останься

Весна только начинает по-настоящему приходить, снег почти полностью растаял, некоторые кустики уже позеленели, на улице можно наконец-то ходить без куртки, без глупо-смешной шапки и надоедливо колючего шарфа. Весна действительно обещала быть теплой, хоть и сильно дождливой, ливни били по окнам каждый день, но Линчу это даже нравилось. Вне зависимости от своего настроения, журналист был всегда рад дождю, даже раздражающей мороси, даже безостановочному ливню, после которого приходилось перешагивать лужи, все равно не доставая ногой до другого сухого островка и оставаясь с мокрыми ногами. Единственный минус был в том, что дождь во время приключений, пока шла запись видео, мог повредить камеру без возможности отвезти технику в дорогой ремонт.. Но в этом году, к сожалению, Линчу было совсем не до наслаждения этой приятной, немного унылой атмосферой, которую раньше он ждал с нетерпением, просто чтобы посидеть у окна и играть в какие-то мобильные игры или просто погрузиться в раздумья и теории, слушая столкновение капель о плотное стекло. В этот раз, мозг журналиста был занят совсем не тем, чем хотелось бы, не беззаботностью, не обдумыванием дело какого подписчика ему взять, не веселым времяпрепровождении с племянником и Джоном. Вся эта хрень с концом света, с выживанием, в конце концов со своей нестабильной психикой, сводила с ума все больше и больше, углубляясь в сознание как новый хлипкий фундамент, который готов треснуть лишь от малейшей новой травмы. —Нет.. эти галлюцинации только из-за тех таблеток — пытался оправдаться перед собой Линч, хоть и прекрасно понимал, что уже месяца два ничего не пьет кроме успокоительных, как ни странно, это объяснение не так плохо работало, и у журналиста даже получалось отбрасывать эти мысли на потом, каждый новый раз прокручивая у себя в голове и останавливая их этим "аргументом". Все же, его второе "я" — это последнее о чем он мог беспокоиться. Глинч появлялся только в очень эмоциональные и тревожные моменты, журналист даже уже может предсказать когда он появится и что опять скажет. Эта стабильность и не ухудшение ситуации немного успокаивала, поддерживала и вселяла надежду о том что все будет хорошо и все пройдет со временем. -я.. я не могу ничего исправить, все зависело от меня, если бы я с самого начала относился к этому серьезнее, возможно.. нет..! я уверен я бы смог найти нулевого пациента и предотвратить это. Сколько там осталось.. год? меньше? Да какая уже к черту раз..— судорожно шептал про себя Егор, озвучивая мысли вслух, потому что его голова уже не выдерживала от переизбытка одних и тех же заключений, в голове крутилось все по миллиону раз, и эта фраза была уже обдумана до этого и до этого, так парень пытался выговориться в пустоту. И каждый такой раз Егор срывался на последнем слове, его вновь кидало в сильный жар, то ли от алкоголя, то ли от стресса. Усталость и слабость накатывала с ног до головы, ударяя резким сигналом в висках. Мерзкая тягучая мокрота подступала к горлу все с более частой периодичностью, как же было неприятно каждый раз запивать ужасы в голове, вливая эту, обжигающую гортань, бродящую жижу в свой молодой организм, но парень понимал, что это хоть немного помогает ему отвлечься, перебрасывая все тревожные мысли, оставляя в голове либо густо затуманенную пустоту, либо чувство тошноты и боль. Егор надеялся, что алкоголем вытянет счастливый билет и это ему правда по-настоящему поможет смириться или подтолкнет на подвиг и резкую мотивацию заново изучать все детали фиолетовой земли, из-за этой глупой надежды из раза в раз он открывал новую банку или бутылку, и каждый раз оглядываясь на пол видел кажется уже десятки таких же желаний попытать удачу, что сильно трясло его совесть. Уже "разлагаясь" на помятом узком диване, под давно грязным пледом, парень нередко задумывался в принципе о своем положении: "Что вообще мне может теперь помочь.." , красными уставшими не пойми отчего глазами смотря на пол, заваленный огромным количеством бутылок и банок, опустошенных всего то за.. неделю.. а может и больше, он давно сбился со счета. Закрыв глаза и поразмышляв несколько секунд, журналист первый раз за все это время встал с дивана не для того чтобы отлить или взять что-нибудь поесть, а для чего-то иного. Ноги поплели в ванную, спотыкаясь от чуть ли не каждого выступа в половицах из-за редкого передвижения. Линч, придя туда, куда ему надо, посмотрел на себя в зеркало: что-то он себя запустил, круглые темные впадины под глазами, сальные волосы, выступающая щетина. Просто рассматривая свое отражение можно было увидеть, как тяжело носить свою голову: за этот промежуток отчаяния он ни разу нормально не поспал, каждую ночь просыпался от какого-то очередного кошмара, сюжет которого он видел уже десятки раз, параличи также одолевали его. После первого такого раза он не смог спать двое суток, перед глазами так и стояла картина фиолетового пульсирующего нечта, держащего в руках полу отрубленную голову Джона за волосы, пока остальное тело смиренно свисало вниз, оставляя за собой огромные реки крови и блевотины, оставшиеся от приятеля до того как существо жестоко расправилось с ним. Линч, снова вспомнив об этом сне на пару секунд погрузился в какой то транс и очнувшись, увидел у себя в руках смоченную зубную щетку с горошиной пасты. Видимо, он это делал уже по инерции, даже не думая об этом. Зубы пришлось чистить два раза, чтобы хотя бы на долю ощутить эту свежесть во рту после многочисленных литров разного недорогого алкоголя. Какое же приятное ощущение этой прохлады, разливающейся мятным вкусом по деснам и языку.. Брюнет решил: раз уж приводит себя в порядок, так почему бы полностью не помыться. Закрыв пробкой слив в ванне и включив чуть горячую воду, Линч снимал с себя постепенно всю одежду, немного кривясь от своего запаха и запаха пропитавшегося алкоголя, параллельно запихивая это все сразу в стиральную машинку и уже понимая, что вещи будут там томиться минимум месяц, если конечно не произойдёт чудо, не зная через сколько ему еще раз так удастся встать с кровати и привести себя в порядок. Наконец освободив себя от одежды, Егор постепенно залезал в ванную, проверяя и привыкая к температуре воды, осторожно касаясь каждой конечностью прозрачной, кристально чистой глади. Полностью погрузившись в воду, парень принялся рассматривать свой интерьер в ванной с небывалым ранее интересом, но его зацепила одна лишь деталь "черт, и почему вообще Болтон решил, что будет хорошей идеей повесить зеркало прямо в ванне.." - пронеслось в голове Линча, смотря своему отражению прямо в глаза, самому себе создавая некомфортную среду. Оторвав взгляд, парень наткнулся на старую бритву, лежащую на крае стиральной машинке "ладно, может зеркало было не таким плохим решением..." - на этот раз, сказав это вслух, парень взял пену для бритья, потянувшись за ней в другой угол ванны, стараясь ничего ей не зацепить, ни дай бог потом выгребать из воды все вот эти вот принадлежности для ухода за собой.. Схватив бритву, и ополоснув ее от скопившейся на ней пыли, принялся за дело. Нанеся на свои руки немного пены, Егор, пристально смотря на свой подбородок, нежно распределял невесомое средство на нижнюю часть своего лица. Немного ухмыльнувшись от своего вида, Линч начал постепенно, но небрежно, как будто в первый раз, сбривать лишние, колющиеся волосы. С каждой новой ссадиной от такого неправильного обращения с бритвой, Егор будто не обращал внимания на это и все также продолжал таким же образом удалять будто не волосы, а свою кожу, словно пытаясь выбраться из этого тела. Уже не обращая внимания на свое отражение, журналист схватил душ, зажмурил глаза и смыл с себя остатки пены и крови, горячая вода как будто специально пыталась делать больнее от этих царапин, оставляя ощущение ожога на лице.. Разомкнув глаза, парень не мог поверить уведенному: кровь сочилась с его рук, с каждого пореза, окрашивая воду в терпко-розовый цвет. Не зная что делать, Линч рефлекторно оглянулся по сторонам, на секунду думая, что это сделал не он, кто-то другой хотел его убить. Но наткнулся не на убийцу, а на окровавленное лезвие, вытащенное из той самой бритвы. Вода уже кажется давно перестала литься, остыла и было чертовски холодно, настолько холодно, что трясло так, будто вышел в трусах на перевале Дятлова.! Его организму было уже походу плевать на пульсирующие руки, царапины на которых сжигали тело изнутри, разливая чувство отчаяния и тревоги. Но все же, то ли бессонные ночи дали о себе знать, то ли из-за очень сильного шока, Егор вырубился, будучи прямо в ванной, залитой розоватой водой с красными разводами на ней. *** "О господи, как же скучно-о-о" — протянул Джон, пока тянулся на своем старом кресле, зажмуривая глаза и параллельно широко зевая. Как же было неуютно в этой квартире блин, с этим надоедливым Дейлом сидеть, будто он ничего не делает, не разговаривает, не мешает, но ощущение словно тот стоит прямо за спиной. Ни книгу написать, ни одному побыть, честное слово, хоть похай на работе каждый день, лишь б снять хотя бы маленькую студию, но зато свою, где хоть разгуляться можно. Говори что хочешь, приводи кого хочешь, фантазии при таком личном пространстве можно так разгуляться, на таком вдохновении можно было бы написать залпом роман. Можно писать что угодно и когда угодно. В момент когда идея приходит ночью, невозможно просто так взять и выразить свои мысли в строчках, атмосфера совсем другая, о каком уюте идет речь, пока у тебя за стеной невыносимо громко храпит пьяный старик.   "Был бы я сейчас в доме у Линча, таких проблем бы не было блин... Ох точно, Линч! Я и совсем забыл перезвонить ему, он мне уже сутки не отвечает, такого просто не бывает.. Может что-то случилось..- пронеслось в голове очкарика, обычно журналист за секунду принимает звонки. Даже если он занят, то всегда готов уделить минутку чтобы написать пару фраз, писатель очень ценил это качество, оно его будто.. успокаивало даже. Как можно волноваться за самого себя, когда у тебя рядом есть такой приятель как Линч? Джон видел в Линче стойкого, собранного человека, умеющего постоять за себя в любой момент. В каждом их приключении в основном сам очкарик терялся, оказывался в каком то дерьме, а Егор из раза в раз его спасал, несмотря на частость таких случаев, было понятно, что журналисту это не доставляет прям таких уж сильных неудобств, иначе.. брал бы ли тот своего приятеля на каждое дело..? Немного так поразмыслив, Джон откинул куда-то в сторону свои тревожные мысли, ведь был уверен, что с его другом все отлично как и всегда. "Операторы не умирают, ахах.."- усмехнулся писатель.  "Ай ладно, думаю Линч будет не так сильно против моего внезапного приезда в полночь" - подумал про себя парень, зная на сто процентов, что приятель не будет спать в такое время. "Ну две недели у него не был, соскучился уже небось по мне!" Даже не обдумав свое решение и не позвонив снова Линчу, Джон уже начал пихать в свой рюкзак всякие на первый взгляд ненужные принадлежности, которые можно было и так взять у приятеля в доме, чего у того только нет... Собираясь, писатель вечно поправлял свои волосы, которые так нагло продолжали лезть в лицо из-за сильной спешки парня ни пойми куда, может он хотел успеть доехать ровно до двенадцати ночи? Осторожно выйдя из своей квартиры, медленно проворачивая ключ в замочной скважине, Джон, будто окрыленный, скатывался по лестничным пролетам, будучи в предвкушении перед встречей с другом. До сих пор прохладный ветер бил в лицо при выходе из подъезда, на улице было свежо от вечных ливней, но при этом так непривычно тепло.. Пройдя пару метров до заправки, хлюпая своими кроссовками по лужам, писатель наконец то нашел свою родненькую черную ласточку среди темных силуэтов в ночи. Пикнув ключом, парень распахнул водительскую дверь и сел за руль, бережно закрывая дверцу обратно, дабы ничего не повредить. Сев в свою старую, пропахшую фастфудом и ароматизаторами для салона машину, писатель отправился к своему другу, путь до которого был ну о-очень долгим, но Джон настолько соскучился по другу, что был готов потратить эти жалкие три часа ради него, даже стараясь держать себя в руках и не останавливаться при виде всяких кафешек или фудкортов с его любимыми крылышками во фритюре. В голове прокручивались разные мысли о том, как они будут проводить время вместе. На самом деле планов то и не было совсем, все было спонтанно решено, ну, Джоном решено. Он думал, что все будет как обычно: в плойку поиграют там, телек посмотрят, покушают чего-нибудь по вреднее и послаще, короче, проведут с кайфом неделю.. а может и больше, или на сколько там он хотел остаться у Линча.. Писатель думая об этом время от врмени закрывал глаза, представляя как же круто ему будет, контрастируя с тем, что было до этого, у его приятеля всегда чистенько в доме, конечно стены все изрисованы этим тупым числом и всякими шизо-теориями, но по крайней мере нет мусора, мошек, тараканов и старого деда в соседней комнате, ага блин. Благо, пока писатель вновь улетал в свои мысли, в никого не врезался, трасса была совсем пустая, ни души, ночь же на дворе. Лишь темные силуэты лесных деревьев по бокам трассы встречали его, как гостя. Честно говоря, время суток это еще один фактор, повлиявший на такое спонтанное решение Джона. В последнее время у него напрочь сбился режим, и тот понимал, что если бы он вырубился еще тогда, под утро, будучи в доме, то пришлось бы ехать к приятелю днем по всяким пробкам блин, авариям, схватить все светофоры города и дорога заняла бы уже не три часа, а может даже четыре, а там и до пяти не далеко, на такое уже не каждый водитель готов пойти. И наконец, подъехав к дому товарища, Джон выдохнул с облегчением и начал парковаться. Не любит он это дело, всегда уходит бесконечно много времени на это, особенно когда вся дорога в этом месте блин размыта в грязь. А может и фиг с ним, пусть стоит так как есть, грубо говоря, в глуши находимся, тут некому больше парковаться. Махнув рукой и захлопнув перед собой автомобильную дверцу, Джон снова пикнул ключами и дернул ручку на себя, убедившись, точно ли машина закрылась. Развернувшись, писатель направился к воротам, Линч когда-то еще давно на всякий случай отдал ему ключи от ворот и от дома, нет, ну вдруг что-то произойдет, через забор перелазить в спешке и дверь выламывать что-ли? К сожалению для Джона, это "что то" все таки случилось.. Аккуратно постучав в дверцу и подождав секунд десять ради приличия, Джон не дождавшись ответа, сам вставил ключ в замок, повернул два раза и медленно открыл дверь, будто не к другу навестить пришел, а грабить незнакомца. -Хм, никого нету что-ли? А где теплый прием своего лучшего друга.! - В шутку, но с небольшой обидой прокричал писатель, Линчу, который, как думал парень, сидит где то на диванчике или за столом и дрыхнет. Не парясь над положением обуви, быстренько разувшись и сняв с себя верхнюю одежду, кинув ее на какую то входную тумбу, писатель, честно начал немного волноваться за приятеля, вспомнив ситуацию с психушкой, когда того трясло лишь от одной мысли о смерти друга или о страшных вещах, которые могли с тем произойти, в эти страшные дни, Джон, даже кажется ни раз ловил панические атаки на этой почве. Выйдя из воспоминаний, голубоглазый принялся искать своего друга по всему дому, быстренько просматривая комнаты, лишь открывая двери и бросая туда беглый моментный взгляд, чтобы побыстрее закончить поиски. Поняв, что обошел уже все комнаты, губы начали немного подрагивать, большой ком застрял в горле- это слезы накатывали на глаза Джона, он понял, что боится этого больше всего на свете, немного отчаиваясь и сбавив шаг, просто будто перетаскивая свое тело, парень наконец дошел до ванны. Черт, как он мог не заметить, что там был включен свет.! -Линч.. Линч ты тут? Я захожу, если ты не ответишь мне я увижу тебя голым, понял?! - так и не добившись ответа, Джон аккуратно вошел в ванную комнату. Только сейчас, увидев зашторенную ванну, с редкими каплями крови, писатель понял, что на самом деле произошло. Даже не думая о своем стыде или стыде приятеля, писатель распахнув занавеску увидел то, к чему совсем не был готов: Линч, запрокинув голову, сидел в ванной, с окровавленными до ужаса руками, парень сначала даже не мог поверить увиденному, тот из последних сил выдавливал из себя эту надежду на то что это просто самый страшный сон в его жизни. Немного встрепенувшись, душа Джона словно снова вернулась в тело, добавив немного собранности. Первым делом, писатель поднес руку к носу, а другой нащупывал пульс, никогда так не делал. Резко задержав дыхание, парень сконцентрировался лишь на пульсе приятеля. Долго ждать не пришлось, во вторую руку парня так и билось сердце, билось как обычно, не быстро не медленно. Живой! Эта ситуация была как американские горки, то самое ужасное, отвратительное зрелище, то моментальная эйфория от удачи двух приятелей. Вторым делом, немного покривившись, Джон коснулся мутной воды, которая была очень холодной, но не ледяной, наверное это поспособствовало прекращению кровотечения. Ладно, нужно наконец то что то предпринимать. Джон, не будя пока что друга, засучил рукав своего светлого свитера, зажмурив глаза перед мерзким действием, окунул руку в грязную воду по локоть, вытащив пробку и освободив ванну от старой *жидкости* на самом деле, водой это было уже трудно назвать. Смотря на то, как уровень воды постепенно снижается, оставляя за собой на белых чугунных стенках красный след, парень на долю секунды задумался о чем-то своем, находя даже немного приятным зрелище уходящей воды. Взяв в руку душ, писатель включил свежую теплую воду и принялся ополаскивать приятеля от крови и грязи, скопившейся за эти сутки, нежно проводя рукой ко конечностям, стараясь не задеть больные и интимные места, чтобы не смущать самого себя и своего друга. Некоторые участки так и не отмывались от крови, поэтому парень взял висящую на гвоздике сзади Линча губку, выдавив немного на нее мыла, понемногу начал проходится по поврежденной коже. Случайно дойдя до груди Егора, Джон поднял взгляд с его груди на его прикрытые глаза с большими синяками-впадинами походу от сильного переутомления. "Ладно"- подумал он, "потом все у него расспрошу, никуда не денется!". Распределив жидковатую пену по телу, парень снова взял душ и в этот раз, тускло-зеленые глаза журналиста наконец открылись, как будто это был обычный сон. Джон не сразу это заметил, тот выбирал более подходящую температуру для душа, предварительно отвернувшись в другую сторону. -Джон? - немного сонным, но не с меньшим шоком голосом, Линч произнес имя своего приятеля. -Что ты тут делаешь? Голос парня стал на удивление спокойнее, будто это нормальные, обыденные обстоятельства. Но на самом деле, шок быстро сменился огромной радостью, журналист даже мечтать не мог о том, что после обморока он первым делом встретит своего лучшего друга. -О боже, Линч блин! У тебя привычка меня так пугать?- Джон, походу тоже был очень рад тому, что не пришлось вызывать скорую, чтобы привести Егора в чувства, поэтому снова вернулся в свое обычное немного занудливое состояние. Но вспомнив, в какой ситуации они находятся, писатель аккуратно спросил, чтобы не так сильно смущать друга: -Хочешь.. Я могу уйти, если тебе так будет комфортнее.- немного краснея и отводя взгляд произнес он -Только ты ничего не подумай такого у меня не было другог- не успел он выпалить свое оправдание, как его заткнул Линч, немного промямлив перед ответом -А-а.. наверное, хотя нет, нет! Нет, Джон, умоляю тебя останься, не уходи от меня, приятель.. - Егору тяжело давалась эта фраза. будто его язык приковали к небу. Эта просьба просто сорвалась с дрожащих губ, не давая даже шанса на отказ. На глаза снова выступили слезы, видя в Джоне свою последнюю надежду выбраться из этого состояния. К журналисту походу начала приходить память о том, что произошло и что в принципе происходило весь этот период. Писатель без слов просто перебрал душ в другую руку и решил закончить начатое, воздушное мыло постепенно стекало с тела, создавая ощущение новой легкости и свежести, как будто смыли не грязь и кровь, а все печали и разочарования. Брюнет, заворожено смотря на своего заботливого друга, не мог перестать думать о том, как он вообще тут оказался, как ему в голову пришла идея приехать и в конце концов, сколько он тут лежал в обмороке. Из раздумий его вытаскивала лишь иногда покалывающая боль от порезов, вызванная водой. Она была теплая, несмотря на то что Линча очень сильно трясло до судорог конечностей. Джон смотря на все это, честно, хотел быстрее закончить с мытьем и просто лежать вместе со своим другом в обнимку, грея его своим теплом и поддержкой. Еще немного ополоснув травмированное тело, писатель потянулся в другую сторону, чтобы выключить воду и повесить душ на место. Линч, даже не прося не смотреть или выйти своего приятеля, начал выходить из ванной. Ох это было тяжело, даже после часа в ванной ноги не разогнуть, а тут даже больше суток лежать в одном и том же положении. Джон, видя то, как сложно Егору, протянул тому руку, на этот жест парень сразу же ответил, писатель нежно, не забывая о травмах, потянул руку на себя, помогая выбраться. Как только брюнет вышел из воды его начало трясти еще сильнее из-за испарения воды с его тела. Резким движением схватив полотенце, тот бегло прошелся по телу, потрепал мокрые волосы, повязал его себе на пояс, надо же было хоть как то прикрыться... Джон же в свою очередь взял Линча под руку и они вместе аккуратно пошли в спальню, стараясь ни обо что не споткнуться. В голове по пути была полная пустота и обоих, наверное это предвкушение давило так на мозг, перезагружая его перед серьезным разговором. Идти надо было всего ничего, но эта "дорога" казалось просто вечной то ли из-за темпа двух друзей то ли из-за сильного желания быстрее оказаться там, в тепле. Наконец добравшись, Джон толкнул одним движением дверцу в комнату. В нос ударил сильный запах алкоголя, духота помещения так и обволакивала его тело. Чувство, что ты оказался на очень теплой планете, с мерзким знакомым запахом и полным отсутствием свежего воздуха, да и воздуха в принципе. Дыхание немного сперлось и перешло на тяжелые глубокие вдохи, словно требуя нормального кислорода. Джон, отпустив приятеля, тихо сказал ему -Иди пока ляг или оденься во что то потеплее, я открою окно. Линч лишь кивнув , пошел выполнять просьбу приятеля. Распахнув шкаф, увидел там много чистых, выглаженных вещей, но Линч выбрал свою домашнюю бежевую кофточку, полностью помятую, забитую в край и отложенную ее на случай, если его привычная красная клетчатая рубашка куда-то пропадет. На низ он хотел надеть лишь коричневые шорты, это единственное, что лежало в гардеробе из нижней одежды не выглядя так прилично. Развязав полотенце и спустив его одни движением, Линч открыл ящик с нижним бельем и выбрав самое свободное и на первый взгляд удобное, не спеша надел трусы с каким то абстрактным узором, издалека было похоже просто на черный горошек посреди белого фона. Также, даже не думая, Егор натянул на себя и остальную одежду, кофта была свободной и приятной на ощупь, несмотря на изначальное ее состояние, а вот шорты были не такими удобными, кажется, даже трусы были свободнее и длиннее, чем они. Джон к тому времени уже открыл два окна на проветривание, хоть прошло всего ничего - секунд пять-семь, а уже чувствовался на контрасте этот теплый, свежий ветерок. Обернувшись, писатель увидел, что его приятель уже лежал под мягким, теплым одеялом, вцепившись в него как в нечто ценное. -Щас.. Подожди Линч, надо убрать хотя бы немного этих бутылок, а то запах так и останется блин- немного суетившись произнес Джон, сделав небольшую паузу после первого слова, оглядывая бардак на полу. -Может потом.. Я не хочу чтобы ты .. ну в общем.. заставлять тебя это делать. -отведя немного взгляд, жалобным голосом попросил журналист -Я тебе обещаю, я потом сам все уберу! -Нет уж, Линч, знаю я блин как ты уберешься! Мне даже уходить никуда не надо, тут же вот- указывая на полку под телевизором, - пакет есть. Просто вынесу в коридор и все, утром выкинем.- Не дождавшись ответа приятеля, хотя шатен того даже и не спрашивал и схватив пакет, Джон начал наклоняться к полу и с около грустным выражением лица подбирать опустошенные бутылки, как будто из них вытягивали каждую каплю. Егору, лежа на кровати, было просто ну очень стыдно: показывать себя в таком положении, давать Джону делать за него эту работу, да и в принципе давать ему представлять, как будучи для голубоглазого храбрым, ответственным за свои действия журналист, лежит на диване и беспощадно к с своему организму без остановки пьет эту дрянь. Наконец-то, убравшись хотя бы немного в комнате, Джон тяжело выдохнул как от пятидесяти приседаний и звеня бутылками в большом белой пакете направился в коридор. Когда он уже хотел зайти обратно его взгляд привлек еще и дикий беспорядок на столе, "черт, тут работы выше крыши, ладно, фиг с ним, это хотя бы не так мозолило глаз" -подумал писатель, смотря на кучу бумаг, среди которых еле-еле можно было увидеть потухший экран компьютера. Выйдя из секундных мыслей, Джон прошел к кровати Линча, опустив взгляд под ноги и сел к Егору на матрас, посмотрев тому в глаза через запотевшие очки. Писатель только щас подметил, что от его друга реально немного пахло алкоголем, это запах, который он так ненавидел, но почему то чувствовать это от своего приятеля казалось не чем-то мерзким, а более отчаянным и тяжелым. Линчу было очень тяжело поддерживать зрительный контакт, потому тот постоянно отводил взгляд, а если он и задерживался на Джоне, то в горле появлялся сильный ком и закладывало нос. Егор. немного приблизившись к приятелю взял того за основание свитера и несильным движением потянул того к себе, прижимая к себе и ненамеренно нежно и медленно вдыхал до глубины души знакомый запах дезодоранта, который впитался в одежду. Это действительно то, чего ему не хватало две недели. До этого момента, будто бы журналист не верил в то что Джон жив и излечился от вампиризма. —Л-линч, ты чего? Мне лечь с тобой или что ты хочешь? — С удивлением спросил писатель, делая вид будто не хотел этого, хотя в мыслях сам- то уже подумывал как бы постепенно незаметно сблизиться с Егором, чтобы тот не подумал ничего лишнего. Брюнет лишь кинул и потянул свитер еще два раза с такой же силой. —Да щас, щас Линч, не в уличных же мне штанах на кровати твоей лежать блин — немного нудя сказал Джон —тем более ты будто бы в домашнем тут. Договорив фразу, писатель со звоном расстегнув бляшку ремня, снова выдохнул от облегчения и начал понемногу снимать тяжелые джинсы, показав трусы с милыми красными сердечками. Хоть он и Линч ничего не упоминали про свитер, но Джон тоже решил освободить себя от него. Подцепив краешек кофты, писатель быстрым движением полностью разделся до нижней белья, оставляя на себе лишь сероватую майку и семенники. Всю верхнюю одежду писатель кинул куда то на пол, даже не смотря туда, Линча это лишь немного усмехнуло, сам только что настаивал на уборке, а теперь устраивает беспорядок, ну ладно, это другое, это же Джон. Шатен тем же временем, уютно улегся прямо напротив приятеля, ненароком завороженно смотря ему прямо в зеленые глаза. Линч не хотел долго ждать и тот, прождав небольшую паузу, запустил свою руку прямо под майку друга, другой снимая ему мешающие очки и бережно положив их на тумбочку рядом. Писатель немного вздрогнул от прикосновения, холод от заледеневших рук растекался по всему телу, создавая какое то приятное ощущение прохлады после жаркого свитера. Джону не хотелось задавать никаких вопросов, он был уверен, что это просто способ журналиста поддержать себя подобным образом. Даже не подумав, брюнет приблизил приятеля к себе еще больше, обнимая его за спиной и поглаживая чуть пухлый от вечного фастфуда животик. Не выдержав нагнетающей атмосферы, у Линча все-таки накатились слезы на глаза, грусть накатывала его с головы до ног, ощущение было такое, будто он уже находится в этом чертовом апокалипсисе, где уже точно поздно что либо менять. С каждой новой слезинкой, Егор то и дело что больше и больше зарывался в мягкую, словно передающую тепло майку Джона. Шмыгая носом, тот понимал, что скорее всего без очередной истерики тут не обойтись. Без очков писатель почти ничего не видел, и узнал что его приятель плачет только по ощущению чего-то мокрого на майке и из-за учащения шмыганий приятеля. —Линч, мать твою! Скажи мне, что тебя так тревожит, я не могу просто терпеть того, что с тобой происходит..!- К Джону будто снова вернулось понимание ситуации и воспоминание о том, как вообще он встретил своего друга, перед лицом встала та картина в ванной и губы начали немного подрагивать, постепенно наращивая амплитуду. Линч не мог выдавить из себя ни слова, только начал не плакать, а буквально рыдать из-за подбирания в голове мыслей, с чего бы начать. Этот стыд за себя перед Джоном, Лили, Лукасом, в конце концов перед всем миром пожирал изнутри, не оставляя даже надежды на нормальную жизнь без загонов. Этот страх за свое психическое состояние. А вдруг он также просто закроет глаза и проснется с порезами не на себе, а на своем любимом Джоне, держа острый нож в руке. Страх за свой сон, за то что ему приснится опять какой то очередной самый ужасный кошмар, который он будет переваривать еще две бессонные ночи. Эта грусть из-за слов Болтона о том, что Джона не будет в будущем и прочие загоны, которые вымывали из ранее яркой жизни журналиста все краски, пытаясь оставить чистый холст, где есть только размытые пятна и грязь.Джон же в свою очередь, понял, как тяжело сейчас приходится своему лучшему другу. Больше всего его нагнетало то что он не может ему никак помочь, не может заставить его высказаться, рассказать о всем, о чем он думал эти две недели. Только сейчас, писатель решился обнять брюнета в ответ, аккуратно запустив свою руку под его кофту и неосознанно сжимая кожу, периодически поглаживая рукой все царапины и шрамы, заработанные на их совместных приключениях. Да, к сожалению, Линчу доставалось всегда больше всего, то ли из-за везения, то ли из-за беспечности Джона, который то и дело попадал в какую то передрягу на каждом деле. Приятное было в этом только одно: после каждого такого дела в течении недели, Егор будто более трепетно относился, чаще обнимал, даже иногда заказывал чего-нибудь вкусненького, эти воспоминания действительно греют душу. Может, Джону следует делать также? Этот момент, когда они просто молча лежат вместе когда-нибудь *к сожалению* закончится и придется заниматься какими то другими делами.. Возможно, Линчу станет намного легче, если писатель останется с ним на недельку-другую и не будет отходить ни на шаг. —Джон..- немного дрожащим голосом начал брюнет —ты.. ты сможешь поспать вместе со мной тут..?—немного на эмоциях, но все же, сказал Линч, он, наверное, тысячу раз подумал перед тем, как это сказать, но это было именно то, чего ему не хватало, то что готово было излечить его психику -сближение с Джоном Джон на это даже не ответил, он посчитал этот вопрос крайне глупым и очевидным, вопросом, который даже не нужно было задавать, ну конечно же -да, он на это рассчитывал и уже представлял в какой позе будет спать. Очень удобно быть с таким характером как у Джона, когда можно закинуть ногу на своего лучшего друга ради близости и отмахнуться тем, что ну блин это же он, от него такого следовало ожидать. Немного неловко помолчав, писатель так и не ответил, просто прижал покрепче своего приятеля, уткнув его голову себе в шею. Горячее сбитое дыхание упиралось в кожу и грело ее, настолько было от этого тепло, что казалось сейчас поднимется температура. Линча этот жест будто бы пробудил на смелость, и он решился рассказать хотя бы один фактор своего паршивого настроения, наверное это то, о чем Джону было бы интереснее всего узнать и то, о чем он совсем не догадывался.. —Я.. я схожу с ума Джон, понимаешь?— Немного неуверенно сказал Егор, будто бы сам в это не верил, пока он это говорил его голос дрожал еще сильнее, голова раскалывалась на миллионы осколков из-за очень долгого питья алкоголя и плача. —Что, в смысле сходишь с ума?! — шокировано, но сдержано, будто боясь спугнуть, спросил Джон. Тот был готов выслушать своего приятеля, хоть в голове и начало крутится миллионы мыслей, но в то же время было какое то облегчение за то что ему готовы открыться и с этим можно как то работать и прорабатывать. — Ну я.. начал как бы видеть в некоторых очень эмоциональных моментах своего клона, он говорит мне просто ужасные вещи, те которых я больше всего в это жизни боюсь. — Линч, уже честно немного начал жалеть о том, что начал разговор об этом, опять было стыдно перед Джоном за то что тому сейчас придется подбирать какие-то слова, поддерживать его и прочее, Джон был все-таки из очень преданных друзей, которые точно не оставят своего приятеля в таком положении, но все же, не хотелось доставлять лишних неудобств собой, у каждого и так своих проблем полно, а когда тебе еще надо вытягивать и другого это уже намного тяжелее, чем можно подумать. —Это началось...— сделав небольшую паузу, будто пытаясь вытащить из себя эти ужасные воспоминания с того дрянного места —С того момента, когда я был в психушке, я честно думал, то это просто результат таблеток, но после того как "Глинч" появился пока я пытался излечить тебя от вампиризма, эта вся ситуация приобрела для меня совсем другой смысл, тяжелый смысл — Брюнет сказал это все быстро, на одном выдохе и договорив, начал глотать воздух, как будто пробежал сотню-две метра. —Но, этот твой так называемый "Глинч" не появляется больше никогда кроме этих моментов? — С большой надеждой на положительный ответ спросил Джон, ведь если галлюцинации происходят исключительно во время этого и не чаще, то это было бы намного легче исправить. —Да, но.. когда он приходит, я буквально не могу ничего делать, я не слышу окружающих, я не вижу ничего, что происходит вокруг меня, я возвращаюсь в чувства только когда мое альтер эго договорило свою мысль.— Как же, черт возьми было приятно высказываться своему любимому другу о своих каких-то проблемах, сразу становилось как-то спокойнее и появлялось ощущение, что они становятся все ближе и ближе, это действительно то, чего ему не хватало. —Хорошо, Линч, я тебя прекрасно понял, я сделаю все, чтобы найти хорошего и надежного психолога, который будет работать с тобой над этим, без заселения тебя в психушку и без таблеток, делающих тебя овощем.— В его голосе чувствовалась какая-то огромная серьезность к сказанному приятелем, в такой ситуации стоит не то чтобы поддерживать морально, а тут нужен был какой то другой подход к решению данного вопроса.Егор же, ничего не ответив продолжил плакать будто бы еще больше, но на этот раз грусть смешалась с чем-то очень теплым, чем-то таким, что душа просто таяла под словами Джона. Ощущение было такое, словно в голове существует какая то батарейка с положительными эмоциями и ее наконец-то начали заряжать. Журналисту было очень стыдно не только за то что тот набрасывается на своего приятеля с какими-то его проблемами, но и как минимум за то что вся майка Джона была насквозь мокрой от слез и соплей, которые от непрерывного плача уже стали не какой-то мутной субстанцией, а водой, которая так и просилась вылезти из организма. Немного уткнувшись в шею писателя, Линч немного подумал о том, насколько хороший все-таки его друг, в голове крутилось много мыслей и воспоминаний о том, как они проводили все время в месте, Егор, кажется уже не представлял своей жизни без него. Эти красивые голубые глаза, которые были запрятаны большую часть времени под очками, эти мягкие шелковистые и немного волнистые волосы, которые так нагло иногда лезли в лицо и так нежно развивались на спокойном летнем ветру, ну и в конце концов сам Джон. Он показал себя со всех сторон во всех ситуациях, иногда он был немного импульсивным и слишком эмоциональным, но в этом он и есть, в этом заключаемся его особенность, но несмотря на некоторые разногласия, они никогда не ссорились на долгое время, да почти в принципе никогда не держали зла друг на друга. Даже будучи в ссоре друзья попадали в какую то передрягу, другой со сто процентной вероятностью готов был сделать все, чтобы доставить приятеля до дома живым и не инвалидом. "-Да ладно тебе, ты бы сделал для меня тоже самое -Да, Линч, ты прав.." -Егор особенно часто вспоминал этот недавний диалог после вампиризма Джона, немало нервов пришлось потратить и пройти испытаний, лишь бы добыть это чудо-средство. В трудные времена этот разговор отпечатывался в голове журналиста, словно давая напоминание о том, что он не один и у него до их пор есть тот, кто готов его выслушать и поддержать, по его словами даже готов попасть на другой конец земли ради того. Брюнет очень сожалеет о том, что иногда не сдерживает обещание и все-таки что-то утаивает от своего приятеля, но после того, что сказал только что Джон, он готов ему рассказать даже больше тайных секретов о себе, чем у него есть. На больших эмоциях, Егор даже не думая начал нежно проходится своим мягким и липким от слез языком по шее своего приятеля, а когда вернулся в чувство все равно не остановился ведь понял, что это то, чего он реально желал. Оставляя за собой очень мокрый след, журналист потихоньку начал иногда зажимать кожу, словно играясь с ней. Джон не понимал особо до конца, что происходит, естественно не стал останавливать Линча, ведь все-таки ему было приятно, а что уж тут останавливать если тебе хорошо. Егор иногда заходил немного дальше шеи, начиная покусывать ключицы и плечи, в красных следах от зубов оставалось немного слюны. Из-за сильного переизбытка чувств она будто бы начала вырабатываться чаще, чем раньше. Сверху от писателя лишь иногда были слышны сдержанные выдохи, которые могли бы превратиться в стон, если бы никто не стыдился этого. Да, Джон сильно этого стеснялся, даже по большей части не потому что для него это первый раз видеть в таком интимном состоянии своего друга, а потому что тот боялся спугнуть собой, а если Линч это делает не по причине, по которой он думает, а потому что задумался или просто так хочется немного побольше сблизиться с ним. Но, сколько бы тот не ждал, брюнет все не останавливался, и сдержанные вздохи перешли на сдавленные стоны, которые пробивались сквозь рот писателя после каждого укуса. Походу его шея была особенно чувствительна, или как это правильно называть "эрогенной зоной". Линч лишь заметив то, что его не отстраняют и даже дают больше внимания его ласкам, запустил свою свободную руку в чистые волосы, от которых еще исходил терпкий, приятный запах лесных ягод и чего-то еще, чего-то такого.. сливочного что-ли. Хотелось просто нырнуть носом в голову Джона, как на мягкую перьевую подушку после тяжелого рабочего дня без перерывов. Егор немного игрался с волосами: то оттягивал их, то крутил у себя на пальце, даже иногда успевал немного трепать их в разные стороны. Сегодня Джон был особенно нежен, почти не огрызался, не говорил что что-то, что они делают "это как то по гейски-" У Линча в голове начала даже закрадываться мысль о том, что каждый раз когда Джон так говорил, он просто не хотел выходить из образа своего альфа самца-покорителя всех женщин, а может он просто был не готов к такому, но сейчас что-то явно изменилось. Ну правда, он был настолько спокоен, что было ощущение того, что Линчу позволено сделать все что угодно в рамках приличия *а может и за рамками*. Иногда покручивая волосы своего возлюбленного, Линч прерывался, чтобы сделать очередной нежный укус и после этого зализать его, чтобы Джон ни дай бог не обиделся и чтобы ему не было больно, или чтобы просто уйти в мысли на пару секунд, обжигая и шею приятеля и свой нос своим же дыханием, которому некуда деться из-за короткого расстояния между телами. Джон только сейчас заметил, что его одежда переставала мокнуть так быстро, взглянув пониже, писатель убедился в том что его Линч наконец то перестал плакать. Только редкие слезинки стекали по его лицу, но это явно лучше, чем было. На такой ноте, шатен захотел поменять положение: тот приобнял своего журналиста, повторяя за ним и запустив свою руку в волосы Егора и закинул на того ногу, прижимаясь еще ближе, но при этом делая позу живее и удобнее для двух сторон. Ладошка писателя иногда начинала запотевать из-за долгого нахождения в бездействии, будучи в волосиках брюнета, поэтому тот также двигал рукой, пытаясь будто что-то найти в его голове извне, это ощущение можно было сравнить с тем самым приходом медсестры в начальной школе, когда тебе капошились в голове, называя это "проверкой", но никогда не уточняя какой, наверное от слова "вши" весь класс готов был бы залиться смехом, а если кого-то еще и увели бы после этого, то это позор на всю школьную жизнь. Волосы Линча были немного жесткими, она ощупь можно было понять, что за ними долговато так не ухаживали должным образом, но для Джона, какими бы они не были, грязными, жесткими, да хоть колючими, это было все равно одно из самых приятных чувств, которые он когда-либо испытывал. Изменив положение, Егор немного приостановился со своими мокрыми деяниями, они оказались прямо друг напротив друга. Хоть у Джона было не самое лучшее зрение, но почему то журналиста без очков тот готов был разглядывать вечно, даже иногда напрягая свои глаза, чтобы просто максимально детально запомнить каждую его пору, каждую ворсинку в его бровях и в конце концов эти глубокие глаза изумрудно-зеленого цвета. Джон был бы готов отдать все, лишь бы Линч меньше плакал и его уникальный цвет глаз никогда не вымывался в связи с этим. Просто глядя друг другу глаза, писатель притянулся первым и прикрыв глаза, его нежные, мягкие губы коснулись чужих, разрушая перед ними всю былую неловкость и недоверие. Линч в свою очередь, даже не думая ответил на поцелуй взаимностью, губы Джона были такими желанными, такими чувствительными, что тот боялся даже углублять поцелуй, лишь бы не разбить этот момент. Но ему этого делать и не пришлось, писатель сам, пройдя язычком по устам журналиста, будто спрашивая разрешение, нежно ввел язык в чужой рот. Сливочный вкус разливался новой волной в слюне журналиста, то ли это было его самовнушение, то ли Джон съел чего-то настолько вкусного и сладкого, что в его рту до сих пор оставался этот мягкий ненавязчивый оттенок. Поцелуй с каждым вздохом все углублялся и углублялся, пока языки возлюбленных не устали от такой активной "работы" —Линч.. я.. я понял, что не могу жить без тебя— Журналист уже знал, к чему ведет его приятель, но конечно не стал его перебивать, просто дал закончить мысль —ты — моя опора, с каждом новым приключением я очень сомневался в себе и думал, что меня вообще привлекает, но в последнее время ..понимаешь, чувства берут вверх и я не могу от них убежать, я просто понял, что я, блин, люблю тебя..— Джон сказал это на удивление спокойным тоном, но все равно в своем стиле и со своей привычной интонацией. Они вдвоем это начали понимать еще когда Джон просто пришел, когда от Егора не было вестей всего лишь сутки, мало того еще начал ухаживать за ним, а не просто хладнокровно вызвал скорую и ушел дальше делать свои дела. —Да, Джон, я также как и ты страдаю без тебя, ты придаешь в мою жизнь красок, ты вызываешь у меня невиданные мной чувства и эмоции, мы столько всего прошли вместе, что мне кажется ты - это просто часть меня, которая никогда больше не сможет отколоться. — Журналист вырвал из себя это на одном выдохе. Он даже не заготавливал эту фразу, но она все равно получилось не менее глубокой и наполненной чувствами. Хоть Егор и не писатель, но подбирать красивые фразочки в нужных моментах он умеет. Наконец открывшись друг другу в своих чувствах, их снова затянуло в поцелуй, но в этот раз он был намного собраннее и нежнее чем до этого. Линч не хотел останавливаться лишь на поцелуе, после долгой спячки у него было не так мало энергии, несмотря на то что он много ее потратил на чувства, испытанные в этот вечер. Прервав поцелуй, журналист хотел испытать еще чего-то нового, чего-то, что намного больше будоражит, чем просто мокрые поцелуи и покусывания шеи. Немного скатывавшись по лицу писателя, Линч оставлял светлые, неглубокие засосы чуть ниже подбородка. Проигнорировав шею из-за ранее долгого ее истязания, журналист перебрался на грудь, до которой можно было совершенно спокойно добраться из-за открытости майки приятеля. Уже на груди, Егор усилил интенсивность своих засосов, уже добавляя красок, в светлую и мягкую кожу писателя. Багровые и фиолетовые пятнышки заполняли верхнюю часть торса. Хоть журналист и пытался делать все максимально нежно и медленно, но со рта шатена все равно срывались время от времени легкие, протяжные стоны, которые уже никто не пытался скрыть, боясь непонимания. В это же время, Линч, своей свободной рукой поглаживал пухленькую талию Джона, сжимая ее и проходясь большим пальцем по ней же. Иногда ладошка заходила чуть ниже и уже "исследовала" внутреннюю часть бедра то поднимаясь, то опускаясь. Кожа была такой мягкой, что казалось ты жамкаешь свою любимую плюшевую игрушку из детства. Писатель был не таким худым, как кажется под своим свитером большого размера, это все конечно же из постоянного желания поесть чего-нибудь вредного, многокалорийного и с ярким сильным вкусом, вот такие вот у него предпочтения. Но, очкарику видимо повезло и тот мог есть все что угодно и иметь ну очень сочную фигуру, которая заводила даже больше, чем если бы он был тощим, как например Линч. В его теле было что потрогать и исследовать повнимательнее. Егор иногда возвращался в свое исходное положение, будучи на одном росте с писателем. Он это делал для очередного глубокого поцелуя, для проверки самого себя делает ли он все правильно, но с каждой минутой шатен становился все страстнее и страстнее, в его глазах горело желание и нетерпение к более интересной части. Линч снова опустился чуть ниже, его рот уже немного устал от постоянных засосов и поцелуев, поэтому, желая принести своему приятелю больше удовольствия, принялся вылизывать ближайший сосок парня, другой свободной рукой зажимая второй, иногда оттягивая его, вдавливая его в грудь и другими разными способами играясь с маленьким розовым шариком. Язык двигался медленно, но довольно напорно, с каждым новым движением, со рта Джона вырывался сдавленный стон. Тот чувствовал как что то мягкое и влажное обволакивает его тело, возбуждение проходило по всех сосудам, словно они таяли от удовольствия. А голова была забита только жаждой, которая давила даже в таких свободных трусах, жаждой просто начать умолять своего приятеля ускорить процесс, чтобы его удовлетворили сполна. Рот журналиста окончательно уже еле-еле двигался, ему явно нужна была передышка. Вообще, в его планы входило сделать что-то иное со своим другом, но не предусмотрев обстоятельства, пришлось растянуть дело на подольше. Рука медленно, но неожиданно спустилась вниз, оставшись между лобком и животиком Джона. Немного с напором прогладив рукой по недавно бритой области рукой, словно готовя своего приятеля к чему-то новому, Линч продолжил спускаться ниже, но так и не заходя под белье. Найти желаемое было не так уж и сложно: уже давно плотно налитый кровью член писателя был охвачен со всех сторон натянутой тканью, которая так и пыталась выдать все постыдные и интимные мысли, крутившиеся в голове шатена. Его лицо было быстро охвачено всеми красными оттенками. Уж не думал он, что это будет так тяжело, тяжело принимать тот факт, что Линч, самый верный приятель, благодаря языку тела сможет прочитать все его эмоции в один миг. Это немного странно, все время чего то хотеть, а потом стыдиться, даже не дойдя до самой интересной части. Но этот стыд и тяжелые эмоции уходили на второй план, когда Егор просто нежно, еле дотрагиваясь, проходил двумя пальцами с основания полового органа, акцентируя внимание на его головке, добавляя большой палец и легонько крутя ее у себя в руке, словно тот дразнил своего приятеля. Немного хихикнув, абсолютно понимая положение и желания Джона, Линч не хотел останавливать свои шутки, он хотел лишь поменять позу, не очень удобно этим заниматься, лежа на боку. Поскольку именно журналист затеял это все "мероприятие", он решил занять место сверху. Немного поднявшись, он повернул на спину Джона, а сам нависал сверху. Это явно открывало ну очень красивый для Линча вид: эти потрепанные волосы, смущенное лицо и домашний вид, словно показывающий всю комфортность происходящего. Пока Егор засматривался, его приятель просто ждал. Ну не мог он просто взять и попросить того о чем-то столь наглом. Хоть Джон просто ненавидел ждать чего-либо, тут он давал насладиться моментом своему другу, и сам себя заставлял принять, что лучше это будет длиться вечность, чем просто так оборвется из-за его желания. Услышав тяжелый вздох приятеля, Линча снова вернуло в чувства, и тот решил, что прелюдий уже более чем достаточно. Медленно спускаясь ниже, журналист специально дышал глубже, чем обычно, чтобы вызывать море мурашек у шатена своим горячим, немного щекотящим дыханием. Когда глаза были параллельно животу, брюнет передвинул уже немного затекшую от "планки" руку к резинке забавных свободных трусов Джона, немного оттянув, но не освобождая орган, лишь сжал их рукой. Егор был полностью увлечен процессом и не мог оторвать взгляда от родного тела своего приятеля, его глаза буквально впились в этот бугорок, хотел бы он еще насмотреться и поиграться с ним, перебирая его во все стороны, но ему казалось, что его друг уже просто не мог ждать, пока тот его наконец-то нормально потрогает. Прильнув ртом к выступающей области на трусах, со рта Джона сразу выбрался немного облегченный стон, будто он мечтал об этом целую вечность, лежа на этой кровати. На ткани сразу выступило небольшое мокрое пятнышко от слюны, из-за которого вследствие испарения становилось прохладно, но тут же этот мимолетный холод отступал, стоило Линчу снова прикоснуться своим теплым ртом к тому же месту. Сквозь трусы все чувствовалось не так ярко, как могло бы, но просто от осознания, что это делал именно Егор, выносило сознание во что-то интимное и до жути приятное, это явно удовлетворяло больше, чем любой оргазм до этого, любая мастурбация и естественно любой опыт в подобном с другой из многочисленных девчонок, по которым так любил ранее ходить Джон. Линч же немного боялся пока снимать белье со своего приятеля полностью, может это было очередное желание того подразнить, а может просто предвкушающий страх перед чем-то захватывающим, как в детстве перед каким-то страшным аттракционом, на который боялись ходить даже взрослые. Адреналин от каждого движение откладывался где-то внизу живота, оставляя за собой приятное тянущее ощущение, ради которого нужно было жить. Трусы в том месте полностью стали мокрыми, журналисту не нравилось это чувство, проходиться по своим же холодным слюням в третий раз, поэтому, выдохнув открытым ртом, словно согревая своего приятеля и себя, Линч подумал о том, что он уже не подросток в первый раз, чтобы так бояться. Немного приподнявшись и отклеив вторую руку от кровати, тот медленно начал снимать наконец то давящую холодную и мокрую ткань с органа, который так желал этого. Наконец обнажив уже до невозможности твердый и немного поддрагивающийся член, Егор продолжил заниматься тем же, но на этот раз не просто нежно прикасаясь к органу, а уже понемногу обхватываясь губами каждой его части. Головка сочилась предэякулятом и было полностью обнажена от крайней плоти от сильного возбуждения. Прильнув к самой верхней части органа, Линч прикоснулся к ней ртом и немного высунув язык и аккуратно пройдясь вокруг набухшей уретры, взял внутрь себя самую эрогенную мужскую зону. У Джона во время этого процесса просто сносило крышу, и он даже не мог выдавливать из себя стоны. Это чувство эйфории обволакивало его мозг со всех сторон полушарий, дофамин накатывал слишком быстро, чтобы думать о чем-то плохом или "неправильном". Одно из немногих желаний писателя сейчас было просто трогать журналиста, будто отдавать себе отчет о том, что это до сих пор его Линч и что это реально происходит. Согнув ноги и тем самым прижав их к себе, Джон оказался в более удобном положении, чем до этого, журналист послушно оставался между пухлых ляжек писателя, продолжая удовлетворять своего друга. Тот же просто все это время сжимал простынь в в ладонях, словно пытался не упасть с обрыва. Но тот не мог справится со своим тактильным желанием и все-таки отцепил одну руку, переложив ее на голову брюнета, закручивая локоны на пальце и иногда окунаясь полностью кистью в волосы приятного черного цвета, создавая массажные движения по всему диаметру. Егор все еще продолжал стимулировать головку своего приятеля, иногда сам постанывая от своих же действий. Журналист, когда почувствовал приятное ощущение сверху, будто бы набрался больше смелости и решимости пройти к следующему этапу.Взяв член еще глубже, Линч проходился по нему сбоку, двигая головой вверх-вниз, иногда помогая себе свободной рукой, чтобы ощущения были со всех сторон. У писателя сверху закатывало глаза от удовольствия, тот будто пытался это скрыть, хотя знал, что его приятель даже не увидит его лица во время процесса. Горячая слюна накапливалась огромной скоростью у стенок рта, но Джон был настолько увлечен что даже не обращая внимания, сглатывал эту всю воду обратно в организм. Голова тяжелела с каждым моментом, не давая даже немного приподняться, чтобы хотя бы взглянуть на Егора, почему-то то. что сейчас происходит выматывало больше, чем любое дело, на которое они выходили. Немного ускорив темп, журналист вцепился в орган еще сильнее, что умножало все ощущения в раза так три. Линч конечно хотел довести своего приятеля до оргазма, как можно быстрее, но не менее хотелось его немного подразнить перед разрядкой. Тот, немного отпрянув от объекта своего внимания, обхватил кистью ляжку Джона с обратной стороны, нежно, но сильно сжимая ее в ладони, словно боясь отпустить. Сделав небольшую паузу, теплый язык сначала прислонился к мягкой коже, немного лизнув ее, а потом вцепившись зубами в ногу, Линч оставил за особой красноватый след от зубов на чувствительной зоне. Это действие быстро вернуло Джону сознание, вытащив его из какого-то транса удовольствия. —Ай! Боже, Линч, что ты мать твою делаешь, ты напугал меня до смерти блин...— Джон аж подпрыгнул от неожиданности, немного покраснев, увидев полностью своего приятеля, располагающегося между его ног с ненавязчивой улыбкой, вызванной своей шуткой. Его лицо было красное то ли от усталости, то ли от смущения, то ли от возбуждения, но оно было все равно прекрасно как и всегда. Переливающиеся под лунным светом волосы, иногда попадали на глаза, после чего их сразу же сдували. Они глядели в глаза друг другу пару мгновений, но Линч все так и не ответил на вскрик приятеля, он и рассчитывал на такую реакцию, словно хотел убедиться, не уснул ли там еще его друг. Откинувшись на подушку обратно, Джон просто ожидал пока Егор продолжит начатое, уже быстрее хотелось кончить от его нежных будоражащих ласк. Но долго ждать и не пришлось, сразу как писатель принял свое изначальное положение, журналист без участия рта мастурбировал шатену, будучи достаточно близко к самому члену, оставив свою руку на ляжке приятеля. Скорая эякуляция поступала к низу живота, создавая ну очень сильное ощущение предвкушения. Джон иногда постанывал, иногда просто мычал во время стимуляции, рука скользила быстро по естественной смазке, состоящей из слюны журналиста и собственного предэякулята. Внутри стало невыносимо душно и жарко от подступающего оргазма, была бы возможность, тот бы окунулся голым в снег. Не заставив себя выдавить хоть слово о предупреждении, Джон просто быстрым движениями мягко похлопал и потрепал приятеля по голове, Линч конечно же понял этот своеобразный жест, но не поменял положение ни на сантиметр, то ли хотел испачкаться в этой мутной слизи, то ли прочувствовать кульминацию вместе со своим писателем. В итоге, Егор даже не отреагировал на это предупреждения от Джона, тот продолжил свое дело, наоборот даже интенсивнее, грубее и быстрее. Шатен стонал от каждого движения, он уже давно не сдерживлся, его разум сильно затуманился и ощущения будто были умножены на тысячу, поэтому рванные звуки сходили с его губ с таким же настроением, с каким его сейчас удовлетворяли внизу Наконец, простонав имя своего приятеля в голос, Джон неосознанно прижал своего журналиста между своих ног и с дрожью излился себе на живот, немного попав на лицо так желающего этого друга. Тот сильно прогнулся в спине, мурашки бегали до самых кончиков пальцев, вызывая ощущение похожее на судороги. В голове мешалось сразу несколько мыслей, но больше о том, что это был скорее всего лучший оргазм в его жизни, но несмотря на это, ему так жадно хотелось чуть больше. Линч, лишь отодвинув ногу своего приятеля, прошелся рукой по своему лицу, стирая вязкую, белую и сильно липкую жидкость. Он облизнул губы и распробовав ему сразу вспомнилось о том, какой же Джон сладкоежка и как Егору сейчас это пошло на руку. Брюнет приподнялся на колени, все также находясь между ног писателя и с протяжным но беззвучным выдохом, дотянулся до прикроватной тумбочки. Тумба была также как и стол забита бумагами какими-то флакончиками, мусором и прочим, но ему слава богу не нужно было копошиться в этом бардаке. Немного с грустным видом оглянув завал, Линч легким движением открыл первый ящичек за круглую деревянную ручку, тот, немного прошуршав, на ощупь нашел там жвачку и влажные салфетки. Он думал о них с самого начала процесса, чтобы после разрядки Джону было не так противно целоваться с ним. Тот же сейчас просто лежал, немного запрокинув голову назад и с интересом поглядывал за своим приятелем из-под прикрытых век, было не очень видно, что он там достает без очков, но по силуэту и шелесту упаковки понял, что это обычная жвачка. Линч аккуратно открыл круглую пачку виноградного Ментоса и положил себе белый в фиолетовую крапинку шарик в рот. Эту резинку лучше всего было рассасывать, а потом кусать ради растяжения удовольствия, так сладость уходила намного позже, да и на контрасте со спермой, эта конфета становилась еще вкуснее. Влажные салфетки же Линч открыл одной рукой, пока вторая была занята перекрещиванием пальцев с пальцами Джона образуя замочек. Салфетки пахли как обычно - свежестью. Егор для начала прошелся ей по животу шатена, эта мокрая прохлада вызвала небольшую дрожь в теле, в последствии которой Джон рефлекторно быстренько помотал головой. Субстанция не хотела никак хорошо клеится к ткани, поэтому журналист потянулся за второй, повторяя свои действия. На второй раз все отмылось гораздо быстрее, и лишь согнув тряпочку пополам, Линч протер также свою щеку, на которой остался липкий след от мыльного раствора на салфетке. Закончив с этим ухаживанием за собой и за своим приятелем, журналист снова прильнул к своему возлюбленному. Оказавшись прям лицом к лицу друг друга, Джон первый начал поцелуй. Горячее дыхане немного сбивало мысли, от парня писателя пахло мятно-виноградным запахом и свежестью от салфеток, но хотелось почувствовать прям его запах, дезодорант, гель для душа, шампунь, эти все принадлежности Линч не менял с первой их встречи, это родное приятное чувство, которое сопровождало его каждое дело и каждое времяпровождение с ним, бьющее из носа в сердце, заставляя его учащать свой ритм. Поцелуй был сладким, парни передавали время от времени жвачку в оба рта, языки страстно переплетались, будто говоря о желании продолжения процесса. Немного отстранившись, они смотрели друг другу в глаза, они были у каждого наполнены надеждой и какой-то небольшой грустью, каждый из них сейчас понимал, что они занимаются этим и вообще ведут себя так не только из-за самого лучшего чувства - любви, но и из-за проблем, накопившихся за все это время, это было каким-то способом сбежать от реальности, во время прошлого процесса не промелькнуло и мысли о том, как они вообще встретились и что было до этого, перед глазами была только одна картина: кровать, лучший человек в их жизнях и эта немного неловкая но одновременно очень уютная и комфортная атмосфера, которая располагала к себе и заставляла даже не думать о том, что будет с ними дальше. Поймав себя опять на плохих мыслях, Линч захотел разбавить обстановку, а именно поменять позу. Он не думал, что сможет сам ее отрегулировать поэтому просто попросил Джона: –Джон, приятель.. можешь лечь сверху меня..? – немного неуверенно спросил Егор, особенно запнувшись на слове "приятель". Он уже не думал что будет корректнее его так называть, но это уже что то вроде привычки, выработавшийся за много лет совместной дружбы. Джон лишь без слов, просто кивнув с небольшой усталостью начал переворачиваться, параллельно ожидая как его журналист примет удобное положение на спине. В итоге, писатель не собирался нависать над ним, Линч опирался на изголовье кровати, делая свое положение полу-лежа, пока Джон лег на него сверху, прижимая сильнее в матрас. Егор приобнял своего друга одной рукой, сжимая кожу в этом месте и прижав парня поближе снова нежно и быстро поцеловал его в щеку и потом в губы, свободной рукой поднимая потрепанную челку с лица. Журналист, в погоне за желанием удовлетворить своего друга, совсем забыл о своей жажде, отражающейся где-то внизу в ткани, которая растягивалась уже долгое время. Он просто боялся начать что-то предпринимать, дума лишь о том, мол а что если у Джона совсем другие планы на ближайший час, поэтому брюнет в свои руки сейчас не хотел брать такую ответственность. Джон же в это время, лежа на своем сильно возбужденном парне просто не мог пропустить мимо себя ощущение трения внизу о что-то выступающее, он прекрасно знал, чего хочет Линч, но теперь пришла его очередь дразниться. Чтобы больше приблизиться к действиям, писатель приподнялся на колени, так неохотно отлипая от другого тела. Немного помявшись в сомнениях, Джон все-таки решился на такой смелый шаг, вызванный сильным желанием и чувствами. Поддев бежевую кофточку журналиста, тот словно намекнул ему, что пора освободить свою кожу от этой штуки, "кожа должна дышать!"-пронеслось у него в голове, пока он представлял оголенное тело своего приятеля. Линч лишь посмотрел на него с выраженной неуверенностью, он никогда не стеснялся своей фигуры, но явно не хотел, чтобы Джону пришлось снова рассматривать его шрамы от их приключений и свежие царапины, располагающиеся вдоль рук чуть ли не до плеча. Но шатен явно настаивал, он уже и позабыл о сегодняшнем инциденте, его голова была занята совсем другим в этот момент. Видя, как писатель не отступает в своей идее, Егор просто поддался тому, ему было не сложно, он переживал только за него, хочет ли он это видеть или нет. Кофта тяжело поддавалась к снятию, хоть она и была свободной, в области отверстий под горло и рук она явно сужалась, это немного замедлило процесс. Парень сверху, лишь наблюдал на процессом, с грустью рассматривая травмированное тело. "Все, завтра утром точно все это дело обрабатываем и перевязываем, чтобы даже мысли о таком не было больше" – Джон подумал это про себя, представляя как Егор корчится от жгучей боли связанной с прикосновением зеленки и перекиси с только недавно затянувшимися ранами, которым еще заживать заживать. Журналист снял кофту и кинул ее куда то к майке Джона в то же место. Оголив свое тело, он мог только с виноватым видом смотреть на своего парня, часто переводя взгляд на что угодно, лишь бы не на его лицо. Было стыдно. Очень стыдно. Писатель лишь рассчитывал на то что его Егору предстоит это перетерпеть, перетерпеть этот страх перед ним, раны надо обрабатывать и душевные тоже. Он считал, чем больше Линч будет перед ним стыдиться, тем больше это будет их сближать, это будет набираться как очередной жизненный урок, и он был уверен в том что Егор больше никогда даже не притронется в алкоголю, и это пока что сработало. Тот уже сто раз пожалел себя за каждое прикосновение к бутылке и поклялся себе что не будет выпивать даже на празднике. Хотелось как-то разбавить депрессивную атмосферу. Джон поправил волосы приятеля, заправив их за ухо и лег обратно, но чуть ниже: на грудь. В ухе было слышно только стабильное сердцебиение и учащенное сбитое из-за нервов дыхание, слушать эти звуки хотелось как музыку, добавив в свой плейлист, повисало ощущение того, что они как одно целое. Шатен одной рукой начал поглаживать тело журналиста, проходясь по каждому шраму, он находил это довольно привлекательным, такого человека как Егор явно украшала каждая вмятинка на его теле, это словно кричала о его смелости и рвении узнать чего то нового о странностях этого мира. Линч же гладил своего друга по голове, мягко улыбаясь и переплетая мягкие локоны в пальцах думая о том, как ему повезло оказаться с таким преданным и доверяющим ему человеком. Джон, "исследуя" своего приятеля, медленно дошел до живота, это наконец привело писателя в чувства, его очень успокаивало просто лежать на своем друге от этого он поймал себя на том что его глаза уже начали слипаться, но опускаясь все ниже и ниже, шатен заметил что-то неестественное - живот журналиста был на удивление слишком гладким и худым, не было тех жестких волос после бритья, он был настолько идеальным, что немного даже страшно к нему прикасаться. Как раз это и заставило Джона продолжить это дело, кажется, Линч уже заждался его или смирился, что тот просто уснул.. Отлипнув от другого тела, писатель уже не хотел медлить, он и так много просто лежал, это положение немного его разморило и хотелось "взбодриться" не менее чем этого хотелось Егору все это время. Шатен, кинув быстрый взгляд на своего приятеля, потом опустив глаза к своей цели - к коричневым тугим шортам, которые все это время были на брюнете. Руки перешли с поглаживания чужого живота на расстегивание брюк. Ткань была приятная на ощупь, создавалось ощущение, что одежда была куплена совсем недавно или ее никто не носил, ни одной катышки или лишней складки на них не было. Пройдясь пору раз большим пальцем по поясу из-за расслабляющего материала, Джон принялся раздевать Линча до нижнего белья. Черная пластиковая пуговица совсем не хотела поддаваться движениям, только с третьего раза да и то с большим нажимом получилось ее расстегнуть. С ширинкой же не было абсолютно никаких проблем, слегка зажав между пальцами бронзовый язычок, молния открылась с характерным звуком. Дело оставалось за малым - просто спустить расстегнутые шортики. Линч поддался действиям приятеля и немного приподнялся, упрощая Джону задачу. Наконец дождавшись этого момента, Егор оставался лишь в трусах, они были не такими свободными как у Джона, да и дизайн был поскучнее - просто сплошной серый с синими стяжками и черной резинкой с названием бренда. Но если честно, принт на белье это последнее что могло волновать шатена, его больше привлекало что находится под ним. Джон снова опустился, прислоняясь грудью о грудь своего журналиста, снова оказываясь перед его лицом. На этот раз они казались намного ближе, чем до этого. Скорее всего это из-за того, что Линчу стало намного свободнее и его член и живот Джона отделяли только трусы. Пока обойдясь без поцелуев, писатель лишь с ухмылкой смотрел на своего парня, немного высунув в сторону язык, левой рукой нежно прислонившись к его щеке, в то время как брюнет тоже неуловимо улыбался, но на его лице было лишь спокойствие и смиренное ожидание продолжения действий приятеля. Медленно поглаживая маленькие, незажившие от неаккуратного бриться ранки на щеке, писатель другой свободной рукой взялся за резинку своих трусов, стараясь как можно незаметнее для своего приятеля их стянуть. Не зная почему, ему стало немного стыдно за это, даже несмотря на то что было до этого, Джон, стукнувшись носом о ключицу уткнулся в плечо журналиста, сильнее прижимаясь грудью будто пытаясь что-то скрыть. Рука с щеки спустилась ниже - на шею. Дыхание шатена даже как-то будоражило Егора, вызывая очередную волну мурашек. Это чувство его сподвигло немного поторопить своего приятеля. Слабо оттянув резинку своего белья и быстро отпустив, издался не очень громкий звук, который донёсся до писателя как намек, в Линче он видел сейчас себя некоторое время назад, который также хотел пойти уже на все чтобы до него прикоснулись. Это реально ускорило процесс, как это и задумывал журналист. Джон, даже не мешкаясь, снял эту тугую ткань с тела приятеля, пару раз оглянув его член чтобы не так сильно кого-то смущать. Он даже немного сочувствовал Линчу, думая о том как он так спокойно продержался все это время даже без нытья и просьб. Писатель уже сам понимал, кто сегодня будет "сверху", поэтому снова решив поменять позу, лег рядом с брюнетом на спину, давая ему полную свободу в выборе нужного положения. И да, долго ждать не пришлось и Егор, будто готовясь к этому моменту без каких либо задержек занял свое место над Джоном, как это было и до этого, но только в этот раз он, одной рукой надавил на плечо писателя, словно переворачивая и давая ему понять, что надо повернуться. Шатен лишь немного любопытно на него посмотрел, но без вопросов подчинился, сразу встав на колени и, опираясь локтями в подушку, опустил голову вниз в ожидании чего-то внезапного, ведь он сейчас находится в одной майке и совсем не видел что происходит сзади него. Линч, конечно не хотел прям настолько торопить события и вставлять в своего приятеля сразу, поэтому, встав на одну почти прямую руку, тот прислонился всем телом к телу Джона, оказываясь ближе чем когда либо. Обдавая горячим дыханием ушко писателя, брюнет, который просто не мог удержаться от такого иногда прикусывая его мочку. Мокрая слюна отдавала во всей голове своим теплом, склизкие звуки напоминали о том что было несколько минут назад, только на этот раз были громче в десять раз, это заводило еще больше, выводя писателя на мягкие тихие стоны, которые были немного похожи на отдышку. Поза была не очень удобной и требовала некой стойкости, голову надо было держать не внизу, чтобы не затекала, а руки стояли в положении планки, хоть и на локтях, но какая вообще разница если из-за телосложения Джона ему было не очень легко сделать даже этого. Прервав своего журналиста, шатен захотел немного ослабить позу, плюхнувшись на свою грудь. Руки, согнутые в локтях на этот раз спокойно лежали на кровати, а голова была повернута на бок. Даже такое положение не самое лучшее, но головой можно было хотя бы упираться в подушку время от времени. Линч, когда понял что это его конечная позиция, встал на колени сзади своего приятеля, проводя ладонью вдоль всей его спины, ощущая выпирающие позвонки. Егор знал, что все идет к этому, поэтому предварительно еще вместе с салфетками и жвачкой, тот достал еще синюю коробочку и мутно-прозрачную маленькую бутылочку. Не хотелось еще раз лезть в этот ящик и на ощупь находить нужные предметы снова. Взяв коробок, журналист сначала мельком рассмотрел его под лунным светом из-за приятной глазу упаковки. Она была не распакована, поэтому не травмированная пленка завораживающе блестела. Поддев ногтем выпирающий шов, Егору не составило труда справиться с открытием. Из раза в раз как Линч смотрел на презервативы, создавалось ощущение будто это его первый раз, ну уж слишком они красиво и качественно были упакованы. Пальцы легко открыли фольгированную пачку, сразу перехватив светло-розовую резинку в руку. Еще немного пошуршав пакетиком, журналист даже не смотря положил мусор куда-то в кучу на тумбочке и принялся надевать презерватив. Ничего не составляло проблем, латекс легко растягивался и не скользил, поэтому через пару секунд он уже закончил с этим. Из-за ранних высказываний Джона, Егор предполагал, что это определенно его первый раз снизу, поэтому будет тяжело начинать сразу с члена. Брюнет немного подумал, что ему делать, смотря на стоящий рядом лубрикант. Он все же захотел пожалеть приятеля, поэтому взяв бутылочку в руку и открутив пузырек, смазал свои два пальца масляной жидкостью. Приложив большой палец к входу, предупреждая о своих последующих действиях, Джон уткнулся в подушку лицом и начал чаще дышать, как будто он очень сильно боялся этого. Линч не то чтобы знал, но как минимум догадывался, что тот будет волноваться, он совсем не хотел, чтобы его писателю что-то не понравилось. Перед началом он снова облокотился сзади на его спину и его глаза были напротив уха шатена, делая этот воздух вокруг еще жарче. Джона было сложно поцеловать, потому что его лицо все еще зарывалось в подушке, поэтому еще немного приблизившись, Егор немного поиграл с его мочкой. Дыхание немного стабилизировалось, но сердце продолжало медленно учащать свой ритм, несмотря на то что писатель уже морально подготовился. Линч снова приподнялся и на этот раз не задерживаясь вставил два своих пальца внутрь, но не полностью. Было очень туго и периодично становилось еще теснее из-за адреналина который не давал мышцам успокоиться. Кисть медленно двигалась туда-сюда, с каждым входом заходя все глубже. Сначала было очень неприятно и иногда больно, Джон уже иногда задумывался о том, чтобы попросить прекратить это, не видя в этом процессе никакого удовольствия для него, но все-таки решил еще немного подождать потому что это было только начало. Пальцы уже полностью были внутри, раздвигаясь в стороны и двигаясь быстрее чем раньше. Писатель уже меньше чувствовал боль и вообще сами пальцы, пока ими буквально не тыкали в стенки, но Линч ускоряясь так и выводил Джона на короткие тихие стоны. По поведению приятеля, Егор уже понял, что этого уже мало, поэтому вытащил пальцы наружу. Оставив так шатена делать передышки, ему надо было "смазаться" еще раз, но на этот раз уже свой член. Жидкая субстанция вылилась на ладонь, она пахла какими-то ягодами и на поверхности была какая то плёночка, как будто смешались масло с водой. Стараясь ничего не пролить, брюнет наносил смазку на орган, растирая рукой. Было приятно конечно наконец уделить внимание своему члену, но надо было уже заканчивать с этим, ведь следующий этап будет приятнее любой мастурбации для него. Преставившись ко входу Линч начал медленно опускаться, прислоняясь всем телом к его спине. Он немного помог себе рукой и уже стоя на одном локте, вставил во внутрь. Из-за его положения, сразу получилось проскользнуть наполовину, это спровоцировало Джона на небольшой приглушенный подушкой вскрик, то ли он испугался, то ли ему было больно. —Джон, приятель, с тобой все нормально..?— Линч очень испугался такой реакции, поэтому незамедлительно спросил еще —Если хочешь, я могу перестать. —Нет.. Нет все хорошо просто это было очень неожиданно — перед тем как сказать это Джону пришлось отлипнуть от подушки на пару секунд и повернуть голову набок. Он увидел лишь то, как журналист кивнул и стал еще ближе, утыкаясь лицом в позвоночник писателя,эта поза заставляла слышать каждый стук их сердец, которые звучали в своем ритме Линч не стал заходить еще глубже, пока просто медленно двигался, ожидая готовности Джона и себя.Писатель видел напряжение своего приятеля и нащупав его ладошку рядом, переплелся с его пальцами, образуя замочек. Тепло обоих рук расходились по двум телам, заставляя прислушаться к каждому вздоху в тихой просторной комнате. Так шатен говорил не о том, что ему не страшно, а о том, что он может положиться на него. Егору было непонятно до конца, что это значило, он счел этот жест просто за акт очередной нежности в моменте, поэтому еще некоторое время не ускорял темп. Тело уже ныло о желании, поэтому неосознанно журналист заходил глубже и глубже, пока не вошел до конца, это происходило очень постепенно поэтому было не сильно больно, одно только давящее ощущение внизу нарастало с каждой секундной. Линч уже двигался быстрее чем раньше, выбивая из Джона громкие стоны и выдохи. Когда получалось случайно зайти еще дальше, было слышно как писатель глотает воздух от сильно сбитого дыхания. Егор поднялся снова на колени, не замедляясь и одной рукой держась за талию шатена, другой начал скользить по животу приятеля, направляясь к члену. Линч предполагал, что получить оргазм только с помощью секса будет тяжело, поэтому снова думал о петтинге. Дотронувшись до дёргавшегося полового органа писателя, брюнет немного замедлил темп, сосредоточившись лишь на одном, Джона этот жест промурашил до кончиков пальцев и до сильной дрожи в теле, как будто только этого ему не хватало. Линч снова игрался с членом, иногда слабо проводя по всей длине пальцами, а иногда обхватывался всей ладонью и сильно сжимая руку двигался вверх-вниз, но не в быстром темпе, чтобы не переборщить. С небольшой практикой в этом деле, Егор будто бы вошел во вкус и мог делать эти вещи одновременно. Каждый толчок сопровождался очень громким звуком, который подушка даже не пыталась заглушать, Линчу очень нравились эти звуки, хоть он и не хотел это показывать потому что вспомнил о том, что он вообще-то всегда был скромным в этом плане.. Рука Джона наконец отошла от кровати, и чувствуя такой желанный оргазм, схватила ладонь Егора внизу, сжимая его кисть в своей, настаивая на том, что он хочет уже быстрее кончить без издевательств. Линч немного усмехнулся с этого момента, но возражать не стал. Под конец журналист сам начал тихо протяжно постанывать от своих же действий, было невыносимо приятно только от того, что сейчас происходит. Уже не хотелось на самом деле оргазма, потому что хотелось, чтобы этот процесс длился вечность, но это к сожалению невозможно. Первым эякулировал Джон, он запачкал простыню, которая и до этого была не самой чистой и задел ладошку приятеля. Сперма была жидкая, даже без намека на густоту как в прошлый раз, но сейчас было в разы больше. Писатель весь сжался внутри, что заставило кончить и Линча, он лишь тяжело простонал на выходе и вытащив, смог лишь плюхнуться рядом с Джоном. Эта усталость после процесса была такой, словно отпахал на заводе четырнадцати часовую смену, хотелось сразу пойти спать, но надо было хотя бы немного прибраться тут, наверное нельзя уснуть на мокром липком матрасе. Джон не мог улечься так же как Линч, потому что не хотел вляпаться в свои же выделения, поэтому ему пришлось встать на ноги. —Линч, чего улегся блин, у нас тут полно работы, давай вставай быстро.— Вот он, привычный нудящий Джон, походу этот процесс его привел обратно в чувство. — Да сейчас, сейчас, встаю..!— Линч, знающий своего приятеля не хотел с ним спорить особенно в таком положении, поэтому просто подчинился ему. Это все выглядело немного глупо, поэтому журналист первым же делом принялся снимать наполненный презерватив, стараясь ничего больше не проливать. Это действие не заняло много времени, повозиться пришлось лишь с его завязыванием, не просто же так его оставлять.. —Да что ты блин водишься с ним, просто выброси. — Джону уже не терпелось уснуть поэтому он поторапливал своего парня как мог. Линч же на этот раз ничего не ответил, он просто продолжил свое дело, зная что это не будет так долго, как очкарик себе придумывает. Кстати об очках, Джон сразу как только встал схватился именно за них, как хорошо было видеть мир снова в прекрасном качестве, и особенно смотреть на не менее прекрасного Линча. Егор распахнул дверцу шкафа и нашел там новые трусы, на этот раз темно синие в черную полосочку, но не надевал их потому что какой смысл был в новом белье, если у тебя снова грязное тело. Хотелось просто вновь ощутить эту свежесть и приятный холодок, какой бывает после теплой ванны. Собрав все вещи с пола, которые были относительно чистыми, Линч и Джон направились в ванную, куда собственно и планировали. Надо было явно привести себя в порядок после такого и немного взбодрить, этот жаркий акт действительно их знатно разморил.Зайдя за порожек, Джон вступил на холодную белую плитку, холодок пробежал по коже, заставляя дрожать и немного стучать зубами, в ванной всегда было прохладнее чем в любой другой комнате. Осмотревшись, очкарик на мгновение зажмурил глаза и отвернулся, вспомнив о том, что кровь они так и не отмыли ото всюду. Что же, придется заниматься этим походу сейчас. Кровь отмывается не долго, достаточно было пройтись пару раз ледяной водой и готово, но это было больше психологическое испытание нежели физическое. —Ааа... Джон, давай ты-ы.. ты просто тут постоишь, а я все отмою..— Линч сказал это протягивая и запинаясь чуть ли ни в каждом слове, параллельно протягиваясь рукой до ближайшего полотенца, чтобы укрыться. Он пытался придумать занятие для приятеля пока будет убирать за собой, но ничего так и не придумал. —Ага, конечно блин, Линч, нет уж, если я сюда пришел значит будем убираться вдвоем! — Джон сказав это повторил за журналистом и тоже завязал у себя на поясе белое мягкое полотенце. Первым делом, Егор, зная что и где тут лежит, схватил тряпку с сушилки и включив ледяную воду намочил ее, оставив кран открытым для Джона. Не дожидавшись действий шатена, Линч, даже не выжав ткань начал проходиться по всем местам, где есть хоть малейшее красное пятно, чтобы ничего не могло ему больше об это напоминать. Руки дрожали от очень холодной воды, стекающей по предплечью, но кровь смывалась эффективно. Джон в свою очередь не хотел искать вторую тряпку, поэтому решил заняться другим делом: он убирал просто вещи которые находились рядом с ванной и были из-за этого испачканы, они нуждались в стирке. Кровь задела халат, висящий там же, где и полотенца и пару кофт в корзине для вещей. Писатель взял это все так, чтобы не было видно пятна, словно он хотел что то еще скрыть от кого-то. Конечно стрику запускать с таким маленьким количеством элементов одежды было не очень хорошо, но конкретно эта грязь отмывается не горячей водой как все остальное, а наоборот холодной, поэтому пришлось потратить тот порошок, который был уже засыпан походу до этого. Немного про себя поворчав на стиралку из-за ее глупого управления, Джон заметил ту самую бритву на ней. Она была почти вся в крови, но при этом вставлена обратно, будто кто-то хотел так глупо скрыть улики. Он даже не думая, взял эту бритву, и смотря на нее с отвращением вышел из ванной комнаты чтобы ее выбросить куда подальше, чтобы ее никто не увидел. Линч уже почти все отмыл, он сильно выдохнул когда закончил с этим, хоть кровь и легко отмывалась, ее было тут многовато, особенно в самой ванной. Снова подойдя к раковине, Егор начал мочить и выжимать тряпку до того момента, пока она не будет чистой как прежде, чтобы не выбрасывать ее просто так. Ледяная вода обжигала руки, кажется он уже их не чувствовал, но продолжал это дело, пока не добился своего и окончательно убрав воду, повесил ткань обратно на сушилку, где она и была. Надо было заняться более благоприятным делом и подумать о чем то хорошем. Например, о том, как они будут сейчас мыться вместе в теплой воде, наслаждаясь друг другом. Линч немножко обдумав как это все будет происходить, закрыл пробкой слив в ванной, набирая чуть горячую воду, чтобы она дольше остывала. К этому времени уже вернулся Джон, закрыв за собой деревянную дверцу, тот подошел к брюнету и потянувшись поближе, нежно но быстро поцеловал журналиста в губы, мягко улыбнувшись и пройдясь ладонью по его щеке. Линча очень это засмущало, настолько, что он про себя на секунду подумал, что это было интимнее чем их секс. Шатен не стал слишком медлить и развязав полотенце, легко снял его с себя, уже не желая продолжать себя сдерживать перед теплой водичкой. Джон постепенно заходил в ванну, привыкая к новой температуре, по телу шли приятные мурашки и сильно хотелось полностью погрузиться в мягкую воду