Аккорды

Ярко-оранжевое закатное солнце разливается по всему кабинету. Это выглядит красиво и завораживающе. По-летнему свежо и очень притягательно. Когда ты смотришь на этот закат, на эти мягкие кучи облаков, окрашенные в рыжий и розовый, тебе сразу же хочется жить и не терять ни единого мгновения своей короткой насыщенной жизни. Но у некоторых были свои планы на этот очаровательный вечер. Квартсекстаккорд звучит грязно, так как пальцы по нотам совершенно не попадают и играют что-то из тритона. Ноты нового произведения Шуберта, которое дал выучить преподаватель, летят в стену, перед этим рассыпаясь в воздухе и путаясь. Над головой звучит смешок. — Что, не получается? Ну ты и лошара невнимательный. Как вообще можно спутать пару нот? - Дазай намеренно удивленно охает, а потом сам же смеется над своей шуткой. Разгневанный сначала своими пальцами, а теперь и лучшим другом Чуя буквально пронзает Дазая яростным взглядом. Но на подколку не отвечает, благо, он умеет держать себя в руках. Чересчур громко отодвинув специальный стул от рояля, он идет подбирать ноты, которые еще совсем недавно гневно летели в ту сторону. Дазай Осаму даже не пытается скрыть своего смешка, когда Чуя подходит и швыряет эти ноты на пюпитр, продолжая гневно смотреть в такты. Он пробует еще раз, и еще, и еще и еще… Когда он понимает, что ничего вновь не получается, Чуя обреченно хватается руками за рыжие пряди и откидывается назад. Дазаю, который лежит на этом же самом рояле, становится безумно смешно видеть такую картину. Одновременно с этим его пронзает привычная щемящая нежность. — Ничего не выходит, - обреченно говорит Чуя, констатирует факт. — Может поэтому меня и не взяли на конкурсы в прошлом году..? — Ну-ну, Чуя-кун, прекрати быть таким заучкой и пессимистом! Ты вообще видел, какая сегодня погода на улице? Срочно отвлекайся от своего музыкального мучения и пошли уже в парк, — Дазай не скрывает в своем голосе скуку и желание уйти отсюда подальше. Однако эти слова не производят желанного эффекта. Чуя наоборот застывает за инструментом и минуту пялит в никуда. Затем он резко вскакивает, и с криком “точно!” бежит к своему рюкзаку, оставленному около одной из многочисленных парт. Дазай даже удивляется этому внезапному порыву, но потом вспоминает, что это же Чуя, он всегда был таким. Когда Накахара возвращается с листами в руках, Дазай уже весь изнывает от нетерпения и интереса к тому, что же его друг приготовил на этот раз. Вместо занудных и потрепанных шубертовских нот наверх ложатся другие, менее помятые. Осаму приходится наклониться чуть ближе, чтобы разглядеть аккуратно нарисованный скрипичный ключ и следующие за ним такты. Он что, сам писал эту мелодию..? — Это для тебя, придурок. Слушай и наслаждайся, - Чуя усмехается от выражения полного удивления на лице друга и ставит на клавиши свои пальцы. А потом начинает делать невозможное. Дазай так и застывает, распластавшись на рояле, когда его ушей достигают первые, тихие ноты. В этих звуках так много нежности и тепла, так много чувств. Мелодия не спеша течет только для него в этом огромном кабинете. Чуины пальцы порхают над клавишами, они такие красивые, и руки у него тоже превосходные и он сам такой прекрасный, и Осаму накрывает от этого резкого перехода от нежной партитуры к более громкому развороту музыки. Он невольно сравнивает это с тем, как его сейчас перенесло от простых подколов к восхищению и безграничной нежности. Что, Осаму Дазай, забыл небось, насколько ты безнадежно влюблен? Музыка продолжается, и она такая прекрасная… Дазай в шоке смотрит на Чую, когда он начинает петь. Его голос немного хриплый, но такой… Такой..! Он точно не сможет описать, какие сейчас круговороты делают бабочки в его животе, потому что полностью погружен в созерцание и слух. Потому что волосы Чуи такие рыжие в этом закатном солнце, он словно сам стал солнцем, а его голубые глаза так сосредоточены на нотах, и Осаму думает, что тонет в них. — Ты, кто без слов к сердцу прижмет бездну поющих вод… - голос Чуи затихает, и он уже не смотрит в ноты, когда доигрывает окончание. Он смотрит прямо Дазаю в глаза. И нужно быть дураком, чтобы не увидеть этот влюбленный взгляд кофейных глаз, с которым он любуется музыкантом. Когда Чуя целует его, Осаму мысленно допевает окончание мелодии.