Потому что это моя первая жизнь

      Тусклый свет прикроватной лампы отбрасывал длинные тени по комнате в общежитии, освещая разбросанную одежду и средства по уходу за кожей, загромождавшие общее пространство. Юки плюхнулся на свою кровать, плечи гудели от усталости после очередного изматывающего дня. Глаза уже почти сомкнулись, но у Ю и Со Гон, как всегда, были другие планы. Они затянули бесконечный треп, перескакивая с темы на тему: от самых сокровенных переживаний до того, где же всё-таки кормят самой вкусной едой в Сеуле. Начали они приглушенным шепотом, но их голоса постепенно набирали силу, становясь всё громче и громче. Юки пытался зарыться в тонкое одеяло и заглушить этот гул, но в итоге шум окончательно его добил. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он сел, потирая глаза тыльной стороной ладони. «Вы вообще нормальные люди?» — промямлил он и легонько посмеялся, стараясь придать голосу мягкость, чтобы избежать конфликта. «Могу ли я хотя бы раз поспать без ночных лекций о смысле жизни?» Ю, развалившийся на кровати, мгновенно повернул голову, сбросив ноги с края. В глазах мелькнул озорной блеск — он взглянул обратно на Со Гона. Тот лишь усмехнулся, ощутив неловкость. Едва Юки успел вновь укутаться в одеяло, как Ю внезапно вскочил, и двумя стремительными шагами преодолел узкое пространство между их кроватями. Пальцы проскользнули по его бокам, беспощадно щекоча, вызывая у того неудержимый приступ смеха. Ю придвинулся ближе, и жар его дыхания, коснувшееся уха, заставило кожу Юки вздыбиться. «Ты сказал это так грубо. Не собираешься извиниться за мое разбитое сердечко?» Юки извивался, пытаясь вывернуться, но Ю сильнее прижимал его к стене над кроватью. «Простите...» — выдавил он, голос сорвался в писк. «Что? Я не расслышал,» — губы того мягко коснулись мочки его уха, а пальцы скользнули к ребрам. Ноги Юки инстинктивно вытянулись, пятки стучали по каркасу кровати, и в этом хаосе он сполз вниз по кровати, пока не оказался лежащим на полу между кроватью и панорамной окошкой в гардероб, прижавшись спиной к плинтусу. «Простите!» — наконец крикнул Юки. Ю отстранился с драматическим вздохом, а затем расхохотался от вида Юки на полу с растрёпанными волосами. Задыхаясь, Юки на мгновение замер, переводя дыхание. В глазах Юки Ю всегда был странным: то и дело щекотал всех, наклоняясь к ним с шепотом таких слов, что казались неуместными... Почему он это делает? — молча подумал Юки, потирая руки там, где щекотка оставила легкое покалывание. У него какой-то фетиш? Или может он действительно просто играет с ними, невинный такой, и тут только у меня настолько грязные мысли? Однако больше всего Юки раздражала эта комната, которое он делит с этими двумя. Эти два экстраверта не только спали вместе на одной кровати, но и как будто представляли собой какую-то стихийную силу. Они перекрикивали друг друга в оживленных спорах посреди ночи, обнимались после удачной шутки, их смех заполнял каждый уголок, пока не прижимался к Юки. Он чувствовал себя лишним. Тихой тенью в их яркой орбите, вечно оставаясь за бортом. Проблема заключалась в том, что Юки испытывал трудности с общением с детства. Маленький Юки был уж очень ранимым. Любая, даже самая безобидная шутка одноклассников или ребят со двора, могла заставить его расплакаться. А уж если он, как настоящий умняша, начинал засыпать всех интересными фактами, которые знал, или остроумно шутил, играя словами, то тут же получал обидные прозвища: «ботаник» или «старичок». Через время он осознал, что теперь обдумывает каждую фразу, взвешивая её воздействие, перед тем как сказать. Но моменты ускользают, разговоры меняются быстро. В итоге отношения и взаимодействия с людьми начали казаться ему сложной игрой, в которую он отказался играть. Сейчас он уже справился с этой проблемой. По крайней мере, он старается. И, кажется, у него получается. Почувствовав странное затишье Юки, Ю потянулся. Широкоплечая фигура отбрасывала тень. Он протянул руку с тёплой улыбкой. Юки, в свою очередь, ухватился за неё, позволяя большому парню мягко поднять себя на ноги. Каждый раз, когда Ю без усилий поднимал его в воздух, используя свою превосходящую силу, или прижимал к земле в безумной щекотке, Юки чувствовал, как на него обрушивается волна беспомощности. Порой, в его восприятии игривость Ю граничила с насилием и принуждением, оставляя его бездыханным, на грани слёз. Но он стискивал зубы, пряча это за улыбкой. Его игривость к нему привлекает внимание как со стороны зрителей, так и фанатов. Гнев больше была обращена внутрь, к самообвинению за неспособность четко обозначить границы. Но главная загвоздка настигла его, когда участники группы стали относиться к нему как к другу. За те несколько месяцев, что прошли с момента их становления группой, эти парни уже освоились и привыкли к тактильному потоку. Вот только Юки всё никак не мог перестроиться. Его мозг словно бунтовал. Во времена стажировки ведь такого и близко не было? Может, дело в том, что тогда все мы были слишком погружены в переживания о будущем...? Когда Томоя после изнурительной тренировки внезапно крепко обнял его со спины, сдавив плечи, Юки ощутил, как горячая волна разливается по телу. Чужое тепло, сердцебиение... всё это заставило его вспыхнуть; щеки залил румянец, ладони вспотели, руки задрожали. «Что-то не так?» — встревоженно тогда спросил Томоя, хмуря брови. Он поднёс свою ладонь ко лбу Юки, но взгляд того тут же предательски перевёлся на пухлые губы лидера. «Я просто… нервничаю из-за школьного экзамена,» — пробормотал тогда Юки, пытаясь оправдаться. Физический контакт – это социальный инструмент. Он укрепляет доверие. Но почему я автоматически связываю его с... влечением? Постоянные комплименты от Хюи тоже никак его не радовали. Простая фраза «Ты вчера отлично взял высокую ноту» заставляла пульс Юки учащенно биться, словно перед ним пасть акулы. «Да нет,» — он просто качал головой в ответ. Кстати, Хюи ему почему-то нравился больше всех среди парней. И дело вовсе не в том, что они одного возраста. Он даже не называет ребят хёнами, обращаясь ко всем как к своим ровесникам. Просто Хюи… был проницательным, гипернаблюдательным и социально чутким. К тому же, только Хюи, видите ли, всегда и смеялся над его шутками. Вот с кем ему хотелось бы делить комнату, а не с этими двумя. После коронавируса он перевелся на очное обучение в HYBE Labels Japan и с головой погружался в занятия. Танцы, вокал, рэп, корейский язык... он мог часами сидеть в репетиционном зале, оттачивая каждое движение, вплоть до кончиков пальцев. Но вот постороннее внимание… Первый инцидент начался с парня по имени Таичи. Они состояли в одной вокальной группе, и, черт возьми, этот Таичи каждое утро почему-то встречал его на первом этаже здания! «Пойдем на занятия вместе», — с лучезарной улыбкой предлагал он, шагая рядом с Юки и вовлекая его в беседы: о музыкальных вкусах, о перипетиях прошедших занятий. Мысли Юки разбивались под этим натиском: это знак чего-то большего, тонкий романтический намёк? Или просто дружеские ухаживания? Знаете почему? Да потому что даже Томияшу Ю и Харуа с Таки, которые вон уже в &TEAM дебютировали, никогда так не парились, пытаясь просто подружиться с ним. Никто никогда так не парился, потому что для Юки всегда требововалось много времени, чтобы элементарно... просто открыться. Чертов Ю, который потратил годы на тренировки в HYBE с ним, даже не узнал его, когда они столкнулись на открытом прослушивании JYP в Кобе! С каждым последующим днём лоб Юки покрывался потом при одном лишь виде приближающегося Таичи. Из-за Таичи Юки сменил весь свой распорядок: приходил на занятия ещё до рассвета, пробирался в пустой кафетерий, чтобы уединиться в тёмных углах, и ел там. И вот однажды днём Таичи загнал его в угол в коридоре, крепко схватив за рукав. Так, что Юки даже не мог двинуться. «Почему ты меня избегаешь?» Этот прямой вопрос заставил его застыть на месте, разум опустел. «О, я просто… спешу на следующий урок», — промямлил он, многократно кланяясь ему, вырываясь, и пускаясь наутёк. В последующие дни Юки почувствовал облегчение, когда разнеслась новость: Таичи отчислили за плохие успехи в танцах. Но вскоре Юки стал грызть себя. Не его ли поведение способствовало отчислению Таичи? Но цикл повторялся, неумолимый; несколько месяцев спустя в борьбу за его внимание с не меньшей настойчивостью вступил стажер по имени Юзуку. Неужели так формируется дружба? Не слишком ли много у этих ребят этого напора? Излучаю ли я какую-то особую ауру, притягивающую подобное внимание? Он стал неосознанно чаще ловить своё отражение в зеркале, поправляя волосы, разглаживая одежду, словно видя в безупречной внешности ключ к успеху. Это, конечно же, переросло у него в кризис, заставив усомниться в собственной ориентации. Поздно ночью он просматривал онлайн-викторины и статьи, вводя ответы о своих влечениях и реакциях. Результаты неизменно указывали на гетеросексуальность. Тогда что же со мной не так? — мучительно размышлял он, свет экрана освещал его нахмуренный лоб. Неужели он излучает какую-то ауру бисексуала или, быть может, гомосексуала, притягивая их? Он растянулся на кровати, уставившись в потрескавшийся потолок, и вдруг, словно из ниоткуда, вспомнился ему друг из начальной школы. Тот всё время дарил ему безделушки, неизменно признаваясь в том, что если бы родился девочкой, то влюбился бы в Юки. Тогда, в юности, он не придал этому значения. Но теперь, когда образ друга всплыл в памяти, тело охватил противный жар. После неудачного танцевального выступления. Юзуку, как всегда оптимист, улыбаясь, лёг своим телом на тело Юки, который лежал на полу с разочарованным вздохом. Щеки Юки сразу залил румянец, дыхание перехватило, тело напряглось. Тогда Юзуку отстранился, усмехаясь. «Ты чего? Извращенец что ли?» Это была очевидная шутка, призванная разрядить обстановку, но Юки почувствовал, будто его ударили под дых. Впрочем, он просто рассмеялся в ответ… как обычно. Юки, одаренный чадом природы, обладал редким даром – аналитическим умом. Но увы, он был бессилен против одной из самых распространенных человеческих черт: иррациональности. Его родители, вместо того, чтобы выстроить четкую, логичную причинно-следственную цепочку, всегда погружались в пучину эмоций и драм. Он с детства наблюдал за ними с мучительным интересом, словно энтомолог, изучающий колонию термитов, чьи действия продиктованы лишь инстинктом. Люди, принимающие решения на основе мимолетных настроений, те, кто верит в приметы, в гороскопы, в силу позитивного мышления без видимых на то оснований. Почему же каждый второй предпочитает удобную иллюзию перед суровой правдой фактов? Конечно, Томоя заподозрит в нём хладнокровного маньяка, когда он с таким театральным драматизмом вздыхает, наблюдая за чьими-то «эмоциональными» словами или ссорой. Поэтому Сейта, пожалуй, и сказал бы, что они похожи… но нет. Юки был из тех, кто тысячу раз перетряхивал в своей голове каждую, даже самую незначительную, мелочь. Каждое своё слово, и, разумеется, каждое слово собеседника... из желания никоим образом не задеть чувства кого-либо. Даже Хюи знает, какие у него эти чуткие, как у мышки, ушки, реагирующие слёзами на малейший намёк на критику. Но страх перед эмоциональным вовлечением – это просто вершина айсберга. Он же не может просто взять и выразить свои чувства, верно? Это было бы слишком… просто. Нет, Юки предпочтет написать трактат о природе человеческих эмоций, пытаясь понять их через призму абстрактных теорий, вместо того, чтобы просто сказать: «Эй, знаете, мне тут как-то... одиноко…» Двенадцать долбанных месяцев потребовалось этому гению, чтобы наконец-то сказать Ю правду о том, что он чувствует себя «пятым колесом», когда они с Со Гоном устраивают представление «сладкая парочка»! И ведь это только благодаря программе NEX2U... И как же, вы думаете, отреагировал Ю? «Так ты же сам не подходишь к нам.» Да уж, как же всё было просто… В финальном отредактированном ролике NEX2U эти слова Ю решили прилепить чуть пораньше. Это было просто необходимо, ведь со своим ответом Ю выглядел бы ну слишком уж грубым. Каким он не является. Он просто экстравертен, вот и не понять ему поведение Юки. Впрочем, там многие их фразы были перетасованы, отчего всё выглядит теперь так, будто их настроение меняется со скоростью света. Но Юки не расстроился; Ю всё же потом пообещал в будущем уделять ему чуточку больше внимания. Так почему же мозг Юки автоматически связывает тактильность с влечением? И вот, наше светило мысли, после долгих размышлений со своим аналитическим умом, проливает свет на эту величайшую загадку. Родители, видите ли, не баловали его тактильной любовью в детстве. И всё было только поэтому. Банальность какая. Теперь, когда истина окончательно открыта, Юки чувствует себя, будто бы, освобожденным. Он может продолжать краснеть и дрожать, но теперь всё под контролем его «знаний». Ведь теперь понятно, что у него не «наивные иллюзий» о том, что его хотят все люди мужского пола вокруг. Это лишь научно доказанная реакция на недостаток родительской любви. Как успокаивает, когда всё можно объяснить, правда? Главное, чтобы никто не догадался, что это просто… социальная неловкость.       Но, как это часто бывает, жизнь решила внести свои коррективы в его тщательно проанализированный ответ: Утренний свет проникал сквозь тонкие занавески, отбрасывая мягкую золотистую дымку на спутанные простыни в пустующей соседней кровати. Юки лежал, свернувшись калачиком, на своей узкой кровати, крепко зажмурив глаза, притворяясь, что хочет поспать еще немного. А всё потому, что между ног пульсировала неприятная скованность: навязчивая утренняя эрекция. Он чуть пошевелился, а липкие от предэкулята трусы уже неприятно натянулись, заставив его вздрогнуть. Дверь в ванную была намертво закрыта, тихий плеск воды и напевание Со Гона лишь подтверждали, что туалет занят. А если Юки сейчас решится проскользнуть к дальнему туалету, ему придется пересечься со всеми. Придётся потерпеть — решил он, забираясь с головой под одеяло. Ю, уже проснувшийся и полный своей обычной неуемной энергии, бесшумно прошелся по потертому ковру в свободных шортах и ​​майке. Темные волосы торчали в дикие пряди, а на губах играла озорная улыбка, пока он разглядывал неподвижную фигуру Юки. «Эй, соня,» — прошептал он, наклоняясь над кроватью. Ответа не последовало. Ю игриво прищурился. Он точно знал, как разбудить своего соседа по комнате. Ничто не сработало бы эффективнее, чем внезапная атака. Без предупреждения он ринулся вперед, впиваясь пальцами в его бока сквозь одеяло. Смех вырвался у Юки против воли; пальцы Ю проникали под одеяло, с неумолимой силой тыкая в его бока, рёбра и живот, заставляя его трястись всем телом, сгибаясь пополам, елозя и пытаясь вывернуться из мучающих рук. Попытки оттолкнуть у Юки были жалкими. Худощавое телосложение не могло оказать даже малейшее сопротивление. А Ю был безжалостен: изящно оседлал это трепещущее создание, надёжно пришпиливая его к кровати. Мышцы живота Юки болезненно сократились вокруг эрекции, которая только еще больше затвердела от неустанного трения и прилива адреналина. Он, растрёпанный, абсолютно забывшийся, извиваясь и не переставая смеяться, сдвинул колени и пару раз толкнулся бёдрами, почти хныкая. Ничего не подозревающий Ю усмехнулся; его пальцы скользнули вверх, к подмышкам, вызывая у Юки новый визг. «Давай, вставай! Гон-и занимает ванную, но нам нужно быть готовым к семи!» Он сместил бедра, окончательно вдавливая Юки в кровать всем своим неимоверным весом, и устроился ему на животе. И тут он почувствовал… нечто, похожее на твердый бугорок, давившее на его бедро сквозь тонкое покрывало. Он замер, щекотка замедлилась. Взглянул вниз на свои бедра, слегка приподнимаясь, нахмурив брови от недоумения. «Что это?» Смех Юки оборвался, зрачки расширились, застыв на чертах лица Ю. Неприятный жар многновенно волной окатил щеки и шею. «Э-это… это просто…» — пробормотал он, голос задрожал. Его сердце, этот крохотный нервный орган, так бешено забилась, будто решив устроить забег внутри грудной клетки. «У тебя встало? От щекотки?» К горлу Юки сразу же подступили слезы. «Нет, это утренняя эрекция!» — выдохнул он, оттолкнув Ю в грудь. Тут же отвернулся, губы дрогнули, но в последний момент он судорожно прикусил нижнюю, чтобы заглушить подступившие слезы. Какое унижение. Воображение уже рисовало шепотки и шуточки, где его заклеймят извращенцем. Грудь тяжело вздымалась, легкие требовали воздуха. Справиться с этим гребаным всплеском эмоций было выше его сил. Ю застыл. Конечно же, искорка веселья, мелькавшая в его глазах, уступила место беспокойству за Юки. Но вместо того, чтобы отступить, он внезапно уткулся в его шею, в самый изгиб, глубоко вдохнув едва уловимый мускусный аромат кожи. Глаза Юки мгновенно расширились от шока. Он рывком упёрся ладонями в плечи Ю. С резким, прерывистым выдохом Ю направил струю воздуха на пульсирующую точку на его шее. Юки содрогнулся. «У меня встало.» «Что за?!» — вскрикнул Юки, в тот же миг со всей силой оттолкнув Ю, но тот всё ещё оставался возвышаться над ним. Юки был прав: у этого парня какие-то странные фетиши. Юки держал его на расстоянии вытянутой руки, теперь таращась так, будто тот был заразным. На лице Ю была лишь пугающая серьёзность, несмотря на покрасневшие щёки. Пристальный взгляд Юки он будто бы старательно отвергал. «И что? Слезь уже!» — голос Юки задрожал, выдавая охватившую его панику. Он всхлипнул и вновь оттолкнул Ю в плечо, приложив ещё больше усилий, но тот даже не сдвинулся с места. «Уйди!» «Подожди, просто… выслушай меня», — пробормотал Ю, снова утыкаясь носом в его шею. Одна рука скользнула вниз, ладонь невесомо легла на его бедро, пальцы надавили. «Ничего страшного. Со всеми такое случается, так? А ты… ты только усугубляешь ситуацию, извиваясь,» — сказал он, с удовлетворением замечая, как кожа Юки сзади над выступающим позвонком покрывается мурашками. Тембр голоса Ю стал более низким, похожим на мурлыканье, пальцы скользили по внутреннему шву шорт Юки, поднимаясь к эрекций. «Если мы ничего не предпримем, нам обоим будет неловко.» Юки яростно покачал головой, слёзы все еще блестели на ресницах. «Нет, Ю. Это странно! Стой!» Он, кажется, теперь только ощутил, как весь воздух вокруг него наполнился до краев нотками чужого аромата. Старший ставил под угрозу их и без того хрупкую дружбу. Вот поэтому Юки, этот бедняга, оказывал этому такое яростное сопротивление. Он бросил отчаянный взгляд на дверь ванной, вода всё ещё журчала. «Гон-и может выйти в любую секунду...» Губы Ю зависли над мочкой его уха: «Вот что делает это захватывающим,» — прошептал он, слегка покусывая, прежде чем отстраниться с нервной, но решительной улыбкой. Его пальцы тут же скользнули под край футболки Юки, оказавшись на резине шорт. Легкое, едва заметное прикосновение, однако оно уже вызвало у Юки бурю эмоций; по телу пробежала волна приятного трепета, заставив спину непроизвольно выгнуться. Сердце заколотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в ушах. И с какой-то, казалось бы, невероятной спешкой, наполненной нетерпением, Ю оттянул шорты Юки. Дыхание Юки тут же сорвалось в панические вздохи. Страх накалял каждый нерв, превращая внезапно свалившуюся близость с другом в нечто похожее на извращённый афродизиак. Он, конечно, не желал, но теперь был вынужден наблюдать за взглядом Ю, застывшим на его покрасневшем члене, головка которого, блестя, гордо выглядывала из-за резинки трусов, прижимаясь к пупку. Это зрелище лица Ю, от которого он так хотел отвести глаза, притягивало и отталкивало одновременно, вызывая бурю противоречивых чувств. С легким шорохом ткани, Ю неуклюже, но с непоколебимой решимостью стянул с себя штаны, обнажая весь свой внушительный орган. Его рука медленно обхватила его, начиная неторопливые, мучительные движения по всей длине. Но Юки, объятый ледяным ужасом, тут же отвернулся, уткнувшись лицом в сгиб своего локтя. Раздался поток влажных звуков. Крепко зажмурившись, словно пытаясь отгородиться от происходящего, с надломом в голосе едва слышно Юки произнес: «Мерзко…» Ощущение чужого взгляда, направленного в его сторону, не покидало его. И в этот миг, Ю стремительно зацепился пальцами за край трусов Юки, срывая их вниз с такой силой, что бельё сползло до середины бедер за мгновение, заставляя глаза Юки с ужасом распахнуться. Его член выскользнул наружу, твердый и румяный, изгибаясь вверх с непроизвольным подергиванием. Головка блестела от скопившейся предсеменной жидкости, которая стекала тонкой нитью по стволу. «Постой,» — выдохнул Юки, цепко, как умирающий, ухватившись за запястье Ю. Но, как всегда, его жалкие попытки были обречены: рука Ю уже обвила его член, заставляя его задрожать всем телом так, будто по нему прошла электрическая волна, от кончиков пальцев до позвоночника. Одно лишь дерзкое движение вверх, и из Юки уже вырвался стон, сминая его бедное тело в экстазе. Бедра дернулись вперед, толкаясь в кулак. «В первый раз и у тебя?» — прошептал Ю, большим пальцем обводя чувствительную головку члена, размазывая скопившуюся предсеменную жидкость в круговых движениях. Юки прикрыл рот дрожащей рукой, взгляд судорожно метнулся к двери ванной. Ручка чуть дернулась — Со Гон, возможно, повесил на неё свою одежду, и сердце Юки чуть ли не остановилось. «Быстрее… о боже, быстрее...» Рука Ю скользнула быстрее, пальцы сжимались и разжимались в идеальном ритме, скользя по стволу с влажным чавканьем. Вторая свободная рука обвилась вокруг запястья Юки, притягивая его с силой к своему пульсирующему члену. «Прикоснись и ко мне. Так будет быстрее.» Пальцы Юки задрожали в нерешительности, но пронизывающий, красивый взгляд Ю, в сочетании с этим, без сомнения, нарастающим удовольствием, которое он уже начал ощущать, словно притянули его, не оставив выбора. Его рука тут же обхватила чужой член. По комнате теперь раздавались только прерывистые вздохи и грязные, скользкие звуки. От нерешительных первых движений Юки быстро перешел к более уверенным; его рука подстраивалась, синхронизируясь под ловкие дрочки Ю, которые тот совершал с его членом. Вверх-вниз, с легким нажимом у основания. Выделяемая смазка облегчала скольжение. Внезапно, шум воды в ванной смолк, оставив после себя жутковатую тишину. Вслед за этим послышались смутно отдающиеся эхом шаги Со Гона. «Быстрее,» — прошипел Юки, ужас ускорял его движения, и он начал сильнее скручивать член Ю. Пальцы сжимались с отчаянием, двигаясь вверх-вниз в лихорадочном темпе. Разумеется, Ю не смог сдержать свой голос: тихо простонав, он толкнул свой член глубже в хватку. Его рука на члене Юки теперь мелькала с такой скоростью, что пальцы, казалось, превратились в размытые тени. Движения стали более размашистыми, кулак скользил от основания до кончика с такой скоростью, что предэякулят брызгался по всей кровати, а большой палец отстукивал ритм по головке, надавливая на уздечку. Юки открыл рот в беззвучном стоне, тело содрогнулось, бедра выгнулись навстречу кулаку Ю. Сперма тут же выплеснулась густыми, горячими струями на его плоский живот, липкая и грязная, размазываясь по мягкой коже. Некоторые капли, подлетевшие выше, брызнули на его лицо. Этот младший, извивающийся в оргазме с обрызганным спермой лицом поверг Ю в абсолютный шок; он подавил стон, зажав зубы. Его член тут же запульсировал, выстреливая потоком горячей спермы, которая обильно залила пальцы Юки, стекая по костяшкам теплыми, вязкими ручейками, капая на бедро и простыню. Но Ю, не теряя самообладания, молниеносно натянул штаны, одновременно укутывая Юки в одеяло — как раз в ту секунду, когда дверь ванной комнаты со щелчком распахнулась. Смахнув с пальцев остатки семени на простыню, он встретил громкий голос Со Гона, раздавшийся с порога: «Вы уже проснулись?» Юки, залившись краской, тут же уткнулся лицом в подушку. Сердце колотилось в груди от только что пережитого оргазма и едва не случившейся катастрофы. «Что с ним?» — спросил Гон, обеспокоенный тяжелым дыханием Юки и его дрожью под одеялом. «А, я просто защекотал его,» — ответил Ю, бросив взгляд на Юки.