? После того как он вернулся, тогда увидел истерику Тилла. Всё как в тумане. . . . Тилл смотрел за каждым вдохом и выдохом. Никто из них не осмелился с друг другом заговорить. Иван осторожно сложил всё в холодильник, поставил чайник и сел рядом с его любимым гитаристом. Он приготовил ему вкусное какао, такой вкус, как делала мама в детстве. Тогда он не на шутку испугался, так искренне улыбался последний раз маме перед отъездом. Кружка полетела на пол. Тилл за ней. Чхве в шоковом состоянии поднимал Тилла в этой гремучей смеси. Отнес на руках в ванную и от жизни охренел. Оставил гитариста у входа, пришёл с пакетом, собрал каждую баночку и оставил у выхода. Тилл пробился под воду, пока Иван вытер пол на кухне. Будто тень в своей квартире, он проскользнул в спальню. Иван, весь запыхавшийся, сел рядом с полотенцем в руках, помог гитаристу высушить волосы. Дальше Тилл помнил, что уснул… всё? Нет. Спросонья он отправил ему сообщение: “Больше не будем общаться. Мне не нужна твоя помощь”. Он не хотел грубить, но только так Иван перестал бы навязываться. Тиллу нравилось, что за ним могут ухаживать без слов; компания Ивана не доставляла дискомфорта. Но он бы в жизни себе не простил, если бы второй стал гнить из-за него. … Прошло ровно два спокойных дня без звонков, сообщений, одиноких прогулок до дома. Первая, у кого он узнал, где его ненаглядный, была, конечно же, Мизи. Девушка о их ссоре, по всей видимости, не знала. Быстро отморозилась, не сказав ничего внятного. С другими Иван сильно не общался, пришлось звонить Акорну. – Где Чхве? – В смысле, даже ты не знаешь? – Он не отвечает мне. – Настолько всё у вас плохо? Связь перестала ловить. Тилл с психов сквозь зубы раздраженно произнёс: “А”. Рука поднялась к стене со стуком. Позади кто-то щёлкнул его по плечу. – Что ж ты, горе. – Стоп, а ты чего одна? – Суа пялилась с улыбкой на отчаянья знакомого. – Мизи меня просто прибьёт, но я не хочу смотреть на вас, идиотов. Короче, смотри: берёшь свои крутые манатки и легко, медленно, будто вы с Иваном всю жизнь знакомы, стоишь возле его дома. Не обещаю, что тебя пустят быстро, но госпожа Чхве добрая женщина. Думаю, если ты соберёшься по нормальному, она пустит тебя. – Зачем ты мне помогаешь? – Вы придурки просто. Не могу смотреть, как вы тяжело “дружите”. С конца коридора послышалось звонкое: “СУА”. Девушка сразу слилась с толпой. Тилл ещё несколько секунд смотрел туда, где исчезла Суа. Коридор снова наполнился шумом – хлопали дверцы шкафчиков, кто-то смеялся, по полу стучала обувь. Обычный школьный день. Только его сейчас это не касалось. Он медленно провел рукой по лицу и тяжело выдохнул. – Придурки… – пробормотал он себе под нос. Непонятно было, кого именно он имел в виду. Но девушек он себе оскорблять никогда не позволял. Тилл достал телефон, ещё раз посмотрел на диалог с Иваном. Последним сообщением всё так же висела его собственная фраза: “Больше не будем общаться. Мне не нужна твоя помощь”. – Отлично поговорили. Телефон снова исчез в кармане. Тилл постоял ещё немного, будто ждал, что кто-то сейчас подойдет и скажет, что всё это глупость и можно просто забыть. Но никто не подошёл. Он резко закинул сумку на плечо. Решение пришло внезапно, как обычно у него бывает. Если Иван решил играть в молчанку – пусть играет. Совету Суа стоит следовать. Он вышел из школы быстрее, чем собирался, даже не оглядываясь назад. … Будет голодным, всё равно останется, замерзнет – носом зароется в ветровке, и всё на всё ради встречи с ним. Обычно только Иван искал способы провести время вместе. Ну вот настал черёд Тилла. Прошло десять минут, затем пятнадцать до дома – машина. Госпожа Чхве сияла в новой шубке перед незнакомцем. – Я так понимаю, ты друг Ивана? – Здравствуйте, да, госпожа Чхве. – А что он тебя не пускает? Странно. Госпожа приложила к калитке палец. Она тихо щёлкнула, пропуская их во двор. Тилл поднял взгляд на дом. Он оказался больше, чем он представлял. Двухэтажный, светлый, с большими окнами и аккуратной тёмной крышей. Стены были почти белыми, гладкими, будто их только недавно перекрасили. Вдоль дорожки тянулись подстриженные кусты, а возле крыльца росло небольшое дерево, под которым стояла деревянная скамья. Всё выглядело слишком аккуратно, слишком спокойно. Дом не казался показательно роскошным, как у некоторых богатых семей, но в нём чувствовалась дорогая простота – ровные линии, чистые стекла, идеальный порядок во дворе. Окна второго этажа были наполовину занавешены светлыми шторами. Где-то внутри мягко горел свет. Слишком тихо для такого человека, как Иван. Тилл сильнее запахнул ветровку и пошёл следом за госпожой Чхве по каменной дорожке к двери. Тилл шёл за ней попятам, как котенок, потерявший маму и вновь обретший её. Такая спокойная, тихая – теперь понятно, в кого Иван. Она указала на второй этаж и тихо произнесла: – Комната у лестницы. На ватных ногах Тилл поднялся в комнату. Он остановился в раздумьях: постучать или подождать, а может, ворваться? Дверь открылась сама. Тилл вжался руками в ветровку, Иван смотрел на него, чуть опустив голову. Затем тяжело вздохнул и указал головой Тиллу войти. Комната оказалась неожиданно просторной. Большое окно занимало почти всю стену, и холодный вечерний свет ложился на светлый деревянный пол. Шторы были отодвинуты в сторону, будто их редко закрывали. Кровать у стены была заправлена без складок. Напротив – письменный стол, на котором лежали ровно сложенные тетради и ноутбук. У другой стены висела спортивная форма и несколько медалей. Под ними стояла стойка с сумкой для тренировок. – Чего ты сюда пришёл? Сам сказал, что видеть меня больше не хочешь. Тилл не поднимал голову с пола; сумка сползла с плеча, но на пол он не позволил ей опуститься. Он медленно стягивал с себя ветровку. – Я хотел тебе вернуть её, поговорить. Но раз ты так буквально понял мои слова в порывах… в приступах я уйду. – Не перекладывай свои слова на меня. Я не обещал, что перестану с тобой общаться. Оставь ветровку себе, – Иван присел на кресло возле кровати. – Какие приступы? О чём ты вообще хотел поговорить? Наконец Тилл поднял чуть мокрые глаза на Ивана. Он понимал, что если тот увидит в нём слабость, не захочет его оставить. – Мы сдаём в художественных классах проекты, мне нужен человек с изящными чертами. Можешь попозировать? Я пойму, если ты откажешься. – А чего мне отказываться? Ты ответишь мне, что за приступы? Тилл на секунду вышел из образа жертвы: – Подожди, а что ты подумал, когда увидел все разбросанные банки от таблеток у меня в ванной? – В смысле? Не ты ли их скинул? – Спасибо! Вань. Тилла накрыло; он попытался прикрыть улыбку, проступающую на лице, руками. Через них послышался звонкий смех. Чхве в недоумении поднял к Тиллу руки, чтобы вновь увидеть его лицо. – Ты чего смеёшься? – тихо произнёс он. Тилл едва смог успокоиться. Он опустил руки, за счёт рук Ивана, но улыбка всё ещё дрожала на губах. – Да потому что ты идиот, – выдохнул он, всё ещё хрипло смеясь. – Ты правда подумал, что я… Он не договорил. Слова повисли в воздухе. – А что я должен был подумать? Вернулся к тебе с пакетами, а ты стоишь среди банок. Потом даже говорить было страшно, а то, что ты написал мне? – Это просто… ну знаешь, накрывает. Он пожал плечами, так будто речь шла о чём-то совершенно обычном. … За те дни, пока его не было в школе, он думал только о гитаристе. Нет, он вовсе не был довольным. Он был в замешательстве. Он прокручивал тот вечер снова и снова: Тилл, ванная, нервная кухня. Иван перечитывал сообщение несколько раз в час, будто Тилл мог его удалить или изменить. Но слова оставались теми же. Он не нашёл сил себе ответить. Он не позволит хоть кому-то забрать своего гитариста. На следующие дни он не пошёл на занятия. Сказал матери, что готовится из дома к соревнованиям. Это была половина правды. Он действительно тренировался, но чаще читал сообщение. Иван разминался на поле после всех пар. Людей было мало, в основном такие же, как он, готовящиеся к чему-то. Сначала он медленно растягивал плечи, мяч перекатывался по траве, ногами, а затем и в руках. Только вот кто бы понял, что он делает это с волейбольным мячом? Этот же мяч оказался у него в голове. Мяч отскочил из рук. Он поднял за ним голову. На лавочке у края поля сидели трое. Мизи оживлённо болтала с Суа. С привычной улыбкой Чхве её слушала. Посреди развалился Тилл в яркой зелёной майке с эмблемой их музыкальной группы. Он смотрел на девчонок, когда же Мизи замолчала. Он сказал всего одну фразу, и Суа радостно подпрыгнула с места. Иван отвернулся на секунду, чтобы забрать мяч. Рядом с Тиллом, его Тиллом, появился Акорн. Он легко опёрся рукой о спинку скамейки и наклонился ближе к Тиллу, стоя позади, что-то говоря. Тилл поднял голову и неожиданно улыбнулся. Нелениво, а так, как обычно, смеялся с Иваном, с Мизи, с Лукой или … не только с ними так? В груди поднялось неприятное, резкое чувство. Злость? Нет, что-то другое. Мяч опять выпал из рук. Акорн радостно дотронулся до плеча Тилла; тот с улыбкой закрыл глаза. Он шёл к ним через поле быстрым шагом, почти не думая, что делает. Акорн увидел его первым: – О, – лениво протянул он, – Чхве вышел на тренировку? Тилл заметил его только когда тень закрыла солнце. Иван не посмотрел на приветствия лучшей подруги и её девушки, на участника спортивной команды, тем более. – Тилл, – кротко сказал он. – М? Иван протянул руки и схватил его за запястье. – Пойдём. Тилл не успел возразить. Ваня тянул его за собой. – Он реально его утащил? – сказала Мизи. – Это потому что они теперь вместе? – Нет, я попросил его такие как бы вам объяснить, – замялся Акорн. – Короче, очевидно, что Чхве любит Тилла. В общем, мы в начальной школе дружили, и я попросил вступить его в фиктивные отношения. – Думаю, дело не только в договоре, – наконец добавила Суа. Тем временем Иван уже увёл Тилла за угол раздевалки. Тилл смог выдернуть руку. – Ты адекватный? – раздраженно бросил он. – Что про нас подумают? – Он стоял слишком близко к тебе! Тилл опешил, добавил с усмешкой: – Чхве… ты сейчас серьёзно ревнуешь? – он прищурился. – Мы же не встречаемся, да и у нас не фиктивные отношения. Иван вдруг резко притянул его ближе. Поцелуй вышел быстрым и жестким, будто он сделал обычный чмок. Тилл замер на секунду, но не оттолкнул – ему хватило сил буркнуть под нос: – Идиот. Прежде чем Иван успел отстраниться, Тилл сам схватил его за ворот формы и притянул обратно. Из обычного чмока они перешли во что-то серьёзнее. Иван вспоминал всё, чему его учил Тилл; он старался аккуратно дотрагиваться своим языком до него. Тилл явно лучше знал, что делает. Он чуть наклонил голову, заставляя Ивана подстроиться, и углубил поцелуй легко. Иван с новой силой коснулся его губ снова, пробуя повторить движения, стараясь не выглядеть неловко. Тилл перехватывал инициативу на себя. Отстранились оба, дышали быстрее – тоже оба. – Может, я и идиот, но почему отвечаешь мне на поцелуи? – Потому что я могу, – Тилл лишний раз дотронулся до его головы, поправив ему волосы. – Если выиграешь свои соревнования, получишь, может, и не только поцелуй. … Как будто ничего не произошло, он развернулся и пошёл обратно к лавочкам. Он только присел. – Он тебя убил? – спросила Мизи. – Почти. Тилл совсем потерялся и дотронулся пальцами до своих губ. – Вы слишком плохо притворяетесь, – добавила Суа. – Конечно, мы ведь как вы, влюблённые подружки. – ТЫ против? – Суа наклонилась к нему. – Нет, я же с мальчиками и девочками был. – Пахнешь слабостью, – Суа щёлкнула его по лбу. – Я любила всегда только Мизи. А Тилл помнил. Всё помнил. Взгляд всё равно сам нашёл Ивана на поле.