Куда-то

"Я очень счастлив за него, потому что он всегда тренируется с понимаем того, что надо работать усердно. Поэтому я с нетерпением жду его приезда сюда " - американский фигурист Илья Малинин о том, что Петр Гуменник выступит на Олимпиаде. Илья довольно улыбается. Давать подобные комментарии всегда весело, особенно когда они касаются напрямую твоей личной жизни. Конечно Илья ждёт его приезда в Италию, и ждет чуть ли не сильнее самого Гуменника и его фанатов из России. Они не виделись с Петиного приезда в Америку к Арутюняну, да и там провели друг с другом очень малое количество времени, хоть и максимальное из возможного. Как же Малинину этого было мало. Он скучал по Пете, скучал по объятиям, прикосновениям его рук, скучал по его голосу, звучащему не из динамика телефона в голосовых или звонках, а прямо перед ним. Ему было ужасно мало тех отношений на расстоянии в телефоне, которые были у них сейчас, Илья жаждал встречи с ним с каждым днем, да даже с каждой минутой всё сильнее. Он знал, что Петя тоже ждет. Тоже скучает. Тоже предвкушает. Поэтому и решил немного побаловать его этим комментарием, заставить ждать встречи ещё сильнее, ещё чаще вспоминать о нем, хотя Малинин прекрасно со слов Пети знал, что он итак редко выходит из его головы. Решение собственной Федерации поставить его в команднике и на короткую, и на произвольную программы Илью ничуть не удивили. Разговоры об этом велись уже давно, у него даже как-то уточняли, смог ли бы он выдержать 4 проката почти подряд. Илья тогда без колебаний ответил "да". А сейчас он сомневался. А самое главное, ему было нервно. Подвести команду, себя, сбить настрой на личный турнир, не оправдать надежд. Да кто он такой, чтобы всерьёз думать обо всем этом? Он тоже человек, и он тоже может бояться. Петя постоянно был на связи, писал будто бы даже чаще и больше, чем в обычное время, хотя сам по уши погряз в бесконечных тренировках и подготовках к вылету из Санкт-Петербурга. Илья старался не унывать, сильно себя не мучил, катался вполне сносно, не в полную силу. Это хотя бы немного успокаивало и помогало сосредоточиться. Хотелось воспринимать прокаты в команднике как тренировку перед личным зачётом, как ему посоветовал Петя, но получалось убедить себя в этом с трудом, как бы он ни старался. Всё-таки давление было немного, но всё же сильнее него. 7 февраля Илья впервые выдал соревновательный прокат на олимпийском льду. С несколькими помарками, без четверного акселя. 98,00 баллов. На 10 баллов меньше Кагиямы. Илья смеялся, шутил с командой, даже после проката умудрился дать краткое интервью и всех заверить, что всё у него схвачено, всё идет по плану, он специально катался не в полную силу, для него главное - личный зачёт. А на душе всё равно скребли кошки. И хотелось одного, самого простого - оказаться прямо сейчас рядом с Петей. Петя поймет, его самого с самого прилета в Милан всё задолбало. Он уже натерпелся проблем со сменой музыки к короткой программе, с вопросами авторских прав. Малинин пытался его поддерживать всё это время, но вникнуть полноценно в юридические тонкости вопроса он просто не успевал, потому что подгоняла подготовка к своему выступлению. Петя ему пообещал, что что бы у него не случилось, он придет посмотреть его прокат. И от осознания, что он наконец-то будет по-настоящему кататься под взглядом возлюбленного, а не через противную трансляцию, что-то в его груди начинало нежно щемить. До того, как он откатал. Теперь же он чувствовал себя виноватым. Гуменник видел этот прокат, этот ужас. Он впервые, будучи с ним в отношениях, смотрел его прокат вживую, а Илья выдал вот это. Малинину хотелось убежать куда-то, и даже не смотря на все эти чувства, этим "куда-то" всё равно являлось место, где сейчас стоит и ждет его Гуменник. Илья ещё раз заворачивает за угол. Он точно знает, где его ждет тот, кого здесь вообще быть не должно. Мысли пожирают его, Малинин шагает быстро и резко, как вдруг ощущает у себя на спине прикосновения теплых сильных рук. Он знает, кто это, поэтому останавливается и впервые за весь этот вечер позволяет себе спокойно выдохнуть. –Привет, - Петин голос звучит приятными нотками где-то сверху, и Илья точно слышит, что тот улыбается. Рад встрече, как и он сам. Малинин и себе позволяет на пару блаженных секунд расплыться в радостной улыбке, но почти сразу одёргивает себя от этого, снова хмуря брови. –Привет, Петь, - голос звучит как-то сипло и совсем не радостно, что заставляет немного нахмуриться уже самого Петю. разве может быть Илья не рад их встрече? - Ты же видел этот позор, да? Петя наконец понимает, в чем дело. Он ласково улыбается и немного сильнее сжимает Малинина в своих объятиях, пересиливая желание ещё и поцеловать его куда-нибудь в золотистые волосы. Пока рано, да и место не то. –Илюш, постарайся не думать об этом.. Давай просто постоим тут, как обычные люди, а не фигуристы, - Гуменник старается говорить это как можно нежнее, чтобы собеседник понял, что он хочет помочь ему. Петя его знает, он понимает, как ему сейчас важно перестать думать обо всем том, что случилось несколько минут назад на арене. И Малинин действительно понимает. Он наконец-то окончательно расслабляется, отдаваясь полностью во власть нежных рук Гуменника. Петя начинает аккуратно водить руками по его атлетичной спине и плечам, кончиками пальцев достаёт иногда до чувствительной шеи, и Илью начинает натурально плавить. Теперь в миг становятся такими неважными и неудавшаяся короткая, и маленький разрыв с Японией в командном турнире, и огромная усталость, и давление, и страх перед личным зачётом, и вообще всё на свете, кроме Пети Гуменника, стоящего наконец-то перед ним наяву и так приятно обнимающем его прямо сейчас. С остальным они оба потом разберутся, а пока, примерно до завтрашнего утра, они друг у друга одни на целом свете, в самом сердце олимпийской деревни в Милане-Кортине.