Перекрёсток времён (Passageways)

Тишина, воцарившаяся в Хогвартсе в ночь на 15 января 1972 года, была обманчивой. Замок, обладающий собственным разумом, казалось, затаил дыхание. В воздухе висело предчувствие бури, которую не могли предсказать даже самые опытные прорицатели. Гарри стоял у окна в Выручай-комнате, глядя на тонущий в глубоких снегах Запретный лес. Его перстень Лорда пульсировал на пальце ровным, тяжелым ритмом, вторя биению сердца самого Хогвартса. — Он идет, — произнес Гарри. Его голос, ставший за последние недели глубже и увереннее, разрезал полумрак комнаты. Белла, сидевшая в кресле и затачивающая один из своих серебряных кинжалов, подняла голову. Её изумрудные глаза сверкнули. — Том совсем обезумел, если думает, что сможет взять замок сейчас. У него почти не осталось людей. — Ему не нужны люди, Белла, — Гарри повернулся к жене. — Ему нужна смерть. Он знает, что проиграл политически. Он знает, что «Тринадцать» уничтожены. Теперь его ведет только чистая, дистиллированная ненависть. Он хочет сжечь Хогвартс вместе с нами, чтобы никто не смог насладиться победой. В этот момент пространство комнаты дрогнуло, и перед ними материализовался образ Хельги Хаффлпафф — Леди Хогвартс. Её лицо было лишено привычной мягкости. — Мой чемпион, древние щиты зафиксировали прорыв. Тайная тропа через Воющую хижину… Том призвал тех, кого наш мир называет отщепенцами. Оборотни Фенрира Сивого и те маги, чьи ядра были слишком искажены тьмой, чтобы чувствовать страх. — Значит, Фенрир, — прорычала Белла, поднимаясь. — Я давно хотела проверить, насколько его шкура устойчива к моим клинкам. — Леди, — Гарри обратился к замку. — Дайте мне полный контроль. Пусть Хогвартс станет нашей ареной, а не их могилой. Хельга торжественно кивнула. — Ключ у тебя, Адриан Ивнингшейд. Замок подчиняется крови. Гарри закрыл глаза и раскинул руки. В ту же секунду он почувствовал каждое помещение, каждый потайной ход, каждый камень в фундаменте. Он стал Хогвартсом. Он видел, как из туннеля под Гремучей ивой вырываются тени. Около тридцати человек и существ, ведомых серой, мутировавшей фигурой Волдеморта. Том выглядел ужасно — его кожа свисала лохмотьями, а магия вырывалась из него неконтролируемыми вспышками боли. — Паладины, на позиции! — скомандовал Гарри через родовые узы. — Мародеры, уводите младших в подземелья. Лили… — он сделал паузу, — прикрой тылы Гриффиндора. Используй туман. Никто не должен войти в башню. --- Первый удар пришелся на Большой зал. Волдеморт, используя остатки своей колоссальной воли, просто вынес главные двери взрывной волной, которая должна была убить любого, кто стоял на пути. Но за дверями его ждал не испуганный Дамблдор. Там стоял Гарри. Один. Вокруг Лорда Ивнингшейда клубился непроницаемый изумрудный мрак. Паладины, скрытые в тенях вдоль стен, удерживали купол, который поглощал все побочные эффекты магии Тома. — Том Реддл, — произнес Гарри. В пустом зале его голос звучал как приговор. — Ты пришел в мой дом без приглашения. Волдеморт расхохотался, и этот звук напомнил треск ломающихся костей. — Твой дом?! Мальчишка, я знал тайны этих стен, когда ты еще не был даже искрой в глазах своих предков! Я — наследник Слизерина! Я… — Ты — ничто, — оборвал его Гарри. — Ты лишь ошибка, которую я пришел исправить. Ты осквернил наследие Салазара своей мелочностью. Ты хотел быть богом, но стал лишь бродячим псом в лесах Албании. Фенрир Сивый, стоявший за спиной Волдеморта, зарычал и прыгнул вперед, намереваясь разорвать Гарри зубами. Но на полпути он столкнулся с чем-то невидимым. Из тени колонны вышла Беллатриса. Её движение было настолько быстрым, что Фенрир даже не успел вскинуть лапы. Серебряный клинок Беллы вошел оборотню точно под челюсть. — Слишком много шума, зверь, — прошептала она. Фенрир рухнул к её ногам, захлебываясь собственной кровью. Остальные нападавшие замерли. Они видели мощь своих лидеров, но то, с какой легкостью Ивнингшейды расправлялись с элитой тьмы, повергало их в первобытный ужас. — УБЕЙТЕ ИХ! ВСЕХ УБЕЙТЕ! — завизжал Волдеморт. Зал взорвался магией. Это была не дуэль, это была зачистка. Паладины Ивнингшейда выходили из стен, буквально просачиваясь сквозь камень, и нейтрализовали Пожирателей Смерти одного за другим. Они не использовали ярких вспышек. Лишь шелест плащей и холодный блеск стали. В разгар битвы в зале появился Альбус Дамблдор. Он вбежал через боковую дверь, его лицо было искажено тревогой. — Гарри! Остановитесь! Не совершайте убийства в стенах школы! Том должен предстать перед законом! Гарри даже не повернулся к нему. Он шел прямо на Волдеморта. — Законом, который вы купили, Альбус? Нет. Здесь действует только один закон — Закон Крови. Волдеморт вскинул палочку, пытаясь наложить на Гарри последнее, самое страшное проклятие своей коллекции — «Разрыв Души». Черный луч ударил Гарри в грудь, но в ту же секунду изумрудный туман вокруг юноши вспыхнул ослепительно-белым светом. Гарри коснулся своей груди, где горели метки Морриган. — Ты пытаешься разорвать то, что уже принадлежит Богине? — Гарри поднял взгляд, и его глаза стали колодцами бесконечной изумрудной пустоты. — Смотри внимательно, Том. Это то, чем ты так хотел обладать, но чего никогда не заслуживал. Гарри сделал резкий жест рукой, словно разрывая невидимую нить. — ОБЛИВИУМ ЭТЕРНУМ! Это не было обычным заклинанием памяти. Это была родовая магия Ивнингшейдов, усиленная силой Морриган. Сущность Тома Реддла начала распадаться. Его воспоминания, его знания, его самая суть вырывались из него призрачными лентами и растворялись в тумане. Том кричал, но из его горла вырывался лишь сухой шелест. Он исчезал не физически, а метафизически. Магия вычеркивала его из ткани мироздания. Через мгновение на полу Большого зала осталась лишь пустая оболочка. Существо с серым лицом и бессмысленным взглядом. В нем больше не было ни магии, ни злобы, ни личности. Просто тело, которое не знало, кто оно и зачем здесь находится. Дамблдор опустился на колени рядом с тем, что осталось от Тома. Его руки дрожали. — Вы уничтожили его душу, Гарри… Вы совершили немыслимое. Гарри подошел к директору. Холод его ауры заставил Альбуса содрогнуться. — Я спас этот мир от монстра, которого вы пестовали пятьдесят лет, Альбус. Если вы считаете это преступлением — попробуйте меня арестовать. Но помните: за моей спиной — замок, который признал меня, и род, который больше не позволит вам играть жизнями людей. Гарри повернулся к Беллатрисе. Она подошла к нему, её лицо было спокойным. Она вложила свой окровавленный кинжал в ножны. — Всё кончено, мой Лорд. Паладины взяли под контроль оставшихся. — Нет, Белла, — Гарри посмотрел на Лили, которая стояла у входа в зал, глядя на него с гордостью и легким страхом. — Это только начало. --- Два часа спустя Министерство магии официально объявило о «полной ликвидации террористической угрозы». Но в официальных отчетах не было ни слова о том, кто именно нанес решающий удар. Лишь шепотки в коридорах Министерства передавали историю о «Лорде с зелеными глазами», который прошел сквозь магию самого темного мага столетия, не моргнув и глазом. Дамблдор подал в отставку с поста директора Хогвартса на следующее утро. Он понял, что его время ушло. Мир больше не нуждался в мудром кукловоде; миру нужны были стражи, способные стоять в тени. Гарри и Белла стояли на Астрономической башне, наблюдая за рассветом. Солнце медленно поднималось над горами, окрашивая снег в нежно-розовый цвет. — Ты чувствуешь это? — спросила Белла, прижимаясь к нему. — Время? — спросил Гарри. — Нет, — улыбнулась она. — Стабильность. Потоки больше не хаотичны. Мы закрепились здесь, Гарри. Это наше время. Гарри посмотрел на свои руки. Его магическое ядро успокоилось, став глубоким и мощным океаном. Он знал, что впереди еще много борьбы — реформы Визенгамота, восстановление родов, воспитание Лили… Но главная битва была выиграна. — Мы Ивнингшейды, — прошептал он, глядя на горизонт. — Мы — щит этого мира. И пока мы живы, тени будут служить нам. Где-то внизу, во дворе замка, Джеймс Поттер наконец набрался храбрости и подошел к Лили Ивнингшейд. Он что-то сказал ей, и она впервые за долгое время весело рассмеялась, её изумрудные глаза сияли на солнце. Гарри улыбнулся. Его родители были живы. Они были счастливы. И на этот раз у них было всё время мира.