Just find a reason to stay

Минхо смеялся, смотря на две полоски. Смех нервно отскочил от плиток ванной, а затем стих, захлопнулся вместе с крышкой мусорного ведра, в которое Минхо выкинул третий, и последний, тест на беременность. Значит, течка не просто задержалась, его не просто вырвало сегодня утром, и не просто так ему мама говорила проверять срок годности противозачаточных. А точнее, она ему никогда такого не говорила, а следовало бы. Тогда Минхо не стоял бы в нерешительности в тишине одинокой квартиры с ребенком внутри себя. Ребенком от человека, которого он месяц назад сам же выставил за дверь. Которого он проклинал и которому бросил альбом с их общими фотографиями вслед. Ребенком от проклятого Хан Джисона, который, уходя, имел наглость сказать, что Минхо позвонит ему в первую же течку. Ну что ж, Хан Джисон, время течки пришло и тебе, голубчик, и правда позвонят. Только, может, в этот раз ты не будешь так нагло улыбаться. Позвонил Джисону Минхо не сразу. Для начала надо было привести себя в порядок, смыть стресс этого богатого на открытия и тошноту утра и хоть как-то охладить под водой ту жгучую злость, которая возникала внутри Минхо при мысли о звонке. «Позвонишь в первую же течку». Так уверено, как будто Минхо когда-нибудь так делал! Да, они расставались не в первый раз, но Минхо умел контролировать себя и никогда не звонил Джисону из-за какой-то течки. Он может обойтись и без него. Незаменимых нет в конце концов. И за столько лет сколько они друг друга знали можно было уже понять, что у Минхо вообще-то есть гордость. Минхо вымыл все тело до красноты, в потоке мыслей не замечая, как сильно давит мочалкой и какая горячая вода. А после, переодевшись в чистый домашний костюм, он остановился у кухонного стола с телефоном в руках. У Минхо имелось такое представление, что все важные разговоры должны происходить на кухне. Джисон над этим то и дело смеялся. Он вообще любил над Минхо смеяться. Придурок. Минхо быстро закусил губу, прежде чем та поползла куда-то в сторону. Стена, напротив которой он стоял, была полностью увешена их фотографиями, сделанными Джисоном сквозь года. Минхо за месяц так и не успел их снять. Поэтому, когда он набрал до боли знакомый номер, он, как и каждое утро за завтраком, смотрел в до боли знакомые глаза. Когда Джисон сказал ту свою глупость про течку, Минхо крикнул ему, что тот ответит после первого гудка. И оказался прав. — Минхо. Минхо невольно закатил глаза. Можно подумать, он забыл, как его зовут. — Джисон, — передразнил он, а затем прежде, чем тот успел хоть что-то ответить, сказал. – Посмотри на календарь. — Детка, да я от него глаз не отрывал. Знал, что- — Заткнись и приезжай. Минхо сбросил звонок. И только мгновением позже заметил, что улыбается. Джисон приехал через пятнадцать минут. Даже Минхо не хватило бы наглости предположить, что альфа управится так быстро. Изголодался по сексу? Возможно. Хотя Минхо все же пришлось признать, что, если бы Джисон захотел, у того вряд ли возникли бы проблемы с поиском партнера. И все же он приехал. К Минхо. За пятнадцать минут. Минхо не стал ему открывать, просто крикнул «Открыто!» в ответ на дверной звонок. Когда Джисон вошел, Минхо стоял в конце коридора, скрестив на груди руки. Он наблюдал, как альфа закрыл за собой, уверенным движением поворачивая замок и одновременно стягивая с себя обувь. С плеча у Джисона свисал фотоаппарат – значит, Минхо все-таки оторвал его от работы. И он выбрал его. Оказывается, ради этого надо было всего лишь расстаться с ним на месяц. И случайно залететь, чтобы был повод позвонить. Джисон обернулся, их взгляды встретились, и альфа расплылся в неловкой улыбке, которая отчего-то напомнила Минхо их первую встречу на выставке пять лет назад. Джисон тогда подошел к нему, чтобы сфотографировать, — достаточно милая история для того, чтобы в будущем рассказывать своему ребенку. — Привет. Минхо невольно хмыкнул. — Привет? Джисон слабо усмехнулся в ответ. — Ты хочешь чего-то другого? Вместо ответа Минхо в два уверенных шага пересек расстояние между ними и, толкнув альфу к двери, впился тому в губы. Его пальцы вцепились в воротник кожанки Джисона так, как обычно делают, когда дерутся. Он прижимал альфу к двери так сильно, что спине того вряд ли было приятно, но Минхо было все равно. Он думал лишь о том, что не знает, что, черт возьми, делает. Джисон приехал, думая, что у него течка, и Минхо еще не был готов, объяснять ему, почему у него ее нет. А, может, он хотел, чтобы Джисон догадался сам. Хотел, чтобы получилось так, будто он его одурачил. Или, может, он просто хотел этого. Вцепиться в Джисона. Наверное, чтобы сделать больно. Ведь Джисон сделал больно ему, далеко не один раз. И, возможно, у Минхо никогда не переставало болеть за него сердце. Он просто к этому привык. Настолько, что у него получалось весь месяц притворяться, что он в порядке, просыпаясь без Джисона рядом. Джисон ответил на поцелуй не сразу. Для начала замер, удивленно выдохнул, и только потом вцепился в губы Минхо. Он не целовал нежно, но в отличии от Минхо его поцелуи были скорее страстными нежели грубыми. И Минхо вскоре ему поддался. Его плечи расслабились, руки отпустили воротник кожанки и обвили чужую шею. А затем Джисон подхватил его на руки. Минхо не сопротивлялся. Зачем? Пока Джисон рядом, он может не думать о всей этой неразберихе в своей голове. Поэтому он позволил Джисону отнести себя в спальню. И сам же нетерпеливо помог избавиться альфе от верхней одежды. Дал ему себя раздеть. Обвил чужую талию ногами, не давая уйти, прижал к себе ближе, чтобы Джисон не посмел выйти за дверь, даже если Минхо сам велит ему это сделать. Как в прошлый раз. Джисон целовал его шею, грудь и все лицо. Лапал бедра и задницу, подбираясь пальцами все ближе к уже давно сочащейся смазкой дырочке. Минхо царапал его спину и ерошил волосы. Он уже задыхался от возбуждения. И, может, это выглядело нормально со стороны, если у него якобы течка, но Минхо то знал, что у него ее не было. Поэтому ему было стыдно. Поэтому он льнул к Джисону ближе, чтобы тот не заметил его пылающих щек. Когда Джисон просунул в него первый палец, Минхо укусил его в плечо, лишь бы сдержать скулеж. Джисон на это лишь слабо усмехнулся и погладил его по бедру. Словно говоря, что понимает. Минхо не мог терпеть долго. Он ерзал задницей, целовал Джисона сильнее, молча прося поторопиться. И тот послушался – обычно он любил поиздеваться, но в течки был более снисходителен. И потом Джисон в него вошел. И уже ничего не могло помочь сдержать Минхо стоны, которые с каждым толчком становились все громче и отчаяннее. Он хотел быстрее, больше. И он всегда был громким, не мог иначе – за годы отношений Джисон успел отучить его прятаться. Джисон набирал темп, и стоны Минхо постепенно начали переходить в бессознательный поток проклятий, имени Джисона и бессвязных просьб. Он прижимался к Джисону, задыхался, а тот его целовал, повсюду. И что-то шептал, но Минхо за собственным скулежом не мог разобрать что. Когда до пика было близко, Джисон на мгновение из него вышел, перевернул на живот и врезался бедрами снова. А Минхо совсем потерял голову. Под его веками заплясали вереницей картинки: снова та встреча в галерее, что он вспомнил в коридоре, их первые переписки и первое свидание, тоже на выставке только на этот раз работ Джисона. Их бесконечные поцелуи и бесконечные вспышки камеры – Джисон любил его фотографировать – когда Минхо позировал и когда нет, с макияжем и без, во время свиданий, во время прогулок, в кружевном белье, во время секса и после. Все их воспоминания были в альбомах, на стенах и на флэшках. В плохие дни Минхо эта привычка Джисона останавливать момент, чтобы сфоткать, раздражала. А иногда он не мог перестать смотреть на их фото. И сейчас в каком-то жарком бреду он думал, что у их ребенка будет так много замечательных детских фоток. И что ребенок свяжет им руки. Что Джисон никуда и никогда больше не сможет уйти. Что им придется решить все свои проблемы. У них просто нет другого выбора. Никогда не было. Просто сейчас это наконец стало для Минхо очевидным. Минхо кончил с криком, и сжался вокруг Джисона так сильно, что тому ничего не оставалось, кроме как кончить следом. Минхо чувствовал, как сперма растекается внутри, как набухает узел Джисона. Туман в голове рассеялся. Ему просто было хорошо. И он знал одно – Джисон никуда не уйдет. Ни сейчас, когда они сцеплены узлом, ни потом, когда правда всплывет наружу. Они оба тяжело дышали и оба молчали, пока Джисон вдруг не решил нарушить тишину. — Думаю пришло время озвучить очевидное – у тебя нет течки. Минхо тяжело вздохнул и почувствовал, как кровь прилила к ушам, но все-таки нашел в себе силы съязвить: — И как ты только догадался? Я думал, ты меня настолько сильно хочешь, что не заметишь. — Черт. Это звучит романтично. Забудь, пожалуйста, то, что я сейчас сказал. Минхо вяло рассмеялся, настолько насколько ему позволяла прижатая к подушке щека. — Хорошо. Давай и дальше делать вид, что у меня течка. — Я не против трахаться весь день. Но, детка, ты мог бы просто попросить. Минхо закатил глаза. — Дело не в этом. У меня в отличии от некоторых не сперма вместо мозгов. — Тогда ты мог бы так и сказать, что соскучился, — Минхо вдруг почувствовал пальцы Джисона в своих волосах и просто из принципа уклонился от прикосновения. — Опять не угадал. — Неужели? – в голосе Джисона сквозила насмешка. Минхо прикусил губу, поняв, что не может на нее ответить. После небольшой паузы он все же сказал: — Есть еще кое-что. — Мм? Голос альфы звучал лениво, секс очевидно его утомил. Но заснуть Минхо ему точно не даст. — У меня должна была быть течка. Джисон ничего не ответил, видимо ожидая, что Минхо продолжит. Как же долго до него доходит. — Но она не наступила. — Ага. — И… — сердце Минхо отчего-то начинало биться все чаще и чаще. – Я кое-что проверил… Джисон лениво угукнул, подначивая его продолжать, но язык Минхо отказывался произносить заветную фразу. Как Джисон отреагирует? Конечно, будет в шоке. Но скорее рад или… — Наверное, тебе лучше выйти из меня, прежде чем я это скажу. Уже можно. И Джисон выходит. И Минхо к нему поворачивается. И они смотрят друг другу в глаза. Минхо какое-то время молчит, а выражение лица Джисона меняется. Они заговорили одновременно: — Я беремен. — Ты беремен! Минхо невольно вздрогнул от вскрика Джисона, а затем они оба рассмеялись. Правда, им довольно быстро пришлось снова посерьезнеть. До Джисона только начинала доходить реальность ситуации. — То есть, погоди, — он слегка нахмурился. – Ты серьезно? Минхо кивнул, а Джисон поневоле повторил его кивок. Он, казалось, завис, а затем вдруг потянулся к животу Минхо. Пальцы коснулись кожи совсем осторожно. — То есть…? — Да, — губы Минхо невольно дрогнули в улыбке. Его дурак. Джисон завороженно перевел взгляд с живота Минхо на его лицо, а потом обратно. Затем он вдруг наклонился и быстро поцеловал его живот несколько раз. Поднял взгляд на Минхо: — Когда ты…? — Сегодня. Джисон кивнул и снова поцеловал его живот. И прошептал куда-то в пупок: — Папа теперь рядом. Минхо прыснул. — Ты серьезно? Джисон повел плечом. — А почему нет? Малыши все слышат. — Господи. Надеюсь, что нет. Мы только что трахались. — Ну это нет, — Джисон откинулся на подушки. Минхо снова рассмеялся. — У тебя все так просто. Джисон к нему повернулся. Растрепанные волосы и легкая улыбка. Такой красивый. Минхо повезло с отцом ребенка. Альфа протянул руку и переплел их пальцы. — Все и должно быть просто. Минхо покачал головой. — У нас с тобой не бывает просто. Но, похоже, мне это нравится. И Минхо был прав насчет простоты – все, что ждало их дальше, не было простым. Но оно Минхо нравилось, и этого было достаточно. Достаточно, чтобы он был счастлив, когда они в тот день сфотографировались вместе, и Джисон назвал это их первым фото втроем. Чтобы он был счастлив и когда посылал Джисона в магазин посреди ночи во время беременности, и когда впервые взял на руки их ребенка. И годами спустя, листая альбомы с их семейными фотографиями. С Джисоном не было просто, но оно того стоило.