болею тобой

Апрель. солнечная пора года, когда все проблемы забываются, а люди, после холодной и кусачей зимы, оживают, снова смеясь по улицам, и радуясь каждому моменту. Валере же было не до этого. пятый месяц, сидя в четырёх стенах, он не прекращал вылазить из того морока, в который и сам себя неосознанно погрузил. пятый месяц без вести, потерянный в дебрях своей тёмной квартиры и собственных мыслей. дни в месте, которое он раньше называл домом, пролетали быстро, и одновременно так тягуче, что можно было сойти с ума. здесь, среди обшарпанных стен и вони сигарет, перемешанную с запахом нестиранной одежды и пыли, он бы не смог назвать это местом, в котором жил столько лет. Гостер бы назвал это проклятием, ужасом, слабостью.. но не домом. теперь это место ассоцировалось только с его страхами и попытками заглушить мысли. Валера, полностью поникший и глубоко погребен в навязчивых, тревожных мыслях, задыхался во времени. даже новый год, который тот так тщательно планировал и с нетерпением ждал, он провел совершенно один, пытаясь заснуть под неугомонный тик часов и вспышки света торжественных салютов за окном. винди это беспокоило. он хотел увидеть хотя бы банальное поздравление с новым годом от своего теперь друга, но в ответ лишь получил густое молчание и полное игнорирование. -да что же с ним не так!? воскликнул кудрявый парень, снова наблюдая за отметкой "был(а) в сети давно." он беспокоился. правда хотел бросить все, собрать вещи, и улететь к другу, приехать, примчаться по первому зову.. помочь, чем он только сможет, лишь бы наконец увидеть в их давно пустующем чате долгожданное и трепетное "печатает..." но все в молоко. ответа не последовало, и после уже тысячного сообщения с расспросами, миллионного пропущенного звонка, винди начинал опускать руки. пытаясь хоть как то забыться в переживании, время от времени он пересматривал его видео. видео гостера, неважно, были они созданы пять лет назад, или же... 6 месяцев. хотя больше предпочитал старые. в самых новых, можно было даже не раздумывая заметить, как валера потухает. все меньше бессмысленных, но острых шуток, меньше кричания, приколов, обыденного флирта с винди.. меньше всего. и его в первую очередь. видео, и так ранее длившиеся максимум 15 минут, стали ещё короче, пробивая самый рекорд дна, а после и вовсе прекратились появляться на этом пустом аккаунте. Андрей не хотел снова и снова наблюдать за тем, как голос друга на видео постепенно потухает, поэтому избегал их, как огня. Гостер же был на грани. полностью исчерпанные силы на шарканье по полу, чтобы дойти до туалета, уже были большим успехом. только вот дойти снова до комнаты у него выходило с трудом. с глухим грохотом, он падал на холодный кафельный пол, широко раскинув руки по обе стороны от себя. было больно. но боль успокаивала. заглушала все мысли и постепенно становилась привычной, манящей. а потом и вовсе стала единственным спасением, не дающим парню утонуть в этой грязи с головой. но на самом деле она тянула его ещё глубже, хватая за ноги, и волоча в пропасть саморазрушения. шрамы. от них было не отмыться. от них нельзя было ни убежать, ни закрыв глаза, не увидеть. даже в ослепительной темноте, парень знает точное их местонахождение на исцарапанных руках. иногда они снова кровоточат, а порой он заставляет им наконец превратиться в ещё большие и заметные отметины.. но никогда не перестаёт и не бросает это дело, лишь на время перерываясь на алкоголь или курение. как бы от не пытался, сколько бы усилий не вкладывал, ржавое лезвие из мусорки навсегда будет преследовать его ранее чистые и безупречные запястья. сейчас же они покрылись следами от пальцев, застывшей, коричневой кровью, и белыми, огромными и выпуклыми полосами. и он все ещё лежал. не знал, сколько, почему. но сил было настолько мало, что он не мог пошевелить оневшими до самых кончиков, пальцами. раньше, когда он шутил над всей темой депрессии и самоповреждения, было весело. сейчас же, лежащему среди обшарпанных стен и валяющихся грудами бутылок, ему было совершенно не до смеха. под руку попалась все еще валяющаяся рядом бутылка. жидкости оставалось на донышке, но и этого хватило, чтобы парень нашёл в себе силы перевернуться на спину и смочить горло залпом. обжигающая жидкость скользила внутри, отдаваясь в желудке пекущей болью. ещё одна бутылка... и ещё. парень осушил почти все то, что у него оставалось на донышках, все, что тогда он не был в силе добить, но сейчас заливался как в последний раз. было желание бросить все это. бросить грусть, ну или же надежды.. бросить вредить самому себе, или броситься из окна, что так хотелось. броситься в объятия его самого дорогого друга, и только это.. лежать там так. и плевать на внешний вид, на стыд от состояния, на вонь и грязь, пьяность и шрамы, стыд за исчезновение.. он хотел быть с винди сейчас так сильно, что слезы грозились падать на сырой пол, разбиваясь на тысячи осколков, и в итоге раня душу, а не руки. больно. было больно, но эта боль отличалась от той, от которой он получал удовольствие. эта жгучая, плачущая боль была не сравнима ни с чем. она зарождалась где-то глубоко в груди, трепетно проливаясь венами, и вытекая вместе со слезами. в отличии от другой, она была сильнее, ощутимее. была той, от которой хотелось избавиться поскорее, а не держаться и жить так, чувствуя все это на себе. чувства были похожи на ломку. Валера так сильно хотел того, что ему не достигнуть, что теперь безудержно рыдал, осознав, насколько тот никчёмен в своём положении. абсолютно ничего не давало повода для жизни, и лишь улыбка и смех того, реакция на видео и игривый флирт.. заставляли его терпеть все эти клейма на себе. теперь же это пропало, так же безмолвно, как и душевное спокойствие гостера. как его самообладание, когда он теперь тянулся за своим почти разряженным телефоном.