Фокусник никогда не раскрывает своих секретов! Разве что чуть-чуть

Кабинет научного клуба всегда собирал в себе поразительное количество неимеющих к нему никакого отношения людей, а все благодаря его лидеру - Ишигами Сенку, ученику третьего класса старшей школы. Не смотря на его довольно грубый характер, что, в его случае, скорее послужило неким социальным фильтром, вокруг него собралась небольшая, но очень, на удивление, сплоченная компания из его неординарных друзей. В прочем, он и сам был необычным человеком. Сенку - юный гений, чьим обучением руководит никто иной, как ученый из НАСА, и стремящийся к исполнению своей мечты: построить собственную ракету и полететь в космос. В случае с Ишигами, его мечта - лишь вопрос времени и калибровки оборудования, с чем ему и помогает его компания. Тайджу Оки и Юдзуриха Огава были с ним с самого детства, наблюдая и помня самые первые попытки Сенку в ракетостроение. Кохаку и Цукаса присоединились к ним в средней школе, хотя из всей их компании они наиболее редкие гости научного кружка и принимают участие в экспериментах Ишигами постольку-поскольку, так как, будучи лидерами клубов легкой атлетики и боевых искусств, у них своих забот по горло, они все равно всегда присутствуют при запусках очередной мини-ракеты, разделяют с ними радость побед и горечь поражений, поддерживая по большей части не юного гения, для которого каждая ошибка - ступенька в будущее, а больно эмпатичного и чувствительного к неудачам друга детства - Тайджу.  Последним в их кружок по интересу в виде Ишигами Сенку присоединился ученик по обмену из Америки и по совместительству телевизионная звезда - Асагири Ген. Он-то был самым частым гостем научного клуба. Настолько частым, что из гостя, он в какой-то момент стал чуть ли не маскотом клуба, появляясь там также регулярно, как и его лидер, который в любое свободное ( и, по правде, не очень ) время проводил в кабинете, оборудованным под лабораторию.  В глазах Сенку, Ген был ходячим нонсенсом: от его несуразного черно-белого сплита до увлечением эзотерикой, будучи подкованным в психологии. С собой он всегда носил две колоды карт: обычных игральных и таро, развлекая одну половину школы, показывая фокусы, а другую разными гаданиями и «психологическими тестами». Ишигами считал все это полным бредом, кроме его фокусов. Большинство из них были простыми обманными зрения, не привлекающие внимания гения, но время от времени, зачастую на школьных мероприятиях, Асагири устраивал целые технически сложные представления, и вот их Сенку со временем искренне полюбил и даже стал помогать ему в их исполнении и создании. Они могли провести множество часов, придумывая новые и новые номера, уходя все дальше от фокусов в целом, превращая незатейливое развлечение на перемене в спектакль со своей историей. Именно благодаря этой тонкой грани соприкосновения их интересов, они и стали общаться. Кто же знал, что благодаря их своеобразному творческому дуэту, они станут намного ближе, чем кто-либо из них мог предположить: бессонные ночи, проведенные за наблюдением звезд, походы в столь любимую Ишигами раменную после школы, искренняя радость и маленькие празднования, в виде чаепития с тортиком, в честь успехов друг друга на научном и телевизионном, а иногда и глянцевом, поприще.  Сенку вдохновлял, а Ген дарил спокойствие и открывал новые неизведанные горизонты человеческих взаимоотношений. С ним приходили и новые чувства и эмоции: нетерпение от ожидания встречи, беспочвенное волнение, желание быть рядом и несвойственная гению тактильность. Но Асагири с предназначенной только для него, самой искренней улыбкой учил со всем справляться: задавал правильные вопросы и ввел Ишигами за руку по пути к пониманию себя, не спеша и со знанием дела. Он терпеливо ждал, пока Сенку догадается до всего сам, найдет, как и подобает ученому, ответы на все свои вопросы.  И ожидание точно того стоило. Стоило неловких прикосновений и смущенных взглядов; мягкого, тихого смеха и безграничной нежности в алых глазах, от которой у самого Гена горело лицо. Стоило всего, что они доверяли шепотом друг другу под вниманием далеких космических объектов; пространственных размышлений об их совместном будущем и планах на жизнь. *** Прозвенел звонок, ознаменовавший конец урока и начало долгожданного обеденного перерыва. Отведенные школьникам аж 40 минут на еду, Сенку предпочитал проводить в лаборатории научного клуба, хотя время от времени делал исключения по просьбе своих друзей, но в этот день он не мог тратить свободное время на что-то, не связанное с его проектом, дедлайн которого неминуемо приближался.  Быстро собрав вещи, Ишигами поспешил в научный клуб, не было ничего удивительного в том, что Ген пошел за ним. Он любил наблюдать за работой юного ученого, а еще в лаборатории всегда было тихо и спокойно, без назойливого внимания к своей персоне.  За время, проведенное вместе, Асагири отлично научился читать Сенку по его поведению, не то чтобы, он не мог этого делать с любыми другими малознакомыми людьми, в конце концов, Ген хорошо разбирался в психологии и языке тела, но тот же язык тела может варьироваться от человека к человеку, а у многих людей есть свои особенности, например, определенные движения, совершаемые, чтобы успокоиться. Поэтому, лишь кинув взгляд на Ишигами, он мог сказать: тот нервничает, при чем, абсолютно непохоже на него, очень сильно. Он самого утра был будто не в своей тарелке, полностью погруженный в свои мысли и не обращавший внимания на внешний мир, при этом либо тряс ногой, либо барабанил пальцами по столу.  Придя в лабораторию, Сенку достал ноутбук и какой-то механизм, выглядевший, как маленький мотор, в котором принялся нервно копаться и поправлять что-то в ноутбуке, кажется, программу, но Асагири мог лишь предполагать, так как экрана не видел. — Сенку-чан? — Ген позвал Ишигами, в ответ получив тишину. — Земля вызывает Ишигами-сама, пожалуйста, свяжитесь со штабом, — он начал потихоньку подходить к гению, заходя за спину. — Если Вы не свяжитесь с нами в ближайшие несколько часов, мы будем вынуждены прекратить поддержку судна, объявив Вам.., — продолжая нести откровенную чушь, Асагири окончательно приблизился к Сенку, схватив того за плечи, — без вести пропавшим в космическом пространстве! — Какого черта, менталист?! — от испуга Ишигами дернулся и ударился локтем об стол, чертыхнувся от резкой и сильной боли. — Прости, прости, — Ген явно не ожидал, такого исхода, ну что же, зато виновник торжества наконец вышел из своей стрессовой комы, — что с тобой? Ты и раньше уходил в себя, но при этом не пытался испепелить взглядом несчастных жертв своих безумных идей. — Я всего лишь пытаюсь увеличить эффективность ракетных двигателей, путем отказа от химического типа в пользу плазменных и ионных двигателей, — столкнувшись со звенящем непониманием на лице собеседника, Сенку резко свернул свой рассказ о ракетных двигателях, отметив для себя, вернуться к этой теме попозже, и все таки соизволил ответить на вопрос Гена, — я не успеваю закончить прототип, эта груда металлолома ни на что не годна, а сроки сдачи заканчиваются сегодня вечером. — Неужели этот твой ученый из НАСА не может тебе помочь? Разве не так всегда было: в твоей голове рождается грандиозная идея, у тебя не получается ее осуществить, он указывает тебе на ошибку, и вуаля - все работает? — Ты прав, но… — Сенку замялся, — мне просто стыдно, что я не могу сделать даже криво работающий прототип. Ген глубоко вздохнул, у Ишигами была одна ужасная черта: он старался не показывать на людях свои слабости, делал вид, что все под контролем, даря окружающим возможность положиться на него во всех вопросах, даже если он не справлялся, даже, если хотелось все бросить, а глаза предательски слипались от отсутствия сна, как сейчас. Асагири должен был быть счастлив, что его любимый человек доверял ему настолько, чтобы снять маску и просто рассказать о своих истинных чувствах, но не сейчас, не когда этот человек разваливался на глазах от самобичевания. — Мой милый Сенку, — начал Ген, обняв Ишигами за плечи, — нет ничего страшного в том, что у тебя что-то не получается, я понимаю, как это может быть внутренне для тебя тяжело, но с этим надо просто смириться, передохнуть или попросить совета. Я уверен, он, — Асагири кивнул, в сторону ноутбука, — тебя не осудит, а с радостью поможет. В конце концов, таких как ты днем с огнем не сыщешь, для своего юного возраста ты и так делаешь непомерно много. — Говоришь так, будто сам не старшеклассник, — первый раз за день улыбнулся Сенку. — Эй, я тебя тут подбодрить пытаюсь, — с наигранным недовольством в голосе и мягкой улыбкой на лице отстранился менталист, — как не элегантно. — Что ты сказал? — улыбка на лице гения исчезла, сменившись искренним недоумением. — «Как не элегантно», — Ген не понимал почему его слова вызвали такую яркую и неожиданную реакцию, — мой папа часто говорит подобные фразы, но, если он использует их абсолютно серьезно, то я - в качестве шутки. — Можешь рассказать немного о нем? Мой наставник тоже любит использовать подобные фразы. Асагири на минуту замолчал, пока в его голове не сложился пазл. Ну, конечно! Как он не догадался раньше?  Ксено Хьюстон Уингфилд - родитель Гена и, по стечению обстоятельств или велению судьбы, наставник Сенку. Кто же еще это мог быть? Разве много в НАСА ученых с учениками из Японии и подобной странной манерой речи? Ксено говорил сыну об Ишигами, правда никогда не называл имени, еще тогда, просто слушая папины рассказы о «невероятно элегантном японском ребенке», менталист, можно сказать, стал его фанатом. Никогда ещё земля не казалось столь маленькой деревней, где все друг друга знают.  В конце концов, Ген, не дав прямого ответа, что и не требовалось, глупо закивал: — Знаешь, теперь я на сто процентов уверен, что волноваться тебе не о чем. Папа в тебе души не чает, — сказал Асагири, вспоминая все восхищенные разговоры Ксено о способностях юного дарования и разочарованные вздохи от различия их с подопечным взглядов на мир. — Почему ты не говорил, что твой родитель ученый из НАСА?  — Сенку-чан, я узнал, что твой отец - космонавт, когда, чтобы пожать мне руку, он отпустил стакан, забыв о гравитации, а что твоя мать - Лилиан, когда непосредственно встретился с ней. — Но ты не спрашивал, — взгляд Гена был красноречивее любых слов, — ладно, проехали. Что ещё я о тебе не знаю? — Хм, дай-ка подумать, - с присущей ему театральностью задумался Асагири, — пожалуй… а вот нетушки! Всему свое время, Сенку-чан! Нельзя же все карты в самом начале раскладывать. А ты, напиши уже наконец папе, и решите это маленькое недоразумение, — Ген показал на лежащее на столе устройство, — вместе.