кто-то что-то сказал про раф?
14 февраля 2026 г., 17:46
Первая официальная рабочая смена в «Starbucks» началась… довольно сумбурно.
— Карасу-кун, здравствуй, — гнусаво вещал динамик телефона, пока названный чистил зубы. — Прости, что звоню с самого утра, но я, кажется, приболел и не смогу выйти сегодня. Мне очень жаль, — с каждым словом голос становился всё тише и тише, пока звонящий не прерывался на сухой кашель. — Я понимаю, ты впервые один на смене, но не волнуйся, можешь в любое время звонить и писать, если будут вопросы.
Промывая рот от зубной пасты, Карасу раздумывал над словами Чигири — сменщика и по совместительству куратора стажировки. По его расчётам проблем быть не должно: ему и на стажировке не нужна была помощь, а само кафе находилось на отшибе Осаки, куда приходили только постоянники и каким-то чудом забредшие доходяги. Да и работа не пыльная: улыбаться и делать вкусный кофе.
Хотя, с «вкусным» тут перебор, но так заверяли в методичке.
— Всё хорошо, выздоравливай, — коротко ответил тот и, дождавшись приглушённого «Спасибо, выручил», сбросил.
Карасу пообещал себе, что сюрпризов больше не будет (он их, всё-таки, не очень любит). Обычный вторник и обычная смена, ничего нового.
***
Сюрпризы были, и они начались с малого: молока. Разлитое молоко не входило в его систему мира, но вот оно здесь — точнее, на его любимой футболке, — назойливо расплывалось по рабочей форме и по стойке. Впрочем, одноразовая тряпка быстро предотвратила его распространение. Посетителей, как всегда, было умеренное количество. Кто-то приходил, брал американо размера «Венти» и более здесь не задерживался; кто-то оставался на неопределённое количество времени, втягивая через трубочку какую-то яркую приторную бурду и что-то бесконечно печатая на ноутбуке; кто-то отдавал предпочтение симпатичным десертам. Некоторых постоянников Карасу успел запомнить. Вот парень, например, с вечно уставшим взглядом и медленной походкой, который из раза в раз брал одно и то же: два латте без всяких изысков. А ещё он всегда просил трубочку. Карасу подозревал, что так этот белобрысый экономил энергию, уж слишком заспанным он выглядел. Да и латте — безумно ленивый выбор. Обычно его выбирают, когда не хотят долго раздумывать. А вот сидела дама, у которой маникюр за две недели его стажировки сменился раза три — Карасу подозревал, что она либо меняла ногти по настроению, либо не до конца понимала свои хотелки. Впрочем, в кофе у неё тоже полная неразбериха: вчера она взяла раф с несколькими порциями кленового сиропа, а сегодня — строгий эспрессо и ничего лишнего. Так и проходила его смена: он наблюдал из-за стойки за посетителями, улыбался новопришедшим, делал вкусный по общественным меркам кофе и раз в полчаса кидал взгляд на время и негодовал. Время тянулось отвратительно лениво. И, видимо, чтобы развеять скуку и леность бытия, за пять часов до конца смены случился ещё один сюрприз: зашёл парень со странным цветом волос — что-то вроде выцветшего в безобразие голубого, — и печальными большими глазами. Карасу не знал, почему охарактеризовал их именно печальными, они скорее были… никакими. Может, эта пустота и была печальной, а возможно Карасу стоило выполнять работу и принять заказ. — Здравствуйте, — голос у парня был осипшим, видимо, после долгого молчания. Тот неловко прокашлялся, а затем растянул губы в полуулыбке — вежливой такой, дежурной. Но взгляд остался печальным. Карасу ответил ему тем же, добавив по скрипту «Что я могу предложить?». Юноша задумчиво перевёл внимание на меню, до этого без интереса рассматривая что-то на лице Табито. Повисла тишина — ну, тут он перегнул, но стук наманикюренных ногтей по всем горизонтальным поверхностям и разговор пожилой пары за дальним столиком как будто доносились из-под толщи воды. — Вам что-нибудь подсказать? — тоже по скрипту и тоже для галочки. Может, парень не понимал различия между мокачино и латте и поэтому так долго выбирал. Но тот лишь покачал головой, кивнул самому себе и наконец сделал заказ: — Мне, будьте добры, карамельный фраппучино с шоколадной стружкой, наполовину соевое молоко, наполовину обезжиренное, две порции ванильного, три порции карамельного сиропа, один шот эспрессо. О, и сливки. Обезжиренные, пожалуйста. Ещё один сюрприз, ведь Бог, как известно, любил троицу, и снова от Карасу. Да он, оказалось, полон сюрпризов, когда его застают врасплох: — Нет. — Нет? — Нет, — железобетонно. Печаль во взгляде трансформировалась в какое-то уставшее огорчение, будто ему уже не раз отказывали в обслуживании. Разочарован, но не удивлён, как говорится. — Ты новенький? — он прочитал имя на бейдже и снова кивнул самому себе. Карасу преступно молчал, пропустив мимо ушей бесцеремонное обращение. — Тогда мне просто латте. С карамельным сиропом. Три порции, — парень даже ткнул ему в нос ровно три пальца, словно думал, что Карасу не умел считать. Карасу, определённо, умел считать. *** Неделя выдалась мерзкой и дождливой. На работе — тоже мерзко и дождливо, даже если Чигири вышел с больничного и скрашивал смены своей малиновой копной волос. Отчего-то молоко стало чаще оказываться не в стакане, а на полу, сердечки на пене расплывались в неприличные символы, а разговоры с посетителями не клеились. Возможно, всему виной была противная погода, — Табито клянётся: каждый раз, когда ветер с дождём портил ему причёску, на небе один ангел терял свои крылья. Возможно, он просто не привык к новому рабочему месту, поэтому всё шло из рук вон плохо. Возможно, он просто подсознательно ждал, когда грязноватая бирюза появится в дверях кофейни и попросит затолкать в стакан размера «Венти» десять килограммов сахара, но так, чтобы это можно было пить. Однако неделя подходила к концу, а этого парня всё не было. Карасу не до конца понимал, чего тревожился. Да, он, по сути, отказался выполнять заказ клиента (перед глазами маячило красным «слово клиента — закон!» из методички), но никто не собирался делать ему выговор, а в отзывах на любой из платформ не красовалась единица за персонал. К слову, о выговоре. Странно, что он ещё ни разу не встретился с начальством, хотя был тут уже почти три недели. При устройстве он общался только с неким Итоши, который сухо попросил его резюме, и вернулся через несколько дней с предложением выйти на стажировку в ближайшие дни. Из персонала он знал только Чигири, ещё одного бариста, который недавно ушёл в отпуск — Исаги, кажется, — и молчаливого рыжего повара с большими ладонями, имя которого он не запомнил, а спрашивать — неловко. Здесь точно есть кто-то ещё, но о них известны только контакты и фамилии, которые быстро вылетели из головы. Табито чувствовал себя идиотом. Но кто в этом мире не идиот, правда? Время близилось к концу смены: за окном уже стемнело, вечерний поток людей спал на нет, а Чигири всё чаще кидал взгляды на часы и хмурился. Карасу от нечего делать подметал в зале, собирая непонятно откуда взявшуюся шерсть, как вдруг колокольчик над входной дверью издал приветственный звон. Он тут же поднял голову, автоматически здороваясь и цепляясь взглядом за знакомое серое пальто в пол. О, ну конечно. Пришёл. Мазнул по Табито взглядом и лишь кивнул, отворачиваясь к Хёме. Карасу не хватило доли секунды, чтобы распознать кроющуюся в ранее печальных глазах эмоцию, но мозг сам успешно достроил озорную искру и ехидство. — Здравствуй, Чигири-кун. Тебе лучше? Карасу различил флёр беспокойства в его интонации. Что-то в этом парне беспокоило и заставляло выхватывать на лету каждое изменение в его поведении. Скрупулёзно анализировать и делать какие-нибудь выводы. Хотя личность-то не отличалась загадкой. — Да, всё в порядке. Вы что-то всё реже появляетесь, совсем забыли про нас. Вкусы не поменялись? Карасу напряг каждую слуховую косточку, чтобы бессовестно подслушать чужой разговор. Слуховые косточки затряслись от бархатного смеха, заставив его крупно вздрогнуть. Боже, ну и чем был забит его уставший мозг. — Ты не представляешь у скольких людей есть мой номер. И каждому я почему-то нужен, — парень издал вселенской усталости вздох. — Можно малиновый раф? Много сахара, много сиропа. Ну, ты знаешь. Карасу задушил в себе смешок: раф у них — полный отстой, по его скромному мнению, но клиенту это знать необязательно. Зал заполнил звук работающей кофемашины и теперь Табито слышал только её. Он сделал вывод, что ему стоило перестать жаться в углу и наконец подойти поближе. — Карасу-кун, можешь собираться домой. Я сам закрою смену, — кинул Чигири из-за плеча и ободряюще улыбнулся. — Блин, вчера дети под окном такой шум устроили… Табито проскользнул в комнату для персонала, на ходу развязывая фартук. Вышел он уже в широком синем пальто и с сумкой через плечо. Чигири с этим парнем-загадкой, чьё имя уже несколько раз наверняка повторялось публике, но не Карасу, тихонько болтали о бытовых вещах, прерываясь на смешки. Отличный момент, чтобы свалить. Звон колокольчика — Карасу сбросил с себя цепкое ощущение чужого взгляда. Ну и неделя.***
— Ну и в чём проблема? Леность бытия и звонкий щелчок алюминиевой крышки. Настолько звонкий, что по лекционной аудитории раздались приглушённые смешки. Отоя лёг головой на широкую парту, подминая под голову полупустую сумку. Лекция вот-вот должна была начаться, но преподавателя, видимо, снова задержали на кафедре. — Вся эта ситуация — одна большая проблема. Он мне скоро сниться будет, — буркнул Карасу, поправив очки для чтения. Отоя — знакомый, который присосался настолько, что его можно назвать другом. И сейчас будет лекция по цифровой экономики, только вот Отоя — знакомый-друг с факультета, не имеющего ничего общего с финансами, экономикой, менеджментом и так далее. Отоя — студент туризма и гостиничного дела. — Уволься? — Идиот? Из-за левого клиента? С работы, которую легко совмещать с учёбой на заочке? Отоя лишь лениво пожал плечами и притянул к себе банку энергетика. Всё в этом парне было лениво, как будто он лежал не на жёсткой парте, а на гамаке под солнцем. В этом и была, наверное, вся его притягательность — в простом отношении к жизни. Над выбором чипсов он думал тщательнее, чем над университетом и тем более направлением. Пошёл на туризм, потому что рассчитывал улететь в Тайланд и служить личным гидом для молодых туристок, незаметно подсовывая им в лифчики свой номер телефона. Но в то же время учился даже неплохо, поступив на бюджет и ни разу не слетев со стипендии, хотя к промежуточным экзаменам почти не готовился. Этот ореол расслабления и мистической удачи (потому что вытаскивать каждый раз счастливые билеты — это незаконно), наверное, и привлекал девушек если не со всего университета, так точно с его потока. — Тебе настолько нравится запариваться, что я почти в восторге, — недовольно промямлил он. — Просто забей. Карасу чуть не задохнулся от возмущения, но промолчал. Отоя, скорее всего, прав, однако признавать этого не хотелось. Вся эта проблема выдумана его уставшим мозгом, который любил подсовывать ему полную чушь, а он эту чушь с удовольствием проглатывал и долго-долго переваривал. Какая проблема? У него либо поехала крыша, либо этот парень — тот с огромными голубыми глазами — издевался над ним, находя перекошенное от возмущения лицо чем-то забавным. — Он приходит чуть ли не каждый день, смотрит на меня как на больного — хотя кто тут из нас ещё больной! — мучительно долго выбирает, задерживая очередь, и спрашивает тупые вопросы вроде «А какие сиропы у вас есть?», хотя они все стоят прямо у меня за спиной! От хироганы до катаканы! И всё равно каждый раз берёт либо малиновый, либо карамельный! Эйта глянул на него, как на придурошного. Почему-то каждый в его окружении считал своим долгом напомнить, какой он беспросветный дурак. — Может, он мстит тебе? Ты случайно не плевал ему в кофе? — Как можно случайно плюнуть в кофе? — Кто тебя знает… — покачал тот головой и отвернулся. В аудиторию быстрым шагом зашёл преподаватель, на ходу здороваясь и вытягивая из портфеля ноутбук. Ну вот, лекция началась, а Карасу совершенно не готов забивать мозг реально полезной информацией. — Не знаю. Поговори с ним. Дай свой номер, если не готов тет-а-тет, — подражая французскому акценту, посоветовал Отоя. — Узнаешь, почему он тебя доводит, и жизнь станет легче. Карасу лишь закатил глаза и постарался больше ни о чём не думать.***
Снова рабочая смена, снова дождливо, и снова он. После короткого и мало продуктивного разговора с Отоей, Карасу, вопреки всему, воспрял духом. Все дела в этом мире решались либо разговором, либо кулаками. И так как он не горел желанием терять удобную работу с неплохой зарплатой, приходилось выкручиваться. Он не то чтобы не любил разговоры. Наоборот: с очень многими клиентами он заводил диалог на отвлечённые темы и таким образом выстраивал дружескую атмосферу. Хорошие навыки коммуникабельности, как он считал, — если не основа всего, то как минимум очень важная и полезная характеристика в резюме. Но с этим парнем, казалось, нереально разговаривать. Не то чтобы Карасу пробовал. — А в чём разница между тёмной обжаркой и светлой? — искренности в глазах хоть отбавляй. Вчера он спросил то же самое. Карасу напомнил себе, что бить людей неправильно. — Разница в температурах при обжарке, — улыбка на лице вот-вот треснет. Грубить людям тоже неправильно, но книга жалоб ведь лучше заявления в полицию? — Ещё что-нибудь, или перейдём к заказу? Парень напротив продолжал косить под дурочка. Невинно хлопал глазками, что мог бы одурачить любого, но точно не Карасу. — Ой, да-да, конечно. Напомните, какие сиропы у вас есть? Лёгкая улыбка, ехидный прищур, и вот Карасу уже обдумывал свой срок за убийство. Десять? Пятнадцать лет? Люди преувеличивают: не такое уж и это пятно в резюме. — Сзади меня. Бери уже свой раф с малиновым сиропом и мозги не еби, думается Карасу. Лицо парня спереди забавно вытянулось в какой-то странной эмоции. Что это? Возмущение? Не похоже. Скорее, какое-то удивление. Карасу не понял: неужели за такое недолгое время с их последней встречи (вчерашней) этот тупица забыл как читать иероглифы? — Ты что-то сказал? О, Карасу определённо точно ничего не говорил. — Что-то про… малиновый раф и мозги? С каких пор люди научились читать мысли? Или это дано только личностям с голубым безобразием на голову? Бред какой-то. Непонятно откуда взявшийся Чигири вдруг раздался хохотом: — Ну всё, Хиори-сан, хватит ломать комедию! Пожалейте! Что-то во взгляде «Хиори-сана» поменялось, и он вдруг заулыбался. Карасу ничего не понимает. — Ломать комедию? — приподняв бровь, переспросил Карасу под сопровождение задыхающегося Чигири. — Да ладно, он бы мог ещё чуть-чуть потерпеть. Карасу молодец, я верил в него до конца, — не обращая внимания на лицо Табито, перекошенное от непонимания, злости и какого-то бессилия, с улыбкой пробормотал названный «Хиори-саном». — Он итак уже поставил рекорд! Даже Кунигами обогнал! — Чигири стёр слёзы и тяжело вздохнул, всё ещё посмеиваясь. Цирк какой-то. — Мне кто-нибудь собирается объяснить, что происходит? Хиори-сан повернулся к нему с лёгкой улыбкой: — Ну…***
— То есть вы, ребята, устраиваете к себе бедных, ничего не подозревающих бариста, зазывая к себе хорошей зарплатой, минимальным списком обязанностей и лояльным руководством, а потом проверяете их терпение и готовность работы с людьми вот таким способом? Вы же в курсе, что это похоже на секту? А что вы делаете с теми, у кого нет времени на эти игры? — Ну, позволь, не «мы», а только Хиори-сан… — Ты всё это время молчал, наблюдая, как меня чуть ли не каждую смену доводят до трясучки! Чигири, не в силах сдерживать смех, согнулся в три погибели на корточках и, видимо, на время перестал участвовать в дискуссии. Хиори-сан, всё это время наблюдавший за происходящим с безумно довольной мордой, подал голос: — Карасу, всё ведь не так плохо. Чтоб ты знал: Чигири-кун на третьем дне своего испытательного срока очень грубо и бестактно меня послал. Я таких слов отродясь не слышал, — тот театрально схватился за сердце. Клоун. — Да? И почему Вы-… точнее, ты не уволил его сразу же? Мы же тут готовность нализывать зад клиентам проверяем, нет? Хиори улыбнулся ещё шире. Карасу вдруг подумал, что тот улыбался ему слишком часто за последние двадцать четыре часа. Прежде чем он дал свой ответ, вмешался успокоившийся Чигири: — Хиори-сану просто весело наблюдать, как лица обычных плебеев распирает от злости и попыток держать себя в руках, — совсем без упрёка, скорее, с дружеским подначиванием. Карасу убедился, что все здесь больные на голову. — А этот… Кунигами-кун? Сколько он продержался? — О-о, он держался почти две недели, пока я не заметил его стоящим на кухне с ножом. С очень подозрительным ножом, — с улыбкой произнёс Чигири, — по факту, он никого не посылал, но я всё равно попросил Хиори-сана прекратить. — Исаги-кун? — Он самый скучный: на четвёртом дне вежливо написал заявление об увольнении. А, ладно, не все. Проблеск ума здесь у кого-то всё же был. — Из всех, кого я испытывал на прочность, ты был самым весёлым. — вдруг начал Хиори. Карасу тут же помрачнел, — Всегда такой вежливый, изо дня в день отвечал на мои вопросы, старался улыбаться. Хоть и видно было, что терпеть меня не можешь. Видел бы ты своё лицо, боже… — Очень смешно. Ты же в курсе, что тут никогда в жизни не будет стабильного коллектива, если продолжится этот цирк? — Ну и ладно. Зато весело, — пожал плечами Хиори. Но, немного подумав, добавил: — хотя, если ты разрешишь мне и дальше тебя бесить, может, я сделаю тебя своей персональной… Хиори не закончил, но всем был ясен смысл. Ещё чего. Погадите-ка, а с каких пор они вообще перешли на такое неформальное общение? — Отложим то, что наш начальник, Чигири-кун, тот ещё садист. Сколько ему лет? Только сейчас Карасу уделил должное внимание тому, как молодо выглядит его так называемый начальник. И хоть еле заметные мешки под глазами (наверняка ведь закрашивает чем-то) добавляют ему визуально ещё пять лет, на вид ему только недавно начали пиво продавать. И то со скрипом. Хиори натянул загадочную морду: — А сколько дашь? — Лет шестнадцать, — Чигири пустил смешок и тут же отвлёкся на клиента, выходя из подсобки. — Интересно. И что же выдает во мне шестнадцатилетнего? — Так тебе реально шестнадцать?! — Нет конечно. Ответь на вопрос. Карасу в сотый раз напомнил себе, что грубить начальнику (хоть он, откровенно говоря, и походит больше на школьника) неправильно. Так же, как и убивать людей, да-да. — Не знаю… лицо твоё смазливенькое, наверное. И незнание базового уважительного обращения. Хотя дети будут повежливее тебя, — фыркнул Карасу и почему-то отвёл взгляд, смутившись. Странное чувство. — Надо же… — Хиори сделал вид, что задумывался, приложив кулак к подбородку. — А тебе нравятся «смазливенькие» лица, как у меня? Он зачем-то перешёл на шёпот, придвинувшись поближе к Карасу. Так, здесь что-то не так. Какой-то вопрос с подвохом? Шаг влево, шаг вправо — расстрел? Увольнение? Неужели вот так здесь всё работало, а он, наивный, ещё не написал заявление об увольнении. — Перестань так много думать. Забудь о том, что я твой босс, — Хиори еле заметно скривился от упоминания своего статуса. — Поговори со мной, как друг с другом. Карасу чувствовал какой-то едва уловимый романтичный флёр в спёртом воздухе подсобки, и ничего не понимал. — Ну… допустим- Чигири заглянул в подсобку, видно, спросить, куда Карасу опять дел вафельницу, и застыл. — Так, вообще-то у нас разгар рабочего дня, — вдруг вспомнил Карасу о своих обязанностях, и резко встал, прерывая эту непонятную атмосферу. Рядом послышалось шуршание: Хиори тоже поднялся, накидывая на плечи пальто. Карасу краем глаза наблюдал за тем, как он спокойно рылся в своей деловой сумке — Табито не уверен в её названии, — проверил лёгкими хлопками карманы, и двинулся вперёд. Никакой неловкости, рассеянности или внутреннего дискомфорта — только выточенная размеренность. Уверенность в себе, проявляющаяся в плавных движениях и ритмичных шагах. И, наверное, самое главное, — взгляд. Мягкий, немного снисходительный. Наблюдающий за каждым его, Карасу, шагом или неправильным вздохом. И это, отчего-то, напрягало не так сильно, как должно было. — Ну, ладно, ребят, с вами весело, но обо мне опять вспомнили какие-то люди. По пути из подсобки Хиори достал какой-то кусок картонки и, повертев в руках, аккуратно всунул её в карман ничего не подозревающему Карасу, пуская лёгким прикосновением мурашки по его бедру. — К слову, мы почти ровесники. Мне двадцать два. С половиной, — уже в дверях бросил Хиори, и тут же скрылся за ними, прикладывая телефон явно не последней модели к уху. Карасу рассеянно запустил руку в карман, нащупывая из всего того мусора, что он с собой носил, небольшую картонку. Ну, конечно. Визитка. С номером, почтой, именем и званием. Хиори Йо. Директор IT компании «Blue Lock corporation». Чигири странно на него покосился, пока бился с вафельницей, но ничего говорить не стал. Через какое-то время в сумбурной от мыслей голове, появилась одна крохотная, но такая значимая: — Он что, только что флиртовал со мной?!
