I said nobody knows you

Когда объявили, что Илья Розанов вошел в состав «Кентавров» Оттавы, первая реакция Уайатта Хейса была совсем не той, которой он мог бы гордиться. В тот момент, когда всплыла эта новость, он сидел у Буда во дворе, жарил мясо на гриле вместе с парой ребят из команды и наслаждался летом. На самом деле, он был даже рад, что они узнали об этом заранее. Тренер Вибе написал в командный чат за несколько часов до официального объявления. Он дал Уайатту и остальным парням время пережить это по-своему. Выговориться, выругаться и — в случае Кэсси — кинуть пару вещей. Уайатт вообще-то был большим фанатом жены Буда. Он тоже хотел что-нибудь швырнуть. Но да. Реакция была, мягко говоря, далека от положительной. Уайатт знал, что он не единственный, кто играл против Розанова. И он был на миллион процентов уверен, что не единственный, кто ненавидел играть против Розанова. Когда Уайатт только пришел в «Кентавры», он сблизился с остальными на почве общего страха перед хоккейными чудовищами — динамичным дуэтом соперников: Ильей Розановым и Шейном Холландером. Парни даже заключили сделку. За каждый бросок, который Уайатт отразит от Розанова или Холландера, они покупают ему пиво. Судя по счету, висящему на белой доске в раздевалке, Уайатт не думает, что ему вообще придется платить за пиво этим летом. И узнать, что Илью Розанова, золотого мальчика Бостона, обменяли в такие ебеня, как Оттава? Буд в первый раз попросил жену вслух прочитать сообщение. — Чтобы это стало реальным, — сказал он. Уайатту казалось, что никто из них так и не поверил в это окончательно, пока Розанов не появился в их раздевалке в первый день после возвращения к тренировкам. На льду Роз был настоящей угрозой, но видеть его в шортах и худи — новом, красном, с раздражающе идиотским маскотом «Кентавров» на груди — перед пустым шкафчиком с только что наклеенной табличкой «Розанов» было странно. Уайатт не мог избавиться от ощущения, что тот чувствует себя не в своей тарелке. Не то чтобы Уайатт мог сказать, что Розанов застенчивый — после стольких лет столкновений с его поведением на льду язык бы не повернулся назвать Роза тихоней. Но он, возможно, нервничал. Уайатт уже не помнит, что именно говорил тренер Вибе, но в памяти навсегда отпечаталось, что Роз обошел всех и пожал каждому руку. Что он называл каждого сокомандника по имени. Что знал, на каких позициях кто играет, и смотрел в глаза с уважением. Первые несколько минут Уайатт чувствовал себя так, словно попал в альтернативную вселенную. Где Илья Розанов не безумная звезда хоккея, а спокойный, собранный капитан, который встречает новую команду там, где она есть. На мгновение Уайатт даже задумался, знал ли он когда-нибудь этого человека по-настоящему. А потом Роз увидел белую доску. Уайатт предполагает, что они так привыкли к ней и даже на секунду не задумались, чтобы стереть следы своего отношения к новому капитану. На секунду вся команда хоккеистов поморщилась и заранее напряглась. Но Илья Розанов просто наклонился ближе, все еще рассеянно пожимая руку Харриса, и прочитал вслух: — Пивной счет Хейса: Розанов — 47, Холландер — 43, — в его голосе было веселье и легкость — то, к чему Уайатт так привык на льду. — Мне нравится. Он рассмеялся, достал телефон и сфотографировал доску. Уайатт, стоявший следующим в очереди на рукопожатие, заметил, как Роз быстро отправил снимок своему первому в списке контакту, а потом вернул телефон в карман. И вот настала очередь Уайатта. Перед ним — ухмыляющийся Роз с искрящимися от восторга глазами. Неловкость Уайатта чуть ослабла от этого рукопожатия. Роз слегка притянул его к себе и, все еще смеясь, объявил так, чтобы слышала вся раздевалка: — Я в восторге от этой штуки. Но цифры неправильные. — Что? — выдавил Уайатт. О чем, черт возьми, говорил Розанов? — Цифры. Количество отраженных бросков, да? — увидев неуверенный кивок, Роз продолжил: — Ты близок, да. Но если считать все матчи с тех пор, как ты стал вратарем Оттавы, Хейс, то должно быть: Розанов — 52, Холландер — 48. Ответом ему служила шокированная тишина. Уайатт едва смог переварить услышанное. Он знал, что Розанов хорош, черт побери, но чтобы вспомнить такое сходу? Он знал статистику каждого вратаря, против которого играл? И Холландера тоже? Розанов, словно сжалившись над ним, добавил: — Да ладно, все ж нормально. Я все равно обхожу Холландера, а это главное. Он говорил это, глядя только на Уайатта — взгляд одновременно лукавый и странно утешающий. К собственному удивлению, Уайатт рассмеялся: — Ну, не знаю, сможем ли мы дальше вести этот счет. Хотя, думаю, у меня будет еще много шансов ловить твои броски на тренировках. Роз наконец отпустил его руку и уставился на доску. — Неа, будем вести. Его будет бесить, что я продолжаю выигрывать. Его? Розанов уже переходил к следующему игроку — более расслабленный, веселый, — а Уайатт все еще цеплялся за его слова. «Его» — это Холландера, да? Господи. Это реально был Илья Розанов, который стоял перед ним. Конечно, он захотел троллить Шейна Холландера. Это же вся их суть. Уайатт не был уверен, что его шокировало больше: то, что ему хотелось, чтобы счет рос, или то, что он был рад играть с Розановым в одной команде. Та первая встреча задала тон всему остальному их общению. Илья Розанов вписался в «Кентавры» Оттавы так, будто команды до него и не существовало. Да, они все еще проигрывали, но с каждым матчем все меньше. Даже тренировки с Розом были в кайф. Подколы и оскорбления, с которыми Уайатт всегда ассоциировал Розанова, никуда не делись, но стали мягче. Превратились скорее в легкие поддразнивания, а не наезды, переходящие на личности. Уайатта удивляло, как хорошо Роз мотивировал их работать усерднее. И как сильно это заставляло его самого стремиться стать лучше. Когда первоначальный страх и ореол звездной славы их капитана рассеялись, Уайатт и остальные начали приглашать Роза выпить после игр или на барбекю к Буду. Ну, по крайней мере, они пытались приглашать его. Несмотря на плотное расписание в начале сезона, у Роза, казалось, были планы на каждый вечер и каждый выходной. Он всегда был вежлив, искренне выглядел расстроенным, когда отказывался. И это даже не всегда был отказ. После выездных матчей его практически всегда удавалось вытащить из номера. За исключением тех случаев, когда они играли против Монреаля. Сначала Уайатт боялся, что Розу они просто не нравятся. Что все это исключительно личное или что-то в этом роде. Но на тренировках и в те редкие вечера, когда капитана удавалось уговорить, Роз относился к ним всем так тепло и так хорошо вписывался в коллектив, что Уайатту даже становилось стыдно за свои мысли. Судя по разговорам, он был не единственным, кто так себя чувствовал. Но никто не мог сказать, чем именно Розанов забивает все свое свободное время. Идей было полно. Безумных, простых, незаконных. Но никто не знал наверняка, чем Илья Розанов занимается в Оттаве, когда не играет в хоккей. Все дошло до апогея, когда к ним перевели Барретта. Практически заканчивается один из самых первых вечеров барбекю у Буда с Барреттом, когда у костра снова заводится привычный разговор. — Так Роз вообще никогда не приходит на такие мероприятия? — спрашивает Барретт, болтая на вилке кусок курицы по-ямайски. — Ну, пару раз он приходил, — задумчиво отвечает Буд, глядя на костер. — Мы его всегда зовем. Хотя уже заранее знаем, что он, скорее всего, откажется. — И он каждый раз пропускает шикарную еду, — бормочет Дайкстра. — А чем он вообще занимается? — спрашивает Барретт, немного нахмуриваясь. — Это самая большая тайна «Кентавров», — Харрис, сидящий рядом, улыбается ему, после чего принимается объяснять подробнее. — Как и то, почему звезда НХЛ Илья Розанов добровольно, по собственному желанию, перешел в Оттаву. И до сих пор никто не знает, почему он выбрал эту команду. Уайатт в который раз отмечает, что Харрис — один из немногих в штабе, кто не говорит «наша команда». Это его раздражает, но прежде чем он успевает что-то сказать, снова вмешивается Буд: — И почему он вообще здесь? Мы все варианты уже перебрали. Нихрена не понятно, а сам он не облегчает нам задачу, потому что ничего не рассказывает. — Вы у него спрашивали? — Барретт выглядит удивленным. Уайатт вспоминает, каково это, когда Илья Розанов еще бог, а не человек, который любит останавливаться и умиленно фотографировать каждую собаку, мимо которой проходит. Из-за этого они однажды чуть не опоздали на рейс. После такого сложно воспринимать Роза всерьез. — Конечно, — отвечает Уайатт. — Можешь попробовать сам, если хочешь. Будет круто посмотреть, что Роз придумает в этот раз. На растерянный взгляд Барретта Харрис поясняет: — Мы все пробовали. Черт, это вообще один из первых вопросов в моем интервью «знакомства с новым игроком». Но Роз никогда не дает ясного ответа. Никогда не называет настоящие причины. — Зато они пиздецки смешные, — смеется Дайкстра. — Мне он выдал: «Тут паста лучше». — Что? — Барретт выглядит еще более сбитым с толку. — Ты никогда не получишь от него прямой ответ, — предупреждает Уайатт. — Когда я спрашиваю, он говорит, что просто захотел остепениться. — Остепениться? Илья Розанов? Буд подкидывает свою историю: — А мне он сказал, что тут есть тату-мастер, который ему очень нравится. И у него реально появилась новая татуировка уже на следующей неделе, но, блин, ради этого не обязательно переезжать. — Что за херня? — Добро пожаловать в команду, Барретт, — Уайатт передает ему еще одно пиво. — На этом этапе ты просто обязан у него спросить. Это обряд посвящения «Кентавров». — Но он же должен чем-то заниматься. Должна быть причина, по которой он сюда переехал, да? — Барретт делает глоток пива. Уайатта забавляет выражение почти-паники на его лице. — У всех у нас были теории. Не все из них хорошие… — начинает Уайатт. — Эй! Моя теория про тайную любовницу ничем не хуже твоей хрени про бегство от закона! — возмущается Буд. — Тайная любовница? — тихо повторяет Барретт, но его голос тонет в новом витке спора. Повышенные голоса притягивают к костру все больше игроков. Уайатт с трудом верит, что они снова это обсуждают. Если ему придется пережить еще один сезон все более безумных конспирологических теорий о личной жизни Ильи Розанова, он точно что-нибудь в кого-нибудь швырнет. — Хватит! — он включает свой внутренний вратарский голос, чтобы привлечь внимание всех дискутирующих. Споры стихают не сразу, но через несколько секунд большинство смотрит на него. — Хватит. Мы не можем продолжать так, парни. — Ты просто боишься признать, что неправ, — отзывается Буд. Тон легкий, но он слушает. — Я не говорю, что кто-то прав или не прав. Но мы не можем продолжать бесконечно спорить об этом, — резко отвечает Уайатт. — И что? Мы просто должны забить и оставить все как есть? — Дайкстра звучит так грустно, будто Уайатт предлагает ему отказаться от сладкого до конца сезона. Уайатт вздыхает, глядя на товарищей сквозь жар костра. Нет, они не могут оставить все как есть. — Я сказал, что мы не можем продолжать так, как мы это делаем сейчас. — Что ты, черт возьми, несешь? — Буд наклоняется вперед. Уайатт понимает, что привлек внимание всех. — Больше никаких споров. Никакой херни про то, у кого теория лучше. Хватит. Мы будем цивилизованными, господа, — Уайатт встает, чувствуя, что внимание пьянит сильнее выпитого до этого алкоголя. — У каждого есть всего одна ставка. Одна теория. Взнос — пять долларов. И все это заносится в официальный список. — В ворд-документ? — поддевает Харрис. — В официальный ворд-документ, — соглашается Уайатт. — Одна теория от человека — одна! И если когда-нибудь правда выйдет из уст Розанова, мы узнаем, кто выиграл. И больше никаких споров. — По рукам, — ухмылка Буда ставит точку и закрепляет сделку. Если Буд согласен, то и вся команда согласна.

***

(1) Официальная™ Книга Ставок Кентавров Ставка №5: Чем, черт возьми, занимается Роз, когда не играет в хоккей (она же: какого хрена Роз вообще переехал в Оттаву) Хейс — Роз влип в неприятности с законом в Бостоне Буд — у Роза есть тайная любовница в Оттаве Дайкстра — Розу просто очень нравится еда в Оттаве Барретт — Роз проиграл пари Холландеру Хаас — пока не спрашивал       (давай, новичок! У тебя получится! — Буд) … Харрис — Роз влюбился в Оттаву и кайфует от города       (ты серьезно, Харрис? — Буд) Кэсси — Роз переехал ради любви       (фу — Буд) … Текущий банк: 50 $

***

Вордовский документ работает идеально. Уайатт едва может поверить своим глазам в первый же вечер после игры, когда они сидят с пивом. Ставку поднимают всего один раз. Один! И то только для того, чтобы поддеть Хааса и заставить его наконец собраться с силами. Уайатт чувствует себя на седьмом небе. Может, все наконец изменилось. И вот Хаас, наконец, набирается смелости и спрашивает Роза.

***

(2) Официальная™ Книга Ставок Кентавров Ставка №5: Чем, черт возьми, занимается Роз, когда не играет в хоккей (она же: какого хрена Роз вообще переехал в Оттаву) Хейс — Роз влип в неприятности с законом в Бостоне Буд — у Роза есть тайная любовница в Оттаве Дайкстра — Розу просто очень нравится еда в Оттаве Барретт — Роз проиграл пари Холландеру Хаас — Роз ездит в свой коттедж       (давай, новичок! У тебя получится! — Буд) … Харрис — Роз влюбился в Оттаву и кайфует от города       (ты серьезно, Харрис? — Буд / любовь к Оттаве, чувак! — Харрис) Кэсси — Роз переехал ради любви       (фу — Буд / серьезно? Это вообще-то твоя жена, Будмен! — Дайкстра) … Текущий банк: 65 $

***

Уайатт чувствует, что телефон вибрирует в кармане, когда он заходит на тренировку. Он машинально смахивает уведомление из документа, ожидая очередной глупой заметки от Буда или кого-то из ребят. Почему они решают оставлять комментарии в вордовском документе, вместо того чтобы просто написать или, не приведи господь, поговорить лично — ему непонятно. Но все равно это вызывает улыбку. Не то чтобы он скажет им об этом. Он считает это неважным, пока не встречает взгляд Буда, когда заходит в раздевалку, чтобы переодеться на тренировку. Буд буквально сверлит его взглядом, все еще сидя у своего шкафчика, натягивая носок, как будто это бесконечный процесс. Он не отводит глаз от Уайатта, но ничего не говорит. — Доброе утро. Все нормально, Будмен? — Уайатт замедляется перед ним. — Да, да, — отвечает Буд, но глаза рассказывают другую историю. В них просьба о помощи и легкий страх. Уайатт ждет продолжения, но Буд просто качает головой, словно говоря: не здесь. Не сейчас. Когда Уайатт поднимает взгляд, он видит то же самое на лицах всех игроков Оттавы. Раздевалка, обычно шумная, теперь тихая. Кажется, каждый игрок «Кентавров» умоляет его понять. Какой бы групповой психоз они не словили до тренировки, эти взгляды умоляют, чтобы он понял. Чтобы присоединился. Только Хаас и Розанов выглядят нормально. Ну, нормально для себя. Хаас спешно натягивает тренировочную форму, словно хочет быть где угодно, только не здесь. Он не смотрит Уайатту в глаза. Розанов улыбается, наушники все еще в ушах, шагает и танцует, исполняя свой утренний ритуал. Пока он, кажется, не замечает растущего напряжения вокруг. — Что за херня творится? — выдыхает Уайатт, стараясь быть тише, чем музыка в наушниках Роза, садится и начинает доставать форму. — Посмотри документ, — едва слышно шепчет Дайкстра рядом. Медленно, как будто боясь спугнуть дикого зверя — Розанова, Уайатт достает телефон и открывает документ. За пару секунд, пока тот прогружается, он удивленно поднимает бровь на Буда, который все еще натягивает носок, получая в ответ лишь неуверенное отрицание, выраженное в кивке. На первый взгляд ничего не изменилось. Документ выглядит почти так же, банк ставок не увеличился. Только когда он вновь перечитывает отдельные ответы, он замечает это: Хаас — Роз ездит в свой коттедж Что за черт? Голова Уайатта резко поворачивается к их новичку, но тот не смотрит ему в глаза. Телефон снова вибрирует — на этот раз личное сообщение от Буда: Парень наконец спросил. Он сказал, что это именно то, что, блять, ответил ему Роз. Коттедж??? Мы больше не успели ничего узнать, потому что пришел Роз. Что за черт?! Уайатт понимает, что его панические взгляды, кинутые на раздевалку, слишком очевидны, но что он должен делать? Неужели Роз реально дал ребенку настоящий ответ? Не очередную херню, как всем остальным? Уайатт всегда предполагал, что Роз любит Хааса больше всех. Но коттедж? Как, черт возьми, Илья Розанов узнал о канадском культе летних коттеджей? Почему он есть у него? И какое, черт возьми, это имеет отношение к Оттаве? — Почему вы все такие странные? — поддразнивает Роз, вытягивая Уайатта из круговорота мыслей. — Странные? Мы? Нет, никогда! — он поспешно начинает отнекиваться, в то время как к нему присоединяются те, кто меньше всего боится Розанова. Роз просто смеется: — Да, эта команда странная. Все нормально. Главное, чтобы это не мешало тренировке. За этим следуют какие-то слабые ответы. Уайатт коротко надеется, что на этом все, и что Роз спокойно уйдет на лед, ведь только он и Хаас полностью переодеты. Но капитан не отпускает их так просто. Роз мгновенно включает свой режим курицы-наседки: бегает по раздевалке, помогая ошарашенным игрокам надевать джерси, шнуровать коньки и закреплять шлемы. Один за одним выталкивает их на лед, не оставляя никого наедине. Не дает времени осмыслить новую зацепку. У Ильи Розанова здесь есть коттедж. По крайней мере, рядом с Оттавой. Почему именно здесь? И почему их туда никогда не приглашали?

***

(3) Официальная™ Книга Ставок Кентавров Ставка №5: Чем, черт возьми, занимается Роз, когда не играет в хоккей (она же: какого хрена Роз вообще переехал в Оттаву) Хейс — Роз влип в неприятности с законом в Бостоне Буд — у Роза есть тайная любовница в Оттаве       (тайная любовница с коттеджем???! — Буд / Нет — Хейс) Дайкстра — Розу просто очень нравится еда в Оттаве Барретт — Роз проиграл пари Холландеру Хаас — Роз ездит в свой коттедж       (давай, новичок! У тебя получится! — Буд / твою мать, пацан — Дайкстра / ПРОДОЛЖАЙ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ — Буд) … Харрис — Роз влюбился в Оттаву и кайфует от города       (ты серьезно, Харрис? — Буд / любовь к Оттаве, чувак! — Харрис) Кэсси — Роз переехал ради любви       (фу — Буд / серьезно? Это вообще-то твоя жена, Будмен! — Дайкстра) … Текущий банк: 85 $

***

Следующая серьезная улика появляется, конечно же, в матче против Монреаля. Уайатт рассчитывает, что Роз сегодня не пойдет с ними. Вечер обещает быть свободным, можно будет еще раз допросить Хааса насчет этого чертова коттеджа — хотя Уайатт и сам не понимает, что нового он ожидает услышать в четвертом пересказе одной и той же истории, — когда Роз снова взрывает всем мозг. — Ну что, куда мы идем сегодня вечером? — спрашивает он, закидывая руку на плечо Буду. — Мы? Ты что, блять, идешь с нами, Роз? — Уайатт даже не может злиться на то, настолько очевидно Буд сейчас палится. Его собственное ошарашенное выражение лица, как и у остальных, выглядит не сильно лучше. — Да. Мы хорошо играли. Я хочу выпить, — улыбка у Роза немного дикая. И, черт возьми, привлекательная. — Мы вообще-то проебали, Рози, — говорит Дайкстра, но звучит он вовсе не расстроенно. — Почти нет, — напевает Роз, утаскивая Дайкстру под вторую руку. — Мы хорошо играли. Пойдем пить. — Но мы же в Монреале… — растерянно подает голос Хаас. Роз его будто не слышит, и никто больше не спорит. Только когда они уже сидят в баре и заканчивают второй круг напитков, Уайатт начинает подозревать, что понял настоящую причину, по которой Роз так рвался выпить. — Холландер! И вот он здесь. Шейн, мать его, Холландер. Чистый кошмар из Монреаля. И, судя по их недавнему совместному заявлению о благотворительности, лучший друг Ильи Розанова. Уайатт чувствует, что Буд все еще стоит рядом, и они вместе смотрят, как эти двое буквально врезаются друг в друга. Или, точнее, как Холландер принимает на себя удар тела Роза. Уайатту кажется, будто они смотрят канал по типу Animal Planet. Два одичавших зверя встречаются в дикой среде. Он видит, как Роз загорается, как играючи швыряет Холландера из стороны в сторону, будто они не впечатывали друг друга в борта на льду всего час назад. Видит, как Холландер это принимает — и как он словно светится от этого внимания. — Не думаю, что когда-либо смогу поверить в это, — шепчет Буд Уайатту и прячет ухмылку за пивом. — Пока не увидишь — не поверишь. Я, если честно, до сих пор не уверен, что вообще вижу, Будмен, — Уайатт делает длинный глоток, допивая свое пиво. Может, если напиться, в этом всем появится хоть немного смысла. — Холландер. Сядь. Сядь. Я принесу напитки, — голос Роза уже совсем близко. Уайатт видит, как он приближается, но только когда Роз буквально втаскивает Холландера в их кабинку, до него доходит простая мысль: если Роз дружит с Холландером, есть немалый шанс, что от него теперь ждут того же. Какого хрена? — Эм… привет, — выдавливает Холландер, когда Роз исчезает. — Холландер, — отвечает Уайатт. — Хорошая игра, — Холландер звучит неуверенно, голос тонкий, почти писклявый. Уайатт коротко кивает и уже собирается ответить тем же, когда влезает Буд: — Так ты и Рози, значит? И когда это произошло? И тут Уайатт Хейс становится свидетелем того, чего никогда раньше не видел. Он годами играл против Шейна Холландера. Честно говоря, даже боялся его. Все всегда говорили о его нечеловеческой способности отключать эмоции. О том, какой он чистый, почти идеальный игрок. Каждый контакт с ним только подтверждал слухи. Уайатт видел, что Холландер собирается делать, знал, куда полетит шайба — и все равно Холландер каким-то образом бросал так идеально, что скорость уже не имела значения. Он был почти как робот. Но сейчас человек перед ним совсем не тот. Холландер краснеет до ярко-алого, запинается. Он выглядит таким молодым. Таким живым и человечным. Таким… испуганным? Плечи Уайатта расслабляются, и рот начинает говорить раньше, чем мозг успевает обдумать фразу: — Эй, чувак. Расслабься. Нам правда кажется, что это очень круто: твоя дружба с Розом. Вся эта тема с соперничеством вообще уже заезжена, — Холландер смотрит на него широко раскрытыми глазами, эмоции мелькают так быстро, что Уайатта почти шатает. Но он вроде успокаивается, и Уайатт продолжает: — Думаю, Буд спрашивает без задней мысли. И, поверь, он тут далеко не единственный любопытный в этой кабинке. Но как вообще началась вся эта история с дружбой и благотворительностью? Холландер делает пару глубоких вдохов. Тишина между ними тянется несколько секунд, прежде чем он, кажется, берет себя в руки. Уайатт не может избавиться от ощущения, что наблюдает за тем, как стены снова встают на место. — Иль… эм, Розанов и я… ну, вы же видели. Мы всегда знали друг о друге. Нас заставляли знать друг о друге, — он все еще красный, но уголок его рта начинает подниматься. — И, наверное, со временем вся эта новизна просто выдохлась. Мы поняли, что по другую сторону всей этой истории есть и реальный человек. Не хоккеист. — Хм. Это даже почти романтично, — протягивает Буд, медленно проводя пальцем по краю пустого стакана. Низкий звук практически отвлекает Уайатта от того, как Холландер снова краснеет. Практически. Потому что он точно не пропускает выражение лица Роза, когда тот замечает их, возвращаясь с полными руками напитков. Румянец Холландера интересен, но вот злобный, почти защитный взгляд, которым Роз одаривает Уайатта на долю секунды, прежде чем натянуть преувеличенную улыбку, говорит куда больше. — Оставил вас одних на две минуты, Холландер, и что? Уже проблемы, — почти воркует Роз, всовывая Холландеру в руки холодную банку имбирного эля, а затем пододвигая два пива Уайатту и Буду. Себе он ничего не взял. — Все в порядке, — тихо отвечает Холландер. Почти так, будто это только для Роза. Наблюдение за их взаимодействием вне льда до сих пор ломает Уайатту мозг. Роз окидывает команду понимающим взглядом: — Мне нужно взять себе выпить. И воду для Хааса. Будьте паиньками с Холландером. — Есть, капитан! — Буд заканчивает фразу шутливым «салютом». — Со мной все будет нормально, Илья, — снова тихо говорит Холландер. Персонально для Розанова. Уайатт почти уверен, что ему это мерещится. Когда вечер закончится, придется спросить у Буда, что он слышал. С еще одним колючим и проницательным взглядом, спрятанным за улыбкой, Роз снова исчезает, поглощенный хаосом бара после игры. — Ну, раз ты дружишь с Рози, — начинает Буд, и Уайатт чувствует, как они с Холландером одновременно напрягаются. Куда он, черт возьми, клонит? — Да? — голос Холландера звучит ровнее, но пальцы до сих пор слишком крепко сжимают банку. — Будмен? — Уайатт пробует его остановить, но в ответ получает лишь полубезумную ухмылку. — Хочешь узнать командный секрет, Холландер? — Буд наклоняется через стол. — Это про пивной счет Хейса? Потому что я уже в курсе, — Холландер расправляет плечи и, словно через силу, заставляет себя сесть прямо, стараясь выглядеть увереннее. Буд и Уайатт обмениваются ошарашенными взглядами, прежде чем Буд начинает хохотать: — Не, чувак. Не в этом дело. Но приятно знать, что Роз правда не шутил, когда говорил, что будет надоедать тебе этим. — Он использует любую возможность. Я получаю обновления каждую неделю, — разговор о Розе явно успокаивает Холландера. Уайатт, правда, улавливает в голосе что-то теплое, несмотря на раздражение. — Да уж, типичный кэп, — Буд стучит пальцем по столу. — Нет, Холли. Роз точно не в курсе этого секрета, — глаза Холландера расширяются. — Мы можем тебе доверять? Ты не скажешь ему? С очередным постукиванием пальцев Буда Уайатт наконец осознает, к чему все скатывается. И теперь, затуманенный пивной дымкой, он задается вопросом, стоило ли вообще посвящать Холландера в это. И будет ли его ставка засчитываться. Но прежде чем мысль оформляется во что-то стоящее, лицо Холландера снова меняется. Теперь на нем появляется хищная ухмылка. Та самая, которую Уайатт слишком часто видел на льду, чтобы можно было посчитать. — Секрет, о котором не знает Розанов? Я в деле. Ответный вопль Буда получается слишком громким, но тонет в общем гуле бара. Все трое сдвигаются ближе в круглой кабинке, понижая голоса. — Короче, — начинает Буд. — Тут такое дело. Есть одна ставка. — Ты должен понимать, это все по-дружески, — добавляет Уайатт, доставая телефон и открывая документ почти на автомате. — Но это, честно, уже жутко бесит нас. — У нас есть… ну, загадка. Про Роза. И когда ты его, блять, спрашиваешь напрямую, он выдает какую-то фейковую херню. А это, типа, очень подозрительно, — Буд закатывает глаза. Уайатт бросает взгляд в сторону бара — Роз все еще там — и продолжает: — И эти мутные ответы породили теории. Теории — споры. Споры — еще больше теорий. Ну и, собственно, ставку. — Теории о чем именно? — Холландер наклоняется ближе. — О том, чем, мать его, Роз занимается в свободное время, — с гордостью объявляет Буд, хлопая ладонью по столу. Холландер медленно моргает, а потом из него вырывается смешок. За одну секунду Уайатт видит, как тот ломается и захлебывается смехом. Уайатт переглядывается с Будом, видя в его лице то же недоумение, но прежде чем Холландер успевает что-то сказать, Роз возвращается — будто его воззвал этот смех. — Что смешного, Холландер? Уайатт понимает: сейчас из него уже ничего не выведать. Именно поэтому он так удивляется, когда гораздо позже той ночью получает сообщение. Сообщение от Холландера. Привет, это Шейн Холландер. Я просто хотел поблагодарить тебя за выпивку! Знаю, мы так и не закончили разговор, но можешь не волноваться. Я не скажу Розанову. На самом деле я хочу сделать ставку…

***

(4) Официальная™ Книга Ставок Кентавров Ставка №5: Чем, черт возьми, занимается Роз, когда не играет в хоккей (она же: какого хрена Роз вообще переехал в Оттаву) Хейс — Роз влип в неприятности с законом в Бостоне Буд — у Роза есть тайная любовница в Оттаве       (тайная любовница с коттеджем???! — Буд / Нет — Хейс) Дайкстра — Розу просто очень нравится еда в Оттаве Барретт — Роз проиграл пари Холландеру       (черт возьми, он это видел? — Баррет / нет. — Хейс) Хаас — Роз ездит в свой коттедж       (давай, новичок! У тебя получится! — Буд / твою мать, пацан — Дайкстра / ПРОДОЛЖАЙ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ — Буд) … Харрис — Роз влюбился в Оттаву и кайфует от города       (ты серьезно, Харрис? — Буд / любовь к Оттаве, чувак! — Харрис / Эй, а разве Холландер не из Оттавы? — Хаас) Кэсси — Роз переехал ради любви       (фу — Буд / серьезно? Это вообще-то твоя жена, Будмен! — Дайкстра) Холландер — Розу очень нравится собирать пазлы       (ЧТО ЗА ХЕРНЯ? — Дайкстра / Холландер? Типа, Шейн Холландер? — Харрис / я думал, это только для команды! — Хаас) … Текущий банк: 120 $

***

В той неразберихе, когда вся команда едва не погибает в авиакатастрофе по дороге во Флориду, Уайатт как-то забывает про ставку. Когда ты находишься на грани смерти, подобные вещи внезапно кажутся совершенно неважными. Ну есть у Роза секрет — и ладно. Пусть будет, подумаешь. Такой настрой сохраняется ровно до первой тренировки после возвращения на домашний лед. Первой тренировки, на которую Роз не приходит. Уайатт не может вспомнить, чтобы Роз хоть раз так опаздывал. И только когда тренер Вибе останавливает разминку, чтобы попытаться дозвониться до Розанова, до Уайатта доходит: Роз, похоже, сегодня вообще не появится. И в этот момент наплевательское отношение команды к личной жизни Роза испаряется без следа. — Где, мать его, Роз?! — Буд в перерыве яростно долбит пальцами по телефону, явно отправляя уже шестое сообщение подряд. — Как так вышло, что мы до сих пор ничего не знаем? — Харрис тоже подхватывает панику после того, как тренер Вибе прямо во время упражнений просит его попробовать связаться с Розом. Сам тренер сидит с ними на скамейке в том же тревожном пузыре. — Это на него не похоже. Я понимаю, если ему нужно пространство после произошедшего, в этом нет ничего страшного, но я просто хотел бы знать, что с ним все в порядке, — он нервно листает приложения на телефоне. Что-то в его словах щелкает у Уайатта в голове. — Подождите, тренер. То есть… даже вы не знаете, куда Роз обычно пропадает? Один за другим ошарашенные взгляды товарищей по команде сходятся на тренере. Вибе тяжело вздыхает, проводя рукой по волосам, прежде чем ответить: — У меня есть его юридический адрес. Здесь, в Оттаве. Но я не уверен, что пропуск тренировки — достаточный повод устраивать проверку благополучия. Я не хочу так влезать в его личную жизнь. — Но у вас же должен быть какой-то другой способ с ним связаться. Или кто-то еще, кто может знать, что с ним? — Уайатт слышит мольбу в собственном голосе, но, черт возьми, Роз правда начинает его нервировать. Тренер Вибе некоторое время сомневается, перебирая в голове варианты, потом его плечи опускаются. — В документах никого нет. По крайней мере, насколько я знаю. Возможно, есть контакт на экстренный случай, но, опять же, я не думаю, что ситуация действительно настолько серьезная. — То есть никто из нас реально не знает, чем Рози вообще живет? Охренеть, — Буд кладет телефон и Уайатт видит, как тот слегка встряхивается. Потом на лице появляется знакомая улыбка. — Ну разве не прекрасно. Знаете, Розу бы это понравилось, — его голос становится громче, так что слышит вся команда. — Посмотрите на нас. Стоим тут, уткнувшись в телефоны, как гиперопекающие мамаши, и переживаем за него. Могу поспорить на что угодно — ему бы это дико понравилось. Шутка вызывает несколько смешков, и Уайатт с облегчением чувствует, как напряжение в команде начинает спадать. — Рози никогда не должен узнать, насколько часто мы о нем думаем, — вставляет Дайкстра. — А, ты про ставки? — тренер Вибе теперь тоже улыбается. Уайатт не удерживает смешок: — Ну конечно. Хотите выдвинуть свою теорию, тренер? Он бросает фразу почти машинально, как еще одну шутку, чтобы окончательно разрядить атмосферу. Но Вибе неожиданно задумывается. Через мгновение он сам смеется: — А, к черту. Почему бы и нет. Записывайте меня, парни. Одобрительные крики команды становятся последним толчком, окончательно разбивая мрачное настроение тренировки. А когда Роз появляется на следующий день и снова отделывается мутными, ни о чем не говорящими ответами, Уайатт просто обменивается с тренером понимающим взглядом.

***

(5) Официальная™ Книга Ставок Кентавров Ставка №5: Чем, черт возьми, занимается Роз, когда не играет в хоккей (она же: какого хрена Роз вообще переехал в Оттаву) Хейс — Роз влип в неприятности с законом в Бостоне Буд — у Роза есть тайная любовница в Оттаве       (тайная любовница с коттеджем???! — Буд / Нет — Хейс) Дайкстра — Розу просто очень нравится еда в Оттаве Барретт — Роз проиграл пари Холландеру       (черт возьми, он это видел? — Баррет / нет. — Хейс) Хаас — Роз ездит в свой коттедж       (давай, новичок! У тебя получится! — Буд / твою мать, пацан — Дайкстра / ПРОДОЛЖАЙ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ — Буд / то есть это второе имущество, что ли? — Дайкстра) … Харрис — Роз влюбился в Оттаву и кайфует от города       (ты серьезно, Харрис? — Буд / любовь к Оттаве, чувак! — Харрис / Эй, а разве Холландер не из Оттавы? — Хаас / да??? — Хейс) Кэсси — Роз переехал ради любви       (фу — Буд / серьезно? Это вообще-то твоя жена, Будмен! — Дайкстра) Холландер — Розу очень нравится собирать пазлы       (ЧТО ЗА ХЕРНЯ? — Дайкстра / Холландер? Типа, Шейн Холландер? — Харрис / я думал, это только для команды! — Хаас) Тренер — у Роза есть семья в городе … Текущий банк: 135 $

***

Следующая крупная улика оказывается еще более сбивающей с толку. И едва не вызывает командный бунт. — Да он что, правда это просто угадал?! Этот человек нам врет! — воет Буд, слишком опасно размахивая в воздухе щипцами для гриля, после того, как Уайатт пересказывает ситуацию, произошедшую с ним. — Тренер бы никогда не сделал этого! — заступается милый, добрый Хаас, но даже Уайатт видит, что уверенности в его голосе не хватает. Потому что сам Уайатт тоже сомневается. Как он может не сомневаться после того, что увидел? Все началось сегодня утром. Стоит заметить, что утро абсолютно обычное. Было. До определенного момента. Они вернулись с серии выездных матчей только прошлой ночью, так что Уайатт наслаждается маленькими радостями жизни: просыпается в собственной постели, целует жену на прощание перед ее уходом на работу, наспех пишет список продуктов. Вишенка на торте — он даже едет в тот самый хороший, дорогой супермаркет, который находится чуть дальше обычного. Обычно он не заморачивается с поездками туда, но, черт, продукты там на совершенно другом уровне. Он как раз зависает в отделе органики, когда слышит знакомый, резкий голос. Знакомый русский голос. — Нет, нет. Нам нужна хорошая водка. Даже если она для пасты. Уайатт идет на голос автоматически, как потерявшийся утенок, поворачивая тележку в соседний ряд. Он видит Розанова раньше, чем тот видит его. Роз стоит с пожилым мужчиной; оба упираются кулаками в бока и почти игриво сверлят друг друга взглядами перед стеной бутылок с алкоголем. — Она все равно выгорит, — спорит мужчина, указывая рукой на полку. — Нет смысла переводить хороший продукт, Илья. Уайатт может только остановиться и пялиться. Его капитан, действующий топ-игрок лиги НХЛ и, вообще-то, взрослый мужчина, скрещивает руки на груди и надувается, как маленький ребенок. — Нет. Это не перевод. Вот это — перевод! — рука сердито вырывается из-под бока и яростно указывает на полку. — Это мусор. Позор. Я не могу находиться в одном доме с этим! — Роз? — Уайатт не может сдержаться. Картина перед ним настолько абсурдна, что он почти физически ощущает необходимость вмешаться. Сдвинуть происходящее обратно в привычные рамки. Чтобы образ Розанова перед собой снова начал соответствовать образу в голове Уайатта. Если это вообще еще возможно. Он видит, как Роз вздрагивает, заметив его, и в животе вдруг неприятно скручивает от вида чистой паники в его глазах. — Хейс. Что ты здесь делаешь? — если бы Уайатт не знал его лучше, он бы сказал, что Роз злится. Уайатт бросает взгляд на свою наполовину заполненную тележку, будто напоминая самому себе причину пребывания в супермаркете. — Покупаю продукты, — почему-то ему становится неловко и даже немного стыдно. Роз теряется в словах и снова напряженно скрещивает руки. После долгой паузы пожилой мужчина протягивает Уайатту руку: — Уайатт Хейс, полагаю? Я Дэвид. Друг Ильи. И большой твой поклонник. Уайатт пожимает руку почти на автомате, взгляд все еще в основном прикован к Розу, который запрокидывает голову и издает протяжный, жалобный стон. — Дэвид! — он растягивает последний слог. — Нет. Не говори ему, что ты его фанат. Это унизительно. Дэвид улыбается и подмигивает Уайатту, как будто они делят какую-то внутреннюю шутку. Будто чувствуя, что проигрывает, Роз меняет тактику: — Хейс. Игнорируй его. Этот человек даже нормальную водку выбрать не может. — Мне бы не пришлось ничего выбирать, если бы ты не выпил всю хорошую! Уайатт едва успевает осмысливать их перепалку. Он никогда не видел Розанова таким. Никогда не видел Илью таким. — Та, что на верхней полке, вообще-то неплохая, — наконец выдает он, отрывая взгляд от Роза, чтобы начать разглядывать витрину. Возмущенное фырканье Роза и довольная улыбка Дэвида ясно дают понять, чью сторону он только что выбрал. — Хейс. Нет. Вы оба безнадежны. Глупые канадцы, — бросает Роз и уходит, оставляя их вдвоем перед оскорбительными бутылками. — Он все равно не знает, что у меня дома есть новая бутылка хорошей водки, — шепчет Дэвид, улыбаясь Уайатту так знакомо, что у того земля практически уходит из-под ног. Где он уже видел эту улыбку? Но прежде чем он успевает спросить, Дэвид уже толкает свою тележку дальше по ряду вслед за Розом, бросая через плечо: — Приятно было познакомиться! Уайатт стоит в этом проходе очень, очень долго.

***

(+1) Официальная™ Книга Ставок Кентавров Ставка №5: Чем, черт возьми, занимается Роз, когда не играет в хоккей (она же: какого хрена Роз вообще переехал в Оттаву) Хейс — Роз влип в неприятности с законом в Бостоне Буд — у Роза есть тайная любовница в Оттаве       (тайная любовница с коттеджем???! — Буд / Нет — Хейс) Дайкстра — Розу просто очень нравится еда в Оттаве Барретт — Роз проиграл пари Холландеру       (черт возьми, он это видел? — Баррет / нет. — Хейс) Хаас — Роз ездит в свой коттедж       (давай, новичок! У тебя получится! — Буд / твою мать, пацан — Дайкстра / ПРОДОЛЖАЙ ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ — Буд / то есть это второе имущество, что ли? — Дайкстра) … Харрис — Роз влюбился в Оттаву и кайфует от города       (ты серьезно, Харрис? — Буд / любовь к Оттаве, чувак! — Харрис / Эй, а разве Холландер не из Оттавы? — Хаас / да??? — Хейс) Кэсси — Роз переехал ради любви       (фу — Буд / серьезно? Это вообще-то твоя жена, Будмен! — Дайкстра) Холландер — Розу очень нравится собирать пазлы       (ЧТО ЗА ХЕРНЯ? — Дайкстра / Холландер? Типа, Шейн Холландер? — Харрис / я думал, это только для команды! — Хаас) Тренер — у Роза есть семья в городе       (твою мать — Хейс / это считается??? — Дайкстра / у тренера есть инсайдер!!! — Буд / тренер и есть инсайдер — Харрис) … Текущий банк: 155 $

***

В итоге, с болью на сердце, Уайатту приходится признать, что правду они, скорее всего, никогда бы не узнали. И не смогли бы угадать. Она была слишком невероятной. Немыслимой. Прекрасной. Сам он ни за что бы не додумался до такой версии. А если бы ему сказали, что главный секрет вскроется из-за Холландера? Да ни за что. На это не поставил бы никто и никогда. Это нельзя было предугадать. Что совсем не стало сюрпризом, так это очередное приглашение Роза на Матч Всех Звезд. Уайатт не может вспомнить ни одного года, чтобы Роза туда не позвали. Илья Розанов и Матч Всех Звезд всегда идут рука об руку. Самого Уайатта тоже пригласили, но сильное растяжение ноги выводит его из строя на пару недель, и от участия приходится отказаться. Он знает, что Роз переживает из-за этого, поэтому совсем не удивляется, когда тот звонит в середине последнего дня. Уайатт в этот момент в командном спортзале с несколькими парнями. Он наконец делает небольшую тренировку на ноги, когда начинает звонить телефон. — Роз! Как дела, мужик? — Уайатт слезает с велотренажера и валится на спортивный мат, что так удобно лежит рядом. Одного имени хватает, чтобы остальные тут же сбежались, толкая Уайатта, пока он не включает громкую связь. — Будмен! — голос Роза трещит из динамика. — У меня все отлично. Неделя отличная. Скотт Хантер играет хреново, как и обычно! Уайатт с удовольствием откидывается назад и слушает, как парни болтают с Розом, пока тот пересказывает все мелкие драмы и закулисные разборки, которых не показывали по телевизору. Раздается короткий щелчок, и голос Роза становится чуть глуше — он переключается на беспроводные наушники, поддевая Уайатта тем, что теперь «растягивается вместе с ним на другом конце страны». Они смеются и шумят так громко, что Уайатт почти пропускает это. Роз точно пропускает. Но Уайатт уверен: он слышит, как где-то на фоне открывается дверь. — А можешь делать это без шорт? На мне, например? — раздается дразнящий, приглушенный, но отчетливо различимый голос. Уайатт замирает. От слов. От безумно знакомого голоса. Широко раскрытые глаза Буда встречаются с его взглядом поверх вытянутого телефона, пока голос продолжает — и теперь его слышит уже вся команда. — Подожди, это что, мои шорты? Илья! Ты же говорил, что не смог их найти, когда собирался! Уайатт слышит прерывистый вдох Роза и понимает: тот тоже все сложил. — Блять. Действительно «блять». Потому что Уайатт знает этот голос. Шейн, чертов, Холландер. — Шейн, — голос Роза звучит быстро. Но недостаточно. — О боже! Я только что услышал, как Шейн Холландер сказал, что хочет, чтобы ты сел ему на лицо?! — Буд валится на мат, захлебываясь смехом. — Боже мой. Какие же мы идиоты… — это звучит уже тише, как будто он говорит сам с собой. Уайатт видит, как волны осознания прокатываются по лицам товарищей. — Черт. Шейн, дорогой. Слишком громко, — пытается — слишком поздно — предостеречь Роз. — Что? Шейн Холландер, который, судя по всему, находится в комнате Роза — той самой комнате, в которой, по словам Розанова, он расположился один, — и пускает слюни на их капитана, пока тот делает растяжку… В общем, Шейн Холландер явно не сразу понимает, что произошло. — Блютуз. Ловит фоновые звуки. Поймал тебя, — Роз еще не вытащил оба наушника, его голос по-прежнему отчетлив. — Черт, — эхом повторяет Холландер, уже громче. — С кем ты вообще разговариваешь? — С командой, — в голосе Роза столько раскаяния, что Уайатту почти хочется сбросить звонок. Сделать вид, что этого разговора никогда не было. Никогда, никогда не сталкиваться с правдой, которая теперь буквально смотрит им в лицо. (Ха!) Но разумная часть Уайатта понимает: этот момент слишком хрупкий. Он не может просто бросить Роза вот так. Оставить разговор незаконченным. — Они слышали… — Ага. Слышали, — Уайатт наконец находит голос и наклоняется ближе к телефону. — Прости, Роз. Несколько секунд на линии висит тишина, а потом голос Роза звучит громко и ясно — он отключил блютуз. — Дай мне минуту, Хейс. Я сейчас перезвоню. И звонок обрывается, оставив на том конце линии тишину. Но не в зале — Буд все еще катается по полу, смеясь: — Боже мой. Боже мой. Какие же мы идиоты, — в истерике повторяет он — Как вы думаете… — начинает Хаас, но Дайкстра его перебивает. — Они точно трахаются. Вы все слышали его. — Боже мой, — Буд все еще не может остановиться. Уайатт ловит острый взгляд Барретта, и пазл вдруг складывается. — Ты знал. — С чего ты это взял? — огрызается Барретт, но крошечная ухмылка выдает все с потрохами. Обвинение наконец выдергивает Буда из истерики — он вскакивает и тычет пальцем Барретту в грудь: — Как, блять, ты узнал? Твоя ставка единственная была связана с Холландером! Барретт отмахивается от руки, но улыбается еще шире: — Я не знал. Это было просто предположение. Предчувствие. Уайатт наклоняется ближе: — На чем основанное? Барретт пожимает плечами: — Ты вообще видел, как они взаимодействуют? В Розанове и Холландере нет ничего нормального. С этим Уайатт не может не согласиться. Господи, как долго они вообще, ну… вместе? — Если так подумать, это реально горячо, — добавляет Буд к явному ужасу Хааса — бедный пацан краснеет и пищит. — Буд. Веди себя прилично, — Уайатт пытается придать голосу командный тон. — Это серьезно. Нам нужно дать понять Розу, что мы нормально к этому относимся. — Нам нужно дать понять Холландеру, что мы нормально к этому относимся, — тихо добавляет Барретт. — Блять. Кто-нибудь знает имя отца Холландера? — Уайатт и так знает ответ, но ему нужно услышать его от кого-то другого. Пальцы Хааса мелькают по экрану телефона, и Хейс едва успевает глубоко вздохнуть, прежде чем раздается ответ: — Дэвид. Черт. Все взгляды поворачиваются к Уайатту. — Ты тогда встретил отца Шейна Холландера, — произносит Буд то, о чем все думают. — В тот день они вели себя почти как семья, — Уайатт до сих пор не может в это поверить. Он пожал ему руку. Черт возьми. Он знал эту ухмылку. Ту же самую, что у Холландера, когда один из его бросков проходит мимо перчатки Уайатта. Прежде чем они успевают провести еще какие-то параллели, телефон Уайатта снова начинает звонить. Видеозвонок. Начинаются три секунды абсолютного хаоса — все пытаются втиснуться за спину Уайатта, после чего он принимает вызов. Кто-то все еще копошится позади, когда экран заполняет лицо Роза. — Святое дерьмо, Роз, — доносится голос Буда у Уайатта над ухом. — Отлично. Ты решил начать с этого? Очень поддерживающе, Буд, — сухо отвечает Барретт из-за левого плеча Уайатта. Широко раскрытые глаза Роза будто охватывают всех сразу. Уайатт не знает, с чего начать, но понимает, что тянуть нельзя. — Роз. Илья. Нам правда жаль, что все вскрылось вот так, — он глубоко вдыхает. — Но мы хотим, чтобы ты знал: мы поддерживаем тебя. И любим. Несмотря ни на что. — Тебя и Холландера, — добавляет Дайкстра. — Настоящее «от врагов к возлюбленным», да, капитан? — Буд все еще не может остановиться. Уайатт уже тянется локтем в сторону Буда, чтобы заткнуть его бесконечный поток комментариев, но тут лицо Роза расплывается в огромной, дрожащей от слез улыбке. — Я же говорил, — обращается он куда-то в сторону. — Я говорил, что они нормально отреагируют. — Черт возьми. Шейн Холландер все еще там? — Хаас звучит сверху от Уайатта. — Да. Да, я здесь, — теперь голос Холландера слышен четко. Камера дергается, и Роз выравнивает телефон так, чтобы в кадр попали оба. Мозг Уайатта зависает открывшейся от картины. Но он все же замечает покрасневшие глаза Холландера и остаточную панику Роза. — Мы никому ничего не скажем, — Барретт, кажется, тоже улавливает страх по ту сторону экрана. Холландер нерешительно улыбается: — Ну, это точно было не по плану. Но мы собирались рассказать вам очень скоро. Выражение лица Роза при этих словах настолько сентиментальное, что Уайатт чувствует, как сам начинает краснеть. — Илья так хорошо отзывался о вас всех. Он давно хотел рассказать, — продолжает Холландер. — Шейн. Только когда ты будешь готов, — тихо говорит Роз, но его слова прекрасно слышны всей команде. — Черт возьми. Это тот еще секрет, Рози, — даже Буд теперь говорит тише и спокойнее. Холландер снова смотрит в камеру, и Уайатт видит выражение, которое замечал в том баре в Монреале несколько месяцев назад. — Мне, кстати, очень понравились ваши теории. Ну, по крайней мере те, о которых мне рассказал Хейс. В ту же секунду раздаются как минимум три одновременных вздоха, а следом растерянный вопрос Роза: — Теории? — Твою мать! Холли, я бы никогда не подумал, что ты такой хитрый лис! — Буд снова начинает дрожать, его покачивания вперед-назад задевают Уайатта. — Подождите-ка! Это вообще нечестно! Холландер не может участвовать в ставке, если он, черт бы его побрал, и есть ответ! — Барретт почти орет, мечась взглядом между экраном и Уайаттом, словно умоляя встать на его сторону. — Коттедж… — шепчет Хаас. — Это коттедж Шейна Холландера, да? — Стой! А это делает тебя любовником, Холландер? Черт, получается, я выиграл?! — Буд орет еще громче. — Любовником? Шейн? Нет! — восклицает Роз. — Он мой жених! В этот момент Уайатт может только рассмеяться, окруженный шумом, хаосом и криками. Ну конечно. Илья Розанов тайно помолвлен с Шейном Холландером. Теперь становится понятно, почему Роз все время занят. Он заставляет себя снова сосредоточиться, когда Роз повторяет: — Подождите, а что, блять, вообще должен выиграть Буд? О какой ставке идет речь? И именно тогда Уайатт понимает, что Шейн Холландер — идеальная пара для Ильи Розанова. Как он раньше этого не замечал? — Холландер тебе не рассказал? — Уайатт не может удержаться от поддразнивания. — Он тоже поставил. Роз издает такой вздох, будто это сцена из дешевого фильма: — Шейн! Холландер хихикает — прежний страх полностью сменяется смехом: — Это было так здорово, Илья. Так здорово. — Твой жених — реальная угроза, — предупреждает Роза Буд. — У нас есть спор, ну, был, наверное. О тебе. Потому что мы все постоянно гадали, где, блять, ты все время пропадаешь. Почему постоянно занят. И почему ты вообще переехал в Оттаву. — О господи! Оттава всего в двух часах езды от Монреаля, — голос Хааса слишком тихий, чтобы Буд обратил внимание на эту фразу, но Уайатт чувствует, что в ней и кроется правда, и осознание этого потрясает его еще сильнее. — У нас всех была куча теорий, чем ты можешь заниматься. Твоя другая, тайная жизнь вне льда, — Уайатт видит, как Буд нарочито демонстративно шевелит бровями в камеру. — Многие из нас участвовали в этом споре. И твой возлюбленный Холландер, кстати, тоже! Розанов слишком драматично-возмущенно вздыхает, прижимая ладонь к груди. Холландер смеется так сильно, что едва ли может сидеть прямо. — Шейн! Как ты мог? — Уайатт почти чувствует сладость этих слов. Эти двое будут невыносимы, да? — Это было слишком хорошо, Илья. Слишком. Они реально спрашивали меня — меня! — чем ты занимаешься в свободное время в Оттаве. — И что ты им сказал? — Что ты собираешь пазлы. С моим папой. — Холландер! Это предательство! — Это правда! Уайатт почти уверен, что они забыли о команде по ту сторону камеры, но пока не может заставить себя их прервать. Он впитывает радость, исходящую от Роза, и позволяет себе надеяться на будущее. — Тебе придется пригласить Холландера на следующий гриль у Буда, — бросает он. Шокированные и счастливые взгляды встречаются с ним через экран, а визг Буда прошибает весь зал: — Черт, да! — Мы будем рады видеть вас обоих, Роз.