Запах дождя после пожара

Сеул задыхался. Июльская жара накрыла город плотным колпаком, превращая воздух в раскаленный бульон. Но внутри небоскреба Jeon Corp царила идеальная, стерильная прохлада. Здесь, на сорок пятом этаже, воздух пах деньгами и дорогим парфюмом.  Тэхён поправил воротник своей единственной приличной рубашки, чувствуя, как предательская капля пота скатывается по позвоночнику.  Он нервничал.  Нет, он был в ужасе.  Стажировка в Jeon Corp была святым частилищем для любого выпускника экономического факультета. Это был шанс вырваться из нищеты, шанс оплатить лечение бабушки, шанс наконец-то перестать считать воны на проезд. — Ким Тэхён? — резкий голос секретарши заставил его вздрогнуть. — Господин Чон примет вас сейчас. Тэхён моргнул. — Господин Чон? Я думал, собеседование проводит начальник отдела кадров. Секретарша, бета с идеальным пучком на голове и взглядом, лишь приподняла бровь. — Планы изменились. Генеральный директор лично просматривает финальных кандидатов. Вам повезло. Или нет. Заходите. Тэхён сглотнул ком в горле. Чон Чонгук. Имя, которое произносили с придыханием и страхом. Альфа, который возглавил семейную империю в двадцать пять лет и за три года увеличил ее капитал втрое. О нем ходили легенды, жесток, гениален, не прощает ошибок. Тэхён толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул в кабинет. Помещение было огромным. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на весь Сеул, словно город лежал у ног хозяина этого кабинета. Мебель была черной, минималистичной и пугающе дорогой. За огромным столом, уткнувшись в планшет, сидел он. Чонгук был красив той хищной красотой, которая заставляет омег поджимать пальцы на ногах, а бет отводить взгляд. Темные волосы были небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб. Черная рубашка обтягивала широкие плечи, верхняя пуговица была расстегнута. Но самым пугающим был его запах. Даже через подавители Тэхён чувствовал его тяжелый, властный аромат черного перца и жженой древесины. Он давил на виски, заставляя внутреннюю омегу Тэхёна скулить и прижимать уши. — Садитесь, — Чонгук даже не поднял головы. Тэхён опустился на стул, стараясь не ерзать. — Добрый день, господин Чон. Меня зовут... — Я знаю, как тебя зовут, — перебил альфа, наконец откладывая планшет. Он поднял глаза, и Тэхён почувствовал, как у него перехватило дыхание. Глаза Чонгука были темными, почти черными, и в них плескалось что-то, что Тэхён не мог расшифровать.  Чонгук откинулся на спинку кожаного кресла, сцепив пальцы в замок. Он молчал, просто разглядывая Тэхёна. Этот взгляд скользил по лицу омеги, по его шее, по рукам, лежащим на коленях. Это не был взгляд работодателя, оценивающего профессиональные навыки. Это был взгляд хищника, оценивающего добычу. — У вас отличные оценки, Ким Тэхён, — наконец произнес Чонгук, беря в руки папку с резюме Тэхёна. — Красный диплом, блестящие рекомендации от профессоров. Вы специализируетесь на международном аудите. — Да, сэр. Я всегда мечтал работать в вашей компании, потому что... — Мне плевать на ваши мечты, — снова перебил Чонгук, его голос стал холоднее. — Знаете, почему вы здесь? Тэхён растерялся. — Потому что я прошел три этапа отбора? Чонгук усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он встал и медленно обошел стол, приближаясь к Тэхёну. Омега инстинктивно вжался в спинку стула. Чонгук остановился рядом, опираясь бедром о край стола. Теперь он нависал над Тэхёном, его запах стал гуще. — Вы здесь, потому что вчера я ехал в одном лифте с курьером, который доставлял почту. И вы зашли на первом этаже. Вы вышли на третьем, но ваш запах остался в кабине. Тэхён покраснел. Его запах ваниль и озон, запах летнего дождя, всегда казался ему слишком простым, неинтересным. — Простите, если мой феромон был слишком навязчивым, я принимаю блокаторы, но в такую жару... — Заткнись, — тихо, но властно приказал Чонгук. Тэхён захлопнул рот, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Чонгук наклонился ниже, почти касаясь носом волос Тэхёна. Он глубоко вдохнул. — Дождь, — прошептал альфа. — Свежий, чистый дождь после засухи. Редкий запах. Он успокаивает. Чонгук резко выпрямился и вернулся за свой стол, словно мгновенной слабости не было. Его лицо снова стало непроницаемой маской. — У меня есть для вас предложение, Ким Тэхён. Но оно не касается аудита. Тэхён нахмурился. — Я не понимаю. Вакансия была в финансовый отдел. — Вакансия закрыта. Ее занял чей-то племянник пять минут назад, — сообщил Чонгук, открывая ящик стола и доставая оттуда папку с документами. — Но у меня открылась другая позиция. Личный ассистент генерального директора. Глаза Тэхёна расширились. Личный ассистент Чон Чонгука? Это было даже выше, чем он мог мечтать. Зарплата на таких должностях была огромной. — Я польщен, господин Чон. Я быстро учусь, я организован, я владею английским и китайским... — Ты не будешь заниматься бумагами, — Чонгук бросил папку перед Тэхёном. На обложке не было логотипа компании. Просто черный картон. — Твои обязанности будут другими. — Какими? — голос Тэ дрогнул. Чонгук смотрел на него прямо, не мигая. — Я много работаю, Тэхён. Очень много. Уровень стресса, с которым я сталкиваюсь ежедневно, способен убить обычного человека. Альфе нужна разрядка. Мне не нужны отношения, свидания, пустая болтовня и обязательства. Мне нужно тело. И мне нужен запах, который не вызывает у меня желания вышвырнуть омегу в окно через пять минут. Тэхён застыл. Смысл слов доходил до него медленно. — Вы предлагаете мне... — Я предлагаю работу, — жестко отрезал Чонгук. — Секс по требованию. Сопровождение на мероприятиях, если мне понадобится «витрина». Полная доступность 24/7. Взамен погашение всех долгов твоей семьи. Я знаю про ипотеку твоих родителей и кредит на лечение бабушки. Я закрою их завтра же. Плюс ежемесячное содержание, которое превышает зарплату топ менеджера в десять раз. И, конечно, строжайшая конфиденциальность. В кабинете повисла тишина. Тэхён чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он пришел сюда как профессионал, как лучший студент курса, а его только что оценили как элитную проститутку. — Это шутка? — прошептал он. — Вы издеваетесь надо мной? — Я никогда не шучу, когда речь идет о бизнесе, — Чонгук постучал пальцем по черной папке. — Здесь контракт. Прочитай. Там прописаны все условия. Медицинская страховка, квартира в центре, машина. Через год, если мы не продлим контракт, ты получишь рекомендательное письмо, с которым тебя возьмут в любую компанию мира на должность финансиста. — Я не продаюсь, — Тэхён встал, его руки дрожали. — Я учился четыре года не для того, чтобы раздвигать ноги перед богатым ублюдком. Лицо Чонгука потемнело. Воздух в комнате сгустился, наполнившись угрожающим рычанием альфы, который не привык слышать отказы. — Сядь, — голос прозвучал как удар хлыста. Тэхён, вопреки своей воле, под влиянием мощной ауры доминанта, осел обратно на стул. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? — Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке было что-то горькое. — Ты выйдешь отсюда, и завтра к твоим родителям придут коллекторы. Банк заберет дом. Твоя бабушка останется без лекарств. Ты пойдешь работать кассиром в супермаркет, потому что я сделаю так, что ни одна приличная фирма в этом городе не посмотрит на твое резюме. Тэхён сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Вы чудовище. — Я бизнесмен, — парировал Чонгук. — Я вижу актив, который мне нужен, и я его приобретаю. Твой запах единственный, который меня успокаивает. Я не знаю почему, и мне все равно. Это факт. Ты нужен мне, Ким Тэхён. А тебе нужны деньги. Это честная сделка. Чонгук встал и подошел к окну, повернувшись к Тэхёну спиной. — У тебя есть сутки. Забери контракт. Изучи его. Если завтра в 9:00 ты не будешь в моем кабинете с подписанными бумагами, предложение аннулируется. И тогда удачи в поисках работы. Тэхён смотрел на широкую спину альфы, чувствуя смесь ненависти и бессилия. Он перевел взгляд на черную папку. В ней лежало спасение его семьи. Но ценой была его гордость, его тело, его душа. Он медленно, дрожащими пальцами взял папку. — Я могу идти? — тихо спросил он. — Да, — не оборачиваясь ответил Чонгук. Тэхён вышел из кабинета на ватных ногах. В приемной секретарша даже не посмотрела на него. Он дошел до лифта, нажал кнопку первого этажа и только там, в одиночестве зеркальной кабины, позволил себе сползти по стене на пол. Папка жгла руки. Он чувствовал себя грязным. Но в голове крутилась только одна мысль: Лечение бабушки стоит двадцать миллионов вон. Где я их возьму? Дома его ждал ад. Мать плакала на кухне, сжимая в руках очередное уведомление из банка. Отец пил дешевое соджу, глядя в одну точку. В комнате бабушки пахло лекарствами и старостью. Тэхён прошел в свою крошечную комнату, бросил папку на стол и лег на кровать, глядя в потолок с трещинами. Он открыл контракт через час. Текст был сухим, юридически безупречным. «Сторона А (Чон Чонгук) предоставляет Стороне Б (Ким Тэхён) полное финансовое обеспечение. Сторона Б обязуется оказывать услуги интимного характера по первому требованию. Сторона Б не имеет права вступать в отношения с другими альфами» Слова расплывались перед глазами. Это был приговор. Но в конце, в приложении, была сумма ежемесячной выплаты. Столько нулей Тэхён не видел никогда. Он не спал всю ночь. Он думал о своих мечтах, о том, как хотел стать уважаемым финансовым аналитиком. И думал о слезах матери. Утром он надел ту же рубашку. Она казалась ему тюремной робой. Он не завтракал, кусок не лез в горло. Он взял ручку, глубоко вдохнул и поставил размашистую подпись внизу последней страницы. Ровно в 9:00 дверь кабинета генерального директора открылась. Чонгук сидел на том же месте, словно и не уходил. Он поднял взгляд на вошедшего Тэхёна. Тэхён подошел к столу и молча положил папку перед альфой. Его лицо было бледным, но взгляд твердым. В нем больше не было страха, только холодная решимость человека. Чонгук открыл папку, проверил подпись и удовлетворенно кивнул. — Разумный выбор, Тэхён. Он нажал кнопку селектора. — Юнги, переведи средства на счета, указанные в приложении к контракту Кима. Немедленно. Тэхён вздрогнул. Так быстро. Он продал себя, и сделка уже завершена. Чонгук встал и подошел к двери, щелкнув замком. Тэхён напрягся, его сердце пропустило удар. Альфа медленно расстегнул пиджак и бросил его на кресло. — Ну что ж, — голос Чонгука стал ниже, приобретая хриплые нотки. — Раз формальности улажены. Приступай к своим обязанностям, стажер. Чонгук сел на край стола и развел ноги, выжидающе глядя на омегу. — На колени. Мир Тэхёна сузился до этой точки. До черных глаз напротив и повелительного тона. Пути назад не было. Он сделал шаг вперед и медленно опустился на мягкий ковер. Ковер был мягким, но колени Тэхёна горели, словно он стоял на раскаленных углях. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционера и тяжелым дыханием самого Тэхёна. Чонгук сидел на краю массивного стола из черного дерева, широко расставив ноги, и смотрел сверху вниз. В его взгляде не было похоти в привычном понимании, там был холодный расчет владельца, проверяющего новый актив. — Ну же, — голос Чонгука был тихим, но от этого еще более пугающим. — Ты подписал контракт, Тэхён. В пункте 4.2 ясно сказано: Полное подчинение. Ты ведь внимательно читал? Тэхён сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. Его руки дрожали, сжимая ткань брюк на бедрах. Умом он понимал, на что пошел, но тело сопротивлялось. — Я... — голос сорвался. Чонгук цокнул языком, спрыгнул со стола и присел на корточки перед омегой. Он грубо схватил Тэхёна за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты думаешь, мне это доставляет удовольствие? Ломать тебя? — прошипел альфа. — Мне нужно снять напряжение. Быстро. Эффективно. Ты здесь для этого. Не заставляй меня жалеть о потраченных деньгах. Чонгук отпустил его лицо и выпрямился, расстегивая ремень. — Это просто работа. Это просто тело. Это ради мамы. — прошептал он про себя. Он потянулся дрожащими пальцами к ширинке альфы. Чонгук не помогал, он лишь наблюдал, скрестив руки на груди. Когда Тэхён освободил уже твердый, пульсирующий член, его накрыло волной страха и странного, болезненного возбуждения. Запах истинного альфы действовал на инстинкты омеги, подавляя волю. — В рот, — приказал Чонгук, положив тяжелую ладонь на затылок Тэхёна. Тэхён подался вперед, касаясь губами горячей бархатистой головки. Первый контакт был шоком. Он никогда не делал этого раньше. Чонгук, почувствовав неуверенность, нетерпеливо толкнулся бедрами вперед, заставляя Тэхёна принять его глубже. — Глубже, — рыкнул альфа, его пальцы вплелись в волосы омеги, сжимая их до боли. — Не халтурь. Используй язык. Первые минуты были адом унижения. Тэхён давился, глаза слезились, слюна текла по подбородку. Но Чонгук был неумолим. Он начал задавать ритм, толкаясь в горло омеги, не заботясь о его комфорте. Тэхён был для него лишь инструментом, теплым и влажным. — Черт... — выдохнул Чонгук, запрокидывая голову. — Твой запах... он сводит с ума. Слова альфы подействовали странно. Тэхён, задыхаясь, почувствовал, как его собственное тело предает его. Смазка начала выделяться, пачкая белье. Этот грубый, животный акт подчинения пробуждал инстинкты. Он начал стараться. Он обхватил член губами плотнее, прошелся языком по уздечке, как читал в книжках, и услышал одобрительный стон сверху. Чонгук не продержался долго. Напряжение последних недель требовало выхода. Он резко вытащил член, схватил Тэхёна за волосы и заставил поднять лицо. — Открой рот. И смотри на меня. Тэхён послушно открыл рот, глядя в потемневшие, безумные глаза альфы. Горячая струя ударила ему на язык, в горло, залила губы. Вкус был горько-соленым, резким. Чонгук кончал долго, с рычанием, и Тэхён глотал, давясь, боясь пролить хоть каплю, потому что инстинкт подсказывал, альфу нельзя злить. Когда все закончилось, Чонгук отстранился, приводя себя в порядок. Тэхён так и остался на коленях, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он чувствовал себя пустым. Использованным. — Вставай, — голос Чонгука снова стал деловым, холодным. — Иди в ванную, там есть все необходимое. Умойся. Через двадцать минут у меня совещание. Ты будешь сидеть здесь и изучать график. Тэхён поднялся, ноги не держали. Он прошел в смежную комнату, где была роскошная ванная. Глядя на свое отражение в зеркале, красные глаза, распухшие губы, следы спермы на подбородку, он почувствовал приступ тошноты. Он включил воду, чтобы заглушить всхлипы, и начал яростно тереть лицо. Когда он вернулся в кабинет, Чонгук уже работал с документами. Он даже не взглянул на Тэхёна. — Твой стол в углу. Компьютер настроен. Разбери почту за прошлый месяц. И, Тэхён... Омега замер у двери. — Да, господин Чон? — В следующий раз постарайся лучше. Я не люблю, когда меня касаются зубами. Тэхён молча кивнул и сел за свой новый рабочий стол. Телефон пискнул. Пришло уведомление из банка: — Кредит полностью погашен. Доступный остаток на счете: 50 000 000 вон. Тэхён смотрел на экран. Он был свободен от долгов. Но, глядя на широкую спину Чонгука, он понимал, что попал в куда более больше, чем этот кредит. *** В пятницу вечером, когда офисное здание начало пустеть, а солнце окрасило небо над Сеулом в кроваво-красные тона, телефон на столе Тэхёна коротко пискнул. Сообщение от Чонгука.   — Зайди. И закрой дверь на замок. Сердце Тэхёна забилось где-то в горле, гулко и болезненно. Он знал, что это значит. Вся его надежда на спокойную работу рассыпалась в прах. Он встал, чувствуя, как дрожат колени. Сглотнул вязкую слюну и направился к тяжелой дубовой двери, отделяющей его крошечную приемную от кабинета зверя. Чонгук стоял у панорамного окна, спиной к нему. Он снял пиджак, засучил рукава рубашки до локтей, обнажая сильные предплечья, увитые венами. В одной руке он держал бокал с виски, другой ослабил узел галстука. — Ты долго, — произнес он, не оборачиваясь. — Я доделывал отчет для финансового отдела, господин Чон, — тихо ответил Тэхён, стараясь, чтобы голос не дрожал. Чонгук медленно повернулся. Взгляд скользнул по лицу Тэхёна, по его шее, скрытой воротником рубашки, ниже к бедрам, обтянутым строгими брюками. — Подойди, — приказ был тихим, но не терпящим возражений. Тэхён сделал шаг. Еще один. Ноги казались тяжелыми. Он остановился в метре от альфы, опустив глаза в пол.  — Раздевайся, — Чонгук поставил бокал на подоконник. Тэхён вскинул голову. — Здесь? Но... окна... Нас могут увидеть... — Это зеркальное стекло, Тэхён. Снаружи нас не видно. А даже если бы и было видно, мне плевать. Снимай одежду. Всю. Тэхён замер. Его пальцы неуверенно коснулись пуговиц пиджака. — Господин Чон, я... я не готов... Чонгук шагнул к нему, сокращая расстояние. Его рука метнулась вперед, схватив Тэхёна за горло. Не душила, но фиксировала, заставляя поднять подбородок. Большой палец альфы накрыл пульсирующую жилку на шее омеги. — Ты читал контракт, — прошептал Чонгук ему в губы. — Пункт о полном подчинении. Ты не имеешь права быть не готовым. Ты моя собственность, пока действует договор. А теперь делай, что сказано, или я разорву на тебе эту тряпку. Тэхён судорожно вздохнул, вдыхая запах доминанта. Его омежья сущность, предательница, отозвалась мгновенно. Низ живота потяжелел, а сердце забилось быстрее не от страха, а от странного, извращенного предвкушения. Власть альфы была опьяняющей. Дрожащими пальцами он начал расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Ткань упала на пол. Затем ремень. Брюки скользнули вниз. Тэхён остался в одних боксерах, обхватив себя руками, пытаясь прикрыться от прожигающего взгляда. — Руки, — скомандовал Чонгук. — Убери руки. Дай мне посмотреть на то, за что я заплатил. Тэхён, сгорая от стыда, опустил руки по швам. Чонгук медленно обошел его кругом, как покупатель осматривает дорогой товар. Его пальцы скользнули по спине Тэхёна, по позвоночнику, вызывая волну мурашек. — Хорошая кожа, — прокомментировал альфа, останавливаясь сзади. Его горячее дыхание коснулось уха Тэхёна. — Гладкая. Чувствительная. Ты дрожишь. Боишься? — Да, — выдохнул Тэхён. — Правильно. Страх делает тебя вкуснее. Твой запах меняется, становится острее. Резким движением Чонгук сдернул с него последнее, боксеры. Тэхён ахнул, инстинктивно пытаясь сжать бедра, но альфа грубо развернул его к себе и толкнул к огромному дубовому столу. — На стол. Живо. Тэхён забрался на прохладную полированную поверхность. Чонгук встал между его разведенных ног. Он все еще был одет, в безупречных брюках, рубашке, даже галстук висел на шее. Чонгук не стал целовать. Он даже не прикоснулся к губам. Его руки легли на бедра Тэхёна, сжимая их с силой, оставляя следы. Он наклонился и провел носом по шее омеги, вдыхая полной грудью, словно наркоман, получивший дозу. — Ты уже мокрый, — усмехнулся он, чувствуя запах возбуждения, исходящий от Тэхёна. — Твое тело знает, кто здесь хозяин, даже если твой разум сопротивляется. Он опустил руку ниже, к промежности Тэхёна. Пальцы, грубые и требовательные, коснулись входа. Тэхён дернулся и тихо всхлипнул, когда один палец проник внутрь. Смазки было достаточно, природа позаботилась об этом, реагируя на феромоны истинного альфы. — Узкий, — пробормотал Чонгук, добавляя второй палец и начиная растягивать. — Слишком узкий. Придется постараться, чтобы ты меня принял. Он двигал пальцами резко, имитируя толчки, находя чувствительную точку внутри. Тэхён запрокинул голову, кусая губы, чтобы не застонать. Это было не лаской. Это была подготовка. Механическая, необходимая процедура. — Смотри на меня, — приказал Чонгук. Тэхён открыл глаза, затуманенные желанием и слезами. Чонгук смотрел на него с холодной сосредоточенностью. Он вытащил пальцы и начал расстегивать свои брюки. — Повернись, — скомандовал он. — На колени. Лицом к окну. Я хочу видеть город, пока буду трахать тебя. Тэхён послушно перевернулся, вставая на четвереньки. Прохлада стекла касалась его лба, где он уперся в окно. Внизу, в сотнях метров под ними, сиял огнями ночной Сеул. Машины казались игрушечными, люди муравьями. А здесь, на вершине мира, его собирались взять как вещь. Он услышал звук молнии сзади, затем шуршание ткани. И почувствовал горячую, твердую головку члена, упершуюся в его ягодицы. — Расслабься, — голос Чонгука прозвучал прямо над ухом, а его рука легла на поясницу Тэхёна, вдавливая его прогиб глубже. — Будет больно, если зажмешься. Тэхён попытался выдохнуть, но в этот момент Чонгук толкнулся. Медленно, разрывая узкое пространство. Боль была мгновенной, заставив Тэхёна вскрикнуть и попытаться отползти, но сильные руки на бедрах удержали его на месте. — Тихо, — рыкнул Чонгук, наматывая волосы омеги на кулак и заставляя его прогнуться в пояснице еще сильнее. — Дыши. Не смей зажиматься, иначе порву тебя. Он толкнулся снова. На этот раз резче, прорывая кольцо сопротивления. Тэхён заскулил в холодное стекло, его пальцы, скребущие по гладкой поверхности, оставляли влажные следы от пота. Он чувствовал, как его заполняют, грубо, безжалостно, до самого основания. Чонгук был огромен, и каждый дюйм его вторжения ощущался как раскаленный прут. — Вот так, — прохрипел альфа, когда вошел полностью, ударившись пахом о ягодицы Тэхёна с влажным шлепком. — Прими меня всего. Чонгук замер на секунду, давая омеге привыкнуть к ощущению предельной наполненности, а затем начал двигаться. Сначала медленно, почти лениво, вытягиваясь почти до выхода и с силой вбиваясь обратно. Тэхён мотал головой, его лоб бился о стекло, а перед глазами плыли разноцветные круги. Боль начала отступать, растворяясь в дурманящем коктейле гормонов. В какой-то момент Чонгук попал по простате. Из его горла вырвался не всклик боли, а настоящий, низкий стон удовольствия. Это стало триггером. Услышав этот звук, Чонгук потерял остатки контроля. Его движения стали рваными, животными. Он больше не заботился о том, чтобы растягивать удовольствие. Он вколачивал Тэхёна в стекло, заставляя все тело омеги содрогаться от каждого удара. — Нравится? — рычал он, кусая плечо Тэхёна, оставляя на бледной коже багровые отметины. — Твое тело говорит да, Тэхён. Твоя дырка сжимает меня так, будто ты голодал годами. Тэхён ненавидел себя в этот момент. Ненавидел за то, что его член, прижатый к холодному стеклу, начал твердеть, оставляя на поверхности мутную дорожку смазки. Ненавидел за то, что сам начал подаваться назад, навстречу толчкам, ища это унизительное, разрушающее наслаждение. — Глубже... — сорвалось с его губ предательское, неосознанное. Чонгук ответил звериным рыком. Он перехватил Тэхёна за талию, фиксируя его на месте, и ускорил темп до предела. Шлепки кожи о кожу, сбивчивое дыхание, скрип стола по полу, звуки смешались в звук  похоти. Внезапно ритм изменился. Чонгук напрягся, его мышцы стали каменными. Он вогнал член до упора, так глубоко, что Тэхёну показалось, будто его внутренности сейчас лопнут, и замер. — Я сейчас... — выдохнул альфа. — Я свяжу нас. Не двигайся. Узел. Тэхён почувствовал, как основание члена внутри него начало стремительно раздуваться. Это было пугающее, распирающее чувство. Словно внутри него надували шар. Мышцы сфинктера рефлекторно попытались вытолкнуть инородное тело, но узел был уже слишком большим. Они оказались в ловушке. Сцепка. Механизм, гарантирующий оплодотворение. — Черт... — Чонгук уронил голову на спину Тэхёна, тяжело дыша. Внутри Тэхёна пульсировало. Узел распирал стенки кишки, причиняя тупую, ноющую боль, смешанную с невероятным чувством заполненности. Он был насажен, как бабочка на булавку. Ни сбежать, ни пошевелиться. А затем пришла волна. Горячая сперма толчками хлынула внутрь, заливая всё. Казалось, ей не будет конца. Тэхён всхлипнул, чувствуя этот жар животом. Он чувствовал, как семя альфы заполняет его, становясь частью его самого. — Мой, — прошептал Чонгук в бреду гона, прикусывая кожу на загривке Тэхёна — там, где должна быть брачная метка. Он не прокусил до крови, но сжал челюсти так сильно, что Тэхён закричал в стекло. — Ты мой. Каждая капля внутри тебя моя. Когда эрекция Чонгука начала спадать, а узел медленно сдулся, позволяя расцепиться, Тэхён уже не мог стоять. Как только альфа вышел из него, с хлюпающим звуком, выпустив наружу часть семени, смешанного со смазкой и кровью, ноги Тэхёна подогнулись. Он сполз по стеклу на пол, сжавшись в комок. Он дрожал. Чонгук же, напротив, выглядел почти прилично. Он одернул рубашку, заправил ее в брюки, застегнул молнию и ремень. Его дыхание все еще было тяжелым, но взгляд снова стал ясным. Он посмотрел на скорчившегося на полу Тэхёна. На белые, размазанные по стеклу следы. На лужу под бедрами омеги. — Вставай, — голос прозвучал устало. Тэхён не пошевелился. Он просто не мог. Чонгук вздохнул, подошел к своему креслу, взял оттуда свой пиджак и бросил его на Тэхёна. Тяжелая, дорогая ткань накрыла его наготу, пахнущая тем же парфюмом, что и человек, который только что использовал его. — Приведи себя в порядок. Водитель отвезет тебя домой через полчаса. Завтра выходной. Отдохни. В понедельник ты мне понадобишься свежим. Чонгук подошел к столу, взял свой бокал с недопитым виски и залпом осушил его. — И, Тэхён... — он остановился в дверях, уже готовый выйти. — Ты был хорош. Дверь хлопнула. Тэхён остался один в темноте кабинета, завернутый в пиджак своего мучителя, глядя на ночной Сеул, который больше не казался ему красивым. Он чувствовал, как внутри него все еще течет чужая жизнь, и понимал, прежнего Ким Тэхёна больше нет. Есть только собственность господина Чона. *** Прошел месяц. Жизнь Тэхёна превратилась в хаос.  Днем он был тенью генерального директора, носил кофе, сортировал почту, отвечал на звонки. Сотрудники шептались за его спиной. Все видели, как он входит в кабинет босса и подолгу не выходит. Все видели его припухшие губы и красные пятна на шее, которые он тщетно пытался скрыть тональным кремом. Слово подстилка читалось в их глазах, но никто не смел сказать это вслух, страх перед Чонгуком был сильнее любопытства. Вечера были другим миром. Иногда Чонгук игнорировал его сутками, будучи занятым слиянием компаний. Но чаще всего, когда офис пустел, начиналась вторая смена. Секс был разным. Иногда это был быстрый, грубый трах на столе, когда Чонгук был в ярости после неудачных переговоров. Он брал Тэхёна сзади, не раздевая, просто спуская штаны, и вбивался в него до боли, вымещая злость. В такие моменты Тэхён кусал губы, чтобы не кричать, и считал трещины на штукатурке. Иногда Чонгук был утомлен и ленив. Тогда он заставлял Тэхёна работать самому, садиться сверху, двигаться, ублажать, пока альфа просто лежал в кресле, наблюдая за ним из-под полуопущенных век. Но хуже всего были моменты, когда проскальзывало что-то человеческое. Однажды, после особенно изнурительной сессии, когда они оба лежали на широком диване в зоне отдыха кабинета, тяжело дыша, Чонгук вдруг протянул руку и убрал влажную прядь со лба Тэхёна. — Ты похудел, — заметил он, его палец скользнул по скуле омеги. Тэхён вздрогнул и отстранился. — Я просто много работаю, господин Чон. Взгляд Чонгука тут же похолодел. Рука отдернулась. — Одевайся. Водитель отвезет тебя домой. В пятницу вечером Чонгук вызвал его. — Сегодня корпоративный вечер в честь закрытия квартала. Ты идешь со мной. — В качестве кого? — тихо спросил Тэхён. — В качестве моего помощника. И моей пары на вечер. Оденься прилично. На карточке, которую я тебе дал, достаточно средств. Купи костюм. Черный. Шелк. Вечеринка проходила в банкетном зале отеля Shilla. Роскошь слепила глаза. Дамы в бриллиантах, альфы в смокингах, запах дорогого алкоголя и лицемерия. Тэхён чувствовал себя самозванцем в своем новом, безумно дорогом костюме, который облегал его тело, как вторая кожа, подчеркивая узкую талию и округлые бедра. Он держался на шаг позади Чонгука, стараясь быть незаметным. Но это было невозможно. Чонгук был центром притяжения, и любой, кто стоял рядом с ним, попадал под прицел. К ним подошел Ли Джен, глава конкурирующей фирмы, жирный, сальный альфа с бегающими глазками. — О, Чонгук. Слышал, ты отхватил лакомый кусок на торгах. А это кто у нас? — его взгляд скользнул по Тэхёну, раздевая. — Новый секретарь? Симпатичный. Сколько берет за час? Тэхён вспыхнул, опустив глаза в пол. Он привык к унижениям, но публично это было невыносимо. Вдруг Чонгук сделал шаг вперед, закрывая Тэхёна собой. Джен попятился, побледнев. — Следи за языком, Ли, — голос Чонгука был тихим, но от него вибрировали бокалы на столе. — Это мой сотрудник. И он стоит дороже, чем вся твоя жалкая компания. Еще один такой взгляд в его сторону, и я уничтожу твой бизнес к утру понедельника. Ты меня понял? Ли закивал, бормоча извинения, и поспешно ретировался. Чонгук повернулся к Тэхёну. В его глазах все еще пылал гнев, но он был направлен не на омегу. — Ты в порядке? Тэхён поднял на него удивленный взгляд. Сердце почему-то забилось быстрее. Чонгук защитил его? Его, купленную вещь? — Да... спасибо, господин Чон. — Пойдем отсюда, — бросил Чонгук, хватая его за локоть. — Мне здесь тошно. Они поднялись в люкс, который был забронирован на имя Чонгука в этом же отеле. Как только дверь закрылась, Чонгук набросился на него. Но в этот раз это было не просто снятие стресса. Он прижал Тэхёна к двери, жадно целуя. Его губы были горячими, требовательными. Язык ворвался в рот омеги, сплетаясь с его языком в мокром танце. Руки Чонгука лихорадочно бегали по телу Тэхёна, сжимая ягодицы через тонкую ткань брюк. — Ты так пахнешь сегодня... — шептал Чонгук в шею Тэхёна, кусая нежную кожу. — Дождем и страхом. Это сводит меня с ума. Он развернул Тэхёна спиной к себе и рывком спустил с него брюки вместе с бельем. Омега ойкнул от неожиданности. Чонгук не стал ждать. Он вошел резко, одним мощным толчком, заставив Тэхёна вскрикнуть. — Мой, — рычал Чонгук, вбиваясь в него. — Ты мой. Понял? Никто не смеет смотреть на тебя. Только я. Я уничтожу Ли, если он еще раз на тебя, как на товар посмотрит… Тэхён упирался руками в дверь, его колени подгибались. С каждым толчком, попадающим точно в простату, его разум мутнел. Боль смешивалась с ослепительным удовольствием. Слова ты мой, эхом отдавались в голове, вызывая дрожь. В этот момент, задыхаясь под натиском сильного тела альфы, чувствуя его собственнический укус на плече, Тэхён с ужасом понял, он больше не ненавидит это. И это пугало его больше, чем любой контракт. — Тэхен, завтра утром мы летим в Токио на 3 дня, — произнес Чон. — Совещание?  — Без лишних вопросов, Ким Тэхен. — Я понял вас. — тихо сказал Тэхен. На следующий день Токио встретил их мелким, моросящим дождем, который, казалось, смывал с улиц неон и шум мегаполиса. Командировка должна была продлиться три дня. Важные переговоры с японскими партнерами по слиянию технологических гигантов. Тэхён был здесь не только как «грелка для постели», но и как переводчик, его знание японского оказалось на уровне носителя, что стало для Чонгука сюрпризом. Весь день прошел в напряженных встречах. Тэхён сидел по правую руку от Чонгука, безупречный в своем сером костюме, быстро и точно переводя сложные финансовые термины. Чонгук время от времени бросал на него взгляды, не плотоядные, а оценивающие. Одобрительные. Это грело Тэхёна сильнее, чем он хотел признавать. Вечером они вернулись в пентхаус отеля. Чонгук выглядел странно. Он был бледен, на лбу выступила испарина, а его запах стал густым, тяжелым, почти удушающим. Это был не просто запах раздражения, это было цунами из феромонов, жженое дерево, мускус и что-то звериное, от чего у Тэхёна подкашивались колени. — Уходи в свою комнату, — хрипло бросил Чонгук, срывая с шеи галстук. — Запрись. И не выходи до утра. Тэхён замер в центре гостиной. — Господин Чон? Вам плохо? — Я сказал, уходи. — рявкнул Чонгук, оборачиваясь. Его глаза пылали красным. Зрачки расширились, поглотив радужку. Гон. Тэхён знал теорию. Альфы уровня Чонгука принимали сильнейшие подавители, чтобы контролировать свои циклы. График сбился. Или препараты оказались подделкой. Или постоянное присутствие омеги рядом разрушило защиту. Вместо того чтобы бежать, Тэхён сделал шаг вперед. Инстинкт самосохранения кричал беги. Но другой инстинкт омеги, чувствующего боль альфы приказывал остаться. — У вас нет с собой препаратов, верно? — тихо спросил он. Чонгук тяжело дышал, опираясь рукой о стену. — Тэхён, я не смогу себя контролировать. Я разорву тебя. Уходи. — Вы не сделаете этого, — Тэхён подошел ближе. Воздух вокруг альфы был таким горячим, что казалось, можно обжечься. — Я здесь для этого. Это часть контракта, разве нет? Чонгук издал низкий, громкий рык. Он попытался отстраниться, но запах Тэхёна, прохладный дождь и сладкая ваниль ударил по его рецепторам, окончательно срывая предохранители. Разум человека отключился. Чонгук метнулся к нему с неестественной скоростью. Тэхён не успел даже вскрикнуть, как оказался прижат к ковру. Тяжелое тело навалилось сверху, вдавливая в пол. — Пахнешь... — Чонгук уткнулся носом в изгиб шеи Тэхёна, жадно вдыхая. — Сладкий. Мой. В этом сексе не было техники и не было той холодной отстраненности, как раньше. Это было безумие. Чонгук срывал одежду, пуговицы рубашки Тэхёна разлетелись по комнате с треском. Он не раздевал, он оголял доступ к телу. Тэхён задохнулся от страха и возбуждения. Феромоны гонного альфы действовали как наркотик. Его собственное тело мгновенно откликнулось, вырабатывая столько смазки, что она пропитала белье за секунды. — Чонгук... — простонал он, когда грубые руки сжали его бедра, разводя их до хруста в суставах. — Тихо, — рычал альфа, кусая его ключицы, оставляя багровые метки. — Не говори. Только стони. Проникновение было жестоким. Чонгук вошел сразу, на всю длину, не заботясь о подготовке. Тэхён выгнулся дугой, из глаз брызнули слезы. Боль была острой, но она тут же растворилась в волне эндорфинов. Чонгук двигался в нем с пугающей скоростью, вбиваясь, словно пытаясь достать до самого сердца. Это длилось часами. Чонгук не уставал. Он менял позы, крутил Тэхёна как куклу, брал его на полу, на диване, у панорамного окна с видом на ночной Токио. В бреду гона он шептал вещи, от которых сердце Тэхёна сжималось. — Ты нужен мне... так нужен... не уходи... В какой-то момент, когда они оба были на грани, Чонгук прижал Тэхёна к себе, обхватив руками и ногами, словно спрут. Наступила фаза сцепки. Узел внутри разбух, запирая их вместе. Это был момент абсолютной, пугающей уязвимости. Они не могли разделиться, даже если бы захотели. Тэхён лежал под тяжелым, мокрым от пота телом альфы, чувствуя, как горячая сперма толчками заполняет его нутро. Чонгук уткнулся лицом ему в грудь, его дыхание выровнялось, но хватка не ослабла. Он целовал кожу Тэхёна нежно, почти благоговейно. — Тэхён~а... — прошептал он в полусне, уже выходя из пика гона. Тэхён замер. Чонгук впервые назвал его ласково. Не «стажер», не «Ким», а Тэхён~а. Тэхён поднял дрожащую руку и осторожно коснулся мокрых волос альфы, перебирая пряди. — Я здесь, Чонгук. Я здесь. В ту ночь в холодном номере токийского отеля, в объятиях зверя, Тэхён понял, что проиграл. Он влюбился в своего мучителя.   *** Возвращение в Сеул было похожим на пробуждение после долгого, странного сна. Но что-то изменилось. Чонгук не обсуждал то, что произошло в Токио. Он вернул свою маску холодного профессионала, но в ней появились прорехи. Он перестал вызывать Тэхёна только для секса. Теперь Тэхён часто оставался в его кабинете просто так, работал за своим столом, пока Чонгук занимался делами. Они начали обедать вместе. Не в роскошных ресторанах, а прямо в офисе. Чонгук заказывал еду и, не глядя, пододвигал Тэхёну лучшие куски мяса. Это было похоже на ухаживание, хотя ни один из них не произносил этого слова. Однажды утром Чонгук зашел в кабинет, держа в руках два стакана кофе. — Карамельный макиато, — он поставил стакан на стол Тэхёна. — Ты же любишь сладкое. Тэхён уставился на стакан, как на чудо света. — Вы запомнили? Чонгук пожал плечами, садясь за свой стол. — У меня хорошая память на детали. И у тебя был уставший вид. Сердце Тэхёна порхало. Он жил в этой сладкой иллюзии, убеждая себя, что контракт это просто формальность, что за ним рождается настоящее чувство. Секс стал мягче. Чонгук больше не был эгоистичен. Он тратил время на прелюдии, он следил за удовольствием Тэхёна, он целовал его в губы, долго и чувственно. Тэхён начал проявлять инициативу в работе. Когда Чонгук застрял с отчетом по логистике для совета директоров, Тэхён робко предложил свою помощь. — Здесь ошибка в формуле расчета рисков, — указал он карандашом на строку в планшете. — Если мы пересчитаем по методу Монте-Карло, прибыль будет выше на 15%. Чонгук посмотрел на него, потом на расчеты. Он молчал минуту, проверяя данные. Затем медленно улыбнулся, искренне, с гордостью. — Ты гений, Ким Тэхён. Я окружен идиотами с дипломами MBA, а стажер находит ошибку за пять минут. В тот вечер Чонгук не повез его к себе. Он отвез Тэхёна домой, к родителям. — Выспись, — сказал Чонгук, касаясь его руки на прощание. — Ты хорошо поработал. Увидимся завтра. Тэхён взлетел на свой этаж на крыльях. Он верил. Он, дурак, верил, что сказка возможна. Через неделю, в среду, Чонгук уехал на встречу, оставив Тэхёна в кабинете разбирать архив. Тэхён, напевая под нос, сортировал папки. Вдруг принтер в углу кабинета зажужжал. Видимо, личный секретарь Юнги отправил документы на печать не в приемную, а прямиком на личный принтер босса. Тэхён подошел забрать бумаги, чтобы передать их Чонгуку. Он бросил случайный взгляд на заголовок и застыл. «Проект: Наследник. Конфиденциально». Руки сами потянулись к листам. Это была подробная аналитическая справка. Список. Фотографии. Там были омеги. Красивые, утонченные, с безупречной родословной. Дочь председателя «Хан Групп». Младший сын министра иностранных дел. Наследник сети отелей. Под каждым фото было досье, генетическая совместимость, финансовые перспективы брака, статус здоровья, способность к рождению сильного альфы. И внизу стояла пометка, написанная рукой Чонгука: Приоритет: Пак Чимин. Встреча назначена на 25 число. 25 число было через три дня. Тэхён почувствовал, как воздух выбило из легких, словно его ударили под дых. Рядом лежал еще один документ, черновик брачного контракта. Цель союза — объединение активов и рождение наследника в течение двух лет. Тэхён отступил назад, бумаги выпали из ослабевших рук и рассыпались по полу. Вся эта нежность, кофе, похвала... Все это было ложью. Или нет, не ложью. Это было просто удобством. Чонгук был доволен своим «активом». Тэхён был удобной, сговорчивой, теплой игрушкой, которая скрашивала одинокие вечера, пока альфа выбирал себе настоящего партнера. Партнера, который будет достоин носить его фамилию, появляться с ним на приемах не как секретарь, а как супруг. Дверь кабинета открылась. Вошел Чонгук, выглядя довольным после встречи. — Тэхён, я освободился раньше. Думаю, мы можем поужинать в том итальянском месте, о котором ты... Он осекся, увидев рассыпанные по полу бумаги и бледного, трясущегося Тэхёна. Взгляд Чонгука упал на фото Пак Чимина, лежащее у ног омеги. Тишина стала оглушительной. — Тэхён, — голос Чонгука стал жестким, предупреждающим. — Это не для твоих глаз. Тэхён поднял на него взгляд. В его глазах стояли слезы, но он не позволил им упасть. — Проект Наследник? — прошептал он. — Так вот кто я для тебя? Просто временная затычка, пока ты выбираешь породистую кобылу для разведения? — Следи за тоном, — Чонгук шагнул вперед, его лицо окаменело. — Ты знал условия. Ты знал, кто я. Мне нужен наследник. Мне нужен союз, который укрепит компанию. Это бизнес. — Бизнес... — Тэхён истерически хохотнул. — Конечно. Кофе по утрам это тоже бизнес? То, как ты целовал меня в Токио, это бизнес стратегия? — Прекрати, — Чонгук схватил его за плечи. — Не смешивай все в кучу. Ты мне нравишься, Тэхён. Ты мне дорог. Но брак это другое. Ты не из этого мира. Ты не выживешь в роли моего мужа. Тебя сожрут. — Так ты заботишься обо мне? — с горечью спросил Тэхён, сбрасывая его руки. — Нет, Чонгук. Ты просто эгоист. Ты хочешь иметь идеального мужа для обложек журналов и удобную шлюху для души и тела. Лицо Чонгука исказилось от гнева. — Я дал тебе всё. Я вытащил твою семью из помойки. Ты принадлежишь мне по контракту еще одиннадцать месяцев. И ты будешь делать то, что я скажу. Тэхён выпрямился. Внутри что-то оборвалось. Больше не было страха. Была только ледяная пустота. — Контракт, — повторил он. — Хорошо. Я понял, господин Чон. Вы правы. Я забыл свое место. Он наклонился и начал механически собирать бумаги с пола, складывая их в идеальную стопку. Его лицо стало пустой маской, лишенной эмоций. — Я приведу документы в порядок. Встреча с господином Паком 25-го числа внесена в ваш календарь. Чонгук смотрел на него, и впервые великий альфа почувствовал укол настоящего страха. Тэхён не кричал, не плакал. Он закрылся. Он стал идеальным роботом, которого Чонгук заказывал в самом начале. И от этого Чонгуку захотелось выть. Последующие три дня стали для Чонгука персональным адом, хотя внешне всё было безупречно. Тэхён работал как швейцарские часы. Кофе подавался вовремя, документы были рассортированы, встречи организованы. Но Тэхён исчез. Осталась только оболочка. Он не улыбался. Он не смотрел в глаза. Его запах, тот самый дождь, который так успокаивал альфу, стал слабым, почти стерильным, будто Тэхён научился контролировать свои железы усилием воли. Ночи прекратились. Тэхён уходил ровно в 18:00. Чонгук не останавливал его, гордость не позволяла. Он ждал, что омега сломается первым. Наступило 25-е число. Встреча с Пак Чимином. Это был обед в закрытом VIP-зале ресторана. Пак Чимин оказался именно таким, каким был в досье, изящным, образованным, с легким запахом персика. Идеальная пара для корпоративного альянса. Тэхён стоял у стены, готовый подать напитки или документы, невидимый и неслышный. — Вы удивительный человек, Чонгук, — улыбался Чимин, касаясь руки альфы. — Отец много рассказывал о вашей хватке. Думаю, наш союз будет...продуктивным. Чонгук кивнул, но его взгляд то и дело метнулся к Тэхёну. Он хотел увидеть ревность. Злость. Хоть что-то. Но лицо Тэхёна было каменным. Он смотрел сквозь них, словно его здесь не было. В этот момент Чонгук почувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Ему было плевать на Чимина. Ему было плевать на слияние компаний. Ему хотелось схватить Тэхёна, встряхнуть его и заставить кричать. Когда обед закончился и Чимин уехал, они вернулись в офис. Чонгук сорвал галстук и швырнул его на диван. — Ты доволен? — рыкнул он, поворачиваясь к Тэхёну. — Ты видел его? Он идеален. Но я весь обед думал о том, как трахал тебя на этом столе неделю назад. Почему ты молчишь? Тэхён подошел к своему столу, открыл ящик и достал оттуда конверт. — Я не молчу, господин Чон. Я ждал момента. Он положил конверт перед Чонгуком. — Что это? — альфа нахмурился. — Моё заявление об увольнении. И чек. Здесь сумма неустойки за расторжение контракта. Я продал машину, которую вы мне дали, вернул квартиру агентству и взял новый кредит в другом банке под огромный процент. Но я расплатился с вами. До последней воны. Чонгук смотрел на чек, словно это была ядовитая змея. — Ты не можешь уйти. Ты принадлежишь мне. — Я принадлежал вам, пока действовал контракт, — голос Тэхёна был тихим, но в нём звенела сталь. — Вы купили моё время и тело, но вы нарушили пункт о безопасности. Вы разрушили меня морально. Я ухожу. Чонгук шагнул к нему, его аура полыхнула угрозой, заставив воздух сгуститься. — Я не отпущу тебя. Я заблокирую твои счета. Я уничтожу любую компанию, которая возьмет тебя на работу. Тэхён поднял глаза. В них больше не было страха, только бесконечная усталость и боль. — Делайте что хотите, Чонгук. Убивайте меня, морите голодом. Но вы больше никогда меня не коснетесь. Я лучше умру нищим, чем буду вашей подстилкой, пока вы строите семью с другим. Он развернулся и пошел к выходу. — Стоять! — заорал Чонгук, используя голос альфы, который заставляет подчиняться на уровне инстинктов. Тэхён замер на секунду, его плечи дрогнули, борясь с приказом. Но затем он сделал вдох. Дверь закрылась. Чонгук остался один в огромном кабинете, сжимая в руке бесполезный чек. Тишина давила на уши. И впервые в жизни великий Чон Чонгук почувствовал, как по щеке катится горячая, злая слеза. *** Прошел месяц. Компанию лихорадило. Акции колебались. Сотрудники ходили на цыпочках, боясь даже дышать громко. Генеральный директор превратился в дьявола. Он увольнял людей за опечатки, срывал переговоры, работал по 20 часов в сутки. Но выглядел он ужасно. Чонгук похудел, под глазами залегли черные тени, он перестал бриться. Его безупречные костюмы висели на нем мешком. Самым страшным был его запах, он стал горьким, как пепелище. Жженое дерево, которое больше не грело, а душило. Свадьба с Пак Чимином была отменена. Чонгук разорвал помолвку через неделю после ухода Тэхёна, просто послав сообщение отцу омеги. Ему было всё равно на последствия. Он пытался найти замену. Приводил в свой пентхаус омег, самых красивых, самых дорогих. Но стоило им приблизиться, стоило почувствовать чужой запах, розы, лилии, мускуса, как его тошнило. Буквально. Его зверь отвергал всех. Его зверь выл по ночам, требуя дождя. Однажды вечером, напившись виски до беспамятства, Чонгук разбил зеркало в ванной. Он смотрел на свое окровавленное отражение и шептал: — Где ты? Вернись... я всё исправлю... На следующий день он вызвал начальника службы безопасности. — Найди его. — Господин Чон, вы же приказали не... — Я сказал, найди его! — рявкнул Чонгук, швыряя стакан в стену. — Мне плевать, где он. Хоть на Луне. Привези мне адрес. Через час. Тэхён жил в крошечной полуподвальной квартирке на окраине Итэвона. Он работал ночным администратором в дешевом мотеле и репетитором по математике днем. Денег едва хватало на выплату того самого кредита, который он взял, чтобы выкупить свою свободу. Он был худым, бледным, но спокойным. Он думал, что вылечился. В тот вечер шел ливень. Настоящий шторм. Тэхён возвращался с работы, промокший до нитки. Он подходил к своему дому, когда увидел черную машину, перегородившую узкую улочку. Знакомый Maybach. Сердце пропустило удар. Тэхён хотел развернуться и бежать, но ноги приросли к асфальту. Дверь машины открылась. Чонгук вышел под дождь. Без зонта. В расстегнутом пальто. Он выглядел как призрак самого себя, изможденный, с диким взглядом. Они стояли друг напротив друга под потоками воды. — Ты нашел меня, чтобы добить? — крикнул Тэхён, перекрикивая шум дождя. — Мало тебе? Чонгук шагнул к нему, пошатываясь. — Тэхён... — Уходи. Я не вернусь. Я не твоя вещь. — Я не хочу, чтобы ты был вещью! — закричал Чонгук, и в его голосе было столько отчаяния, что Тэхён замер. Чонгук упал на колени. Прямо в грязную лужу. Великий Чон Чонгук, король бизнеса, стоял на коленях перед бедным омегой в стоптанных кроссовках. — Я умираю без тебя, — прохрипел альфа, поднимая мокрое лицо. — Я не сплю. Я не ем. Я отменил всё. Свадьбу, проекты... Мне ничего не нужно. Забери мои деньги, забери компанию, только не оставляй меня. Тэхён смотрел на него, чувствуя, как ледяная броня вокруг сердца трескается. — Ты разбил мне сердце, Чонгук. Ты заставил меня чувствовать себя ничтожеством. — Я знаю. Я идиот. Я слепой кретин, — Чонгук опустил голову. — Я привык всё покупать. Я думал, что чувства это слабость. Но ты... ты стал моей силой. Прости меня. Пожалуйста. Дай мне шанс. Не как боссу. Как твоему альфе. Тэхён сделал шаг к нему. Он видел, что Чонгук не врет. Альфы не встают на колени, если не признают поражение. Альфы не плачут, если не теряют самое дорогое. Тэхён опустился перед ним, касаясь мокрой щеки Чонгука. — Вставай, глупый альфа, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Ты простудишься. Чонгук перехватил его руку, прижимаясь к ладони губами, целуя каждый палец. — Я люблю тебя, Ким Тэхён. Я не умею любить, но я научусь. Только позволь мне. Они не поехали в пентхаус. Они зашли в крошечную квартиру Тэхёна. Чонгук, казалось, не замечал ни обшарпанных стен, ни запаха сырости. Для него здесь пахло только дождем и ванилью. Как только дверь закрылась, Чонгук прижал Тэхёна к стене. В этот раз не было грубости. Он целовал его так, словно пил воду после года в пустыне, жадно, но бережно. Его руки тряслись, когда он снимал с Тэхёна мокрую одежду. — Я скучал, — шептал Чонгук, покрывая поцелуями шею, плечи, грудь омеги. — Каждая клетка моего тела болела без тебя. Они упали на узкую скрипучую кровать. Тепло их тел мгновенно согрело холодную комнату. Это был не секс по контракту. Это была любовь. Чистая, необузданная, накопившаяся за месяцы боли и недосказанности. Тэхён обнимал широкие плечи Чонгука, царапал его спину, стонал его имя. Он чувствовал, как альфа входит в него медленно, глубоко, заполняя пустоту, которая мучила его все это время. — Тэхён, — Чонгук навис над ним, его глаза светились золотом в полумраке. — Я хочу поставить метку. Я хочу, чтобы все знали. Я хочу связать нас навсегда. Ты позволишь? Метка. Укус в железу на шее. Биологический брак, который невозможно расторгнуть ни в одном суде, ни за какие деньги. Это было навсегда. Тэхён посмотрел в любимые, измученные глаза. Он знал ответ. — Да, — выдохнул он, подставляя шею. — Сделай меня своим. По-настоящему. Чонгук зарычал, его клыки удлинились. Он прижался к пульсирующей точке на шее Тэхёна и резко укусил. Боль была острой, но за ней последовала вспышка эйфории. Их запахи смешались, создавая новый, уникальный аромат, дождь в лесу после пожара. Они кончили одновременно, в едином ритме, связанные теперь не бумагой, а кровью и душой. Два года спустя. Кабинет генерального директора «Jeon Corp» изменился. Рядом с массивным черным столом появился второй, чуть меньше, но заваленный не менее важными документами. Тэхён, теперь уже финансовый директор корпорации, и владелец 50% акций по новому брачному контракту, который Чонгук заставил его подписать, сидел за компьютером, изучая отчеты. Он выглядел потрясающе, дорогой костюм, уверенный взгляд, и едва заметный след от укуса на шее, который он не прятал. Чонгук подошел сзади, обнимая мужа за плечи и утыкаясь носом в его макушку. — Ты слишком много работаешь, Тэхёни. Пора домой. — Еще пять минут, Чонгук. Нам нужно закрыть сделку с Шанхаем. Чонгук усмехнулся и положил руку на живот Тэхёна, который пока был плоским, но уже хранил их маленький секрет. — Нашему наследнику нужен отдых. И папе тоже. Тэхён откинулся на спинку кресла, накрывая руку мужа своей. Да, Проект Наследник все-таки был реализован. Но не по плану холодного расчета, а по плану любви. — Ты становишься сентиментальным, Чонгук, — улыбнулся Тэхён. — Я становлюсь счастливым, — поправил его альфа, целуя в висок. — Поехали домой. Я хочу накормить тебя клубникой. И, возможно, обсудить новый контракт... на массаж ног. Тэхён рассмеялся звуком, который теперь был самой любимой музыкой для самого влиятельного альфы Сеула. — Этот контракт я подпишу не глядя. Они вышли из офиса рука об руку, и весь мир, казалось, лежал у их ног. Но им не нужен был мир. Им было достаточно друг друга.