Too close (to run)

      Старшая школа «Рэйвенсхилл Хай» пахла старым линолеумом, дешевой столовский пиццей и надеждой на светлое будущее. Для Минхо Ли, раннинбека сборной по американскому футболу, школа сейчас пахла вишневым блеском на губах Стейси Миллер и звучала как ее смех, который невозможно было спутать ни с чьим другим.       — Папа сказал, можем взять его джип, пока моя машина в ремонте, — радостно оповестила она, расставляя учебники в своем шкафчике. Лямка рюкзака сползла с ее плеча, и Минхо поправил ее, не отводя взгляд от ее лица. — Специальное меню в «Вендис» или «прощай, фигура». Как долго я ждала дня, когда смогу нарушить диету!       Минхо уже мысленно находился там, в окружении десятков других школьников и студентов, сидящим за одним диванчиком со Стейси. Они будут держать одно пластиковое меню. Минхо определится с заказом сразу, Стейси будет выбирать не меньше пяти минут. Он будет макать картошку фри в ванильное мороженое и угощать ее, а потом заметит, что след от мороженого остался на ее губах и осторожно уберет его салфеткой. Или…       Он так бы и продолжил представлять все в мельчайших подробностях, если бы не отвлекающий фактор в виде ста шестидесяти фунтов мышечной массы и костей по имени Джисон Хан. Бессменный квотберек «Красных Воронов» на протяжении вот уже трех лет.       — Минхо-о-о! — раздался его голос, от которого, казалось, задрожали металлические дверцы ближайших шкафчиков. — Ты мне нужен.       Толпа расступалась, пропуская невысокого поджарого парня в мешковатых серых штанах и красно-белой футболке с гордо красующейся на груди эмблемой «Воронов». Минхо постоянно подбивал его начать носить укороченные вещи. Тогда завидовать ему начнут не только все пацаны, но и девчонки, ведь даже под зачастую безразмерной одеждой угадывался изящный, почти девичий изгиб талии, который резко контрастировал с шириной его плеч и атлетичным телосложением.       А еще у Джисона была округлая и крайне упругая задница. Минхо часто шлепал его во время тренировок, а потом давал деру, заставляя капитана гнаться за ним через все поле.       Не подумайте, все друзья так делают.       — Бывают дни, когда я тебе не нужен? — застонал Минхо, всерьез раздумывая над тем, чтобы схватить Стейси за руку и смыться.       — Не дождешься, — Джисон хлопнул его по плечу. — Сегодня повторная трансляция матча, «Нью Ингленд Патриотс» против «Питтсбург Стилерз».       — Та, которую мы пропустили? — зачем-то поддержал разговор Минхо вместо того, чтобы промолчать. Ошибка — он показал свою заинтересованность. Теперь Джисон от него не отстанет.       — Да. Так что погнали ко мне. Батя привез из командировки новый огромный телек с плоским экраном. Ты ведь не обидишься, если я украду Минхо у тебя?       Джисон перевел свой взгляд на Стейси, с вежливой, но непробиваемой улыбкой капитана. Минхо чувствовал, как его мечты о совместной поездке в джипе и жареной картошке в мороженом отдаляются от него с каждой секундой, чтобы в конце концов исчезнуть окончательно.       — Джи, мы собирались…       — Команда прежде всего, Хо, — Джисон сменил тон на более жесткий, словно они не в коридоре толпились, а готовились выходить на поле. — Или ты уже записался в чирлидеры? Слышал, у них освободилось местечко.       Тогда Стейси демонстративно громко захлопнула дверь своего шкафчика, на которой пестрели несколько наклеек.       — Ладно, не стоит из-за этого ссориться! Съездим в другой раз, Минхо. Хорошего разбора полетов, мальчики.       И ушла, а ее хвостики, казалось, разочарованно поникли.       Минхо перевел на Джисона мрачный взгляд.       — Ты мне свидание сорвал, придурок. Во сколько эта долбаная трансляция?       — В пять. Так что еще успеем новую тактику пасов отработать, — невозмутимо сказал Джисон.       — Ты…       Минхо не сразу нашелся с ответом от возмущения. Он отчетливо ощутил, как полыхают кончики его ушей.       — Не помню, чтобы ты в последнее время гонял кого-то так, как меня. Я где-то проебался и не знаю об этом? — Минхо фыркнул и, небрежным движением закинув рюкзак за спину, стал удаляться от Джисона в сторону спортивного крыла.       Капитан почти сразу поравнялся с ним и потрепал по голове.       — Расслабься, я просто соскучился. Братву на сиськи не меняют, таков пацанский кодекс чести. А что до тренировок, они у нас вообще должны быть каждый день. Тренер к вам, лоботрясам, слишком добр.       — Я же не возникаю, когда вижу тебя каждый месяц с новой девчонкой, — Минхо пихнул его плечом. — Тебе можно все. А как я впервые за долгое время пытаюсь наладить личную жизнь — ты сразу вспоминаешь о кодексе чести и графике тренировок? Я чувствую наебку.       — Моя личная жизнь не сказывается на моей игре. А ты в облаках витаешь. Все, хорош бухтеть. Десять кругов по залу, потом на поле. С меня хавчик.

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

      Они действительно около часа отрабатывали пасы, а потом, невзирая на вялое сопротивление Минхо, оказались в гостиной дома семьи Хан. Плотно закинувшись домашней едой, они расположились на кожаном диване, который впитал в себя бесчисленное количество содовых и алкоголя. Джисон устраивал у себя вечеринки после почти каждой победы в игре.       С тех пор, как он стал капитаном, число побед увеличивалось с каждым сезоном.       Джисон включил телек. Они застали самое начало матча. «Питтсбург» только разыгрывал первую четверть, и Джисон тут же подался вперед, уперевшись локтями в колени. Минхо же откинулся на спинку дивана, наблюдая за происходящим на экране с меньшим энтузиазмом. Его мысли продолжали возвращаться к Стейси и ее поникшим хвостикам.       — Смотри-смотри, — Джисон ткнул пальцем в экран. — Видишь, как Бен заходит? Они готовят бутлег, отвечаю. Лайнбекеры «Патриотс» слишком широко разошлись, тут можно резать под защиту.       Минхо моргнул, возвращаясь в реальность. На экране квотербек «Стилерз» действительно финтанул, уводя защиту за собой, и отдал пас на раннинбека, который проскочил сквозь образовавшуюся брешь.       — Ага, — только и сказал Минхо.       Джисон покосился на него с короткой усмешкой.       — Ты не следил. Ладно, проехали.       Они продолжили просмотр. Джисон то и дело комментировал: «Здесь надо было блок ставить иначе», «пасс-раш слишком агрессивный, они устанут к третьей четверти», «зачем он выбежал за карманом, там же никого». Минхо слушал вполуха, вставлял «угу» и «да», пока на экране не случилось то, что заставило даже его замереть.       Третья попытка, шесть ярдов. Квотербек «Питтсбурга» под давлением, линия разваливается. Он попятился назад, ища принимающего — и вдруг, вместо того чтобы сбросить мяч или упасть под сэком, отбежал еще на пять ярдов, заступив за линию кармана, и швырнул мяч по невероятной дуге.       Принимающий на другой стороне поля, окруженный двумя защитниками, каким-то чудом выпрыгнул, поймал мяч и приземлился в зачетной зоне.       Минхо присвистнул.       — Ну нихрена себе. Как он решился на это?       Джисон, кажется, пропустил его вопрос мимо ушей. Минхо повернул голову и увидел, что капитан сидел неподвижно, глядя на повтор с застывшим лицом.       — Есть мысли?       — Он просто бросил. Почувствовал, куда надо бросить. Это не было частью тактики.       — То есть?       Джисон выдохнул и наконец откинулся на спинку дивана, запрокинув голову.       — Мы с тобой сейчас сидим и раскладываем каждый их шаг. Почему так, а не иначе. Что логичнее, что правильнее. Но этот пас — он абсолютно нелогичный. Там нечего анализировать. Либо у игрока есть предчувствие, либо его нет. И у него оно было.       В комнате повисла тишина, нарушаемая только голосом комментатора с телевизора. Минхо смотрел на профиль Джисона, на его задумчивый взгляд, устремленный куда-то в стену, и чувствовал, как внутри что-то неуловимо смещается.       — Ты о чем сейчас вообще? О футболе или... — Минхо не договорил.       Джисон медленно повернул голову и посмотрел на него. Взгляд у него был странный — мягкий, но пристальный, словно он видел Минхо впервые.       — А какая разница? О чем бы я ни говорил, это всегда работает одинаково. Вот и все. Чувство. Оно либо есть, либо нет, — сказал он в пустоту. Затем не удержался и подначил: — Стейси теперь будет глазеть на тебя с трибун. Так что не прозевай игру в четвертьфинале, ковбой, иначе ни во время, ни после нее тебе ничего не перепадет.       — Иди ты, — чуть более возмущенно, чем требовала ситуация, фыркнул Минхо. Тряхнул плечами, сбрасывая напряжение. — Если у тебя недотрах, не надо его на меня проецировать. И, кстати, предки Стейси очень набожные. Вроде христиане. Так что мне при любом раскладе ничего не светит. Не хочу, чтобы ее потом не пустили в Рай или как там у них наказывают за блуд.       — Какое благородство. Значит, придется справляться по старинке. Если нужна будет рука помощи, ты знаешь, кого попросить, — Джисон развернулся к нему и поиграл бровями.       — Я скорее пришью себе третью руку, чем попрошу тебя.       — Ты бы не отказывался, если бы знал, на какие вещи она способна. Но если тебе больше нравится дрочить себе в душевой после каждой игры, не смею останавливать.       — Вымыть бы твой рот с мылом, чувак. Неудивительно, что у тебя ни с одной девчонкой не складывается. Страшно представить, что ты им в уши льешь, — картинно ужаснулся Минхо и указательным пальцем вскрыл банку Pepsi Twist.       Конечно же, он не был в курсе, что у Джисона с девчонками дальше первого свидания не заходило вовсе не из-за его языка без костей.       А об истинной причине Джисон никому не рассказывал, даже своему лучшему другу. Потому что дорожил своим положением в школьной иерархии. Потому что не хотел все испортить в выпускной год и сорвать себе поступление в колледж по спортивной стипендии.       Потому что у этой причины было имя, которое Джисон слышал в своей голове чаще, чем на поле.       Когда игра закончилась, изображение на экране сверкающего новизной Panasonic сменилось экшн-сценами с участием горячей троицы из «Ангелов Чарли».

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

      В один из выходных Минхо и Стейси собрались в недавно открывшийся кинотеатр в соседнем районе. Подруги Стейси ей все уши прожужжали о том, как удобно смотреть фильм, когда есть возможность откинуть кресло назад и вытянуть ноги. Невозможно было пройти мимо такой новинки.       — Вы с Джисоном в последнее время не ладите? — вдруг спросила Стейси, когда они остановились на светофоре. — Все привыкли, что вы неразлучны, но, кажется, тебе впервые от этого некомфортно.       — У него свои тараканы. К тому же, на нем лежит огромная ответственность, сама понимаешь, — обтекаемо ответил Минхо, глядя в окно на пролетающие мимо однообразные низкие постройки. Блеклые и незапоминающиеся, как почти все в их городке. И здания, и люди.       — Он — лучший квотербек школы за последнее десятилетие, — на выдохе произнесла Стейси, и в ее голосе прозвучало едва уловимое, но все же восхищение, от которого Минхо поморщился. — Все девочки из чирлидеров без ума от него. А он даже не смотрит в их сторону.       Минхо промолчал. Он вспомнил, как Джисон на прошлой неделе «случайно» разлил газировку на открытый учебник Стейси по химии, когда они сидели в столовой. Извинялся он с такой театральной искренностью, что даже Стейси растаяла. Но Минхор поймал его взгляд. В нем не было сожаления.       Джисону не нравилось, что Минхо стал все чаще обедать со Стейси и оставлял свое место за столом «Воронов» пустовать.       В кинотеатре Стейси взяла его за руку и потянула к экрану с расписанием сеансов. Кожа на ее руках была мягкой и ухоженной, а от волос тянулся едва уловимый шлейф клубничного шампуня. Минхо должен был чувствовать приятное волнение. Вместо этого он ощущал только легкую тошноту. И зачем только Стейси завела разговор о Джисоне, когда существовало еще столько тем, которые они не успели затронуть?       — О, смотри, «50 первых поцелуев» будут показывать через пятнадцать минут. Говорят, и посмеяться можно, и слезу пустить, — восторженно произнесла Стейси, чуть сильнее сжав его пальцы. — Пойдем на него?       Минхо кивнул, буравя экран расфокусированным взглядом. Он представил, как будет сидеть рядом на заднем ряду в темном кинозале, смотреть эту комедию, смеяться над каждой забавной ситуацией в унисон со Стейси и, если потребуется, утешать ее.       А потом вспомнил Джисона в окружении знакомой остановки его гостиной, разбирающего каждый элемент чужой игры. Вспомнил его глаза, горящие хищным азартом, и низкий, вкрадчивый голос, который отдавался в черепной коробке настойчивой вибрацией.       Вторая картина была в тысячу раз ярче.       — Минхо? — мягко позвала Стейси и слегка надула губы. — Ты как будто не здесь.       — Прости. Трудная выдалась неделя.       Эта фраза получилась слишком отрепетированной, но лжи, как таковой, не было. Его жизнь и правда превратилась в сплошную головную боль в последние пару недель. Не только из-за предстоящего четвертьфинала, который либо на шаг приблизит его к поступлению в колледж его мечты, либо втопчет в грязь все, чем он горит. Не только из-за страха не оправдать возложенные на него ожидания со стороны родителей, учителей и товарищей по команде, от которого он прятался под маской холодной уверенности в своих способностях.       На самом деле, все это отступало на задний план, меркло перед главным нарушителем его душевного спокойствия. Который почему-то считал, что должен занимать все его пространство, физически и метафорически.       И у этого придурка, привыкшего переть напролом как на поле, так и в жизни, это получалось безупречно.       Минхо натянул на лицо широченную улыбку, как из рекламы хлопьев на завтрак для всей семьи, и повел Стейси в направлении касс.       — Ну же, Адам Сэндлер ждет.

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

      Последняя тренировка перед матчем выдалась адской.       Солнце палило нещадно, плавя резину поля, и воздух дрожал над разогретым газоном. Минхо чувствовал, как пот стекает по спине под наплечниками, как липнет форма к телу, как каждый вдох дается тяжелее предыдущего. Но дело было не только в солнце.       Джисон сегодня с самого начала тренировки был сам не свой.       Он орал на линейных за то, что обычно спускал на тормозах. Носился по полю, как заведенный, дрючил каждого, даже тех, кто всегда был у него на хорошем счету.       — Тревор, куда ты сместился? Тебе надо прикрывать правый фланг, а не в носу ковыряться!       — Чендлер, если ты еще раз пропустишь блокаду, я лично прослежу, чтобы ты следующие две недели бегал кроссы до усрачки!       — Стив, мать твою, выше голову держи!       Минхо ловил на себе его взгляды. Короткие, колючие, злые. Джисон смотрел на него иначе, чем на остальных. Дольше, пристальнее. И в этом взгляде плескалось что-то такое, от чего у Минхо внутри все переворачивалось.       Они отрабатывали комбинации. Джисон вводил мяч в игру, Минхо забирал его и уходил в разрывы между линейными. Раз за разом. Десять попыток, пятнадцать.       — Плохо, — рявкнул Джисон после очередного забега. — Ты входишь в разрыв слишком поздно. Лайнбекер «Бульдогов» прочитает тебя за милю, даже не напрягаясь.       — Я вхожу ровно в тот момент, когда ты отдаешь мяч, — огрызнулся Минхо. — Может, дело не во мне?       В глазах Джисона вспыхнуло что-то опасное.       — Хочешь сказать, мы внезапно разучились делать отработанный свитч? Так, Минхо?       — Я хочу сказать, что ты сегодня на взводе и срываешься на всех подряд. Может, выдохнешь?       — Не тебе учить меня дышать.       Следующая комбинация. Минхо рванул в плоскую зону, выходя на короткий маршрут. Он чувствовал, как ноют мышцы, чувствовал пульс в висках. Краем глаза видел, как Джисон пятится назад, держит мяч, ищет его взглядом, чтобы сбросить под давлением. А потом вместо паса — шаг в сторону, резкий разворот, и Джисон, решивший вдруг вырваться из кармана сам, налетел прямо на замершего в недоумении Минхо.       Минхо не успел ни увернуться, ни даже вдохнуть. Квотербек врезался в него плечом, сбив с ног, и они оба рухнули на газон. Мяч отскочил и покатился куда-то в сторону. Минхо на несколько секунд лишился способности дышать, придавленный Джисоном сверху, ощущающий его тяжелое дыхание у своей вспотевшей шеи.       — Какого хрена?! — прохрипел он, когда смог вдохнуть.       Джисон откатился в сторону и вскочил на ноги. Лицо у него было красное, злое, но в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.       — Ты стоял у меня на пути. Ничего личного, — бросил он через плечо и пошел к центру поля.       Минхо смотрел ему в спину, чувствуя, как внутри закипает такая знакомая, почти родная ярость.       Солнце уже начало клониться к закату, когда тренировка наконец закончилась. Команда разбредалась кто куда — кто-то тащился в душ, кто-то сразу валил на парковку, перебрасываясь усталыми шутками. Постепенно шум стих, оставив после себя только отдаленные звуки автострады и дыхание двух людей.       Минхо сидел на скамье, стянув наплечники и глядя в одну точку на кафельном полу. Он слышал, как Джисон возится у своего шкафчика, словно нарочно оттягивая момент ухода.       — Тебе явно есть, что мне сказать. Так скажи, — наконец произнес Джисон. Голос у него был усталый, без обычной задоринки.       — Долго собираешься делать вид, что ничего не происходит? — Минхо поднял голову и посмотрел на него в упор.       — Ничего не происходит.       — Вот только не надо мне врать.       Снова молчание. Тяжелое, липкое, заполняющее всю раздевалку.       — Это из-за матча? Боишься, что мы проебем?       Джисон коротко хмыкнул.       — Все так или иначе боятся. Только не я. И ты это прекрасно знаешь. Капитан не имеет права давать слабину.       — Тогда в чем дело?       Ему не ответили. Минхо смотрел на профиль Джисона, линию челюсти, влажные волосы, прилипшие ко лбу, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он знал, что не должен задавать следующий вопрос, иначе переступит какую-то черту, за которой их обоих ждет пугающая неизвестность.       Но все равно спросил.       — Ты ревнуешь меня к Стейси?       Джисон раздраженно закинул что-то в свой шкафчик и повернулся к Минхо. Взгляд у него был странный — растерянный, злой и испуганный одновременно. Так смотрят люди, которых поймали на месте преступления.       — Чего?       — Ты слышал, — Минхо поднялся со скамьи и шагнул к нему навстречу, вскинув подбородок. — Сперва ты просто относился к ней настороженно. Потом начал делать подлянки. Смотришь на меня так, будто я тебя предаю, когда провожу с ней время. А сегодня… ты врезался в меня, как чертов псих! Так что я повторю свой вопрос — ты ревнуешь меня? И, будь добр, ответь на него. Я могу быть твоим другом, твоим раннинбеком, но я, блять, не твоя груша для битья.       — Почему я должен ревновать к какой-то девчонке? Они приходят и уходят. Поверь, я знаю, как это бывает.       — У нас со Стейси все иначе. И тебя это не устраивает. Ты не желаешь мне счастья? Разве так поступают лучшие друзья, а? — Минхо не выдержал и треснул кулаком по шкафчику справа от Джисона. Тот даже бровью не повел, лишь усмехнулся.       — И кто теперь из нас срывается?       — Не будь таким. Я хочу тебя ударить.       — Так ударь, — неожиданно серьезно, с вызовом бросил Джисон.       И пока Минхо всматривался в его лицо, пытаясь понять, является ли это извращенной шуткой или его друг заделался в мазохисты, Джисон сделал свой ход — вцепился в его футболку дрожащими пальцами, притянул к себе и впился в губы так, будто от этого зависела его жизнь.       Минхо на секунду потерял ориентацию в пространстве — мир сузился до горячих губ, сбитого дыхания, рук, сжимающих ткань на его груди.       А потом Джисон оттолкнул его.       Отшатнулся, замер, как пантера перед прыжком, глядя на Минхо огромными, бешеными глазами.       — Если ты… — голосовые связки подвели его. — Если ты кому-нибудь расскажешь…       Он не договорил. Развернулся и выбежал из раздевалки. Дверь ударила об стену с такой силой, что на пол посыпалась штукатурка.       На скамье осталась его открытая спортивная сумка, а на полу валялся его старый, перемотанный скотчем пейджер Motorola. Наверное, выпал из кармана.       Минхо прислонился спиной к дверце шкафчика и медленно сполз на холодный кафель. Сидел пять или десять минут, обхватив голову руками, но это не могло заглушить бешеную какофонию в ушах: гул, звон, стук собственного сердца. Он поднял дрожащую руку, провел тыльной стороной ладони по губам, на которых до сих пор горел фантомный поцелуй.       Попытался сосредоточиться на знакомом и побитом жизнью мобильнике, чтобы вернуть себя в реальность. Но вместо этого лишь глубже зарылся в мысли о своем капитане.       О его лучшем друге.       Лучшем друге, который, блять, поцеловал его.       Его от макушки до кончиков пальцев наполнило чистое, нефильтрованное чувство. Ярость, которая обернулась чем-то иным. Страх, который пах не опасностью, а свободой. И адреналин. Это было в тысячу раз сильнее ощущений от любого тачдауна, любой победы. И в миллион раз страшнее.       Потому что на поле всегда есть правила, судьи и свисток в конце. А здесь… здесь он остался один на один с тишиной, с распахнутой дверью и с осознанием, что его личная игра только что перешла в овертайм, правила к которому он не знал.

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

      Матч с Хантингтонскими «Бульдогами» завершился счетом 24:17 в пользу хозяев.       «Красные Вороны» вышли в полуфинал штата.       Отмечали, естественно, всей школой. Ребят младше шестнадцати обычно не звали, но некоторые все равно умудрялись обойти этот негласный запрет. Всем хотелось прикоснуться к взрослой жизни, а о тусовках выпускного класса в разные годы слагали легенды.       На этот раз все собрались у Остина, их тэкла, который сегодня принес им тачдаун, ставший решающим. Джисон по непонятной причине не предложил свой дом в качестве площадки для вечеринки, хотя Минхо знал, что его родители были в отъезде.       С Джисоном вообще творилось что-то странное. И, казалось, никто, кроме его лучшего друга, этого не замечал.       Лучшего друга, которого Джисон поцеловал в раздевалке. Ебучий случай.       На вечеринку Минхо пригласил Стейси и был крайне рад, что ее отпустили. Ей нужно было вернуться домой к десяти, поэтому Ли проводил с ней каждую свободную секунду, когда к нему не подходил кто-то из команды или из параллели, чтобы поздравить с выходом в полуфинал. «Вороны» праздновали на полную катушку. Каждая победа для них была словно последняя. Многие уже надрались в хлам после литрбола. Те, кого ноги еще держали, танцевали на всех поверхностях, которые могли их выдержать.       Минхо понимал, насколько некомфортной может быть такая обстановка для человека, не привыкшего к подобному, и постоянно спрашивал Стейси, все ли в порядке. Она каждый раз мило улыбалась и кивала, а после очередного вопроса вдруг развернула его к себе. Ее глаза цвета лесного ореха впервые смотрели на него настолько пронзительно.       — Ты слишком напряжен. Пойдем потанцуем.       А затем, не дожидаясь согласия, повела его в самый центр гостиной.       Там Минхо и увидел его.       Впервые за вечер увидел.       Джисон не танцевал как остальные. Сегодня он вообще больше напоминал блеклую тень самого себя. Но глаза Минхо все равно его нашли, слишком молниеносно для того, кому должно быть наплевать.       Ведь Минхо, вообще-то, был на него обижен. И даже заработанная совместными усилиями победа не была способна сгладить это чувство.       Джисона можно было принять за трезвого, если бы не его взгляд, отстраненный и рассеянно блуждающий по лицу стоящей напротив Карен Фримен, капитана команды чирлидеров. Выражения ее лица Минхо рассмотреть не мог, но само собой напрашивалось умозаключение, что Карен клеила их капитана.       Когда ты становишься победителем, твоя ценность в глазах окружающих резко возрастает.       The Killers — Mr. Brightside

Coming out of my cage

And I’ve been doing just fine

Gotta, gotta be down

Because I want it all

      Стейси положила ладони Минхо себе на талию. Оказывается, все это время его руки болтались по бокам, как у сломанной куклы. Сама она стала покачиваться в такт музыке, надеясь, что Минхо последует ее примеру.       Он так и сделал. Но не потому что ему хотелось, а из-за чувства вины.

It started out with a kiss,

How did it end up like this?

It was only a kiss,

It was only a kiss

      — Обожаю эту песню! — Стейси приходилось перекрикивать музыку.       Минхо кивнул и выдавил из себя улыбку.       — Можем как-нибудь сходить на концерт The Killers. Если хочешь.       — Правда? — Стейси прижалась к нему ближе, видимо, пряча таким образом улыбку. — Конечно, хочу. А ты разве слушаешь их?       — Нет, но какая разница?       А вот теперь, кажется, за него говорил алкоголь. Минхо не любил ходить на концерты. Особенно на те, где приходится толпиться в окружении визжащих девчонок.       Это все ради Стейси. Он ведь готов на многое ради нее, не так ли?       Даже пожертвовать многолетней дружбой.       Стейси прикрыла глаза, полностью отдавшись музыке, и это позволило Минхо бросить еще один взгляд в сторону Джисона. Однако ответного взгляда он не получил — квотербек был слишком занят Карен. Его руки блуждали по ее телу так же бесцельно, как до этого — глаза по ее лицу. Будто он не знал или не понимал, что именно хочет с ней сделать, хочет ли вообще трогать, но действовал, пока ему это позволяли.       Эти мысли показались Минхо чужими. Почему он вообще решил, что Джисон не хочет трогать Карен? Она была хороша собой и, к тому же, у нее не было сомнительной репутации. Квотербек и капитан чирлидеров — существует ли более клишированная и подходящая пара, чем эта?       — Ты сомневаешься, стоит ли? — вдруг спросила Стейси.       — Что? — Минхо хлопнул глазами. Его словно ударили электрическим разрядом.       — Сомневаешься, стоит ли открыто показывать свои чувства, хотя мы не в отношениях? — Стейси хихикнула и прижалась губами к его уху, чтобы не кричать: — Можешь поцеловать меня. Я не против.       И Минхо, вместо того, чтобы объяснить истинную причину своей задумчивости, поцеловал.       Потому что так было правильно.       Потому что победители с достоинством принимают лавры и признания в любви, а не сбегают с поля после финального свистка.       Стейси на вкус была как сладкая вишня и сожаление. Сожаление о том, что Минхо не наслаждался этим поцелуем так, как должен был. В его ноздри забился запах ее духов, и он отчаянно жаждал в нем потеряться. Забыться в ее объятиях и в несмелых движениях губ, лишь бы не вспоминать…       Но легкую шершавость губ и запах грубого мужского одеколона не вытравишь из памяти просто так. Они, казалось, въелись под кожу и вызывали раздражающую чесотку.       Не прерывая поцелуя, Минхо распахнул глаза и устремил взгляд к стене на противоположном конце комнаты.       Джисон смотрел прямо на него.       Смотрел так, словно желал стереть его в порошок. Пьяная рассредоточенность испарилась восвояси. В его глазах не было ничего, кроме абсолютной, всепоглощающей черноты.       В следующую секунду квотербек, с тем же выражением сконцентрированной, жгучей злости резко притянул к себе Карен, которая, по всей видимости, что-то ему щебетала и заткнул ее грубым поцелуем.       Минхо отвел взгляд. К счастью, Стейси ничего не заметила. Это он объяснять не хотел.       Не смог бы.       Какого дьявола они сейчас делали?       Минхо и Стейси продолжали целоваться, пока не закончилась песня. Все загалдели, заулюлюкали и подняли свои пластиковые стаканы вверх, призывая снова выпить за «Воронов». Потом включилась следующая песня. А у Стейси зазвонил телефон.       — Это папа, — она раздосадованно выдохнула. Минхо заметил, что съел весь блеск с ее губ. — Наверное, мне лучше выйти на улицу. Подождешь меня тут?       — Да, я буду неподалеку. Если потеряешь, набери, — Минхо помедлил, а потом все же наклонился к ней и коротко чмокнул в губы.       Стейси просияла и, прижав настырно трезвонящую мобилу к груди, стала ловко лавировать между дрыгающимися телами по направлению к выходу. Через пару секунд ее миниатюрная фигура скрылась из поля зрения Ли.       Когда он повернулся, Джисона у стены в противоположном конце комнаты уже не было. Как и Карен.       Это могло означать только одно.       В горле резко пересохло. Минхо посчитал это за знак, что нужно срочно его чем-нибудь смочить и отправился на кухню. Здесь почти никто не танцевал, зато все пили. Ему тут же предложили на выбор пиво или виски с колой. Рука сама потянулась к виски, хотя обычно Минхо не позволял себе ничего крепче «Natty» или «Rolling Rock». Оперевшись одной рукой на столешницу, второй он влил в себя все содержимое стакана разом.       Ему это было нужно. Все его существо кричало об этом.       Стейси поймет. А даже если нет, что она, черт возьми, сможет сделать?       На продолжение вечера Минхо все равно не рассчитывал. Значит, можно нажираться с чистой совестью и не беспокоиться, что в нужный момент у него не встанет.       Второй стакан был опустошен так же быстро, как первый. С Минхо кто-то говорил, он что-то отвечал, не особо запоминая лица и фразы. На вечеринках было просто социализироваться. Здесь все были друзьями, а на утро забывали, что вообще учатся в одной школе.       Минхо схватил со стола третий стакан. Судя по запаху, там была уже водка. Наверняка дешевая, а, значит, паленая. Эта мысль, промелькнувшая в затуманенном сознании неожиданно ярко и отчетливо, остановила его от того, чтобы выпить.       А потом он увидел Карен Фриман. И тогда алкоголь окончательно перестал его интересовать.       Прошло от силы минут десять. Джисон не мог быть таким скорострелом, иначе о нем бы давно пустили слухи.       Минхо, шатаясь, пошел прямо к Карен, которая беспокойно оглядывалась по сторонам. Видимо, искала подруг или хоть кого-то знакомого.       Знакомый сам нашел ее. Точнее, чуть не снес с ног.       — Ой, осторожнее, — она вытянула руки, чтобы подстраховать, но Минхо удержал равновесие сам. — Ты где свою подружку потерял?       — Там же, где ты — нашего капитана.       — А, он где-то наверху, — Карен небрежно махнула рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Мы хотели… сам понимаешь. Но он вдруг прервал процесс и рванул куда-то. Наверное, затошнило. А я не пошла за ним.       — Обычно он не такой, — по необъяснимой причине попытался отстоять его честь Минхо. — Доводит начатое до конца. Поняла, о чем я?       — Пф, еще бы. Я наслышана. Как и о том, что никто не задерживается в его сердце, — Карен перехватила у кого-то из рук наполненный стакан и, проигнорировав чужие возмущения, выпила.       — Что заставило тебя думать, что задержишься ты? — любопытство в голосе Минхо было невинным, почти детским. Наверное, поэтому настолько прямолинейный вопрос не задел Карен. Либо она не подала виду.       — Я не думала. Просто захотела поздравить с победой, — Карен усмехнулась. — Или только парням разрешен секс без чувств?       На это Минхо возразить было нечего.       К ним подошла подруга Карен, имени которой он не помнил, и принялась расспрашивать ее о Джисоне вперемешку с восторженным пересказом своего поцелуя с кем-то из «Воронов». Фриман коротко улыбнулась Минхо, будто извиняясь, и по-дружески похлопала его по плечу.       — Хоть ты и слышишь это сегодня из каждого утюга, но все равно — поздравляю. И передай Джисону, что я не обижаюсь.       — Можешь на меня положиться.       — Не сомневаюсь, красавчик, — Карен рассмеялась и откинула белокурые волосы назад. Его рецепторы уловили легкий пудровый аромат. Это заставило Минхо вспомнить о Стейси.       Так и не притронувшись к третьему стакану, он вышел в коридор. Игнорируя сосущиеся парочки по обе стороны от него, пошел вперед, намереваясь выйти на улицу, но это не потребовалось — Стейси нашла его первой.       — Как прошло? — Минхо понял, что вторая порция виски окончательно догнала его, когда не смог членораздельно выговорить два слова.       — Папа хотел убедиться, что меня не спаивают и не развращают. Как будто это можно понять из телефонного разговора, — Стейси снисходительно покачала головой, а потом нахмурилась. — Эй, да ты еле на ногах стоишь. Хочешь присесть?       — Нет, я… Мне нужно найти Джисона, — выпалил Минхо.       — Он наверняка развлекается сейчас с кем-нибудь. Или что-то случилось? — забеспокоилась она.       — Пока не уверен, но, кажется, ему сейчас плохо. И я должен быть рядом.       «Я хочу быть рядом».       «Я — его лучший друг».       «И даже ебаный поцелуй этого не изменит».       — Хочешь, пойду с тобой? Помогу его найти, — предложила Стейси, судя по интонации, не особо надеясь на положительный ответ.       — Не стоит. Ему не понравится, если кто-то увидит его в дерьмовом состоянии. Дело не в том, что он… плохо к тебе относится.       — Я все понимаю, правда, — Стейси привстала на носочки и поцеловала его в самый кончик носа. — Тогда иди. Ему ты сейчас нужнее.       — А как же ты?       — Я здесь много кого знаю. Не забывай, я работаю в школьной газете! — Стейси почти оскорбилась, что он посчитал, будто она не найдет, чем себя развлечь в его отсутствие. — Так что за меня не переживай.       Честно сказать, Минхо не особо переживал.       Куда более сильные переживания сейчас вызывало то, с чем ему предстояло столкнуться наверху.

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

      На втором этаже людей было намного меньше. Минхо, раскрепощенный алкоголем, спрашивал каждого, кто попадался ему на глаза, не видели ли они Джисона. Наконец, ему указали на одну из дверей в дальнем конце коридора.       Карен оказалась права — причиной их с Джисоном несостоявшегося перепихона стал позыв опустошить содержимое своего желудка.       Засучив рукава, Минхо заколотил по двери кулаком.       — Джисон, это я! Открывай или я эту дверь, на хер, вышибу!       Разумеется, он не станет. Это была всего лишь манипуляция в надежде, что пьяный мозг его друга с притупленным критическим мышлением сочтет это за реальную угрозу и пошлет телу сигнал впустить его.       — Ты там уснул?!       Ему не ответили. Тогда Минхо понял, что для виду придется хотя бы разок ударить ногой. Если и это не поможет, он отыщет Остина и заставит его открыть эту чертову дверь.       Минхо взял небольшой разбег, но в ту самую секунду, когда он был готов обрушиться на несчастную дверь, она открылась. Его пьяное, плохо поддающееся контролю тело влетело в ванную комнату и чудом не распласталось на полу — он успел схватиться за висящее на крючке полотенце, чуть не оторвав всю деревянную панель от стены.       Дверь захлопнули и задвинули щеколду. Минхо выждал, пока перед глазами перестанет рябить, и метнул негодующий взгляд в Джисона. Квотербек расположился на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на него в упор. Но не с вызовом, а… с сожалением? Обидные слова, вертевшиеся на кончике языка, так и не посмели вырваться наружу.       Честно говоря, Минхо не продумал, о чем будет говорить с Джисоном. Может, просто отмутузить его? Не за поцелуй. За то, что все это время избегал вместо того, чтобы взять на себя ответственность за свой поступок.       — Два парня заперлись в туалете. Для чего? Принимаются только неправильные ответы, — послышался слабый, почти болезненный смех.       — Обычно ты не нажираешься до такого состояния. Если это твой способ наказать себя за вчерашнее, то, знаешь, мог просто извиниться, — фыркнул Минхо и покачнулся. Пришлось найти опору в виде душевой кабины.       — За что именно я должен извиниться, м? За то, что не спросил разрешения? Или за то, что чувствую, хотя не должен? — черные глаза сверкнули недобрым огнем. — Какое из этих извинений ты примешь, а, Минхо?       Затянувшая пауза была принята за ответ.       — Так и думал. Извиняться бесполезно, потому что это ничего не исправит. Просто… просто я так больше не могу.       — Не можешь… что? — Минхо совершенно несправедливо ощутил себя более пьяным, чем собеседник, хотя перегар, тянущийся от Джисона, перебивал даже его собственный.       На скулах Джисона напряглись желваки. Его лицо мгновенно приобрело суровое, утомленное выражение. Часто Минхо замечал такое выражение у отца, когда тот возвращался после ночной смены, пока его сын в спешке доедал завтрак, чтобы умчаться в школу.       — Пожалуйста, не молчи. Потому что я ни хрена не понимаю, я ужасно запутался, — застонал Минхо, прислонившись щекой к прохладной стенке душевой кабины. — Почему я? Почему из всех…       Он не договорил и отвел взгляд, поджав губы.       Джисон подал голос спустя минуту или две. Он был пустым, как стаканы из-под алкоголя, и безжизненным.       — Хотел бы я знать.       Они зашли в тупик. Прямо здесь, в ванной Остина Хоффмана, которая явно не привыкла к подобным откровениям.       — Как давно? — тихо спросил Минхо.       Он боялся услышать: «с седьмого класса, когда нас поставили в пару на проект по химии». Или: «с Хэллоуина в девяносто девятом, когда ты поделился со мной конфетами, потому что мои отобрали задиры из параллельного класса». Или: «с того дня, когда меня сделали квотербеком и ты был единственным, кто ни на секунду не усомнился во мне».       Ему было страшно.       Страшно думать о том, сколько на самом деле у Джисона было поводов увидеть в нем больше, чем просто друга.       Хотя Минхо всего лишь старался быть рядом. Старался быть его домом для отдыха. Местом, куда Джисон может прийти в любое время, когда ему нужна перезагрузка.       Неужели… это он во всем виноват?       — Достаточно, чтобы сойти с ума.       Они — всего лишь парни. Парни, у которых еще не устаканился гормональный фон, а после каждой игры тестостерон хлещет через край, приправленный адреналином. Парни, которые запрыгивают друг на друга и целуются в щеки после победы. В этом нет ничего зазорного, неправильного или мерзкого, потому что так принято, так делают все.       И вдруг Минхо понял, что Джисон ни разу не целовал его в щеку. И обнимал как-то слишком по-особенному, не так, как других. Словно боялся, что, если этот физический контакт затянется, это вызовет вопросы.       Все встало на свои места. Как будто одним рывком вправили вывихнутый сустав. И это прокатилось по всему телу волной горячей, нестерпимой боли.       Минхо сел на полу, скопировав позу Джисона.       — Можешь уйти. Я тебя не держу, — Ли понял, что квотербек подразумевал, но не озвучил: «ни в этой комнате, ни в своей жизни».       Уйти?       Нет.       Он ведь не за этим пришел. Не чтобы вот так бросить, когда Джисон проходил через персональный ад.       Минхо и так был слеп непростительно долго.       — К девушкам тебя тоже влечет? Или ты… притворялся? — осторожно спросил, словно не знал, как подступиться к дикому непредсказуемому зверю.       — В первое время у меня не вставал, поэтому я принимал таблетки. Потом приучил себя. Так безопаснее. Пусть лучше считают меня бабником, чем…       Снова оборванная фраза, но Минхо не настаивал на продолжении, а поддержал кивком головы и понимающим вздохом.       Такова участь звезды школы. Наслаждаться тем, что тебя желают. Пользоваться этим, чтобы свои уважали.       Минхо знал, что среди «Воронов» были гомофобы. Кто-то открыто заявлял о своей нетерпимости и позволял себе отпускать грязные шуточки. Кто-то осуждал тихо, но решительно.       В конце концов, они жили в консервативном штате, в маленьком городке, где прогрессивные взгляды попросту не могли закрепиться, ведь сталкивались с агрессивным сопротивлением.       — Джисон, насчет вчерашнего, — Минхо прокашлялся и принялся теребить перстень на указательном пальце, — почему ты подумал, что я могу кому-то рассказать?       На него посмотрели как на идиота, которому мячом все мозги отбили.       — Так любой бы поступил на твоем месте.       — Я не «любой», — нахмурился Минхо. Даже перстень в покое оставил — настолько его оскорбило подобное предположение.       — Да пойми же, это не имеет значения, — Джисон устало провел ладонью по лицу. — Даже самые близкие отворачиваются, когда ты перестаешь быть для них удобным и становишься собой.       Мысли снова привели Минхо в раздевалку, где он оказался в плену чужих губ. Поцелуй был слишком отчаянным, слишком горьким.       Как крик о помощи. Как прощание перед гильотиной.       Но, кроме этого, Минхо вспомнил еще кое-что: свою реакцию, которая не давала ему покоя. Можно было списать его ступор на то, что он растерялся, но факт оставался фактом…       — Я тебя не отталкивал. Ты оттолкнул меня сам.       — Не мог иначе. И так тебя запачкал.       — Чем же?       — Собой.       — Значит, мы оба грязные?       — Бинго, — Джисон цокнул языком.       — Ну так надо помыться и дело с концом, — Минхо еле как поднялся на ноги под тяжелым и явно осуждающим взглядом.       — Что за хуйню ты несешь, Хо? — обреченно вздохнул Джисон.       — Ты сказал, что мы оба грязные. А грязь можно смыть.       — Если ты вдруг не понял, я говорил фигурально.       — Как хочешь. Тогда я сам.       И Минхо, уверенно раздвинув двери душевой кабины, ступил внутрь. В тот момент он не думал о том, что перед этим следовало снять хотя бы верх и разуться. Да и, по-хорошему, вообще отказаться от этой затеи.       Но он, вероятно, кукухой поехал, потому что она казалась ему самой что ни на есть правильной.       Может быть, он просто хотел поднять Джисону настроение и отвлечь его от самокопания?       Может быть.       — Так, бля, хватит хуйней страдать, — Минхо пропустил это мимо ушей. Был слишком занят тем, что шарил руками по всей кабине, чтобы понять, как настроить подачу воды из лейки. — Ты вообще меня слышишь? Да ебаный твой рот.       — Пока не ебаный, — хихикнул Минхо. — О, кажется, нашел!       И в тот самый момент, когда недовольный и намеревающийся дать ему пиздюлей Джисон подошел к кабине, Ли случайно выстрелил ему в лицо сконцентрированным потоком воды.       — Ой, бля, я случайно, — Минхо часто-часто заморгал, глядя на зажмурившегося и мокрого Джисона. Вид у него был, словно его окунули головой в унитаз.       — Ну все, конец тебе, — спокойным, почти умиротворенным тоном произнес Джисон.       В следующую секунду в ванной начался сущий кошмар. Разразилось настоящее побоище. Вода заливалась в глаза, ноздри и уши, дезориентируя, но никто не собирался уступать первым.       Все закончилось, когда Минхо, вырвав из рук Джисона шланг, прижался к нему лбом и, задрав руку, обрушил поток воды прямо на их головы.       После этого оба поняли, что победителей в этой игре не будет — только проигравшие.       — Пиздец, я весь мокрый, нахуй, — Джисон в пол силы ударил Минхо в грудь и принялся вытряхивать воду из ушей, пока инициатор этого безобразия сгибался пополам от ржача.       — Зато теперь мы чистые, что на это скажешь? — чуть успокоившись, Минхо привалился спиной к стене и вперился взглядом в Джисона. Возможно, немного самодовольным.       — Скажу, что нам нельзя оставаться наедине, когда мы оба не в себе.       — Я в себе. А ты?       — Минхо, — Джисон снова включил командирский тон, которому никто не смел перечить, — я понимаю, что ты пытаешься делать. И спасибо тебе за это. Но мне уже не помочь. Ты ведь никогда не станешь для меня… Неважно. Правда спасибо, дружище, — он криво улыбнулся и первым вылез из душевой кабины. — Осторожнее. Мы тут здорово наследили.       Пока Минхо думал, что на это ответить и стоит ли вообще отвечать, по двери кто-то заколотил.       — Эй, епт, вы там скоро? Два сортира на весь дом. Ну будьте вы людьми!       Джисон снял с крючка одно из чистых полотенец, неторопливо, словно он был тут хозяином, промокнул волосы и перекинул полотенце Минхо.       — Приведи себя в порядок. Скажу, что мы отрезвиться захотели. Никто ничего не заподозрит.       — Всем насрать, — Минхо принялся наспех вытирать волосы. — Они либо слишком пьяные, либо слепошарые, каким был я.       — О, от того, что ты прозрел, тебе явно стало проще жить, правда? — язвительность в его голосе смешалась со сдавленной злостью. — Не стоило мне тебя целовать.       Джисон распахнул дверь и, небрежно растолкав скопившиеся у входа тела, ушел в неизвестном направлении. В ванную тут же завалилось несколько человек. Кто-то склонился над унитазом, кто-то поднял оконную створку и закурил. Минхо выскользнул в коридор. Первым делом оперся на перила, игнорируя легкое головокружение, и осмотрел гостиную сверху.       Макушку Джисона нигде не было видно. Как испарился.

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

      Минхо обнаружил Стейси в компании двух приятельниц, которые тоже работали в школьной газете. Наверное, его выражение лица было слишком недружелюбным, потому как обе сразу ретировались, стоило его внушительной фигуре вырасти за спиной Стейси.       — О, а вот и ты, — она повернулась к нему и, видимо, почувствовав неловкость от того, что ей приходилось смотреть ему чуть ли не в ширинку, встала. — Как прошло? И где Джисон?       — Сбежал, как Золушка с бала. И я бы отправился на поиски туфли, но, если честно, так заебался.       — Так, и он, судя по всему, пытался утопить тебя в ванне? — вскинула брови Стейси.       — Ах, это? — Минхо сухо улыбнулся. — На самом деле, это я пытался его утопить.       — Мальчишки, что с вас взять.       — Может, тебе стоит найти себе кого-то получше? Я сам позвал тебя, но вместо того, чтобы проводить с тобой время, исчезаю и возвращаюсь весь мокрый, как облезлый кошак.       — Что поделать, мне нравятся коты. Особенно бродячие, — Стейси принялась аккуратно приводить в порядок его прическу. — Знаешь, я сегодня вспоминала день нашего знакомства.       — Когда ты пришла брать у меня интервью для специального выпуска о спортивных достижениях школы.       — Точно. Мы теснились на этом подоконнике, я с диктофоном и блокнотом, ты — весь из себя, в стильной форме «Воронов», но волновался, как будто я репортер BBC. Помню, решила спросить тебя, хоть этого вопроса и не было в моем списке: «В трудные моменты что придает тебе сил и помогает бороться до конца?», а ты впервые за все время перевел взгляд во двор и ответил…       «Наверное, любой другой бы сказал, что это болельщики, и, не пойми меня неправильно, я не представляю матчи без них. Но я обычно не смотрю на трибуны. Если честно, у нас с Джисоном есть маленькая традиция — перед каждым матчем он отдает мне свою подвеску, а я ему — свой перстень. На удачу. И от этого мне спокойнее. Как будто мне передается его уверенность и… как будто он всегда рядом со мной, наверное? Нет, звучит ужасно! Не включай это в статью, умоляю, иначе Джисон меня порвет на американский флаг».       Минхо помнил каждое слово. И, разумеется, помнил, почему тогда посмотрел во двор.       Там был Джисон с двумя парнями из команды. Они вместе вышли с дополнительных занятий и как раз направлялись к кабриолету Стива Доусона, который он заимствовал у старшего брата, когда тот уезжал из города, чтобы понтоваться перед девчонками.       Джисон ловко запрыгнул на заднее сиденье, двумя пальцами опустил на глаза солнечные очки. Стив подрубил музло, кажется, новую песню Бритни. Квотербек начал качать головой в такт, но перед тем, как кабриолет сорвался с места, посмотрел в сторону окна, где на подоконнике сидели Минхо и Стейси.       Минхо не сомневался, что Джисон его увидел, потому что перестал качать головой. Увидел их.       Ли не знал, почему именно этот день запомнил так отчетливо. Наверное, потому что это стало точкой отсчета, после которой их с Джисоном отношения изменились. Хоть он и не сразу заметил эти перемены.       — Почему ты вспомнила именно это? А не то, что я вечером написал тебе и пригласил в кафе? — спросил Минхо.       Стейси закончила поправлять его прическу и улыбнулась. В ее улыбке притаилась светлая печаль.       — Не знаю. Может быть, я поняла для себя кое-что.       — Что?       — Я была готова соревноваться за твое внимание с другими девушками. Но не думала, что главным соперником станет Джисон.       — Это не…       — Все в порядке, я понимаю. Вы всегда были не разлей вода, всей школе это известно. И оба хотите связать свою жизнь с футболом, разве не удивительное совпадение?       — А вот я, кажется, не очень понимаю, к чему ты клонишь, — пробормотал Минхо. Холодный душ действительно помог протрезветь, но мыслить трезво он все равно сейчас не был способен.       — Понимаешь. Но ты не обязан рассказывать, если не хочешь, — Стейси оставила на его щеке невесомый поцелуй. — Мне уже пора. Тебя подвезти домой или ты останешься?       Этот вопрос Минхо даже удивил. Что ему здесь делать? Нажираться до потери памяти? Или смотреть, как веселятся его ровесники, беззаботные и уверенные в завтрашнем дне, пока его жизнь разрушается по кирпичику?       Сердце подсказало ответ, где ему сейчас нужно быть быстрее, чем слова вылетели из его рта.       — Подбросишь меня до дома Джисона?

˗ˏˋ ★ ˎˊ˗

      Минхо пришлось соврать, что у него есть ключи от дома семьи Хан, чтобы Стейси не волновалась, что ему придется ждать на улице. У него действительно был ключ, но было бы странно постоянно таскать его с собой. Особенно туда, где его было легко потерять.       Около часа Минхо сидел на крыльце и рассматривал садовых гномов на участке через дорогу. В темное время суток они освещались снизу и это делало их еще более стремными, чем при дневном свете. Когда выносить на себе взгляды нескольких десятков пар глаз стало совсем невыносимо, Ли решил пройтись вокруг дома. Даже поднял все ковры и покопался в горшках с цветами — по доброй американской традиции где-то должен был обнаружиться дополнительный комплект ключей. К сожалению, удача ему сегодня не просто не улыбалась, а откровенно послала, ведь он ничего не нашел. Телефон Джисона был недоступен.       С опущенным почти до носа капюшоном зипки Минхо напоминал незадачливого воришку. Совсем не удивительно, что, пока он стоял на носочках и рассматривал кухню через большое окно, за его спиной раздался нарочито грозный голос:       — Поднял руки и отошел от окна, иначе будут проблемы.       — Эй-эй, спокойно, — Минхо скинул с головы капюшон и резко развернулся, столкнувшись с округлившимися глазами Джисона, — это всего лишь я.       — Блять, — выругался квотербек и опустил биту. — Я хотел взять ружье из гаража, но не решился, потому что папаша бы мне его потом в задницу вставил. Что ты тут делаешь?       — Тебя дожидаюсь. Извини, если напугал.       — Пф, напугал, скажешь тоже, — Джисон поджал губы. — Ладно, немного напугал. Я не в настроении для гостей, поэтому иди домой.       — Я уже сказал предкам, что останусь у тебя. Поздняк метаться.       Джисон сделал глубокий, медленный вдох и так же медленно выдохнул. Повертел в руках биту, попинал мелкие камешки на газоне.       Затем, наконец, посмотрел на Минхо и хмыкнул.       — Оставайся, если так хочешь. Как в старые-добрые. И стоило ради этого морозить тут задницу?       — Стоило, — решительно ответил Минхо.       Джисон вернул биту на ее законное место, и только после этого они зашли в дом. Первым делом переоделись в сухое и завалились на разные конца дивана в гостиной. Джисон поставил кассету с каким-то боевиком, хотя они смотрели его пару месяцев назад. Видимо, хотел таким образом заполнить молчание, чтобы не пришлось ничего говорить.       Минхо не возражал. Он пришел сюда не разговаривать. А просто побыть рядом.       Когда время перевалило за полночь, захотелось спать. День был долгим и высосал все силы, но Минхо ощущал сейчас эмоциональный перегруз сильнее, чем физический. Он прикрыл глаза, всего на минуту, как ему показалось, и сам не заметил, как провалился в беспокойный сон.       Джисон и сам из последних сил боролся со сном. Беспрестанно зевал во весь рот, пытаясь зацепиться хотя бы за одну ниточку сюжета на экране, но каждая неизбежно от него ускользала.       Он приказал себе не смотреть налево, но, ощутив недостаток присутствия второго человека, все же повернул голову — и увидел, что Минхо задремал. Его руки были скрещены на груди, а губы забавно надуты, как он всегда непроизвольно делал во сне. Джисон помнил это слишком хорошо.       Раньше они часто спали вместе. На одной кровати. Родители, сколько он себя помнил, были в разъездах, и Джисон звал Минхо к себе, потому что ему было страшно засыпать одному. И даже любимая плюшевая игрушка-тиранозавр не была способна уберечь его от зла, которое поджидало его в каждом темном углу огромного и пустого дома.       Но тогда они были детьми. Это было нормально. Было нормально укрываться с головой одним одеялом. Было нормально утыкаться носом в плечо Минхо, закидывать на него разные конечности и вдыхать его запах, который не ассоциировался с желанием.       Джисон все разрушил. Он больше никогда не сможет видеть Минхо в своей постели, ведь не раз представлял, как вжимает его в матрас.       Было мерзко находиться в собственном теле, которое так желало то, что было ему недоступно. Которое реагировало каждый раз, когда в поле зрения попадал Минхо, выходящий из душевой в одном полотенце на бедрах и выглядящий как чертов сын Аполлона.       Не его. Не для него.       Джисон выключил телевизор и осторожно, чтобы не разбудить, поднялся с дивана. Принес одеяло со второго этажа и накрыл им Минхо. Он пробормотал что-то невнятное и перевернулся на бок. Раньше Минхо ходил с ежиком, но теперь отрастил волосы, и они упали ему на лицо, закрыв глаза. Не хотелось думать, что он отращивал их ради Стейси.       Джисон понимал, что ему нужно уйти и как можно скорее, но не мог перестать рассматривать лучшего друга. Ему давно не предоставлялось такой возможности, и каждая секунда была намного ценнее, чем кубок, который он сегодня держал в руках.       «Уходи».       «Ну же».       «Просто отвернись и иди на второй этаж. Ты ведь только хуже делаешь, кретин».       Горячий ком перекрыл дыхание, когда Джисон наклонился, чтобы оставить торопливый поцелуй на той же щеке, которую пару часов назад целовала Стейси.       — Прости, — прошептал он. — Прости меня. Я трус, поэтому сделал это, пока ты спишь.       Минхо не услышал этих слов. Ему снился сон. Сон, в котором Джисон не убегал от него, а, наоборот, бежал навстречу, чтобы повалить на траву самого зеленого цвета, который только смогло породить воображение.       Вот только в этом сне они не дрались. Они были счастливы.       И Джисон смеялся, много смеялся. Минхо хотелось бы, чтобы так было и наяву.