Пьяница и Безумец

Летний замок был необычайно весел, ударяясь в празднования именин королевы-консорт Мирии Мартелл. Из Королевской Гавани было отправлено приглашение, но дни выдавались слишком жаркими для путешествий. Принц Мейкар не был намерен расстраивать правившую мать, но ему было намного важнее здоровье детей, которое и так страдало от духоты и придворных правил. Тем не менее, каждому из них пришлось писать поздравления бабушке, лицо которой самые младшие даже не могли вспомнить. Королевский сад кишил лордами, рыцарями и леди. Он был выстроен помесью Водных садов Мартеллов с бессчётным количеством фонтанчиков и бассейнов, на лужайках у которых и собиралось большее количество людей. Под ивами, фиговыми и апельсиновыми деревьями стояли каменные скамейки, а рядом на столах охлажденное далеко в погребах замка питьё. Лёгкое сиреневое платье, сшитое на манер дорнийских нарядов, струилось по телу Алисанны, прилипая к плечам, которые она постоянно смачивала водой. Оно было слишком открытым и готовым сорваться с неё от каждого дуновения ветра, который изредка трепал её собранные передние пряди в дорнийские косы и остальные распущенные волосы. Однако ни одна леди не смела ей ничего сказать. Если бы их мужья позволили им, ни одна бы не отказалась от такого же шёлка. Но они могли только тяжело вздыхать и постоянно прибегать к нюхательным солям, чтобы не упасть в обморок от удушья корсетами. Три дочери леди Пизбери весело плескались в мелком фонтане с Рей и Дейллой. И делали они это через чур мирно — за всё время ни единой ссоры, что настораживало Алисанну. Все они были в одних рубашках, и Алисанна, следя за ними, невольно обращалась к мысли, что когда-то и она могла себе такое позволить. Было время, когда на её месте сидела мама, пока маленькая Алисанна, полностью мокрая от воды, так же купалась с другими детьми, не думая о титулах и манерах. — Аллар, Крей, — Алисанна позвала своих верных гвардейцев из тени. — Следите за ними. Начнут топить друг друга — выставите их босыми на солнечные плиты. — Да, моя принцесса, — быстро ответили они. Солнечными плитами называли дорожку, которая всегда была под солнцем. Вымощенный камень всегда был слишком горячим, и Дейлла с Рей испуганно переглянулись, когда Алисанна медленно побрела к отцу. Он вместе с Эггом сидел вдали ото всех, где не было ни единого лишнего звука и запаха, от которых Эггу было плохо. Алисанна сняла с пояса ленту и намочила её в бассейне на пути к ним. Даже издалека она видела, насколько зелёным и утомлённым был младший брат, что сильно волновало её, хоть он и сам был виноват в своём состоянии. Эгг прижимался к руке отца, пока никто не видел, и отворачивался от всего, чем пытался напоить его мейстер. — Как ты себя чувствуешь? — Алисанна потрогала его лоб, к которому тут же приложила сложенную в несколько раз холодную ленту. Эгг ничего не сказал, но по его глазам было видно, что чувствовал он себя намного хуже, чем выглядел. — Нечего было те жирные пирожные уплетать, — она провела лентой по его шее. — Я же говорила, что может плохо стать, — будто бы уже оправдываясь перед отцом, продолжила Алисанна. — Вот тебя и рвало всю ночь. От упоминания кремового десерта, которому было отдано предпочтение вместо ячменной каши с мёдом и орехами, Эгг скривился и еще больше побледнел. — Ну ладно, он уже всё понял, — проговорил Мейкар, останавливая Алисанну, хоть в её голосе и не было порицария, только сожаление. — Присядешь к нам? — Я бы с радостью, но платье помнётся, — она вышагнула из туфель, вставая на прохладную траву. — А мне ещё в нём развлекать всех этих, — Алисанна кивнула в сторону большого скопления лордов и леди. — Кто-то же должен заниматься делом… Далеко протяжная мелодия арфы сменилась на флейту, которой подыгрывала лютня, и ускоренный ритм, что отбивали на барабане. Люди оживились, перенося на потом разговоры о духовном равновесии Её Величества, высоком и недоступном таким простым смертным. — Как твоё самочувствие? Ты выглядишь рассеянной. — Просто девочки ведут себя слишком подозрительно, — улыбнулась Алисанна. — Не вечно же им цепляться друг за друга, — Мейкар проследил за её взглядом, который устремился точно на уже танцевавшие пары. — Иди. Если что-то понадобится, мы отсюда не ногой, да? — он посмотрел на Эгга, который вымученно кивнул. — Хорошо, — надев туфли, Алисанна оставила лёгкий поцелуй на его щеке. Но на самом деле это было не так. Как только она оставила их, беспокойство о чрезмерном спокойствии тут же улетучилось. Её больше волновало, что со дня у озера она никак не могла встретиться с Дейроном. Она хотела быть ближе с ним не только, когда он этого захочет, но и когда всё её нутро нуждалось в нём. Если не физически, когда наступала лунная кровь, то Алисанне хватило бы и его простого присутствия, дурных и бессмысленных разговорах, о которых Дейрон почти забыл. Она не видела, чтобы он приходил в сад, хоть и вечером прошедшего дня отец заставлял пообещать каждого о присутствии. Но в груди теплилась надежда, что Алисанна просто не заметила его. Хотя даже Эйрион, который скрывал свою бледность в тенях, и на которого она пыталась не обращать внимание, давно был здесь. И Алисанна отлично знала, что все пустые разговоры с лордами не приносили ему и капли удовольствия. Алисанна вышла на ту часть сада, что была открыта жгучему солнцу. Леди Дальт, явно не умевшая держать язык за зубами, чуть не настигла её у столика с ледяным вином, но молодой лорд Эстермонт оказался быстрее. Алисанна, было, уже забыла о нём, не обращала на него внимание, даже когда он без утайки пытался выудить у неё малейший взгляд, но в этот раз увильнуть не получилось. — Милорд, — она улыбнулась ему, изображая полную неожиданность его общества. — Не думала, что штормовым лордам под стать такая погода. — Пропустить празднование именин Её Величества, значит, проявить неуважение и впасть в немилость Его Высочества вашего отца, моя принцесса, — поклонившись, Гюнтор Эстермонт поцеловал тыльную сторону её ладони. — А я даже при угрозе смерти не пожелал бы этого. Это не было неприятно, но Алисанна резко убрала руку. Он казался ей и правда хорошим, но более одного танца не желала с ним. К тому же, если бы это увидели не те глаза, он бы уже лишился этих самых губ. — Думаю, Его Высочества мой папа не возненавидит всех, кто сейчас борется против пекла за свои жизни. Но ваша боязливость ценна. Мало кто из молодых лордов думает о своём будущем и мнении других людей. — Не многим из них выпадает честь встретиться с… Но он не успел договорить, а Алисанна, тяжело выдохнув, прикрыла глаза. Как же она хотела просто исчезнуть, провалиться сквозь землю, чтобы только не видеть его. — Чудесно выглядишь, сестрица, — сказал Эйрион, останавливаясь рядом с ними. Он демонстративно положил обе руки на эфес меча, окинув взглядом лорда Эстермонта. — И хорошо проводишь время, как погляжу. — Разговор о милости и гневе, не более, — ответила Алисанна, на что Эйрион кивнул, снова обращаясь к молодому лорду. — Вы ведь собираетесь участвовать в вечерних поединках, лорд…? Напомните ваше имя, совершенно вылетело из головы. И это была ложь. Алисанна точно знала, что у Эйриона никогда не было проблем с памятью. Наоборот, у него она была намного лучше, если не самая лучшая, среди всех, кого она знала, и кто их окружал каждый день. — Гюнтор Эстермонт, мой принц. И да, почему бы не устроить для милых дам потеху. Вы согласны, моя принцесса? — он опустил полный надежды взгляд на Алисанну. Недовольный и прожигающий взгляд Эйриона метнулся от Алисанны, которая не желала обижать молодого лорда Эстермонта. — Почему бы и нет. Мне всегда нравились детские игрища, — она усмехнулась, ловя себя на мысли, что и это тоже была неправда. Ей никогда не симпатизировали любые бои, даже тренировочные. Алисанну ужасали появлявшиеся ушибы, ссадины и фиолетовые кровоподтёки, которые после становились отвратительного зелёного цвета. Будто человек гнил изнутри, но гордился, что это — оттачивание его мастерства. — Для кого игрища, а для кого честь, сестрица, которая может быть смешана с грязью. Не зря отец запрещал ей пить больше одного кубка, в особенности днём. Нужно было прекращать пить вино, иначе слишком много вранья рвалось наружу. — Если вы не против, я бы хотел обсудить личные дела наедине с сестрой, — прервал молодого Эстермонта Эйрион, когда тот только успел открыть рот. — Похоже, кто-то желает забрать тебя с собой на обратном пути в Штормовые земли, — прошептал Эйрион, наклонившись к Алисанне. — Оставим его только в мечтах об этом. Без моей воли, а уж тем более без дозволения отца у него это вряд-ли получится, — осторожно, пытаясь сбить явно агрессивный настрой Эйриона, проговорила Алисанна, наблюдая за звонко смеявшейся леди Мерривезер. — Слишком мелок для тебя, — добавил он, опираясь одной ладонью на стол позади него. — И слишком много думает о себе, раз продолжает носиться за твоей юбкой. По шее неприятно заскользила капелька пота, которую Алисанна тут же стёрла. Рядом с Эйрионом ей становилось еще жарче, только от страха, что он мог сказать. Она боялась его через чур милого тона, вспоминая, как он ворвался в её покои. Сама того не понимая в опьянении, Алисанна дала ему разрешение и доступ к себе, пытаясь отвергнуть. — Будет интересно узнать, каков он в бою, — продолжил Эйрион. В небольшой позолоченной ванночке лежали кусочки льда, которые хранились глубоко под замком. Это была невиданная роскошь, особенно в такую знойную погоду. Рядом лежали щипцы, которыми и брали лёд, но Эйрион взял небольшой кубик прямо руками. — Ты ведь не собираешься сделать ничего дурного, да? — настороженно спросила Алисанна, поворачиваясь к нему лицом. Эйрион пожал плечами, смотря на прозрачный кубик в руках. Лёд быстро таял, и холодная вода тонкими струйками стекала по пальцам. — Раз думает, что может к тебе прикасаться, то пусть и ответит за это. — Это этикет, Эйрион. — Ублюдку было не обязательно облизывать руку, чтобы показать свою воспитанность, — спокойно ответил он, отпуская эфес меча. Смотря Алисанне в глаза, Эйрион собрал её волосы и переложил на плечо, открывая взмокшую шею. — На нас смотрят, — предупреждающе проговорила Алисанна, пока глаза метались из стороны в сторону в попытке найти в нём хотя бы крошку благоразумия. — Ну и пусть, — безразлично сказал Эйрион, проводя кусочком льда прямо по пульсировавшей жилке. Алисанна вздрогнула и на секунду закрыла глаза от внезапного холода, который прошел сквозь кожу и медленно расползался по горлу. Капли скатывались на ключицы, мочили и без того безбожно открытое платье, но вдруг мороз остановился у изгиба шеи и пропал. Мелкий остаток ото льда Эйрион положил на язык, и раздался приглушённый хруст. — Ты ведь свободна вечером? — он посмотрел на поблёскивающие остатки воды на шее. — Нет, буду смотреть шутливый турнир, — сердце Алисанны сжалось, но она говорила со всей стойкостью, какую только могла найти в себе. — Ao gīmigon skore nyke drēje nūmāzma (Ты знаешь, что я имел ввиду), — Эйрион подошёл ближе, касаясь мокрыми кончиками пальцев её волос. — Nyke kostagon mīvojughagon skore ao aemagos vestretan lua bantis daor… (Я не могу забыть, что ты сказала той ночью…) — Nyke kostagon daor… (Я не могу…) — Алисанна задержала дыхание, надеясь на светлую мысль, которая отвела бы его от неё, убрала бы его руку, которая уже лежала на её талии. — Nyke aemagos… hūrus ānogār… (У меня… лунная кровь…) Когда-то септа сказала ей, что во время лунной крови женщина не прикосновенна. Это грязно и отвратительно, но благодаря этому она могла заиметь детей, и благодаря такой отговорке Эйрион не подумал бы прикоснуться к ней. Его ладонь остановилась на лифе, а глаза были полны замешательства. И Алисанна была этому рада, несмотря на отвращение, с каким Эйрион отстранился от неё. — Se skorkydoso bōsi kessa? (И как долго это будет?) — он мгновенно переменился в лице, и голос переполнился недовольством. — Mība bērio sīkuda tubis daor (Не меньше недели), — она сделала шаг назад, преисполненная сожалением. — Nyke gaomagon epagon spryjagis ao daor. Ilīrie yne… (Я не хотела тебя расстраивать. Прости меня…) — Тогда поговорим через неделю, — холодно ответил Эйрион. — Хорошо проведи время с этими идиотами, — он вновь приблизился к ней, приподнимая голову за подбородок, и оставил мягкий поцелуй на лбу. Алисанна облегчённо выдохнула, когда Эйрион ушёл, но неприятная волна ряби прошлась по всему телу. Если через неделю у неё и правда начнётся лунная кровь, обман точно будет раскрыт, и это отразится на ней не самым приятным образом. Леди Дальт всё же смогла ускользнуть от своей говорливой спутницы и, сделав реверанс, завела с Алисанной беседу о новых слухах, которые ненарочно узнала за утро. И она не могла перестать удивляться, как можно было быть такой дурой, чтобы раскрывать чужие секреты и превращать их в общественное достояние. — Я честно не могу понять, с чего леди Кафферен взяла, что леди Баратеон может, простите за такое, но изменять своему мужу? А Алисанна не могла понять, за что лорд Дальт мог быть с ней. Если она была явно обделена умом, то, возможно, хороша в постели… Хотя она постоянно извинялась за только возможные чужие измены, то навряд ли. Скорее всего, у её отца было много денег, и это сыграло не малую роль в большой любви. — Думаю, этот лорд-сир Лионель Смеющийся Вихрь давно бы насадил на рога и жену, и её любовника, леди Дальт, если бы это имело место не только на гнилых языках. Нужно было прекращать попадаться ей на глаза. Дальт наверняка уже считала её своей подружкой, просто разделив с ней несколько бесед, которые были совершенно неуместны, и Алисанна не хотела, чтобы её ассоциировали с ней. Она всё ещё осталась принцессой, и такие люди не красили её, в особенности когда она тайно делит не только поцелуи со старшим братом. Нужно было быть осторожней. После леди Дальт разум немного проклюнулся через завесу хмеля. Когда Алисанна возвращалась за Дейллой и Рей, то осознала, какой ужас поджидал её вечером. У неё точно не получится отговорить Эйриона от дурости, которую он задумал, а если возьмётся за Эстермонта, то тот наверняка воспримет это за оскорбление и, без сомнения, примет участие в поединке с Эйрионом.