We work well with crazy.

Резкий уход вправо, и тут же, почти не целясь, — три Оглушающих уходят влево, в пустоту, где, по расчётам, должен был быть противник. Прыжок, кувырок, и внезапная вспышка вдохновения толкает его на стену. Магия послушно вливается в ступни, позволяя на долю секунды пробежать по вертикальной поверхности, чтобы обрушиться сверху на спину Нила. — Ты мертв, — констатирует Гарри, наставив палочку на друга, с которым они безжалостно мутузили друг друга последние два часа. Нил, ничуть не расстроенный своей участью, одобрительно кивает. В его глазах — довольный блеск наставника, чей ученик превзошёл ожидания. — Отличная работа. И все заклинания беззвучные — это высший пилотаж. — Нил убирает свою палочку и, прислонившись к стене подвала, который они превратили в тренировочный зал, переводит дух. — Когда будешь сдавать на аппарацию? В бою это бесценно. Представь: секунда — и ты уже за спиной врага. — Если у тебя нет планов на следующие выходные, сходим в Министерство, оформим. Только чур, если я расщеплюсь, ты должен доставить меня в больницу, — Нил тут же фыркает. — Если ты окажешься одним из тех идиотов, что оставляют часть ноги на полпути, — голос Нила звучит ледяной угрозой, — я прикончу тебя сам, чтобы не мучился. Гарри усмехается, убирая растрепавшиеся волосы со лба. — Ну конечно. Потому что если я оставлю где-то голову — а это, на минуточку, фатально, — это для тебя не критично? Но ноги... О, я прекрасно понимаю твои приоритеты, — язвит он, многозначительно косясь на мощные, быстрые ноги Нила, которые являются его главным оружием на поле. Их перепалку прерывает стук в дверь их небольшой квартиры. Они переглядываются. Никто не ждал гостей. Плечи Нила мгновенно напрягаются, а взгляд становится цепким. Гарри, в свою очередь, на мгновение прикрывает глаза, сосредоточившись на защитных чарах на двери. Облегчённый выдох срывается с его губ. — Это Кевин, — говорит он, расслабляясь. Нил закатывает глаза и, бросив через плечо: «Иди, я не обязан с ним общаться до завтрашней тренировки», — скрывается в своей комнате, явно намереваясь принять долгожданный душ. — Он бывает милым, когда... — начинает Гарри, но его перебивают. — С тобой — да, — доносится приглушённый голос Нила из-за двери. — С остальным миром — не особо. Гарри вздыхает, взъерошивает и без того непослушные волосы и открывает дверь. Кевин Дэй стоит на пороге, и при виде Гарри на его лице появляется тёплая, почти робкая ульбка. Гарри ловит себя на том, что отвечает тем же. — Привет. Ты чего здесь делаешь? — спрашивает он, впуская гостя. Выражение лица Кевина на долю секунды искажается. — Эндрю нужно было поговорить с Ваймаком. И он, цитирую, «велел мне убраться с его грёбаных глаз, пока он не вонзил нож между моими одиннадцатым и двенадцатым рёбрами». Гарри понимающе кивает, пропуская Кевина в гостиную. — Это очень любезно с его стороны. Между одиннадцатым и двенадцатым — наименее болезненное место, — задумчиво замечает он. Кевин смотрит на него так, будто у него случился запор. — Э-э... Что? Гарри отмахивается. — Не бери в голову. Значит, ты подумал, что я буду скучать по компании людей, которых и так вижу каждый божий день? О, нет. У Кевина снова этот взгляд. Взгляд побитого, но преданного щенка, которого вот-вот прогонят. Гарри ненавидит этот взгляд. — Если я не вовремя, я могу... — Я пошутил, Кевин, — перебивает Гарри, чувствуя укол совести. — Ты всегда здесь желанный гость. — Врёшь! — кричит Нил из своей комнаты, заставляя Кевина нахмуриться, а Гарри — расхохотаться. — Но в следующий раз мог бы и у меня спросить, — уже спокойнее добавляет Нил. — Я тут целый год мечтал о выходных без Лис, между прочим. — Принято к сведению, — бормочет Кевин, проходя за Гарри на кухню. Пока Гарри ставит чайник, между ними повисает молчание. Оно не тягостное, скорее, уютное. Но Кевин явно что-то хочет сказать. — Гарри... — начинает он, нервно теребя край футболки. Гарри, заваривающий чай, поворачивает голову, давая понять, что слушает. Кевин выглядит непривычно неуверенным. — Я... э-э, хотел спросить тебя кое о чём... — О чём это вы тут шепчетесь? — Нил, словно привидение, материализуется в дверях кухни, его волосы всё ещё влажные после душа. Гарри поворачивается к нему, не замечая, как дёрнулся Кевин. — Да так, ни о чём, — быстро отвечает Кевин, заставляя себя улыбнуться. — Может, футбол посмотрим? Матч «Манчестер Юнайтед» показывают. Глаза Нила вспыхивают азартом, а Гарри театрально стонет. — Всё, я в душ. Потом увидимся. Гарри уходит, чувствуя лёгкое любопытство: о чём же хотел спросить Кевин? Но решает, что раз тот сам не захотел продолжать при Ниле, значит, ничего срочного. Стоя под тугими струями горячей воды, Гарри позволяет себе расслабиться. Тепло разгоняет напряжение в мышцах, но не в душе. Мысли, словно назойливые мухи, возвращаются к прошлому. Он сбежал. Сбежал из Британии, от войны, от манипуляций Дамблдора, от боли потери Сириуса. Сбежал, чтобы выжить. Но иногда ему кажется, что он просто заменил одну клетку на другую, пусть и более комфортную. Он скучает по Хогвартсу, по друзьям. По Хедвиг он скучает так, что это отдаётся тупой болью где-то в груди. Но Сириус не хотел бы для него такой участи — вечного солдата. Сириус хотел бы, чтобы он был счастлив. И Гарри отчаянно пытается быть счастливым здесь, в этом новом мире, с Нилом и… с Лисами. Даже зная, что всё это, возможно, лишь временное затишье перед бурей. Выходя из душа, погружённый в свои мысли, он с досадой понимает, что забыл взять чистую одежду. Чертыхнувшись про себя, он, обмотанный лишь полотенцем, выходит в коридор, на секунду забыв, что в квартире не один. Сдавленный вдох заставляет его резко обернуться. Нил с дивана смотрит на него с беспокойством, а Кевин... Кевин вскакивает с места и, пошатываясь, почти бежит к нему. Гарри замирает, чувствуя, как паника сдавливает горло. Шрамы. Всё его тело покрыто шрамами. Следы от дяди Вернона, от ремня тёти Петунии, от заклинаний Волдеморта, от магии, которая вырывалась наружу в минуты гнева. Карта пыток, выжженная на его коже. — Чёрт. Может, сделаем вид, что ты ничего не видел? — Голос Гарри срывается на хрип. Но Кевин не останавливается. Он подходит почти вплотную, и в его глазах Гарри видит не отвращение или жалость, а что-то другое. Благоговейный ужас? Понимание? — Ты... ты в порядке? — тихо спрашивает Кевин, и его голос звучит так, будто он боится спугнуть дикую птицу. Гарри сглатывает. Ему хочется провалиться сквозь землю. Идиот. Какой же он идиот. — Со мной всё в порядке, — бросает он и ныряет в свою спальню, но Кевин успевает подставить ногу, не давая двери захлопнуться. — Пожалуйста, Гарри, я просто... — Что ты просто, Кевин?! — взрывается Гарри, и гнев, горячий и иррациональный, выплёскивается наружу. Он злится не на Кевина. Он злится на несправедливость мира, на свою жизнь, на то, что вынужден всё это объяснять. — Что ты скажешь? Что ты знаешь, через что я прошёл? Будешь выражать соболезнования? Я ничего не могу с этим поделать! Так что засунь свою жалость себе в... ирландскую задницу и убирайся с моих глаз! Дверь захлопывается, подчиняясь не физической силе, а магии. Гарри запирает её и сползает по холодному дереву на пол. Что он делает? Он сбежал от предательства Дамблдора, от боли, и что теперь? Играет в магловский спорт и притворяется, что у него нет прошлого? Нужно снова бежать. Пока он не привязался к Нилу, к Кевину, ко всем этим сумасшедшим Лисам слишком сильно. Он уже начал мысленно планировать побег — новые документы у гоблинов, какая-нибудь глухая деревня в горах, — как вдруг в окно раздаётся стук. Он замирает. Сова? Здесь? Схватив палочку, он резко оборачивается к окну и... забывает, как дышать. На карнизе, нахохлившись и глядя на него ярким, недовольным глазом, сидит Хедвиг. — Хедвиг... — шепчет он, и слёзы мгновенно наворачиваются на глаза. Он распахивает окно, и белоснежная сова тут же перелетает ему на плечо, больно клюнув в ухо и принявшись яростно перебирать его мокрые волосы. Она воркует, но в этом ворковании слышится укоризна. Она злится. Злится, что он её бросил. — Прости, девочка, прости, — бормочет Гарри, гладя её по мягким перьям. — Я просто не мог остаться. Но я знал, что Гермиона о тебе позаботится... При упоминании подруги голос его срывается. Хедвиг снова клюёт его, но на этот раз легче, словно говоря: «Глупый человек, мне никто, кроме тебя, не нужен». Гарри не знает, как она его нашла, но в эту минуту это не имеет значения. Все мысли о побеге улетучиваются, стоит ему ощутить тепло её тела и знакомый запах перьев. Он быстро натягивает джинсы и футболку и вылетает из комнаты с Хедвиг на голове. — Нил! — радостно врывается он в гостиную, но замирает, увидев Кевина. Тот сидит на диване, понурившись, и вид у него совершенно несчастный. Гарри решает пока проигнорировать это и подлетает к Нилу. — Нил! Хедвиг! Она меня нашла! Нил несколько раз моргает, глядя на сову, которая гордо восседает на макушке Гарри. — Вижу, — сухо отвечает он, но в его глазах пляшут смешинки. Он протягивает руку, давая Хедвиг выбор. Сова критически оглядывает незнакомца, пару раз моргает, затем издаёт одобрительный улюлюкающий звук и перебирается к нему на плечо. Нил вздрагивает, когда она клюёт его в палец, но улыбается. — Привет, красавица. Гарри много о тебе рассказывал. Гарри с облегчением выдыхает. Хедвиг приняла Нила. А значит, теперь они точно семья. — Э-э... это моя сова, Хедвиг, — поворачивается он к ошеломлённому Кевину. — Мои родственники её не жаловали, и мне пришлось оставить её, но она меня нашла! — А... а здесь вообще законно держать сов? — осторожно спрашивает Кевин, не двигаясь с места. Нил кивает. — Да, вполне. Гарри удивлённо смотрит на него. — Правда? Я не знал. — Я хотел узнать... на всякий случай, — Нил не договаривает, но Гарри понимает: Нил хотел быть уверенным, что, если Гарри захочет вернуть Хедвиг, проблем не будет. Гарри благодарно кивает ему и смотрит на Кевина. Хедвиг, спланировав с плеча Нила, перебралась на диван и в упор разглядывает бледнеющего Кевина. — Кев... ты что, боишься сов? — Что? Нет! — голос Кевина срывается на фальцет. — С чего ты взял? Ха-ха! Врёт. Гарри видит это по тому, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в подушку. — Хедвиг, это Кевин, — осторожно говорит Гарри. — Он мой друг. Хороший. Сова переводит взгляд с Гарри на трясущегося Кевина, щурит глаза, издаёт пронзительный, леденящий душу крик и бросается в атаку. Кевин с воплем опрокидывается вместе со стулом, вскакивает и, петляя, несётся к выходу. — Хедвиг! Не царапай его! Он хороший! — кричит Гарри, бросаясь следом. Из комнаты доносится раскатистый хохот Нила. Гарри мысленно обещает придушить его позже. Хедвиг вернулась, и это прекрасно, но если она покалечит Кевина... Кевин вылетает в коридор и несётся к лестнице, прямо в объятия Эндрю, который только что вышел из лифта. Эндрю, оценив ситуацию за долю секунды, с ледяным спокойствием отступает в сторону, давая Кевину и преследующей его белой молнии пронестись мимо. Гарри, вылетевший следом, чертыхается сквозь смех. Что за жизнь? Определённо, скучной её не назовёшь. *** Нил всё ещё смеялся, когда в дверях материализовался Эндрю с неизменной сигаретой в зубах. — Отличный новый аксессуар. Кевин, кажется, в восторге, — прокомментировал он. Нил хрюкнул. — Это сова Гарри. Он думал, она не сможет его найти. Почти два года прошло. А она — умница. Эндрю промычал что-то неопределённое и уставился на Нила. Прошло пять дней с тех пор, как вратарь вернулся от гоблинов, и Нил всё ещё не мог совладать с дурацким смущением, которое охватывало его каждый раз, когда он вспоминал то имя. Гоблинское имя Эндрю. Он знал, что оно означает. Когда Эндрю вернулся, Лисы пребывали в состоянии лёгкого шока. Аарон взбесился, увидев татуировку на шее брата. На что Эндрю невозмутимо ответил: "Я не мог сделать тату в колонии для несовершеннолетних. Сейчас — самое время». И пожал плечами. Нил готов был поклясться, что у Аарона чуть вена на лбу не лопнула. Татуировка была великолепна. Медуза Горгона с красными змеями вместо волос и племенным солнцем, расходящимся лучами, словно щит. Нил, увидев её впервые, на несколько секунд выпал из реальности. К счастью, Гарри чувствительно ткнул его локтем в ребра, возвращая к действительности, прежде чем он успел выставить себя полным идиотом. Ники завизжал так, что Нил оглох на одно ухо. Кевин лишь прищурился и спросил, будет ли Эндрю играть. Эндрю ответил: «Попробуй — узнаешь». Кевин, кажется, успокоился. Рене улыбнулась Эндрю и поинтересовалась, не хочет ли он возобновить спарринги. По тому, как расширились её глаза, Нил понял: во взгляде Эндрю мелькнуло что-то такое, что застало её врасплох. Дэн и Мэтт держались настороженно. Мэтт, пытаясь разрядить обстановку, спросил: — Эндрю, как ты себя чувствуешь? — Возрождённым, — последовал самый бесстрастный ответ в истории. Мэтт энергично закивал, радуясь любой реакции. Дэн просто кивнула Эндрю, и он ответил ей едва заметным кивком. Сет, разумеется, начал нести чушь, но его все проигнорировали. Эллисон делала вид, что Эндрю не существует. Ваймак же, казалось, был искренне рад возвращению вратаря. — Слава Мерлину, ты вернулся. Ты даже не представляешь, каково это — оставаться с ними наедине, — тренер обвёл рукой Аарона, Кевина, Ники, Нила и Гарри. Эндрю лишь приподнял бровь. — Я думал, я — исчадие ада, тренер? — Я не говорил, что ты не исчадие, Миньярд. Но если ты ещё раз оставишь меня с ними наедине, я запишу тебя на шесть благотворительных марафонов подряд. Эндрю, кажется, согласился с таким раскладом, в то время как остальные возмущённо запротестовали. Нил очнулся от воспоминаний, когда Эндрю помахал рукой у него перед лицом. — Ты где, заяц? Нил фыркнул, но кивнул, возвращаясь в реальность. — Да, здесь. Ты чего пришёл? Взгляд Эндрю, устремлённый на него, заставил Нила с трудом подавить дрожь. Казалось, вратарь видит его насквозь, читает все мысли. — Мы заключили сделку. Я не собираюсь действовать вслепую. — Эндрю сделал глубокую затяжку. — Предлагаю игру. Правда за правду. Нил нахмурился. — Я рассказал тебе всё, что мог. Чего ты ещё хочешь? — Если не можешь ответить — не отвечаешь. Но если отвечаешь — говоришь только правду. И ты тоже можешь спрашивать. Нил прикусил губу. Рискованно. Но соблазн был слишком велик. Ему отчаянно хотелось узнать, кто такой Эндрю на самом деле. И сможет ли он защитить его от Рико, когда тот придёт. — Хорошо. Начинай. Эндрю кивнул на дверь. Они вышли на улицу и подошли к его машине. На парковке Нил заметил Гарри и Кевина, за которыми с диким улюлюканьем гонялась Хедвиг. Он помахал брату, давая знак, что уезжает с Эндрю, и получил в ответ такой же энергичный взмах. Они ехали молча. Наконец Эндрю нарушил тишину. — Всё ещё не могу поверить, что никто не видит, что вы с Гарри не братья. — Люди видят то, что хотят видеть, — пожал плечами Нил. — Плюс магия. Эндрю хмыкнул, бросив на него быстрый взгляд. — Ты можешь снять морок сам? Или Джостену-младшему нужно помогать? Нил сглотнул. Вопрос был опасным. — Могу сам. — Ты когда-нибудь его снимаешь? Или он работает даже во сне? Нил замолчал, подбирая слова. Но правда уже рвалась наружу. — Никогда. — Голос его прозвучал глухо. — Мне нравится, что я не похож на своего отца. Я ненавидел смотреть в зеркало и видеть его глаза. Его волосы. Эндрю ничего не сказал. Он свернул на пустынную парковку у шоссе и заглушил двигатель. Повернувшись к Нилу, он обвёл рукой пустырь. — Сними. Нил стиснул зубы. Желчь подступила к горлу при одной мысли о том, чтобы снова стать Натаниэлем. — Не твоя очередь, — выдавил он. Эндрю лишь приподнял бровь, но спорить не стал. Опустил стекло, закурил и протянул пачку Нилу. Тот покачал головой, но потом передумал и взял сигарету. Ему нужно было занять руки. Он знал, что хочет спросить. Этот вопрос крутился в голове с тех пор, как он прочитал миф о Медузе. — Почему ты ненавидишь слово «пожалуйста»? Взгляд Эндрю на мгновение затуманился, словто он ушёл в себя. Нил знал, что вратарь прекрасно понял, о чём он. — Бьёшь прямо в яремную вену, да? — В голосе Эндрю не было злости, только усталая констатация. — Я слишком часто говорил его в детстве. Это никогда не помогало. Холодок пробежал по спине Нила. Ответ прозвучал как пощёчина. Он вдруг остро ощутил неравноценность этого обмена. Он спросил о глубокой душевной ране и получил правду. Теперь он должен ответить тем же. Не отводя взгляда от Эндрю, он поднёс руку к уху и вытащил серьгу. Ту самую, которая поддерживала морок. Он чувствовал, как магия спадает, как черты лица становятся резче, волосы у корней темнеют, возвращая свой естественный рыжий цвет, а главное — меняются глаза. Ледяная голубизна, которую он так ненавидел, та самая, что досталась от отца. Эндрю следил за его движениями, и когда их взгляды встретились, Нил внутренне сжался, ожидая увидеть в золотистых глазах напротив отвращение или, что хуже, узнавание. Но Эндрю лишь слегка наклонил голову, разглядывая его. — Жаль, что ты их прячешь, — наконец произнёс он. Нил моргнул. Это было последнее, что он ожидал услышать. — Что? Почему? — выпалил он, забыв об игре. Эндрю щёлкнул его по лбу. — Это уже два вопроса. — Это не считается! — возмутился Нил, потирая ушибленное место. — Считается, — отрезал Эндрю. Но всё же ответил: — Тебе идёт этот цвет. Он... живой. Красивый. Нил почувствовал, как кровь приливает к щекам. Красивый?! От этого слова, сказанного таким будничным тоном, у него внутри всё перевернулось. — У тебя волосы от природы рыжие? — как ни в чём не бывало спросил Эндрю, меняя тему. Нил провёл рукой по волосам, которые теперь были двухцветными — тёмно-рыжими у корней и пепельно-каштановыми на концах. — Да, — ответил он, чувствуя себя обнажённым, как никогда. Эндрю снова хмыкнул и кивнул на серьгу в руке Нила. — Можешь надевать обратно. Нил медленно, словно нехотя, вернул украшение на место. Магия вновь окутала его, возвращая знакомые черты Гарри. Но чувство обнажённости не проходило. Эндрю снова закурил, давая знак, что его очередь спрашивать. — Твоя татуировка... она что-то значит? — спросил Нил. — Знаешь греческую мифологию? — парировал Эндрю. — Не очень. — Почитай о Медузе. И поймёшь. Нил кивнул, принимая ответ. Он понимал, что сейчас не время давить. Но в душе уже зрело обещание: он прочитает. Обязательно прочитает. *** Прошло несколько недель. Нил незаметно для себя втянулся в жизнь Лис. Он ожидал, что ему придётся постоянно вытаскивать Гарри из башни, давая тому «передышку от лис». Но Гарри, к его удивлению, адаптировался. Нил тоже адаптировался. К Эндрю, который теперь частенько зависал в их квартире, попыхивая сигаретой у открытого окна. К Кевину, который всё чаще заходил «просто так», но на самом деле — чтобы побыть рядом с Гарри. Это Нилу не нравилось, но он терпел. Пока что. Он прочитал о Медузе. История жрицы, которую изнасиловал бог в храме, а затем наказала за это богиня, превратив в чудовище, потрясла его до глубины души. Он смотрел на татуировку на шее Эндрю, на змей, которые, словно щит, защищали её, и понимал. Медуза — это символ жертвы, ставшей оружием. Защиты, рождённой из боли. Нил больше не спрашивал об этом, но теперь он знал. И это знание делало Эндрю в его глазах ещё более... сложным. Однажды вечером они собрались в комнате близнецов. Нил сидел в кресле-мешке, наблюдая за Ники, который пытался научить Аарона играть в какую-то видеоигру. Кевин листал учебник. Эндрю, как обычно, стоял у окна. Гарри должен был прийти с минуты на минуту — он ушёл в квартиру покормить Хедвиг. Нил поймал себя на том, что в который раз смотрит на часы. Беспокойство нарастало. Слишком долго. Крышка от газировки больно стукнула его по виску. — Прекрати ёрзать, — раздался голос Эндрю. Нил сердито посмотрел на него, но промолчал. Кевин оторвался от книги и нахмурился. — Где Гарри? Ники хихикнул. Аарон закатил глаза. Нил уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг в дверь отчаянно забарабанили. Нил вскочил и распахнул дверь. На пороге стоял запыхавшийся Мэтт. — Мэтт? Что случилось? — Это... это Гарри, Нил. Тебе нужно... Нил не дослушал. Он пулей вылетел в коридор и ворвался в комнату девушек. Картина, представшая перед ним, заставила его кровь закипеть. Эллисон кричала на Сета, который рычал в ответ. Дэн в отчаянии металась вокруг фигуры, скорчившейся на полу. Гарри. Гарри стоял на коленях и яростно тёр пол тряпкой, что-то бессвязно бормоча себе под нос. Нил знал это состояние. Он видел его раньше, в первые месяцы их знакомства, когда Гарри просыпался с криком после очередного кошмара о Дурслях. Но здесь, на людях... Он отодвинул Дэн в сторону. Та вздрогнула от его взгляда, но отошла. Нил увидел краем глаза, что в комнату вошли Эндрю и Кевин. Эндрю, выхватив нож, уже вытеснял Сета и Эллисон прочь. Кевин застыл в дверях, глядя на Гарри с состраданием. Нил опустился на колени рядом с братом. — Гарри? — тихо позвал он. Ответа не было. Гарри продолжал тереть пол, не замечая его. — Гарри? — повторил Нил громче. Никакой реакции. — Что ты делаешь, Гарри? — спросил он как можно мягче. — Убираю... — пробормотал Гарри, не поднимая головы. — Тут грязно... нужно убрать... я должен... Его руки, сжимавшие тряпку, побелели от напряжения. Нила захлестнула волна ледяной ярости. Дурсли. Проклятые, ничтожные Дурсли. — Кто тебе велел убирать, Гарри? — спросил он нейтральным тоном, хотя внутри у него всё кипело. — Тётя... — Гарри запнулся, и по его лицу пробежала судорога. — Нет... нет... её нет... дядя... — Гарри, посмотри на меня, — приказал Нил. Гарри поднял голову. Его взгляд был пустым, остекленевшим. Нилу стало не по себе от этой пустоты. — Тёти Петунии здесь нет, Гарри, — очень тихо и чётко сказал он. Гарри судорожно вздохнул. — Дядя Вернон? — прошептал он с ужасом. — Его тоже здесь нет. Слышишь? Их нет. Гарри замолчал, всё его тело было напряжено, как струна. — Нил? — Его голос звучал по-детски испуганно. — Я здесь, Гарри. Кевин и Эндрю тоже здесь. Ты не против? Гарри покачал головой. Нил облегчённо выдохнул. Хорошо. Он возвращается. — Нил, повтори, — потребовал Гарри, и Нил кивнул. — Ты — Гарри Джостен. Ты не урод. Ты не в Британии. Ты не в Хогвартсе. Дурслей здесь нет. Он повторял это снова и снова, как мантру, пока плечи Гарри не расслабились и он не сделал глубокий, прерывистый вдох. Когда он наконец поднял глаза, в них снова появился знакомый живой огонёк. — Чёрт, — выдохнул он. — Сет — полный кретин. — Что он сделал? — Голос Эндрю прозвучал от двери. Гарри вздрогнул, вставая, и Нил поддержал его под локоть. Гарри нервно обхватил себя руками. — Это глупо... Но он снова нёс чушь про то, что я не заслуживаю места в команде. Потом начал жаловаться на грязь... — Гарри судорожно сглотнул. — А я только что пришёл от Хедвиг, и у меня в волосах было несколько перьев... ну, они у меня и так вечно торчат... и он назвал меня уродом. Нил стиснул челюсти. Этого было достаточно. Слово «урод» в сочетании с жалобами на беспорядок — идеальный триггер для Гарри. — Я его убью, — пообещал Нил, направляясь к выходу. — Нил, нет! — Гарри схватил его за руку. — Просто... давай забудем. У нас завтра игра, я хочу есть и... Нил обнял его, прерывая поток слов. Гарри тут же обмяк в его руках, уткнувшись носом в плечо. — О, ты раздаёшь обнимашки? — пробормотал он в его футболку. — Это мило. — Заткнись. — Давайте закажем пиццу, — раздался неуверенный голос Кевина. Все обернулись и уставились на него. Кевин покраснел. — Что? Иногда можно и пиццу! Гарри улыбнулся ему, и Кевин залился краской ещё сильнее. — Конечно, Кевин. Ты можешь есть всё, что захочешь, — мягко сказал Гарри, выходя из комнаты и увлекая его за собой. Он уже начал оживлённо рассказывать о пицце с четырьмя сырами и о том, что Кевин просто обязан попробовать кусочек, пытаясь отвлечь себя. Нил проводил их взглядом и перевёл его на Эндрю. Тот кивнул на дверь. — Пошли. Сегодня здесь ловить нечего. Они вышли. Нил знал, что завтра на тренировке Сету не поздоровится. Но сегодня... сегодня они будут есть пиццу, смотреть дурацкий фильм и просто быть вместе. Этого достаточно. *** Гарри вздрагивал каждый раз, когда Сета очередной раз грубо сбивали с ног. Это был настоящий спектакль мести, разыгранный Лисами на тренировке. Ники подрезал его на виражах, Кевин вёл с ним жёсткую борьбу у борта, а Эндрю с дьявольской точностью посылал мячи прямо в лодыжки Гордона. Но Нил... Нил был беспощаден. Сегодня Нил надел маску Слизерина и играл в защите. Только Гарри знал, что это его родная позиция. Та, на которой он начинал в команде Эдгара Аллена. Кевин был слишком зол на Сета, чтобы обращать на это внимание, но Гарри видел. Он видел, как брат с какой-то пугающей, хищной грацией разрушает игру Сета, предугадывая каждое его движение, каждую попытку прорваться. Ники, подогреваемый энтузиазмом Нила, носился как угорелый. Тренировки с Кевином за последние месяцы сделали его опасным игроком. И эту опасность он обрушивал на Сета, мстя за годы гомофобных оскорблений. Нил же делал это за Гарри. И от этого на душе становилось и тепло, и немного тревожно. Гарри с трудом сдерживал улыбку, наблюдая, как Сет в очередной раз врезается в борт после жёсткого, но чистого приёма Нила. Защита. Никто и никогда не защищал его так яростно. Гермиона и Рон были рядом, они сражались плечом к плечу, но Нил... Нил был другим. Они встретились два года назад, два напуганных, загнанных в угол мальчишки, и с тех пор стали чем-то большим, чем просто друзьями. Семьёй. Настоящей семьёй. Нил, наверное, назвал бы его сентиментальным дураком, но Гарри любил его как брата. И он знал, что Нил чувствует то же самое. Кевин и Эндрю тоже удивили его. После той панической атаки в комнате девушек они не стали его избегать. Наоборот, они присоединились к негласной травле Сета, молчаливо встав на его сторону. Это было... странно. Но приятно. — Знаешь, почему половина команды сегодня охотится на Гордона? — раздался за спиной хриплый голос тренера Ваймака. Гарри пожал плечами, делая глоток воды. Смена позиций была идеей Нила, продиктованной не столько тактической необходимостью, сколько желанием лично выбить дерьмо из Сета. Но тренер, кажется, был не против. Он вообще был не против, пока команда побеждала. Гарри покосился на Эллисон. Та наблюдала за ним, и это было неуютно. Но потом он заметил, как она пытается распутать колтун в своих длинных волосах. Гарри нахмурился. Он всегда считал её поверхностной куклой, но то, как она накинулась на Сета во время его срыва... Это заслуживало уважения. Он подошёл и сел рядом с ней. Она посмотрела на него с подозрением. — Ты когда-нибудь заплетаешь косы? — спросил Гарри. Эллисон удивлённо моргнула. — Иногда. А что? Гарри глубоко вздохнул. — Я могу попробовать. У меня была подруга, Луна, и я часто заплетал ей волосы. Это успокаивает. И я немного скучаю по этому. Эллисон на секунду замерла, а затем на её лице расцвела самодовольная, почти торжествующая улыбка. Она обернулась и подмигнула Дэн, которая наблюдала за ними. — Валяй, Джостен-младший. Только не опозорься, а то прибью. Гарри фыркнул и встал у неё за спиной. Пока его пальцы ловко перебирали пряди, заплетая замысловатые косички, он краем глаза следил за полем. Тренер Ваймак вышел на корт и резким свистком остановил игру. — Всё! Хватит! Гордон, живо в кабинет Эбби! Сет, хромая и кипя от злости, покинул корт под насмешливыми взглядами остальных. Гарри усмехнулся, но тут же спрятал улыбку, когда Кевин, споткнувшись на ровном месте от этой ухмылки, подошёл к ним. Эллисон презрительно скривилась, глядя на Кевина, но Гарри уже закончил. — Готово! — объявил он. — Как тебе? Эллисон вертела головой, разглядывая в маленькое зеркальце сложные плетения. — Обалдеть! — выдохнула она. — Отличная работа, новичок! Я буду приходить к тебе регулярно. Деньги брать будешь? Гарри возмущённо моргнул. — Если ты мне заплатишь, я в следующий раз заплету их так, что они будут торчать в самые нелепые стороны. — Это вызов? — прищурилась она. Гарри усмехнулся. — Ты проиграешь, Эллисон. Даже не надейся. Она оскалилась в ответной ухмылке. — Принято! Она упорхнула к Дэн и Рене, которые тут же принялись восхищаться её новой причёской. Кевин вздохнул, глядя на Гарри. — Ты действительно уникальный человек, Гарри. — Это комплимент, Кевин? — Гарри театрально ахнул и схватился за сердце. — Ты невозможен. — Это больше на тебя похоже, — парировал Гарри. Тренер позвал его, и он пошёл собирать вещи, чувствуя на себе взгляд Кевина. Тёплый, немного потерянный, полный какой-то тихой надежды. Гарри улыбнулся про себя. Жизнь, конечно, та ещё дрянь. Но иногда в ней случаются и хорошие моменты. Например, пицца с друзьями. Или возможность заплести волосы тому, кому это нужно. Или просто знать, что за твоей спиной есть брат, готовый расшибиться в лепёшку, но защитить тебя. Может быть, думал Гарри, выходя с корта, сбегать от прошлого не всегда означает бежать в никуда. Иногда это значит бежать к чему-то новому. К чему-то, что однажды может стать домом.