Шёлк и кожа

На серой дорожке к парням приезжает из две спортивные сумки, полные вещей. Доехали они в ценности и сохранности. Арсений и Антон проспали весь полет в самолете, лежа друг на друге. Попов опять взял сразу две сумки, на что юноше оставалось лишь открывать перед ним двери и пропускать вперед. Конечно, он пытался взять свою сумку себе, но парень просто так не давался. Поэтому пришлось смириться и не лезть. И когда Шастун стал таким потакающим?  Парни вышли из аэропорта. Небо Петербурга захватили серые тучи, облепляя грустным настроением со всех сторон. Антон вдохнул сырой воздух такого чужого, но такого родного города, не замечая внимательного взгляда со стороны Арса. Тот лишь добавил тоскливости в и без того пасмурный день.  — Ну и как тебе наш последний день? Я имею в виду... Конец нашего эксперимента.  — Херово. Знаешь, даже как-то грустно, что ли, — Арсений лишь вздохнул в ответ и направился к белой машине, ждавшей их на парковке.  Антон преуменьшил, когда специально так неуверенно сказал, что грустно. Было невыносимо тяжело на сердце от осознания, что так быстро пролетел такой веселый месяц. А сколько эмоций за это время он испытал? Каждый день не знаешь, что будет, и это безумно приятно. Приятно было осознавать, что за стенкой спит Арсений. Антон сам не знает почему, но от этого факта ему становилось спокойно. И так приятно было постоянное внимание со стороны Арса. А сколько всего Антон испытал по отношению к нему? С начала — странную настороженность и раздражение, потом — нежность, радость, счастье, наслаждение. Почувствовал вкус жизни и впервые в  испытал такое странное ощущение, когда при виде человека сердце странно замирает и, кажется, пропускает несколько ударов... — Хорошего дня! — пожелал им водитель, махнув рукой и глядя в зеркало заднего вида. Арсений ответил ему точно так же и слегка подтолкнул Антона в плечо, чтобы тот наконец выплыл из своих мыслей. Шастун вздрогнул и поспешно вышел из машины, проронив угрюмое: "хорошегоднядосвидания". Арсений тем временем забрал из багажника их сумки и направился к подъезду. Юноша поторопился и зашагал следом, придерживая дверь. А ведь уже сегодня можно будет вернуться к жизни уличного хамла и быть как раньше. Угрюмым, злым и агрессивным.  Шастун поморщился от своих мыслей и даже не заметил, как Попов зовет его, чтобы тот открыл квартиру. Антон спохватился, вспомнив, что ключи Арс отдал ему, ведь сумки нести будет сам. Юноша быстро открыл дверь пустой квартиры и пропустил сначала Арсения, а затем прошел и сам. Попов положил сумки на пол и разулся, заходя в гостиную. Антон поплелся за ним и остановился у своего шкафа.  — Сейчас я тебе дам еще сумку, чтобы ты туда все сложил. Все твое, — Шастун лишь кивнул и принял спортивную сумку Арса. Черная, не слишком большая, но вместит все его вещи. А главное, что от нее пахло им. Арсением. Видимо, этому поспособствовали когда то лежащие там вещи, которые были от начала до конца забрызганы его одеколоном.  Попов стоял, привалившись плечом к дверному косяку и молча наблюдал за тем, как парень собирает свои вещи. Как он аккуратно стягивает их с вешалок и небрежно кидает прямо в сумку, не разбирая, где что. Когда все было готово, юноша положил свой телефон в карман, который оставил в прихожей на тумбочке, и начал надевать обувь. Арсений же не следовал его примеру.  — Ну что ж, вот и все. Грустно?  — Грустно, — кивнул Шастун и чувствовал, как его сердце забилось в три раза сильнее от волнения. А как они будут прощаться? Обнимутся? А если Арсений кинет его без денег? А если...  — Я переведу тебе деньги в течении нескольких минут и отпущу. Сейчас, — он достал из кармана черных джинс телефон и, сделав пару нажатий, отправил деньги Антону. Телефон парня сразу же завибрировал, оповещая о приходе денег. Увидев прибавку к своему счету в виде двухсот тысяч, он не мог поверить что все это взаправду. И только сейчас его накрыло с головой то самое ощущение, когда он понял, что вся их сделка точно завершена. Шастун кивнул, подтверждая, что деньги пришли и Попов продолжил: — Но я бы хотел тебя поблагодарить. Это был, можно сказать, лучший месяц в моей жизни. И не последний такой, да ведь? Просто спасибо тебе. За всё, — и он обнял юношу. Крепко, трепетно, пытаясь показать, сколько в нем чувств и эмоций. Антон аккуратно обвил его спину руками и положил голову на плечо, вдыхая родной аромат мяты. Оторвавшись от мальчишки, Арсений пожал ему руку с мягкой и слегка грустной улыбкой на лице. Он открыл перед Шастуном дверь, и тот взглянул на него: — А ты что, не поедешь?  — Извини, Антош, у меня дела.  — Ладно. Ну, пока?   — Пока, Антош. Напиши, как до дома доедешь, — столько нежности в голосе человека Антон никогда не слышал. От того, с какой искренностью Арс произнес это, у него глаза защипало. Хотя, подумаешь, это же не навсегда. Они еще будут дружить и видеться. Обязательно.  Антон вышел из квартиры и буквально сбежал по лестнице вниз, выходя на сырую и влажную улицу. Немного моросил дождь, как символично. В руках у него было две черные сумки, отданные ему Арсением. Шастун поднял глаза к нему, явно расстроенный тем, что парень не подвез его до дома. Еще и дождь на улице, как ему добираться?  — Ахуенно, блять, — он двинулся в сторону метро, пытаясь на ходу надеть свои наушники. Его попытки не увенчались успехом, ведь он уронил сумку на ногу какой то незнакомой женщине, которая готова была завизжать от злости. Антон бросил быстрое «извините» и чуть ли не завыл от негодования.  — Перфекто, ёпта! Что за уебищный день... — Антон почувствовал, как его нога стала мокрой и легкие кеды впитывали в себя воду из огромной лужи, в которую он наступил, уходя от сумасшедшей тетки. — Я того всё ебал, блять.  Спустя минут двадцать Шастун доковылял до метро, заходя в нужный вагон. Кажется, удача его покинула, как только он перешел порог дома Попова. «Клевер мой четырёхлистный, блять» — пронеслось в голове у юноши и он усмехнулся от своих же мыслей. Антон чуть не заснул в метро, но быстро сконцентрировался, когда до его дома осталось две станции. Выйдя из шумного и многолюдного места, он вдохнул запах серого Питера и уже увидел вдали свой дом. Где он жил ранее. Он сразу нахмурился и стал разглядывать жалкую пятиэтажку, квартира в которой стоит как целые хоромы, а не однокомнатная хуйня. Вспомнив про тему денег, он двинулся к подъезду, по пути заглядывая в банк. Глянув на свой баланс, он понял, что радоваться нечему, ведь все заработанные экспериментом деньги сразу отправятся в больницу. Парень еще подумывал бросить мать там и пусть карабкается как хочет, ведь он делал то же самое в детстве — выбирался из говна сам, пока она нюхала дорожки. Но всё-таки решив, что это же, как ни как, его мать и надо быть к ней добрее, он обязательно отдаст деньги ей.  Поднимаясь по серым ступеням, он дошел до своей квартиры и вошел в нее, чувствуя неприятный запах. М-да, тут надо убраться. Поставив сумки на пол, он прошел в единственную комнату — кроме кухни и туалета — и плюхнулся на диван, открывая в контактах счет больницы. Рука едва заметно дрогнула, и он ввел в поле с надписью «сумма» те нужные для матери цифры. Он медленно набирал числа и его глаза, полные волнения, внимательно глядели на экран. Он сейчас теряет двести косарей. Двести, блять, косарей. А мог бы жить нормально. Во всем виновата она, сука.  Он перечитал реквизиты больницы еще раз, держа палец над кнопкой «перевести». Не в силах решится на этот важный шаг, Шастун нервно выдохнул и практически заставил себя нажать на кнопку. На экране появился бегающий кружок, а после надпись «Операция выполнена успешно!». Антон откинул на диван рядом с собой телефон и закрыл лицо руками, оперев локти на колени. А Арсений сейчас бы его похвалил. Блять.  Он запустил пальцы в кудри и сжал их, чувствуя, как внутри него что-то еще продолжает сопротивляться, но поздно — деньги уже не вернуть. А сейчас на его счету опять не кругленькая сумма, придется искать работу. После всего случившегося не очень хочется снова отбирать у людей деньги.  Шастун поднялся с дивана и подошел к двум спортивным сумкам, наполненным его вещами. Глянув на их содержимое, он почувствовал сильное нежелание раскладывать их всех по полкам, поэтому он просто упал на кровать и обнял одеяло прямо в уличной одежде, наплевав на всё. Сейчас ему было безумно тяжело внутри — переезд от Арса, возвращение в Питер, лишение только что заработанных денег и, блять, кажется, его хочет убить отец. Ну просто комбо! 

***

Арсений лежал на своей широкой кровати, нервно кусая нижнюю губу. Он закинул руки над головой, задумчиво глядя в темный потолок. Лишь слабый свет из окна освещал его. Телефон Арса вечно вибрировал — писал Паша, зная о возвращении друга обратно в Питер. Но сейчас не было до этого дела. Да, он нагло  напиздел   наврал Антону про важные дела, оставшись дома один. Попов сам не знал, почему так внезапно отказался подвозить Шастуна до дома. Ведь это лишнее время, когда можно побыть с ним еще хоть чуть-чуть. Погода за окном становилась всё хуже и дарила больше тоски в этот момент. По факту — тут ничего грустного нет. Юноша всего лишь от него съехал, но они же могут продолжать общаться. Арс уверен, что этот веселый месяц был явно не последним таким. Для него главное, чтобы следующий был с Антоном, и всё.  Не выдержав вечной вибрации от телефона, он психанул и схватил его, собираясь поставить беззвучный режим, но увидев в стопке пришедших сообщений знакомый контакт, он успокоился и аккуратно нажал на уведомление. Открыв его, он слегка улыбнулся, сам не зная от чего. Наверное, было приятно, что парень прислушался к его ничего не значащей просьбе.  Антон "Я дома."        13:12 Арсений "Хорошо."          13:12 Что хорошего? Непонятно. Ну и ладно.  Арсений все же включил беззвучный режим и уткнулся лицом в подушку, приобнимая ее одной рукой. Спать он, конечно, не собирался, особенно после того, как в его дверь позвонили. Попов оторвал голову от подушки, прислушиваясь. Может, послышалось? Но нет, звук трели звонка раздался еще раз, и он нахмурился, нехотя вставая с кровати. Провернув замок два раза влево, он открыл дверь и увидел на пороге четкую и худощавую фигуру.  — Что ты тут делаешь?  — А что, не рад? — Паша улыбнулся и прошел в квартиру, снимая дорогие кроссовки из какой-то неведомой Арсению коллекции. Отличное, конечно, сочетание с рабочей формой. Взглянув на кислое лицо друга, Воля нахмурился.  — Что с тобой, Попов? Что с лицом? — он слегка постучал парню по щеке, и тот злобно цокнул, закатив глаза. Протянув долгое «о-о-о, понятно», Павел прошел на кухню, будто бы хозяин квартиры он, а не человек, который плетётся за его спиной. Воля сел на стул и закинул ногу на ногу.  — Ну, рассказывай, дружище. Я так понимаю, что паренек все же уехал? — он повертел головой, разглядывая пустую квартиру, в подтверждении своих слов. Арсений сел рядом и подпер щеку рукой.  — А что рассказывать? Ну уехал, и что? Настроение просто фиговое.  — Ну да, да, конечно. Оно само, да? И он тут вообще не причем.  — А ты-то что тут вообще делаешь? Может, меня бы дома не было? Или Антон еще не уехал?  — Ну, ты не отвечал, и я как-то без разрешения решил приехать. Эгоистично, каюсь. А про отъезд Антона ты сам мне говорил пару дней назад. Ну и я подумал, что тебе грустно будет без своего родненького мальчика, и решил компанию составить.  — Какие странные прозвища ты даёшь Антону, нет бы по имени назвать, — усмехнулся Попов и поднял глаза на светлого Пашку. Тот улыбался, волосы были аккуратно уложены, а одет он был в рубашку и пиджак, видимо, приехал сразу с работы.  — А то, что ты дома — мне интуиция подсказала. Видишь, не подвела.  — Впервые в жизни, — ухмыльнулся Арсений, а Воля лишь цокнул в ответ. Парень стянул пиджак и повесил его на спинку стула, ослабляя черный галстук. Завязалась неловкая пауза, но Павлу, видимо, так не казалось, и он продолжал весело улыбаться.  — Что, гостю даже чай не предложишь?  — А ты на работе не напился?  — Иногда бесит, что ты меня так хорошо знаешь, придурок.  — Ты тоже иногда бесишь. Например, когда у меня плохое настроение и ты внезапно появляешься на пороге моей квартиры.  — То есть я тебя сейчас раздражаю?  — Да.  — Арсений, ты через чур хмурый. Ну же, веселее!  — Паш, иди на... — парень только хотел нецензурно выразится, но вовремя остановил себя, под выразительный взгляд Паши. Тот встал со стула и начал ходить по кухне с гадкой улыбкой на лице, напевая слова «Понятно, понятно, я все понял, я все по-о-онял».  — Что ты там понял?  — Что ты набрался всего этого от своего любимого мальчишки, друг!  — Твои эпитеты меня пугают. Ничего я не набирался.  — Да что ты? Значит, смотри, Попов, я тебе сейчас всё разъясню, — Паша ухмыльнулся и развернул стул Арсения к себе, а сам встал по середине комнаты, активно размахивая руками. — И так, ты никогда не говорил даже слово «говно», я молчу про маты. И тут нарисовался на горизонте юный мальчишка, который ругается как сапожник. Ты влюбился, — лицо Попова вытянулось, но он не прерывал припадок ебанутого, на его взгляд, друга. — И начал перенимать его привычки. А это доказано, что когда человек влюбляется — он копирует привычки своего объекта обожания. Вот ты и начал материться! Ну-ка говори, какие там у тебя еще новые привычки?  — Посылать тебя нахуй. Дверь там, — изумлённый Арсений указал на черную входную дверь и прикрыл одной рукой глаза, находясь в шоке от таких решений друга. Воля лишь хмыкнул и слегка шлепнул его по вытянутой руке.  — Дурак ты, Арсюш. Правду принимать не хочешь. Разуй глаза, друг, — с этими словами он убрал ладонь Арсения, которой он закрывал свои глаза. Паша был безумно надоедливым, а в данную минуту превзошел сам себя.  — Прошу, Паш, не неси ерунды. Я даже поверить не могу в то, что ты мне наговорил. Как ты вообще это придумал? — Брось, все же видно.  — А еще видно, что у тебя ухудшилось зрение, раз ты так все лицезреешь. Тебе очки подарить? У меня много. Или купить? Какое там у тебя зрение? Минус девять?  — Плюс двести, Арсений! Я вижу то, что никто не видит.  — Или то, чего нет.  — Какой же ты идиот! Но ты мой друг, я тебе еще докажу обратное, обещаю.  — Только попробуй. Если ты мне что то такое напишешь — я тебя заблокирую.  — А раньше ты не был таким грубым и злым. А на вид мальчик тот добрый, ты ведь тоже от него перенял?  — Да причем тут вообще он?! Паша, ты меня вообще слышишь? Ты, сука, вообще что несешь? — он замолчал и закрыл лицо ладонями, поставив локти на колени. Он глубоко вдохнул и выдохнул, казалось, набрав воздух во все легкие. Когда он поднял взгляд обратно на Пашу, понял, что его слова парня вообще не задели, а лишь веселили. Какой же он придурок.  — Не агрессируй, я несу лишь свет и правду. И не смей спорить, Арсений. Тебе валерьяночки налить?  — Пошел ты, — фыркнул Попов и видя улыбку друга, сам не смог не улыбнуться. Ладно, хоть он его и бесит в данный момент, но это же его друг. Светлый и тупой, который никогда на него не обидится за агрессию. Он понимает, что Арсений не специально.  Воля бестактно открыл холодильник друга и разглядывал содержимое. Увидев, что полки полностью пустые, он нахмурился, но Попов опередил его, сразу отвечая на его предстоящий вопрос: — Нас же неделю дома не было. Тут ничего нет.  — Понятно, Арсений, ты безнадёжен. Роллы будешь?  — Может, пиццу?  — А давай. Какую будешь? — парни начали выбирать себе вредный фастфуд, забив на всю правильную еду. Доставили всё за двадцать минут, Арсений расположился на диване в гостиной, а Паша занес две коробки пиццы в комплекте с соком и кока колой. Воля приземлился рядом, ставя это все на столик и толкнул задумавшегося Арса в плечо.  — Да переживешь ты его переезд. Прорвемся, пидорок.  — Угу... Как ты меня, блять, назвал? — Паша лишь пожал плечами с ехидной улыбкой на лице, за что и получил пиздюлей от лучшего друга.