I'll be Jane

Если уж совсем честно, то им повезло. По переписке нельзя установить ничего: ни имя Шейна, ни пол, ни то, что он играет в НХЛ. По какой-то безумной случайности или же божьему вмешательству, они в безопасности. Эта странная, сводящая с ума, невозможная для завершения история все еще принадлежит только им двоим. Даже после того, как Розанов оказался достаточно глуп, чтобы позволить сфотографировать их сообщения в гребаном клубе. Ту невероятно унизительную переписку. Обрывок, который разлетелся по соцсетям, сравнительно короткий и даже довольно сдержанный, по меркам Ильи. Но менее неловко от этого не становится. Джейн: Все еще у тебя на следующей неделе, да? Илья: Да Илья: Кто-то очень нетерпеливый Джейн: Заткнись, ничего подобного Илья: Маленькая нуждающаяся в моем члене шлюшка Джейн: Не называй меня так. Кто вообще научил тебя этому слову? Илья: В словаре рядом с определением была твоя фотка Джейн: Хватит Илья: Ты умираешь от желания заполучить мой член, я знаю Илья: Течешь только при мысли о нем, да? Джейн: Нет, неправда Илья: Помнишь, как в прошлый раз умоляла меня два часа Джейн: Может, две минуты Илья: Два часа. Никогда не забуду, как ты скулила, такая отчаянная Джейн: Заткнись Илья: Не переживай, в этот раз я не заставлю тебя умолять. Давно не виделись Джейн: Ага Илья: Чего хочешь сначала? Позволить тебе оседлать меня или трахнуть твой рот? Джейн: Не знаю. Оба варианта подойдут. Илья: Конечно, потому что ты шлюшка, которая обожает член Джейн: Отъебись И это вирусится не потому, что личность Джейн была раскрыта или даже потому, что Илья откровенно секстился на людях. Это примерно так же ожидаемо, как если бы Шейн занялся йогой или любой другой человек на свете просто дышал. Нет, переписка расходится, потому что никто не может поверить, насколько эта самая «Джейн» плохо секстится. Женщины мира возмущены. Мужчины мира в полном недоумении. Никто не понимает, почему Илья Розанов, у кубиков пресса которого есть собственный фан-аккаунт, тратит свое время на «кусок картона, который мечтает стать настоящей девчонкой» (у этой шутки уже 300 тысяч лайков, и счетчик продолжает расти). Они даже запустили свой хэштег, и Шейн проводит под ним гораздо больше времени, чем готов признать. ⁸¹ Winona @winonar3ads4 Значит, Илья «Большой Член» Розанов говорит «Не переживай, в этот раз я не заставлю тебя умолять» и твой ответ только «ага»?? АГА? ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ НА ПОЛЕ, ТРЕНЕР #ЯбудуДжейн lucy ୨୧ @iluvluceey Мне кажется, эти скрины фейк, потому что нет ни единого шанса, что Розанов тратил бы время на человеческий эквивалент сохнущей краски, но если вдруг они настоящие… #ЯбудуДжейн Meghan @meghanmodelz Я в деле!! Я бывшая модель «Виктории Сикрет» и #ЯбудуДжейн хоть каждый день :)) Позвони мне, когда будешь играть в Лос-Анджелесе @IlyaRozanovWins 😘 steph @stephaknee2 Эти сообщения сексистские? Да. Ответила бы я на них так, что меня бы навсегда забанили на этой платформе, если бы я это опубликовала? АБСОЛЮТНО #ЯбудуДжейн Finn @finnadmirals111 Я ненавижу Бостон, но даже мне жаль Розанова. Да, он вел себя грубо, но эти ответы суше соленых крекеров. Блокни и двигайся дальше, мужик #ЯбудуДжейн #НуНеСовсем #БезОбид dove ‹𝟹 @rozsbeartattoo Илья Розанов мог бы назвать меня КАК УГОДНО, и я бы ответила «да, сэр» с улыбкой. «Заткнись» в моем лексиконе бы даже не появилось рядом с такой задницей #ЯбудуДжейн Sierra @sierradelphia Малышка, ты угораешь? Буквально самый горячий мужчина в твоей личке готов тебя трахнуть на следующей неделе, и лучшее, что ты выдаешь, это: «не знаю, оба варианта подойдут»??? Дайте мне шанс, Я ПРИНЕСУ СЕБЯ В ЖЕРТВУ #ЯбудуДжейн Matt @mattknowshockey Чувак, я натурал и даже я смог бы лучше #ЯбудуДжейн #ЯбудуДжейн трендится в Канаде. Не так сильно, как новость о том, что Бейонсе беременна, но все же. Четвертое место. И сам хэштег — просто кошмар. Без апострофа он выглядит так, будто это не «я буду Джейн», а какое-то древнее проклятие, словно кто-то желает ему чумы. Он изо всех сил старается игнорировать горячее, тянущее ощущение в животе, когда поднимается на борт командного самолета. Палец лениво листает твиты по хэштегу — одна модель бикини краше другой. Все эти великолепные женщины с пухлыми губами и большой грудью добровольно вызываются быть им. Не просто переспать с Розановым — нет, этого недостаточно. Они хотят занять персональное место Шейна в телефоне Ильи, его фантазиях, его кровати. У него даже не хватает сил как следует разозлиться на Розанова за то, что тот секстился в публичном месте, не потрудившись спрятать экран. Ну потом он, конечно, разозлится. Потому что, серьезно, о чем Розанов вообще думал? Но сейчас Шейн ощущает кровь, стучащую в ушах, и тяжеловесную уверенность, что эти женщины правы. Они были бы лучше для Ильи во всех возможных смыслах. Он садится и накидывает капюшон толстовки на голову, будто возводя барьер между собой и товарищами по команде. Его сковывает страх, что они каким-то образом могут знать. Что они прочитали сообщения и услышали в них его голос. Шейн косится на Хейдена, устроившегося рядом, и ищет на его лице любой намек на узнавание. Не нужно быть гением, чтобы понять. Джейн созвучно с Шейн. Розанов, как известно, живет в одном городе с Бостонской Лили. Господи, а имена получше они придумать не могли? Какие же они идиоты. Шейн почти уверен, что в первый раз, когда Розанов отсосал ему, он проглотил тридцать процентов его мозга.  Хейден кивает ему. — Итак… — Итак? — Мы наконец это делаем? Лишаем тебя девственности по «Одиннадцати друзьям Оушена»? Точно. Фильм, о котором они переписывались два дня назад. Вот и все. — Да, конечно. — До сих пор не верю, что ты не смотрел. Я люблю Дэвида и Юну, но они облажались, чувак. — Я вообще-то в основном смотрю фильмы только в самолетах, — говорит Шейн. — Ты понимаешь, насколько это объективно безумная фраза, да? Шейн смеется и на секунду зажмуривает глаза: все в относительном порядке. Он не написал невысказанное «после нашей игры», когда спросил Илью, встретятся ли они на следующей неделе. Илья не назвал его вторым лучшим игроком в лиге и не прошелся по его бэкхенду. У него все еще есть Хейден, Джей-Джей и его команда. Они не ненавидят его до глубины души. Зато они определенно ненавидят Илью. — Как думаете, Розанов от этого кайфует? — громко спрашивает Чарли, один из новичков. Потому что они обсуждают переписку. Конечно, они ее обсуждают в замкнутом пространстве, откуда Шейн не может уйти. — Типа неггинг или что-то такое. — Это не неггинг, — отзывается Миити двумя рядами позади. — Это чистое отшивание. Эта девчонка не хочет с ним иметь ничего общего. — Ну да, — вставляет Уайлс. — Если бы я назвал свою жену шлюшкой, которая обожает член, она бы мне яйца оторвала. Конечно, она его заткнула. Шейн почти поднимается на ноги, чтобы поблагодарить его. Вот именно! Нельзя просто позволять Илье Розанову назвать себя шлюшкой. Как бы горячо это ни было. — Да ладно, она же трахается с Розановым, — говорит Чарли. — Это часть пакета. Шейн хмурится. Так значит, ему нужно было принять, что его так называют? Не просто шлюшкой. А шлюшкой, которая обожает его член. Как будто Илье нужно было обязательно добавить это уточнение. И да, может, так и есть, но не значит же, что он должен это произносить. Писать. На глазах у какого-то придурка с идеальной камерой и отличным зумом. — Вот-вот, — соглашается Джей-Джей, от чего Шейн лишь сильнее хмурится. — Конечно, он мудак даже с тремя сотнями своих девушек. Ничего удивительного. — Просто интересно, как вообще выглядит эта девчонка, — задается вопросом Чарли. — Она скучная до смерти. Наверное, должна быть дофига горячей, чтобы он это терпел. Шейн сильнее затягивает шнурки капюшона, надеясь, что это скроет его болезненную гримасу. Опять это слово. То самое, которое использовали его фанаты, хейтеры, режиссеры на всех съемках для брендов. Конечно, режиссеры никогда не говорили этого вслух, боясь, что он не будет с ними больше работать. Но подразумевали. Может, добавим чего-то более… динамичного, Шейн? Не такого… одномерного? Одномерное. Как будто он плоский. Картонный. Весь мир так думает. Даже Илья. Раньше это слово не ощущалось таким тяжелым, но теперь Шейн не может не думать о всех тех девушках в его телефоне. Насколько они интересные? — Ну, а я рад, что этого мудака поставили на место, — говорит Хейден, чуть подталкивая его локтем и вовлекая в разговор. — Правда, Шейн? — Эээ, — выдавливает Шейн гениальный ответ. — И вообще, еще один критерий, по которому ты уделал Розанова, — тише добавляет Хейден. — Лили гораздо горячее. Шейн так сильно давится воздухом, что Джей-Джей перебирается через проход, чтобы сделать ему прием Геймлиха.

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

У них нет возможности поговорить, пока он не приземляется в Нью-Йорке и, выключив режим полета, не обнаруживает два сообщения. Ладно, технически три. Мама всегда спрашивает, приземлился ли он. Лили: Слышал новости? Лили: Моя Джейн очень скучная. Теперь это в заголовках Шейн: Я думал, в новостях говорят, что ты не должен заниматься секстингом на людях Шейн: Серьезно, какого хрена? Лили: В клубе было скучно. Даже скучные секс-сообщения были более интересные Шейн: Все могло бы обернуться хуже, ты знаешь Лили: Хорошо, что ты такой мокрый Лили: Если я бы написал «твердый», нас бы спалили Лили: Но ты всегда такой милый и мокрый для меня. Такой отчаянный Чья-то рука хлопает его по плечу. Шейн вздрагивает. — Пора выходить, — говорит Хейден. — Догонишь Розанова в соревновании по секстингу позже. Шейн краснеет и отстукивает усталое, проверенное временем «Отъебись». Ответ Ильи он видит только после того, как выходит из самолёта и отходит подальше от Хейдена и Джей-Джея. Лили: Не думаю, что ты этого хочешь

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

Шейн не планировал обсуждать это с Роуз. Но еще не собирался пить два бокала вина. Они сидят в отдельной комнате какого-то вычурного ресторана. Интерьер весь в золоте — безвкусно до невозможности. Илье бы не понравилось это место. Он бы отпустил глупую шутку, над которой Шейн попытался не рассмеяться. И, конечно, засмеялся бы. Как всегда. — Так, ладно. Что происходит? — Ммм? — Ты только что вздохнул шестой раз с тех пор, как мы сюда пришли, — говорит Роуз. — Прошло меньше часа. Я настолько ужасная компания? — Нет! — это первый раз, когда они видятся лично после расставания, и Шейн совсем не хочет, чтобы она думала, что переход к дружбе будет странным. Это совсем не так. Наоборот, все ощущается правильно. Поэтому ради нее он выдавливает из себя правду. Ну, частично. — Я сейчас… разбираюсь кое с чем. Сложным. Окей, это по сути ничего не объясняет, но для него уже много. Она тянется ближе и крепко сжимает его руку. — Что бы это ни было, ты знаешь, что я рядом, Шейн. — Это… да ничего такого. Просто… есть один парень. Ее глаза мгновенно загораются. Он же так сильно прикусывает щеку изнутри, что там, кажется, останется синяк. — Расскажи! — Я не могу. Он… тоже в шкафу. И у нас… ничего серьезного, — господи, звучит абсолютно ужасно, когда он произносит это вслух. Это не ложь, но ему бы отчаянно хотелось, чтобы это было неправдой. — Несерьезно? — она приподнимает брови. — Кто ты такой и что сделал с Шейном Холландером? — Это не может быть чем-то большим, — отвечает он. — Это слишком… — Сложно? — повторяет она. Он кивает. — Ладно. И ты расстроен, потому что чувствуешь, что это не может вылиться во что-то серьезное? Шейн напрягается. Тут уже речь не про его чувства, а про объективную реальность. Илья это дал понять предельно ясно на игре всех звезд.  — Нет… Точнее, да. Но… он не отсюда, и в последнее время я думаю, что… что я не очень хорош в переписке. — Оуу, — она мягко улыбается. — Это все? Ты занятой человек, ясное дело, но ты всегда отлично отвечал, когда мог. — Нет, — господи, вот бы все было так просто. Он хватает бокал вина и залпом выпивает половину. — Нет, точнее да. Но я имею в виду… я имею в виду, что я плох… в этом. Типа. Ну ты поняла. — Пожалуйста, просто скажи это, — она вздыхает, будто устала, что справедливо. Шейн сам от себя устал. — Обещаю, что бы это ни было, оно тебя не укусит. — В секстинге, — шепчет он. — Оу! — говорит Роуз, а затем смеется. Истерически. — Не смешно, — бурчит он. — Нет, смешно не это, — говорит она, хихикая. — Просто… ты выглядел так, будто собирался сказать, что он убил твоего отца. А не что ты посредственен в секстинге. — Я не посредственен, — отвечает Шейн. — Посредственность подразумевает, что я вообще умею это делать. А ты знаешь: я нет… Они пару раз секстились, когда были вместе. Это было… «ужасно» — еще слишком мягко сказано. Вероятно, не помогало то, что половину времени он отчаянно пытался не думать об Илье, что у него, кстати, всегда получалось… ровно до последних пяти секунд перед оргазмом. — Дааа, — тянет она. Он стонет. — Нет, ты был идеальным джентльменом. Может, даже слишком. Помнишь, я спросила, хочешь ли ты фото моей груди, и ты ответил: «Конечно, если тебе самой хочется»? — О боже, — говорит он. — Мне жаль. — Видала и похуже, — Роуз машет рукой. — И это просто потому, что ты гей, верно? Наверняка все иначе с твоим загадочным мужчиной. — Ну… — Шейн не знает, как объяснить, что в каком-то смысле все даже хуже. Он просто хочет этого так сильно и не знает, что делать с собой, не говоря уже о том, как выражать желание словами. Секстинг с Роуз был похож на то, как если бы кто-то внезапно швырнул ему в руки экипировку вратаря и поставил в ворота на следующий же день. Как если бы его взяли на роль, которая ему совершенно не подходит. А секстинг с Ильей — это как… как тот момент в седьмом матче финала, когда на табло остается три секунды, а ты ведёшь в две шайбы, и ты уже знаешь: все решено. Еще несколько вдохов, и Кубок будет твоим. — Ладно, — Роуз протягивает руку. — Дай мне свой телефон. Мне нужно знать, с чем мы работаем. — Нет. — Нет? — Я не могу… Это слишком… — это было бы всё равно, что снова позволить ей увидеть его голым. — Окей. Давай тогда попробуем ролевую игру. Так, что бы ты ответил, если бы он сказал… — она нарочито понижает голос: — «Не могу дождаться, когда на следующей неделе засуну в тебя свой огромный, толстый член». — Он так не разговаривает. — Все мужчины так разговаривают. Да ладно тебе. Что бы ты сказал? — Не знаю, — Шейн теребит край футболки. — Я бы сказал ему отъебаться, наверное. — Шейн, — она смотрит на него так, как мама, которая застукивает его в старых «Найках». — Тебе вообще нравится этот парень? — Да. — И он горячий? И хороший? — Конечно, — отвечает он. Хотя бы это правда. — Тогда покажи ему это. Подумай о том, что ты хочешь от него. Что ты хочешь сделать с ним. И приукрась. — Приукрасить? — Да, — говорит Роуз, — никто не бывает на сто процентов честен в секстинге. Типа, если он спрашивает, что на тебе надето, ты отвечаешь: «без футболки и в серых спортивках», даже если носишь чопорный наряд, который подобрала тебе мама. — Окей… — Шейн хмурится, опуская взгляд на свой нынешний образ, выбранный мамой. Для него все это не имеет никакого смысла. Зачем вообще Илье спрашивать, во что он одет, если он не хочет честного ответа? Шейн даже не уверен, что сам хотел бы ложь. Ему она даже не нужна — для него все, что носит Илья, автоматически горячо. В последний раз, когда они виделись, Розанов был в гавайской рубашке, которая бы больше подошла какому-нибудь мультяшному серферу. Но даже так у Шейна мелькнула мысль: «Я хочу его облизать». — И будь очень нетерпеливым. Типа никто на самом деле не любит сосать член, но, когда вы секститесь, ты ведешь себя так, будто это лучшее событие твоего дня. — О, — Шейн моргает. Что ж, он запутался. Сосать член и есть лучшее событие его дня. Ну, кроме льда, это практически единственное, что полностью выключает его мозг. — И точно не говори ему «отъебись», это же не хоккейный матч, знаешь ли. Оставь подколы на льду. Он не может сдержаться от смеха — ирония слишком очевидна. Слава богу, приносят еду, и они переключаются на обсуждение последних драм Роуз с коллегой по съемкам. После того, как они спорят из-за чека (и Шейн побеждает), Роуз говорит: — Одна вещь. — Что? — Скажи мне одну вещь об этом твоем мужчине. Он, должно быть, правда особенный, если ты решился заговорить о секстинге со мной. Шейн думает о мягких руках, остром уме и влажных после душа кудрях, обрамляющих глаза, в которых всегда пляшет озорной огонек. Что ему ответить? Как вообще выбрать что-то одно? — Я чувствую, что могу быть самим собой рядом с ним, — признает он, потому что так легче, чем пытаться описать Илью Розанова целиком. — Может быть, — тихо говорит Роуз, — это что-то больше, чем просто «несерьезно»? Она достаточно тактична, чтобы не давить, когда он не отвечает.

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

Той ночью, чуть пьяный после трех бокалов вина и взволнованный, что он вроде как говорил об Илье, Шейн проводит исследование. Много-много исследований. Он читает статьи в «Космо», «Баззфид» и даже «Женском здоровье» о том, как правильно секститься и «свести мужчину с ума» несколькими словами. И только благодаря этому осознает кое-что тревожное. Он никогда не начинает первым. Только Илья. Может, самое время это поменять. «Космо» пишет, что секстинг становится только горячее, если именно ты отправляешь первое сообщение. В этом есть смысл. Он делает глубокий вдох, радуясь, что сегодня не делит комнату с Хейденом. Некоторые статьи советовали начать с того, по чему ты скучаешь в своем партнере. С чего-то, что только он может дать. Признаваться сейчас, что он хочет, чтобы Илья заполнил его, трахнул так, что будет вибрировать в черепе, и хочет, чтобы случайное касание той золотой цепочки было единственным, что связывает его с этим бренным миром, — кажется слишком рано. И много. Поэтому он начинает с простого. Шейн: Скучаю по твоим восхитительным губам на моей шее. Он отправляет это. Без прелюдий. Без «привет». Простая, чистая правда. И сразу же швыряет телефон через кровать. Тридцать секунд спустя судорожно тянется за ним, чтобы посмотреть, что Илья ответил. Точки появляются. Исчезают. Появляются снова. Лили: Кто это? У Шейна отвисает челюсть. Какого черта? Он знает, что наверняка не единственный, с кем Розанов общается — и, возможно, не единственный, с кем он секстится в любой случайный вечер, — но серьезно? Он даже не может проверить имя контакта? Шейн почти печатает «Это Джейн, мудила», но голос Роуз в голове звучит четко и ясно. Никаких оскорблений. Что бы сказал Илья? Что бы сказал любой другой человек на планете, который умеет секститься? Шейн: Тот же самый человек, который через пару дней встанет на колени ради твоего идеального члена Вот так. Хорошо же? В статье говорилось, что лучше сфокусироваться на том, что ты хочешь дать, а не получить. Зная Илью, это кажется немного наоборот. Но ладно. Это хорошее сообщение. Он отлично справляется. Шейн на уровне других женщин в телефоне Ильи — по крайней мере, он надеется. Но затем телефон звонит — на экране высвечивается контакт Лили. Шейн тупо смотрит на него. Этого они не делают. Никогда. Это что, срочно? Или Илья так возбужден, что решил позвонить? Он нерешительно отвечает. — Кто это? — говорит Илья жестко и нетерпеливо. — Где нашел этот телефон? — Эм… что? — Холландер? — он звучит потрясенно. Почему он вообще так удивлен, что Шейн отвечает на свой же телефон? — Да? А кто еще? — Я думал, у тебя телефон украли, — он делает паузу. — Оу, ты пьян? — Нет? — он так долго читал статьи, что остатки алкоголя давно выветрились. — Тогда почему ты так странно пишешь? — Неправда. — Ладно, — Илья замолкает достаточно надолго, чтобы Шейн услышал фоновый шум. Грохочущий бас. Женский смех. В животе неприятно скручивает. — Что происходит, Шейн? — Ничего. — Ладно, — повторяет он. Какая-то женщина зовет Илью по имени. Ее голос звучит расслабленнее и легче, чем голос Шейна когда-либо. — Мне нужно идти. Пока. — Пока? Он сбрасывает. Шейн пялится в потолок, пытаясь понять, что же пошло не так. Ноль идей.

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

Пресса, конечно же, спрашивает об этом Розанова. Ну разумеется. Прессе глубоко плевать, если у Шейна случится сердечный приступ, и он упадет на полу раздевалки. Им бы даже, пожалуй, понравилось. Отличная новость! — Итак, насчет этой Джейн, — с лукавой улыбкой начинает репортер. Шейн даже не может как следует скривиться, потому что смотрит с телефона, окруженный минимум шестью товарищами по команде. — Можем ли мы ожидать ее на трибунах в ближайшее время? — Возможно, — отвечает Илья. Он без футболки, весь потный, и дьявольски усмехается. Наверное, это хуже всего: Шейн так сильно его хочет, что не может по-настоящему ненавидеть. — У меня много фанаток, но она самая главная. Привет, Джейн! — он посылает воздушный поцелуй в камеру. Шейн мысленно забирает свои слова обратно. Он ненавидит этого мужчину. Этого великолепного, невыносимого мужчину. Его переполняет желание врезать кулаком в стену. — Боже, — смеется Миити, резко напоминая, что здесь не только он и «телефонный Розанов», и Шейну приходится сдержать порыв злости. Даже если это очень, очень тяжело. — Вот мудак. Кто называет девушку фанаткой? — Значит, все серьезно? — спрашивает репортер. И Шейн ненавидит себя, но задерживает дыхание. — Да, ее одержимость мной очень серьезна. Она говорит, что я лучший хоккеист в мире. И она, конечно, права. Вот же засранец. — А как вы ответите фанатам, которые говорят, что с радостью бы заняли ее место? — вклинивается другой репортер. — Не могу поверить, что им вообще разрешено об этом спрашивать, — бормочет Хейден. Шейн молча соглашается. — Им придется обсудить это с моей Джейн, — Розанов пожимает плечами. — Хотите что-то передать Джейн, если она смотрит? — О, она смотрит, — говорит Илья, самодовольный, как никогда. Шейн сжимает бутылку воды. — Джейн, я выиграю для тебя сегодня. А через пару дней разнесу для тебя Монреаль. Вся раздевалка начинает гудеть и свистеть. Шейну приходится наклониться ближе к экрану, чтобы расслышать последнюю фразу. — Напишу позже, — подмигивает Илья. Шейн сглатывает. — Боже, — говорит Хейден. — У Розанова и правда появилась серьезная девушка. Похоже, ад замерз. Шейн резко поднимает голову — Илья уже отвечает на обычные вопросы об игре с Оттавой. — Что? Он же не сказал, что это серьезно. — Он мог бы и не говорить, — пожимает плечами Хейден. — Он же весь покраснел и все такое. — Да, и после такого половина списка его контактов точно отвалится, — добавляет Миити. — Когда он так говорит об одной девушке. Несмотря ни на что, Шейн улыбается.

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

Как и обещал, Илья ему пишет. Лили: Понравилось мое интервью? Это шанс. Передача, с которой он не облажается. Не в этот раз. Шейн: Да, мне понравилось смотреть, как ты весь такой разгоряченный из-за меня. Фу, его сейчас стошнит. Он хочет сказать: «Что это, блядь, такое было?» «Какого черта ты вообще все это сказал?» «Я тебя уделаю, придурок» Вместо этого он ведет себя мило. Открыто, искренне, без капли иронии флиртует с Ильей Розановым. И это ужасно. Лили: Жаль, что они не спросили меня о том, как сильно ты обожаешь мой член. Я бы рассказал, как красиво ты выглядишь, когда скулишь ради того, чтобы он оказался в тебе Скулит? Шейн не скулит! Он давит в себе естественный порыв огрызнуться. Вдох-выдох. Шейн: Не моя вина, что мне от него так хорошо Боже. Он хочет провалиться сквозь землю. Люди правда этим занимаются? Это отвратительно — как не помыться после тяжелой игры. Да, ему нравится дрочить член Ильи, но это не значит, что он хочет дрочить его эго. Лили: Так хорошо, что ты бы отказался от одного из своих Кубков ради шанса отсосать, да? Шейн отшатывается от телефона. Он босиком и в тонкой футболке — и почти готов выйти на улицу вот так, чтобы холодная черная пустота монреальской зимы просто его поглотила. Он понимает, что это шутка. Но такая ебанутая. Шейн бы ни за что не отказался ни от одного из своих Кубков. Ни за миллиард долларов, ни за то, чтобы вся лига официально признала его лучшим игроком, и уж точно не ради члена Ильи Розанова. Возможно, только ради мира во всем мире. После долгих раздумий. Он сжимает руку в кулак и удерживается от желания укусить ее. Нужно перехватить инициативу. Повернуть в другую сторону. Шейн: Он сейчас твердый? Лили: Может быть Лили: А твой? Наверняка такой мокрый. В следующий раз, когда увижу тебя, понадобится соломинка. Шейн морщит нос. Какого черта? Конечно, он не твердый. Это ужасно. Обычно Илья говорит, как сильно хочет трахнуть его, а Шейн отвечает, чтобы он отъебался. И чем больше он говорит «отъебаться», тем красочнее Илья описывает, что хочет сделать с Шейном. Примерно к третьему сообщению Шейн сдается и дрочит. Или, если сообщения приходят, когда он не дома, то читает их снова позже в одиночестве и доводит себя до разрядки меньше, чем за пять минут. Такими темпами они могли бы здесь зависнуть на всю ночь. Но может, так и выглядит секстинг? Как виртуальная прелюдия. Медленный разгон — это хорошо. Наверное. И что ему ответить? Что он мягче картофельного пюре? Подождите, нет. Он может соврать. Роуз же сказала. Шейн: Да, я каменно твердый Шейн: Весь теку Илья: Конечно. Такой хороший для меня. Окей. Это хотя бы немного горячо. Достаточно, чтобы Шейн начал шарить рукой ниже, проверяя, есть ли хоть какие-то признаки жизни. Но следующее сообщение Ильи портит все. Илья: Я сделаю ртом ту штуку, которая тебе нравится, если ты сольешь игру на следующей неделе Слить игру? Какого хуя? Ставки на их матчи — обычное дело. В прошлый раз, когда Бостон обыграл Монреаль, Илья изводил его практически два часа. Победитель получает приз. Выбор Ильи обычно сводится к тому, чтобы мучить Шейна, пока он не начнет бредить на двух языках. Выбор Шейна — получить, что он хочет и когда хочет. Забрать контроль и заставить Розанова трахать жестко, без всяких игр. У его варианта есть еще один бонус — у них остается больше времени потом. Просто быть вместе, обниматься, разговаривать, смеяться до боли в ребрах. Однажды, когда Монреаль выиграл, они закончили за полчаса, а потом сплетничали об игроках НХЛ, как подростки на ночевке. Это было потрясающе.  К чему это все-таки: ставки — обычное дело. Но просить слить игру, даже в шутку? Неслыханная наглость. Настолько неслыханно, что Шейна вот-вот стошнит. Но он должен оставаться горячим. Сексуальным. У него есть цель, и он к ней идет. Вот откуда у него два Кубка и серебряная олимпийская медаль. Шейн: Уверен, я смогу придумать другие способы тебя убедить :)  Вот так. Он не сказал, что сольет игру ради Ильи. Никогда такого не скажет. Но еще и не написал то, что действительно хотел («Пошел ты нахуй»). Шейн остался игривым. Кокетливым. Чувственным. Даже добавил этот маленький смайлик, чтобы скрыть ярость. Поэтому он в полном недоумении, когда Илья ничего не отвечает.

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

Три дня. Три дня проходят между второй искренней попыткой Шейна посекститься и игрой против Бостона. Три дня он проводит, перечитывая сообщения и думая, что же пошло не так. Шейн же не облажался. Он это знает: читал статьи и следовал советам Роуз. Был хорош. Тогда почему Розанов исчез посреди разговора? — Выглядишь дерьмово, — говорит Хейден, когда они заходят в самолет. Шейн зажмуривается и показывает ему средний палец. — Чувак, что случилось? — Ничего, — бубнит Шейн. — Просто устал. А что говорить, ну... «Мне кажется, попытка очаровать Бостонскую Лили каким-то образом подорвала наши недоотношения»? Он даже не знает, хочет ли Илья видеть его сегодня вечером. Слишком боялся написать и спросить. Но как только он выходит на лёд и 81-й номер оказывается в поле зрения, то понимает: придётся. Хотя бы для того, чтобы получить отказ и сосредоточиться на чертовой игре. Он подъезжает туда, где Илья растягивается на льду, и кивает ему максимально «по-братски», как может. Это тяжелее обычного, учитывая, что все, что ему хочется, — это упасть в чужие объятия. — Все в силе сегодня? Прошло достаточно времени, чтобы Шейн научился различать, когда Илья удивлен. Это тонкая вещь — его рот всегда складывается в крошечное «о». Шейн увидел это в первый раз, когда кончил, даже не прикоснувшись к себе, и замечал несколько раз после. Из совсем недавнего: когда сказал, что они с Роуз несовместимы. — Ты хочешь? — тихо спрашивает Илья. — Да? Конечно. — Хорошо. Я пришлю тебе код, зайдешь сам. — Ладно. — Ладно, — повторяет Илья, и Шейн откатывается. — Какого черта хотел Розанов? — спрашивает Хейден. Шейн пожимает плечами. Честно говоря, он понятия не имеет.

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

Монреаль выигрывает, и уж точно не благодаря Шейну. Миити вкалывал, как проклятый, отбивая шайбы, и заслуживает всей славы. Шейн обязательно скажет ему об этом раза три. — Сегодня комната в моем распоряжении, да? — спрашивает Хейден, когда они заходят в раздевалку. — Да. Я, может, вернусь рано, но… — говорит Шейн. Честно, без понятия, что он будет делать. У него все в груди горит при одной мысли об этом. Хейден стонет. — Пожалуйста, не надо. Хватит уже соревноваться с Розановым в плейбойстве. Переночуй уже у бедной девушки, ага? — Ты просто хочешь комнату для себя, — бурчит Шейн. — Очевидно! У меня трое детей и беременная жена. Я бы продал левую ногу за восемь часов тишины и спокойствия. — О да? — ухмыляется Джей-Джей. — Вот для чего тебе комната? — Тссс, — Хейден зажимает ладонями уши Шейна. — Тут присутствуют взрослые мужчины, которые притворяются девственниками. Шейн сбрасывает его руки. После быстрого душа он ловит такси и всю дорогу нервно барабанит пальцами по бедрам. Он перепроверяет код и заходит. Место тихое. Илья не встречает его у двери, даже не кричит привычное ехидное приветствие. Они только недавно начали вот так просто заходить, но все равно — сейчас что-то ощущается неправильно. Шейн снимает обувь и идет в гостиную. Розанов сидит на диване в темных спортивках и серой футболке, уставившись на стену. — Эй, — говорит Шейн, потому что это звучит мягче, чем «что тут, черт возьми, происходит»? — Эм… Надеюсь, ты не слишком сильно переживаешь поражение. — Холландер, — резко говорит Илья. — Просто сделай это, ладно? — Сделать что? — он нерешительно пересекает комнату и садится на диван. Вся поза Ильи кричит «не трогай, блядь, меня», поэтому Шейн не пытается. Как бы сильно ни хотелось. — Покончи с этим, — голос Ильи такой тихий, что Шейн едва его слышит; если бы он не смотрел на его сжатые губы, вообще мог бы не понять, что тот говорит. — Я знаю, что утечка переписки была слишком для тебя. Ты хочешь перестать видеться. Я понимаю. Хорошо. — Что? — Шейн моргает. Челюсть буквально отвисает. — Я не… нет, ни за что. Глаза Ильи расширяются — по его меркам, почти невероятно. — Тогда почему ты ведешь себя так странно? — Странно? — хмурится Шейн. — Я не веду себя странно. Илья смотрит на него, как на идиота. — Я попросил тебя отказаться от Кубка. Попросил слить игру. И ты даже не сказал мне отъебаться. — Что? — выдыхает Шейн. — Ну… да. Потому что в статьях сказано… — В статьях? Каких к черту статьях? Шейн без понятия, что происходит, но знает: сейчас точно придется объяснить все, как бы унизительно это ни было. — После… всего, что произошло, я пытался стать лучше в секстинге. Для тебя. И Роуз сказала: никаких оскорблений в постели. И я прочитал все эти статьи, где… Илья смеется. Все его тело содрогается от смеха, как тогда, когда Шейн сказал, что нанял стилиста. — Ой, отъебись, — говорит Шейн. — Это не смешно. И затем Илья только шире ухмыляется. Буквально до ушей. Если бы это не было так мило, было бы жутковато. Шейн начинает отодвигаться, но Илья выбрасывает руку и сжимает его затылок. — Я думал, ты бросаешь меня. Хочешь покончить с этим. С нами. — Что? Почему бы я это сделал? — Потому что я сглупил, и кто-то увидел и опубликовал нашу переписку. Я думал, ты снова испугался. — Я боюсь, — признает Шейн. — Я всегда боюсь. Но мне нравится бояться с тобой. Илья наклоняется и целует его резко и глубоко. Ощущается, как глоток свежего воздуха. Как будто он был под водой с той игры всех звезд и наконец может дышать. — Я даже подумал, что ты специально плохо играл, — говорит Илья. — Это должно было быть нарочно, да? — Ой, пошел ты! — Шейн толкает его в грудь, но Илья втягивает его в новый поцелуй, улыбаясь. Он почти отвлекается и забывает про вопрос. Почти. — Погоди. Ты думал, что я хочу все закончить, потому что мой секстинг стал… лучше? Илья сильнее сжимает руки у него на шее. — Лучше? Ты думаешь, это лучше? О, Холландер… — Точно лучше! Я читал статьи и всякое другое. — Я знаю, — Илья целует его в челюсть. — Такой прилежный ученик. — Но это правда заставило тебя подумать, что я ухожу? — настаивает Шейн, хотя губы Ильи уже находят его чувствительное местечко за ухом. И черт, он хочет большего, но слишком хорошо знает этот маневр ухода от ответа. Илья вздыхает. — Шейн. Я сказал всему миру, что ты одержим мной, и ты даже не угрожал меня убить. — Я хотел! — практически кричит Шейн. — Я почти полетел в Бостон, чтобы сделать это собственными руками. — Расскажи подробнее, — улыбается Илья, прихватывая зубами кожу за его ухом так, будто это заводит его ещё сильнее. И, что хуже всего, это определенно заводит и Шейна. — Я так сильно сжал бутылку с водой, что чуть не сломал ее, — выдыхает он. — А ты знаешь, как я люблю мою бутылку. — Черную с белой крышкой? — спрашивает Илья. Шейн кивает, и Розанов мягко приподнимает его подбородок, невесомо скользя губами вверх по шее. — Какой кошмар. — Тебе не стоило говорить о Джейн. — Почему нет? — невинно спрашивает Илья, оставляя поцелуй во впадинке у основания его шеи. — Она обожает меня. Считает меня лучшим игроком в хоккей на свете. — Ничего подобного. Ты максимум третий лучший активный игрок сейчас. — Третий? — Шейн чувствует, как Илья хмурится, прижимаясь щекой к его коже. — После меня, — он почти усмехается, — и Скотта Хантера. Илья толкает его так, что он оказывается распластанным на диване. — Забери свои слова назад! — Ты вообще видел? У Хантера сейчас горячая полоса. — Больше никогда не используй слова «Хантер» и «горячий» в одном предложении, — говорит Илья, усаживаясь на бедра Шейна, и он смеется. — Может, он оценит мои сообщения по достоинству. Надо написать, что я встану перед ним на колени. Шейн делает движение к телефону, и Илья тут же перехватывает его запястье. — Ты не будешь писать так никому, — говорит он так собственнически, что Шейн, вопреки всякой логике, твердеет еще сильнее. — Даже мне. — Даже тебе? — Мне плевать, что говорят в статьях, — Илья грубо стягивает с него штаны с бельем. — Но когда я называю тебя моей фанаткой на весь мир, ты отвечаешь: «Иди нахуй». — Тебе нравится, когда я грублю. — Нет, — Илья опускает взгляд, словно не может смотреть ему в глаза. — Мне нравится, когда ты остаешься собой. И Шейн… ну что ж. Может, он все-таки скулит иногда. Время от времени. — Ну что, ты собираешься заткнуться и позволить мне наградить тебя за твою ужасную победу? — спрашивает Илья. Шейн закидывает руку за голову. Сейчас он более чем счастлив позволить рту Ильи говорить за него.

. ₊˚ ☎︎₊˚✧

Начинается это, как и все ужасные вещи в жизни Шейна, с поста в соцсетях. anya unofficial @hollanoveru Погодите, кто помнит этот хэштег #ЯбудуДжейн в 2017? какие шансы, что «Джейн» было кодовым именем для Шейна? Он думал, что был готов ко всем возможным последствиями каминг-аута и брака с Ильей. Но не учел одного... Конечно, никаких неопровержимых доказательств нет. Но это интернет, и одна-единственная теория начинает разрастаться, как огромный снежный ком. Dawn @breakofdawn24 перечитала сейчас все сообщения, и это так очевидно я не могу 😭 Скорее уж #ЯбудуШейном steph @stephaknee2 Тогда мы все такие: «почему блин Розанов тратит время на самую скучную девушку на планете?», а теперь я смотрю на фотосессию Холландера для «Кельвин Кляйн» и о дааа ПАРЕНЬ Я ПОНИМАЮ #ЯбудуДжейн #ЯбудуИльей lucy ୨୧ @iluvluceey окей ну теперь я знаю, кому он писал… #ЯбудуИльей хоть каждый день, черт Jake @croissantsncups Каждый раз, когда Розанов в соцсетях благодарит Холландера за успех, Холландер одинаково отвечает: «Заткнись». О да, Джейн — это наш мальчик #ЯбудуДжейн kj ²⁴ @kyliebluejeans @ShaneHollander24 ПРОСТИ ПОЖАЛУЙСТА, что назвала тебя «скучнее восьми часов игры в гольф»!! Я просто пыталась обосрать личную жизнь твоего соперника, я понятия не имела, что ТЫ БЫЛ ЕГО ЛИЧНОЙ ЖИЗНЬЮ 😭 #ЯбудуДжейн #ЯбудуИльей greyson ₊˚｡ ❆ @m0therpuck3r17 Если вам мало вайбов как доказательства, то просто пересмотрите интервью со времен #ЯбудуДжейн, где Розанов стебется над Джейн, называет ее «фанаткой» и говорит, что ПОРВЕТ МОНРЕАЛЬ РАДИ НЕЕ soph @freckleshanes о да, я бы с радостью принимала маленькое язвительное «заткнись» в ответ на все мои сообщения, если бы они приходили от ЭТИХ карих Бэмби глазок #ЯбудуИльей bebe @moony4hollanov Илья Розанов в клубе: не флиртует, не танцует, никого не снимает, просто делает какой-то странный микс из провокаций и секстинга… вот это я понимаю идеальный муж #ЯбудуДжейн #ЯбудуИльей #ОбаХороши Jordan @twinkadjacent я сначала такая «ну вообще это могла бы быть любая рандомная женщина», затем до моей тупой башки дошло, что Джейн созвучно с Шейном… они даже НЕ ПЫТАЛИСЬ #ЯбудуДжейн И вот так #ЯбудуДжейн снова в трендах — как призрак, которого никак не удается окончательно изгнать. Только теперь рядом с ним трендится и #ЯбудуИльей. Он пытается игнорировать посты (кроме тех, которые Илья зачитывает вслух, пока он бешено краснеет), но вот от сообщений уже не убежишь. Мама: Заказала вам домой два защитных стекла для телефона. Они затемняют экран для всех вокруг. Надо было купить вам много лет назад. Шейн: Спасибо. Предлагаю притвориться, что этого не было, и больше никогда это не обсуждать. Мама: Отличный план Мама: Убедись, что Илья наклеит свой сразу же. Заказала экспресс-доставку Но на этом все не заканчивается. Роуз: Так вот почему ты просил у меня советы по секстингу, а? Шейн: Может быть Роуз: Это очень мило Роуз: Но если я бы я знала весь контекст, мои советы были бы совсем другими. Все знают, что у вас с Ильей подколы — это прелюдия Шейн: Заткнись Роуз: Прекрати секститься, я расскажу твоему мужу! И, конечно, их общий чат с Хейденом и Джей-Джеем тоже оживает. Хейден: ДЖЕЙН? Хейден: Вы же понимаете, что могли выбрать любые имена?? Джей-Джей: Как будто мы все равно не догадались бы, даже когда переписку слили Хейден: Рифма всё-таки слишком очевидная. Я хочу верить, что догадался бы, если бы он был записан как «Лиля». Джей-Джей: Ок, если ты сам в это веришь Джей-Джей: И вообще это твой первый вопрос? Не «Шейн, ты серьезно, так секстишься?» Хейден: Я встречал этого человека. Конечно, он так секстится Джей-Джей: Это ужасно Хейден: Чертовски горжусь. Все эти красивые женщины кидались на Розанова, а наш парень вовлек его в моногамные отношения парочкой «заткнись» Джей-Джей: Это да. Но ты понимаешь, что еще это значит, что Шейн был соблазнен самым большим мудаком на планете, который активно называл его «шлюшкой, жаждущей члена»? Хейден: О нет Хейден: Шейн, ПОЧЕМУ Шейн даже не отвечает. Вместо этого он поворачивается к Илье, который смеется, глядя в телефон. Илья наклоняет экран и показывает ему сообщение от Клиффа Марло. Марло: Я понял, что Шейн — это Джейн вечность назад. Эти ребятишки медленные. Шейн качает головой. — Это ты во всем виноват. До сих пор не могу поверить, что ты секстился со мной в клубе. — Я не секстился. — Ты не можешь этого отрицать. Есть фотографии. Илья выдыхает. — Милый, когда я отправлял тебе эти сообщения, я втрахивал себя в матрас. В клубе я их просто перечитывал. — О. Правда? — Да. Я тогда постоянно перечитывал твои сообщения, — Илья приглаживает выбившуюся прядь у Шейна на лбу. — До того, как ты начал жить здесь каждый день и орать на меня из-за носков и белья. — Не так уж сложно пройти лишний метр и кинуть их в корзину, — ворчит Шейн, и Илья улыбается, как будто что-то выиграл. Илья возвращается к скроллингу, но Шейн не может перестать смотреть на него, прокручивая его слова в голове. — Ты правда трогал себя, читая мои сообщения? — спрашивает он. — Да. Конечно. А что удивительного? Шейн пожимает плечами, теребит свободную нитку на футболке Ильи. — Ну… интернет же не ошибался. Я был скучным. — Ты был собой, — говорит Илья, откладывая телефон. — Нет ничего более сексуального. Сколько раз я еще должен тебе это говорить? Ты ужасный слушатель. — Заткнись, — отвечает Шейн с маленькой улыбкой. Илья драматично хлопает себя по груди. — Продолжай грубить. — Пошел ты, — говорит Шейн, наклоняясь ближе. — Ммм, больше. — Отъебись. — Нет, — говорит Илья. — Думаю, вместо этого я выебу тебя. Когда их губы оказываются в сантиметре друг от друга, Шейн шепчет: — Я люблю тебя. — Вот это, — Илья тут же обнимает его за талию. — Мое любимое. — Я так сильно тебя люблю, — шепчет Шейн. Что-то, что всегда было между строк. — Я тоже тебя люблю, — Илья подхватывает его на руки и несет в спальню. — Я трахну тебя так сильно, что ты пропустишь завтра тренировку, моя маленькая обожающая член шлюшка, — отвечает он, и Шейн уже знает: именно так Илья всегда говорил это в ответ.