pick me ♡

Светловолосый парень сидел под деревом во дворе университета. Он склонился над ярко-розовым блокнотом, быстро что-то записывая. Мягкий свитер фисташкового цвета то и дело сползал с одного плеча, и омега забавно хмурился, каждый раз возвращая его на место. Длинные ноги в голубых джинсах и розовых конверсах резко контрастировали с серостью мартовского утра. Чонгук замер, наблюдая за омегой из окна столовой. Наполовину пустая банка персиковой фанты опустилась на стол, и ему резко перехотелось доедать свой обед. «Будто сошёл с обложки омежьего журнала» — про себя думает Чон, поджав губы. Через пару секунд к омеге подошёл высокий кудрявый альфа. Он коснулся губами светлых прядей на его голове и сел рядом, с интересом разглядывая пухлый блокнот с кроликом на обложке. Пак Чимин и Ким Тэхён давно стали негласным символом их университета. Той самой парой, на которую оборачиваются и о которой шепчутся с лёгкой завистью. Тэхён, один из самых заметных альф на потоке, притягивал внимание так же естественно, как воздух наполняет лёгкие. Харизматичный, обаятельный, с ленивой уверенностью в движениях, Ким уже два года состоял в крепких отношениях со второй звездой кампуса. Пак был активным участником университетской жизни, состоя чуть ли не во всех кружках и мероприятиях. В нём удивительным образом сочетались мягкость и стойкость вперемешку с упрямством. Он не прятал свою природу и не пытался казаться кем-то другим. Напротив, с гордостью подчёркивал каждую её черту. И стоило ему улыбнуться, как внимание неизбежно задерживалось на его мягких, выразительных губах… Чонгук поморщился, прогоняя странную мысль. Однако Чимин не просто хорошенький омега с ангельским лицом. Он — самая настоящая сука, к которой Чонгук испытывал целый коктейль разнообразных эмоций: от жгучего раздражения до отчаянной, болезненной симпатии. Чон никак не мог понять, почему остальные не замечают того, что так отчётливо видел он сам. Почему никто не видит, каким омега порой бывает противоречивым. Чимин заливисто смеялся над шутками очередного альфы, решившего попытать удачу, а уже через минуту легко ускользал к своему бойфренду, будто ничего и не произошло. Сладко улыбался младшекурсникам, принимал комплименты с показной скромностью, и после, окружённый компанией верных друзей-омег, жаловался на повышенное внимание к своей скромной персоне. Чонгук лишь сильнее хмурился, слушая очередную жалобу светловолосого парня. Сам будучи омегой, он никогда не пользовался популярностью у альф. Напротив, для них он всегда был "своим бро", несмотря на привлекательную внешность и запах спелой вишни. Возможно, дело было в его лёгкой неуверенности или в отчаянных попытках принять собственную омежью сущность. А может в любви к оверсайзу и тёмным тонам, которые были неотъемлемой частью гардероба. Он не знал точно. Наверное, поэтому уверенный и популярный Пак вызывал в нём такие противоречивые чувства. Открытых конфликтов между ними не было, да и пересекались они всего пару раз в неделю. Но Чонгуку этого вполне хватало, чтобы само присутствие Чимина доставляло ему дискомфорт. Чон машинально провёл ладонью по волосам, недавно выкрашенным в глубокий вишнёвый оттенок, и вновь перевёл взгляд на университетский двор.Чимин что-то шепнул Тэхёну, и альфа наклонился ближе к лицу омеги. Пак тут же смешно поморщился, оставляя мягкий поцелуй на чужой щеке. Чонгук стиснул зубы. Он знал этот жест. Знал, как Чимин наклоняет голову, открывая шею. Знал, как поправляет свитер, будто случайно, оставляя оголённым ключицу. Всё это было не спонтанно, а выверено до мелочей и отточено годами. Омега ненавидит эти игры. И ненавидит себя за то, что тоже ведётся. За то, несмотря на противоречивые чувства, продолжает замечать каждую деталь чужой привлекательности. Пушистые волосы, в которых запутываются лучи весеннего солнца, бледные веснушки, рассыпанные по аккуратному носу. Мягкие губы и лисьи глаза, подчеркнутые лёгкими нюдовыми тенями, делающими взгляд ещё глубже и теплее. Эта красота пробуждала в Чоне не восхищение, а щемящую тоску и ощущение утраты того, чего он никогда не имел. Внезапно Чимин поднял взгляд и их глаза встретились. Омега сощурился и сладко улыбнулся, от чего волоски на руках Чона встали дыбом. Он был уверен, Чимин прекрасно знает, какое влияние оказывает. И ему это определённо нравится. Возможно, даже больше, чем внимание собственного альфы. От этой мысли становится по-настоящему тошно. Спустя десять минут Чонгук всё так же украдкой наблюдал за ними, старательно изображая полнейшую незаинтересованность. Он хмурился, сжимая губы и раздраженно постукивая пальцами по столу. Он так ушёл в наблюдения, что не услышал приближающихся шагов. — Ты чего здесь один? Голос Хосока резко выдернул его из вязкой паутины мыслей. Чонгук вздрогнул едва заметно, но оборачиваться не спешил. Сначала перевёл взгляд на поднос, который с глухим стуком опустился на стол: тарелка с лапшой, кимчи и сок. Только потом младший поднял взгляд. Хосок стоял рядом, разглядывая брата, а затем отодвинул стул ногой и сел напротив, не дожидаясь приглашения. — Все нормальные люди едят, — хмыкнул альфа, — А ты сок цедишь да в окно пялишься. — Не пялюсь, — буркнул Чонгук, делая вид, что на дне банки есть что-то интересное. Хосок помолчал пару секунд, потом пожал плечами и взял палочки. — Странно ты смотришь, — заметил он спокойно. От внимательного взора альфы не ускользнула пара во дворе кампуса, на которую так залипал брат, однако он просто улыбнулся. Забавно щурясь, он с обожанием подметил квадратную улыбку кудрявого шатена. Ким Тэхён, будто почуяв чужое внимание, обернулся в их сторону. Старший Чон поднял стакан, оборачиваясь к младшему. — Чем они тебе не угодили? — Я не знаю, — сказал он наконец. — Чего ты ко мне пристал? — Я не пристал, — спокойно отвечает Хосок. — Я просто сел поесть. И вижу, что с тобой что-то не так. Чонгук усмехнулся, коротко и безрадостно. Вишнёвый аромат начал кислить, выдавая грусть, которую омега пытался скрыть. — Со мной всегда что-то не так. — Не начинай, Гуки. — Хосок махнул палочками. — Всё с тобой так, и я ведь не про это. Ты сидишь, почти не ешь и смотришь в окно так, будто там тебе кто-то должен денег. Я пытаюсь понять почему. Омега молчал. За окном Чимин снова рассмеялся, запрокидывая голову. И от этого смеха внутри неприятно кольнуло. — Он тебе не нравится? — спросил Хосок напрямую. — Кто? — вздохнул Чон, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Пак Чимин. — О чём ты вообще? — буркнул омега. Большие карие глаза с интересом рассматривали серебряные кольца на длинных пальцах и слегка облупившийся синий лак на ногтях. Он пытался скрыть нервозность и переключить внимание на что-то другое, однако подняв взгляд наткнулся на серьёзное лицо старшего. — С чего ты взял? Хосок тяжело вздохнул. Аромат кокоса на мгновение стал гуще, смешавшись с кисловатой вишней Чонгука. Он смотрел на омегу и чувствовал знакомое, неприятное сжатие где-то под рёбрами. Младший всегда был таким: закрытым, упрямым, привыкшим справляться со всем в одиночку. И это злило самого Хосока сильнее всего. Он был старшим, должен был понимать и защищать, а вместо этого сидел напротив и не мог докопаться до причин беспокойства брата. — Да ни с чего, — честно ответил Хосок, почесав затылок. — Я просто беспокоюсь. Гуки, я ведь всег... — Ты сейчас что хочешь услышать? — раздражённо перебивает Чонгук, наконец повернувшись к нему. Его карие глаза горят, а губы плотно поджаты. — Что он меня бесит? Что он слишком...слишком — он замолчал, подбирая слово, — Весь такой?! Хосок нахмурился. — Какой? — Ну, — омега раздражённо провёл рукой по волосам. — Слишком правильный. Слишком милый. Он ведь повсюду, хён! Все только и твердят какой он добрый и хороший! А он и рад стараться. Хосок медленно кивнул, стараясь переварить услышанное. Он посмотрел в окно, на улыбающегося Чимина, который показывал Тэхёну что-то в блокноте. По лицу Хосока было видно — он всё ещё не понимал. — И? — И всё! Разве этого мало? — нахмурился Чонгук. — Он живёт по какому-то дурацкому сценарию из сопливых книг. И ведёт себя соответствующе. — Не знаю, — пожал плечами Хосок. — Я пересекаюсь с ним иногда. Он, хоть и громкий порой, но в целом нормальный омега. Всегда поможет и выручит, младшие его обожают. — Это потому что он пикми, — тихо шепчет младший. Он тянется к соку на подносе брата, и тот, усмехнувшись, передает ему коробочку. Раздражение внезапно сменилось усталостью, поэтому повозившись немного с трубочкой, омега жалобно глядит на брата из-под пушистой чёлки. — Я не знаю, почему он меня так выводит, — выдыхает он. Старший Чон внезапно встрепенулся и наклонился ближе, понизив голос: — Возможно, дело в его альфе? — Что? — Ким Тэхён, — пояснил Хосок, внимательно наблюдая за реакцией. — Может, ты ревнуешь? Омега медленно моргнул, пытаясь понять при чём тут Тэхён. Пара Чимина бесила его исключительно своим присутствием рядом с блондином. Никаких других чувств шатен у него не вызывает. — Дело не в нём, Хоби. — Тогда, — медленно выдохнул Хосок, откидываясь на спинку стула. — Я правда тебя не понимаю. Чонгук ничего не ответил, снова уставившись в окно расфокусированным взглядом. Альфа посмотрел на пару под деревом, а потом снова на брата: — И, если честно, мне кажется, ты тоже. Чонгук лишь стиснул зубы, чувствуя, как правда этих слов впивается в него острее любой критики. Он не понимал. И эта неспособность понять самого себя злила его куда больше, чем очередная улыбка Пак Чимина.

***

Пару отменили внезапно. Преподаватель прислал короткое сообщение в общий чат — что-то про срочное совещание и перенос занятия на следующую неделю. Чонгук перечитал его дважды, прежде чем убрать телефон в карман. Он вышел из университета на два часа раньше, чем планировал. Мартовский воздух был сырым, холодным, и от этого голова казалась удивительно пустой. Обычно в это время омега либо зависал в библиотеке, либо шёл в небольшое кафе на углу, однако экзаменационная неделя выдалась тяжёлой, поэтому сегодня он просто пойдёт домой. В квартире пахло едой, что было весьма непривычно, ведь Хосок в это время обычно был на подработке. Чонгук уже хотел окликнуть брата, как услышал второй голос. Низкий и слишком знакомый. — Хён, ну пожалуйста? Давай немного подождём. Чонгук замер в прихожей. Тэхён. В груди неприятно кольнуло. Что тут делает парень Чимина? Чон медленно снял кеды, стараясь не шуметь, и аккуратно повесил кожаную куртку на крючок. — Хосок, — продолжил Тэхён тише. — Я не хочу, чтобы они узнали вот так. Какого хрена? Чонгук почувствовал, как у него холодеют пальцы. Он выглянул из-за угла и мир на секунду перестал складываться в привычные формы. Хосок сидел на краю дивана, слишком близко к Тэхёну. Их колени почти соприкасались, ладонь Хосока лежала на спинке дивана за плечами Кима. Тэхён смотрел на старшего Чона не так, как смотрят на друга. В его взгляде было что-то мягкое и уязвимое. Кудрявый альфа поддался вперёд, касаясь вздернутого носа старшего Чона своим: — Я скажу им, обещаю. Просто дай мне немного времени, хён. Чонгук не заметил, как из груди вырвался сиплый выдох. Хосок обернулся первым и их взгляды встретились. — Гуки? — голос брата звучал растерянно, почти испуганно. Тэхён резко повернул голову и на его лице мелькнул самый настоящий ужас. — Чонгук, — начал он. — Что, — вырвалось у Чонгука хрипло. — Что это вообще такое? Он смотрел то на Хосока, то на Тэхёна, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Я могу объяснить, — Хосок резко поднялся. Пальцы дрожали и он нервно заламывает их, стараясь унять панику. — Не надо, — омега отступил на шаг. — Не подходи. В комнате повисла густая, давящая тишина, которую прерывало тяжёлое дыхание младшего. Насыщенный запах ананаса вперемешку с кокосом раздражал рецепторы, и омега поморщился. — Ты… — Чонгук сглотнул. — Ты с ним? Хосок замер, и его плечи сгорбились под невидимым грузом. Он посмотрел на другого альфу, а затем медленно кивнул. Этого оказалось достаточно. Чонгук резко развернулся, зацепившись плечом о дверной косяк. Руки дрожали так, что шнурки дважды выскальзнули из непослушных пальцев. — Чонгук, подожди! — окликнул его Хосок, сделав шаг вперёд. В его голосе была неподдельная мольба, но младший уже дёрнул дверь на себя. — Не сейчас, — бросил он, не оборачиваясь. Омега выбежал из квартиры. Лестница казалась бесконечной, шаги гулко отдавались в ушах, будто это не он бежал, а кто-то гнал его вниз. Холодный воздух ударил в лицо, однако Чонгук продолжал бежать. Ноги несли сами, дальше от них, дальше от дома. Что это вообще было? Мысли путались, накладываясь друг на друга и не давая ухватиться ни за одну. Он снова и снова прокручивал в голове недавнюю картину. Они встречаются. Какого чёрта? Осознание настигло внезапно. Чонгук остановился посреди тротуара, тяжело дыша, и едва не выронил телефон. Прохожие обходили его, бросая быстрые взгляды, но ему было всё равно. А Чимин? Перед глазами тут же возник блокнот с кроликом и розовые конверсы. Заливистый смех Чимина и...Тэхён. — Чёрт… — выдохнул Чонгук себе под нос. Он не знал, что злило сильнее. То, что Ким встречался с его братом за спиной Чимина или то, что его хён был в этом замешан. Хён...Тот, кто всегда говорил, что так нельзя. Что чужие отношения — табу. Он же понимает, что делает. Он не мог не понимать. Чон резко свернул на другую улицу, телефон снова завибрировал. Он глянул на экран, замечая знакомый контакт. Хоби-хён. Омега убрал телефон в карман, продолжая игнорировать непрерывные звонки. Нужно сказать Чимину? От одной этой мысли скрутило живот. Сказать — значит влезть. Значит разрушить. Значит признать, что он имеет к этому отношение. Не сказать — значит стать таким же. Молчать, делать вид, что ничего не происходит. Почему меня это волнует? Он остановился только тогда, когда ноги начали по-настоящему ныть. Омега не знал, сколько прошёл, улицы сменялись сами собой и вечер подкрался незаметно. Чонгук опустился на холодную скамейку у какого-то подъезда и наконец позволил себе просто выдохнуть. Телефон всё ещё был в руке. Сообщений стало больше, однако он даже не смотрел от кого. Экран снова загорелся, и Чонгук, почти не думая, пролистал контакты вниз, пока не нашёл нужное имя. Джин-хён. Палец завис над кнопкой вызова. Просить о помощи всегда было сложнее, чем терпеть. Но возвращаться назад он не мог. По крайней мере точно не сегодня. — Чонгук? — послышался удивлëнный, мягкий голос Сокджина. — Ты чего так поздно? Чонгук всхлипнул. — Хён… — голос предательски дрожал. — М-можно я у вас сегодня переночую? На другом конце провода послышались шорохи. Джин на кого-то шикнул, после чего вернулся к разговору. — Конечно, Гуки. Хёны всегда рады тебя видеть. Ты в порядке, маленький? Чон снова громко шмыгнул носом, пытаясь успокоиться. Слёзы катились по розовым щекам, но он отчаянно пытался вытереть их рукавом толстовки. — Джин-хён, — тихо сказал Чонгук. — Я не очень…в порядке. — Я понял, — без лишних вопросов ответил старший. — Приходи скорее, мы будем ждать. Чонгук сбросил вызов и несколько секунд просто смотрел на погасший экран. Потом поднялся, сунул телефон в карман и пошёл в сторону автобусной остановки.

* * *

Раздевалка встретила Чонгука гулким эхом и запахом моющего средства, смешанным с чужими феромонами. Белые лампы под потолком резали глаза, отчего не выспавшийся омега поморщился. Оставшись вчера у Джина и Намджуна, Чонгук так и не смог нормально поспать, пол ночи ворочаясь на диване в гостиной пары. Он сел на скамью у стены, бросив рюкзак под ноги, и уставился в пол, будто тот мог дать ответы. Тело было тяжёлым. Не только от усталости, но и от мыслей, не дающих покоя. Сколько бы Чон не думал и не взвешивал варианты, решения он не нашёл. "Я подумаю об этом завтра" —подытожил перегруженный мозг Чона в четыре утра, вспомнив знаменитую фразу Скарлетт О'хары. Дверь распахнулась, впуская шум и запахи. Чонгук дёрнулся, сидя в углу комнаты, отчего его не было заметно сразу. Он мгновенно узнал Чимина ещё до того, как тот вошёл. По лёгкому, почти пружинящему шагу и по мягкому запаху спелых персиков, который невозможно было спутать ни с чьим другим. Омега и его близкие друзья вошли в раздевалку, громко о чём-то переговариваясь. Пак поднял руку, поправляя светлые пряди волос и потянулся к своей спортивной сумке. Продолжая беседу, он снял голубой свитер, оставаясь в мягкой белой майке с кружевными лямками. Сквозь тонкую ткань проступали фазы луны, вытатуированные на идеально ровной спине. Он натянул футболку и принялся за цветастый ремень на поясе. Чонгук стиснул зубы и отвернулся, когда блондин приспустил джинсы, являя взору оленьих глаз хлопковые трусики, которые омега предпочитал носить. — Я серьёзно, — хихикает Чимин, опираясь плечом о шкафчик. — Тэхён правда старается. Недавно мы ходили в планетарий, было невероятно! — в его голосе звучала довольная мягкость, от которой Чонгука всегда передёргивало. — Чудесный альфа, — добавил Чимин с улыбкой. Внутри Чона что-то надломилось. Он медленно поднял голову, глядя на чужой затылок из своего "укрытия". Друзья Чимина восхищëнно вздыхали, наслаждаясь очередной слащавой историей, а сам Чонгук внезапно начал закипать. Он не собирался говорить. Правда. Это должно было остаться внутри, где всегда остаются его мысли и чувства. Но губы раскрылись раньше, чем он успел себя остановить. — Поэтому он спит с другими альфами? Чимин замолчал, резко разворачиваясь. Его лисьи глаза, широко распахнулись — он явно не ожидал, что в раздевалке кто-то будет. Чонгук на это лишь грустно усмехнулся, считывая чужое замешательство. У него скоро течка, поэтому утром он наглотался блокаторов, скрывая свой аромат. Именно это стало причиной, по которой Пак, в очередной раз увлеченный собой и своими отношениями, не заметил чужого присутствия. Чонгук видит, как на него оборачиваются другие омеги. Воздух стал густым, липким. Он поднял взгляд, натыкаясь на глаза Чимина, в которых сейчас не было ни капли веселья. — Что ты сказал? — тихо переспросил блондин. Он больше не улыбался, а лишь напряжëнно поджал нижнюю губу. Чонгук поднялся со скамьи. Сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели. Мозг лихорадочно искал шаги для отступления, однако внешне он старался сохранять спокойствие. — Забей, — бросил он, отворачиваясь. — Это не важно. Чимин не отступил. — Ребят, — откашлявшись, начал Пак — Выйдите, пожалуйста. Омеги замялись. Кто-то бросил на Чонгука быстрый, любопытный взгляд, кто-то сочувственный. Самый высокий парень в компании перевёл взгляд на Чимина, и дождавшись кивка, направился в сторону выхода. Остальные последовали за ним, оставляя двух омег наедине. Только сейчас осознав масштабы катастрофы, Гук чувствует, как воздух накаляется и резко контрастирует с холодом шкафчиков за его спиной. Его кожа покрывается мурашками, а волоски на руках встают дыбом. Чимин стоял напротив. С виду расслабленный, но внимательный, как хищник, который ещё не решил, нападать или нет. — С чего ты это взял? — наконец спросил он, скрещивая руки на груди. — А с чего ты взял, что у тебя идеальные отношения? — резко ответил Чонгук. Он выпрямился, и Чимину пришлось немного поднять голову, дабы не прерывать зрительный контакт. — Ты злишься. Неужели завидуешь нам, Чонгук-и? Младший омега вздрогнул, щёки обожгло румянцем и он насупился, стараясь держать себя в руках. Не стоило ему сегодня приходить. Недосып вперемешку с предтечным состоянием заставял омегу внутри нервничать и слишком ярко реагировать на внешние раздражители. — Не делай вид, что читаешь меня. — огрызнулся Чон. — В этом нет необходимости, — на выдохе сказал Чимин и сделал шаг ближе. Его бёдра, обтянутые чёрными легинсами, то и дело приковывали взгляд, и Чону действительно требовалось приложить немало усилий, дабы не пялиться на соблазнительные изгибы. Он пытается не думать о Чимине, списывая свой интерес на предстоящую течку. — Ты буквально кричишь об этом всем своим видом, милый. — блондин снова шагнул ближе, и теперь Чонгук был загнан в угол. Во всех смыслах. Пак Чимин слишком близко. Омега чувствует чужое тепло и сладкий, тревожащий запах, знакомый до боли. — Тогда иди, — бросает Чон. — Пожалуйся своему парню-изменщику. На секунду Чимин замер, а потом сладко улыбнулся. Тонкие пальцы коснулись щеки младшего, нос-пуговка уткнулся ему в шею, нарушая все границы. Щёки Чимина алеют, дыхание учащается и Чонгуку становится не по себе. Он замирает, широко раскрытыми глазами уставившись в стенку напротив. Никто, абсолютно никто не касался его запаховой железы, кроме семьи. Это неприлично, и практически незнакомый омега не имеет никаких прав на это. — Ох, Чонгук-и… — шепчет Пак, горячим дыханием опаляя чужое ушко. — Ты правда думаешь, что мне нравятся альфы? — он льнëт ближе, блондинистые пряди щекочут нос и Чонгук шумно выдыхает, переваривая информацию. — У нас с Тэхёном договор, — продолжил Чимин тихо. — Мы друзья, всегда ими были. Он мне дорог, но не так ты думаешь. Младший моргнул, сфокусировав взгляд на парне перед собой. Слова омеги не складывались в единую мысль. Они не подходят к картинке, которую он держал в голове годами. Как же так...? — Что?.. — хрипит Чон, и собственный голос кажется ему чужим. Чимин смотрел прямо на него и в его взгляде не было насмешки. Только напряжённая, уязвимая серьёзность. — Мне не нравятся альфы, — повторил он на грани слышимости. Сердце Чонгука пропустило удар. Тогда… — Отпусти… — прошептал Чонгук, но голос предательски дрогнул. Он не понимал, чего больше боится —прикосновения или смысла сказанного. Если Чимину не нравятся альфы и если Тэхён просто договор…Тогда что это всё было? И почему он говорит это именно ему? Мысли метались, не находя опоры. Чёрт возьми, во что он влип! Внезапно Чонгук резко отталкивает омегу, и сам отшатывается от него как от огня. — Не трогай меня, — голос срывается. — Не смей. Чимин вскрикнул и обхватил себя руками, внезапно показавшись таким маленьким. В его глазах мелькает испуг вкупе с сожалением, однако Чонгук отказывается на него смотреть. — Я не хотел… — отчаянно говорит светловолосый, протягивая руки к парню повыше. Он громко всхлипывает, персиковый аромат начинает горчить. — Никогда больше не подходи ко мне, — выдохнул Чон. — Пожалуйста. — он поправляет вишнëвые пряди и покидает раздевалку, не оборачиваясь. А Чимин остается один. Стоит посреди раздевалки, чувствуя, как привычная уверенность рассыпается на мелкие частицы. Его маленький мир, в котором до этого дня теплилась хоть какая-то надежда, рушится, ведь впервые он сказал правду не тому человеку и не в тот момент. Он позволил себе лишнего, сделал больно единственному парню, к которому испытывал самые искренние чувства. Омега сползает по стене, задыхаясь от слёз, и поджимает колени к груди. Чонгук никогда ему этого не простит. Чимин, запиравший свою сущность на протяжении многих лет, совершил непростительный поступок. Он собственными руками уничтожил крошечную нить, связывающую его с другим омегой. Чонгук никогда ему этого не простит.