Сладкая валентинка

      Будучи почти всю сознательную жизнь мужчиной одиноким, Гарольд никогда не придавал значения, витающей везде и всюду, романтике в преддверии дня всех влюблённых. Как-то мимо его поля зрения и сознания проходили розовые упаковки на привычных продуктах, декор в форме сердец в торговых центрах и кофейнях и, конечно же, разносортные парочки, выставляющие свои чувства на показ. Да даже валентинки от дочери воспринимались как что-то иное, детское, пусть Ингрид дарила их и в пять, и в двадцать пять лет. Возможно, дело крылось в том, что в Гарольде просто не было романтики — она атрофировалась за долгие годы. Но в этот раз…       — Матерь божья, да почему везде эта розово-сопливая дурость? — ворчал Гарольд, уже в который раз сталкиваясь с символами любви. — Что такого особенного-то в этом дне?       Его недовольство с каждым часом становилось всё сильнее, но он верил, что поход в кофейню при пекарне, уже успевшей стать родной, быстро развеет наваждение из сердец и роз. Наивный.       Пускай маленькое помещение не изобиловало декором и ранее, но, по случаю праздника, сотрудники заведения постарались от души: гирлянды, ценники, салфетки, бейджики и даже меню на стене были выполнены в форме сердец.       — И вы туда же? — прохрипел от негодования Гарольд.       — Добрый вечер, — стандартно поздоровался Шепард с привычной улыбкой кассира. — Да, и мы туда же. Ты за заказом?       — Ага, — рассеянно ответили на вопрос, так как всё внимание захватили осточертевшие сердца. — Да что такого в этом вашем Валентине?       — Честно, сам не знаю. — Бегло осмотрев украшения, Шепард пожал плечами. — Как по мне, не нужен какой-либо особенный день в году, чтобы говорить о любви и дарить её близким. Ты пока садись, круассаны еще не готовы.       — Ага, — уже чуть более осознанно ответил Гарольд. Взгляд зацепился за меню. — У вас даже специальное комбо появилось… И что, люди клюют?       Не успев уйти на кухню, Шепард обратил внимание на доску в форме сердца, на которой размашистым почерком розовым мелком написали «1+1 = Сладкая парочка. Возьми вишневый/клубничный тарт с клубничным латте — второй в подарок для твоей половинки». Не сказал бы, что эта акция разорила его, но всё же принесла хлопот, так как их и без того выживающая на последнем издыхании кофемашина, как ему казалось, была готова сегодня отойти в кофейный рай раз двадцать.       — Это не моя идея, — нервно рассмеялся Шепард. — Но да, люди клюют на халяву.       — Если бы тарт был лимонным, я бы тоже повелся, пусть у меня и нет пары, — тихо признался Гарольд, усаживаясь за дальний столик. — Могу я попросить тебя сделать чай? Тот, фирменный.       Оставшись в пустой кофейне, пока её владелец возился на кухне с заказом, Гарольд почувствовал какой-то неприятный прилив внутри, от которого сердце нехорошо сжалось — не инфаркт, благо, но всё же больно. Стало как-то… Тоскливо? Тоскливо от того, что всё это розово-сердечное нечто для кого-то что-то да значит. Когда для него это лишь лишняя трата денег и нервов. Но… Наверное, раз его это так забеспокоило, то ему самому хотелось, чтобы кто-то, а не только дочь, посвятил ему время и такое особое внимание. А он бы купил букет цветов и коробку лучших конфет, сводил в какой-нибудь хороший ресторан. Да, он бы так и сделал. Вот только не с кем… Но с другой стороны, как правильно отметили, почему нужно всё это делать только четырнадцатого февраля? Будь у Гарольда половинка, а в идеале жена, он бы всё это делал если уж не каждый день, то хотя бы раз в неделю. Ведь, что такого сложного, чтобы дарить свою любовь дорогому человеку?       Из грустного мысленного полета вырвал тихий звон посуды. К счастью, обычная чашка с горячим чаем. И к удивлению — свежий и ещё теплый лимонный тарт в форме небольшого сердца и украшенный воздушной меренгой.       — Это… Я не… — растерялся Гарольд, глядя то на десерт, то на Шепарда, явно довольного реакцией посетителя.       — За счёт заведения. Ну, или если тебе станет от этого легче, то считай это валентинкой от меня.       — Не станет! Мы же не… Ты сам!..       — Дети дарят любимым людям валентинки, не вкладывая в это интимный подтекст,— перебил Шепард, указывая на детский уголок, засыпанный обрезками цветной бумаги и картона, и тихонько чертыхаясь из-за своей забывчивости, ведь придётся потратить время еще и на уборку. — Друзья так тоже делают. Без подтекстов и намеков.       — Но!       — Любовь бывает разной, Гарольд. А потому так прекрасна. Так что, если тебе не может подарить валентинку партнёр, то это всегда может сделать дочь или же друг. Поэтому, будь добр принять мой подарок. Или я его заберу, — Шепард потянулся за тарелкой, но её быстро прикрыли рукой. — Приятного аппетита.       Этой змеюке сложно было сказать что-то против, а отблагодарить деньгами он бы не дал — уже пытался в вазочку для чаевых запихнуть большую купюру, а в ответ чуть нос не оторвали. Так что, сказав робкое «спасибо», Гарольд принял лимонную, — его любимый цитрус, — валентинку. Как и всегда, тарт оказался невероятно вкусным и нежным. В меру сладким и кислым. Гармоничным, согревающим и таким необходимым в этот, ещё недавно тоскливый, вечер. Тарт напоминал Шепарда, к которому, сам того не осознавая, Гарольд охотно приходил чуть ли не через день. Вот только владелец пекарни и кофейни всегда угощал, что-то делал просто так, но сам ничего не принимал в дар — по крайней мере из того, что ему давали. «Слишком дорого, я не приму».       — Тебя даже в ресторан или бар не сводишь просто так, — ворчал Гарольд, запивая десерт чаем, — откажешь ведь. Болван принципиальный.       Благо, Шепард его не слышал — вернулся на кухню, чтобы закончить заказ и сложить его по пакетам. Хотя, если б и услышал, то вновь одарил бы своей змеиной улыбкой, которая, спустя год с их знакомства, уже не была такой жуткой.       — Да что ж сделать-то?..       И тут Гарольд вновь посмотрел в сторону детского уголка и бардака из бумаги.       — Вспомним начальные классы Ингрид?

***

      — Прости, что опять своим заказом заставил задержаться, — виновато сказал Гарольд, прикладывая карту для оплаты и закидывая в вазочку несколько центов.       — Не переживай, — успокоил Шепард, посмеиваясь. — Ты же мне выручку делаешь, причём большую, так что я с удовольствием задерживаюсь!       — А просто так ничего не принимаешь… — вновь напомнил Гарольд, но не дал вставить слово. — Ещё раз спасибо! И за заказ, и за чай с валентинкой. Хорошего вечера и с днём Святого Валентина, Шеп.       И тут же впопыхах, продолжая что-то по-дедовски бубнить себе под нос, покинул кофейню, оставив Шепарда с открытым ртом и выставленным указательным пальцем.       — И тебе хорошего вечера, — наконец выдавил из себя он, тяжело вздыхая и прикладывая горячие ладони к не менее горячим щекам, по которым тут же хлопнул. — Не обольщайся! Соберись! Надо ещё убраться.       Благо, сам зал был прибран ещё до прихода Гарольда, лишь уголок он умудрился обделить вниманием. Но когда Шепард подошёл к детской зоне, то замер с совком и веником в руках. Бумага была собрана, обрезки выкинуты в мешок, стульчики поставлены, столы протёрты. А ещё лежал белый лист, в центре которого было наклеено сердечко из более-менее аккуратных разноцветных обрезков. Немного кривоватое, будто делал ребёнок и второпях. Но подпись выдавала своего взрослого создателя. Чуть дрожащими руками Шепард, расплываясь в улыбке и заливаясь краской в области шеи, поднял валентинку и прижал её к груди.       — Творец, спасибо тебе… — обратился он, глядя в потолок. — Это второй самый лучший день Святого Валентина в моей жизни.       И, как в случае с первым, причиной счастья стал Гарольд.