Лживый язык Адского пламени

      Кассиопей Инфернал — младший сын герцога Инфернала. И его имя — это статус, это власть, это возможности и, что более важно, это ответственность. Кассиопей знает это с самого детства, когда отец, больше похожий на неудержимый пожар в чугунных доспехах, почти-спокойным тяжëлым голосом пояснял ему и его старшему брату эту истину.       Кассиопей Инфернал — член семьи, входящей в священные Десять Изначальных. Изначальные — герцоги, по сути являющиеся членами императорской семьи, что установила свою власть полторы тысячи лет назад. Фамилия правящей династии (хотя, можно ли назвать династией одного единственного «человека», что физически не способен умереть) — Мирказ, государство — Мирказ Мучлат. Всё просто. «Дядя» Каллисто — император Мирказ, Кассиопей — второй племянник императора из семьи Инфернал, семьи, что является первой в списке многочисленных родственников: Инфéрнал; Эдéнал; Йабэ́шити; Шэмами́ми; Ленáкот; Мукатáм; Эму́на; Чóсэр-Э́мун; Месу́гал; Лэ-Месу́гал.       Пять герцогов Свершающих и пять Доканчивающих — опора уже практически легенды о Сошедшем, что сжëг землю, на которую явился и позже возродил её из пепла.       Эти имена даны самим императором, а порядок определëн тем, кому он больше всего доверяет. Именно поэтому исторически семья Инфернал занимает наибольший из островов. Именно поэтому единственная магическая академия располагается на их земле. Именно поэтому Кассиопей ненавидит свой род и фамилию.       История о Сошедшем императоре давно обратилась в сказку, бессмертные герцоги владеют землями по той лишь причине, что являются сильнейшими бессмертными существами и хорошими управленцами, в то время как страна уже давно принадлежит коренным народам — «маложивущим видам», как людей называет герцог Инфернал, который в какой-то момент всё же умудрился заделать с женщинами из такого «маложивущкго вида» целых двух сыновей. Люди не особо обращают внимание на то, кому именно принадлежит их земля, люди покупают, продают, делят и объединяют земли на островах, не заботясь о границах, выставленных для почти-богов. Люди живут свои счастливые короткие жизни, в то время как Кассиопей вынужден коротать век в родительской вотчине и смотреть чужие жизни как сериалы. Даже учитывая то, что с появлением Сошедшего, давно уснувшего в недрах океанского дна под островами, люди получили способности к магии, их годы жизни всё так же были ограничены сотней, максимум — стапятьюдесятью. Кассиопею же в прошлый вторник уже исполнилось полторы, а его брату, Кристоферу — ровно сто пятьдесят пять и он только выпустился из академии Последних дней. Касу же только предстояло туда поступить в этом году.

***

— Да, отец, — говорит Кас, когда герцог в очередной раз наставляет его на путь истинный и требует не повторять эксперимент старшего брата с траханием всего и вся в академии. — Конечно, отец, — Кассиопей соглашается с тем, что будет писать каждую неделю и рассказывать о ходе обучения. — Я понимаю, отец, — он кривит душой, частично он действительно понимает неприязнь отца к старшему сыну, видевшему в этом доме больше чем Кассиопей, но всё же — Кристофер единственный, кому Кас может рассказать правду о своих мечтах и желаниях, а потому он точно не оборвëт общение со старшим братом.       Теперь же Кассиопей сидит в Обеденном зале академии, среди других учеников, и по-привычке разглядывает всё украдкой. Пять столов для обучающихся, делящие их по курсам, слева направо, у двери — выпускники. У дальней стены, перпендикулярно ученическим, расположены два стола преподавателей. На стене висят старинные гобелены, изображающие карту Сожжëнных островов и одиннадцать главных лиц этой истории, Каса почти тошнит.       Директор, о точном возрасте которого Кассиопей судить не решился бы, представляется как Рио Макивер, даëт краткий экскурс в историю академии — она была построена за три года до рождения самого Каса, такой срок его не впечатлял, после чего директор приветствует первокурсников, все хлопают и начинается главная часть, которую ждëт академия — ужин.       Кассиопей — из семьи Инфернал, его отец — живое пламя, лишь благодпря каким-то сумасшедшим махинациям с магией и структурой собственного тела умудрившийся завести детей, ему не нужны вода и еда, сон — лишь частично. Кассиопей знает, что проживëт в половину меньше своего полубожественного отца, но менять ничего не планирует. Он ведь не Кристофер, ему не нужны «эксперименты». «Возможно, отец создал нас, чтобы перейти в наши оболочки, когда его собственная рассеется,» — пишет Кристофер. — «А что же делать нам, когда он займëт наши тела? Кас, я подумал, мне тоже нужно создать оболочку, в которую я смогу перейти, когда старик займëт мою.»       Кассиопей не особо верит в это. С момента Сошествия прошло не так много времени, чтобы герцог задумывался о скорой смерти. Он, чëрт возьми, Небесное пламя, может ли он вообще умереть? Даже император до сих пор жив, пусть его и считают теперь легендой.       Мирказ Мучлат — федерация, со своим человеческим президентом и своими человеческими законами. Правителей избирают каждые десять лет и на веку Каса их поменялось уже пятнадцать. Но, как бы безумно Кристофер не выглядел, он всё ещё является единственным, кому Кас пишет почти каждый день.       Отчëты для отца — скупые, короткие, без лишнего. Отчëты для Кристофера — длинные письма с описанием того, что Крис уже и так знает. Кассиопей пишет, что выбирает изучать боевую магию, как и требует отец, что комнаты в академии пусть и меньше их спален дома, но всё ещё личные для каждого, что истинной аристократии в академии почти нет — очень немногие из Десяти Изначальных вообще думали производить потомство, герцог Инфернал чуть ли не единичный случай. Кас пишет, что в день поступления многие старшекурсники спрашивали его, пойдëт ли он по стопам брата, предлагали познакомить с кем-то и организовать место для встречи, он пишет, как ему это всё противно. Кас даже не думает о том, чтобы завести детей или познакомиться с кем-то, для него, рождëнного из пылающего трупа матери, подобные практики — безумие. Он не понимает, как Кристофер может серьëзно говорить о том, чтобы продолжить занятия отца.       Кристофер отвечает ему раз в неделю, сразу на пачку писем, накопившуюся за это время. Кристофер пишет, что Касу не нужно поддаваться на уговоры старшекурсников, что если он не хочет — это его право. Брат поддерживает его, говорит, что, даже выбрав путь обучения по заветам отца, всегда можно заниматься любимыми вещами дополнительно. Кассиопей делится, что хотел бы изучать зелья и ментальную магию. Брат отвечает, что в этом случае ему помогут лишь в одном месте.       Так он встречает Библиотекаря.       Это происходит странно. Он спрашивает о местоположении библиотеки у выпускников, знающих Кристофера, те сразу же «вручают» Касу его сумасшедшую однокурсницу-Каллисто и «понимающе» провожают до часовни, расположенной как будто за пределами земли академии. Каллисто не просто так сумасшедшая, она всегда словно под кайфом или пьяна, она не соблюдает личные границы и как будто совершенно не понимает, что её подобрали на роль первой девушки, с которой Касу предстоит провести время. Касу это всё не нравится. Он бродит меж стеллажей, разглядывает корешки книг, борясь с тайным желанием как-нибудь мерзко проклясть таскающуюся за ним девчонку. Она липнет, её аура обволакивает, как яблочный джем и впервые сладкоежке-Касу кажется, что от сахара его тянет блевать. А потом, смирившись с назойливой соседкой, он находит старый сборник каких-то непонятных проклятий, написанный на неизвестном ему языке. Кассиопей увлекается, забывает и о девчонке-Каллисто, и о том, что он в библиотеке, и о том, что ему предстоит писать письмо брату — он полностю погружается в перевод текста, в кривые, словно написанные дрожащей непривыкшей к перу рукой символы, в смысл, таящийся в этой маленькой тонкой книжке с буквами, чей размер — меньше детского ногтя.       Этот сборник явно был чьей-то личной вещью, Кассиопей уверен в том, но он даже не задумывается о том, чтобы посмотреть, есть ли имя автора на корке. Девчонка говорит громче, отвлекает уставший от беспрерывного поглощения информации мозг, Кас сначала хмурится, потом долго смотрит на неё, потом переводит взгляд на открытую страницу и лежащий поверх неё лист с переводом отдельных букв и целых слов. Идея возникает в голове самостоятельно, он не просит её приходить, не выискивает в недрах разума. Идея проста — заставить её замолчать. Её, девчонку Каллисто, этот бредовый кусок человека, непонятно как вообще появившийся на свет. Проклятие произносится так, будто он знал его всегда, магия срабатывает мгновенно, будто только этого и ждала. Он знает, магия любит разрушение, подчиняется созиданию и ненавидит бездействие. И сейчас, на его глазах, магия сковывает тело девчонки, заставляя её губы синеть, а кожу бледнеть настолько, что отчëтливо проступают все кровеносные артерии, как будто она экспанат в кабинете анатомии в человеческой средней школе, которую он посещал по приказу отца.       До мозга доходит совершëнное как через толщу воды или очень плотную и клейкую вату, он только что использовал проклятие, принцип и результат действия которого ему не известен. Точнее, результат он видит сейчас, полутруп Каллисто постепенно свешивается со стула, наклоняясь в сторону и грозясь упасть, но вот ни заклинание отмены, ни возможность наличия такого заклинания он не знает. И как будто не стремится узнавать.       Именно тогда, оглушëнный осознанием этого «убийства», он встречает Библиотекаря. Библиотекарь проскальзывает где-то высоко, на мезонине, на который Кассиопей никогда не поднимался, проходит по открытому второму этажу, сметая пыль рукавами, спускается по лестнице, не производя ни единого звука, после чего Кассиопей видит его меж стеллажей первого этажа, старается не крутить головой, но всё равно поворачивается на каждое едва заметное движение. Наконец видя его, Кассиопей не обращает внимания на внешность, он чувствует что-то древнее в ауре Библиотекаря, он боится. Библиотекарь не излучает ни радушия, ни ненависти. Он точно не пытается расположить к себе, просто констатирует сам факт своего присутствия и говорит, что обратного заклинания нет. Но он может его придумать.       Тогда они становятся партнëрами по этой лжи.       Кассиопей Инфернал никогда не посещал библиотеку, не встречался с Библиотекарем и вообще не знает, как выглядит конкретная девчонка Каллисто. Он впервые врëт брату в письме, впервые врëт тому, кто является для него всем. И он просто отчаянно надеется, что его ложь поможет спасти Кристофера от пятна на репутации, ведь его младший брат — проклял человека древнейшим проклятием, которые не под силу снять, похоже, даже императору Мирказ.       А Библиотекарь сможет.

***

«Ты же ничего от меня не скрываешь?» — Кассиопей представляет сдвинутые к переносице брови брата и его пытливый взгляд слишком хорошо. Оно ненавидит это, ненавидит так врать. Особенно Кристоферу. «Мне нечего от тебя скрывать, да и я не посмел бы.»       Слова пишутся легко и просто, словно это правда, он скашивает взгляд вправо, на стоящего чуть позади Библиотекаря, как и всегда прячущегося в тенях стеллажей, ставит последнюю точку в письме.       Прошлым вечером они, наконец, возвращают девчонку к жизни. Библиотекарь возвращает. Он делает это легко, лишь протянув к ней руку, лишь посмотрев на неё, словно давно знает контрзаклятие и просто наслаждается тем, как Кассиопей перечитывает одни и те же многочисленные толмуды в сотые и тысячные разы, пытается найти хоть намëк на то, как подобрать заклинание, мучается. Кассиопей изначально не питает к Библиотекарю ни одного чувства, похожего на доверие, он понимает, кто подсунул ему сборник проклятий, понимает, кто следил за ними с девчонкой с самого появления в библиотеке, но именно на этом он и спотыкается. Кас не осознаëт, когда проникается опасной симпатией к тому, кто изначально не внушает доверия. — Тебе больше не нужна моя помощь? — Библиотекарь говорит тихо, сухо, его голос похож на страницы старых книг, но глуше и как будто холоднее бумаги. Библиотекарь не надеется на то, что Кас будет нуждаться в нём, не радуется его прогрессу в изучении заклинаний и не огорчается вероятной разлуке. Он осведомляется. Ему, на самом деле, совершенно безразлично.       Это злит Каса, бесит так сильно, что иногда хочется кинуть трактатом прямо в Библиотекаря и, злобно топая по его дражайшим паркету и каменной кладке, уйти из библиотеки, напоследок громко хлопнув дверью. Кассиопей не помнит за собой такой раздражительности в прошлом, он списывает это на последствия столь долгого сокрытия почти-трупа Каллисто и вынужденную ложь брату. — Не нужна.       Он уходит тихо, гордо, без хлопков дверями и топота. Он уходит так, как будто на следующий день вернëтся, чтобы продолжить искать… Что-то.       И он возвращается.       Кассиопей вновь сидит за книгами, на этот раз не на мезонине, а в малом читальном зале, чтобы не занимать такой удобный для разного рода утех дубовый стол на первом этаже и при этом не пересекаться с Библиотекарем. Он просыпается с книгой под подушкой, сидит на общих занятиях с открытыми двумя учебниками: тем, который нужен, и тем, который он взял в библиотеке, обедает с очередным томом по заклинаниям или зельям. Он ищет, ищет книги по столь желанной ментальной магии, не находит, отвлекается на другие предметы и вновь возвращается к интересующей его теме. Однокурсники прекрасно мирятся с тем, что Кас не обращает внимания не только на женщин, но и на людей в целом, они даже находят это выгодным — Кассиопей, за новую книгу о любом разделе магии готов помогать с учëбой.       Касу становится легче жить, он не говорит с Библиотекарем, почти не врëт в письмах брату (только если тот спрашивает что-то о библиотеке), наполняется знаниями и почти не контактирует с социумом без веских причин. Он счастлив.       А потом вновь появляется Каллисто. Вторая. Та, что чуть более адекватная. Та, что заметила некоторые изменения в поведении сестры и хочет узнать всё у него, Каса. Он паникует. Приглашает девчонку встретиться рядом с библиотекой, — это место приходит ему в голову само собой, — просит никому не говорить, чтобы о нём не пошли слухи. Она ведëтся, она приходит одна, никому ничего не сказав, даже сестре, она стоит напротив него, ждëт объяснений, а Кассиопей старательно гонит из мыслей проклятие, которое въелось во всё его существо.       Кассиопей произносит это. Снова. Он чувствует, как ликует магия в эту безлунную дождливую ночь. Он осознаëт, что ветер и шум сосен глушат для Каллисто его слова. Он понимает, что ему бесконечно нравится то, что происходит. Он видит знакомвй силуэт в окне на мезонине, хотя ракурс неудобный, да и свет там не горит по определению, но он видит его, Библиотекаря, пугается, оставляет оседающее на землю тело Каллисто и убегает, несëтся со всех ног через холодную жухлую мокрую траву, через гудящий, осуждающий его поступок сосновый лес, через следящую за ним тьму коридоров кампуса, в свою комнату, запирается, дышыт тяжело, надрывно, лëгкие впервые за столько лет сводит судорогой, как и горло, он почти падает на колени, откидывается на спину и сползает по двери, выпучив глаза и не обращая внимания на прилипшие к лицу медные волосы. Кассиопей медленно поворачивает голову к единственному в его комнате окну, в которое крупными каплями гневно бьëтся дождь, он боится, что увидит там, он боится, что в окне появится этот силуэт, мозг игнорирует третий этаж и то, что по ту сторону стекла — улица, а не библиотека. Кас приходит в себя ближе к утру, когда бушующая стихия успокаивается, а по бледному от стресса и недосыпа лицу бежит слабый утренний луч. Он судорожно вдыхает, выдыхает, потом поднимается на ноги и кое-как добирается до кровати, куда падает не раздеваясь, в сырой одежде. Кас слишком измотан, чтобы заботиться о сухости, а заболеть он не боится благодаря «крови» отца.       Он просыпается уже следующим утром, корит себя за прогул и необдуманную подачу наводки на себя из-за того, что не явился на пары на следующий день после пропажи второй Каллисто. Или не пропажи. По спине стекает хололный пот, но он усилием воли заставляет себя умыться и отправиться на завтрак.

***

«Всё в порядке,» — откровенно лжëт Кас в письмах отцу и брату. Его отец — герцог Инфернал, самый могущественный истрогий из десяти герцогов. Его брат — Кристофер Инфернал, видный политический деятель, который обладает лишь одним пятном на своей репутации — любовью к одноразовым связям с самыми разными девушками. Он — Кассиопей Инфернал, второй сын герцога, племянник легендарного императора Мирказа, тихий и скромный выпускник академии Последних дней, хороший зельевар, рунолог и неплохой ментальный маг. А ещё, Кассиопей — убийца старшей из дочерей-близнецов Терры Каллисто и об этом не должен знать никто. Он тот, кого ищут уже на протяжении пяти лет, он тот, кто умело натянул на лицо маску отрешëнности и невиновности, тот, кто по ужасной ошибке связался с Библиотекарем.       Кассиопей подаëт документы в разные ведомства — с его навыками его точно возьмут на работу, остаëтся только выбрать, но он не выбирает, Кассиопей продолжает заниматься изучением языков, заклятий, проклятий и зелий, Кассиопей после выпуска поступает так же, как брат — не возвращается домой. Он отправляется сначала на ближайший материк, затем на другой, ненадолго возвращается на Сожжëнные острова, поздравляет брата со свадьбой, лжëт, как он рад этому, и вновь исчезает в путешествии. Кассиопей осознаëт, как много всего было у людей и до Сошествия, погружается в культуру и историю. Он не замечает, что проходит пятьдесят лет, не осознаëт течения времени в своём путешествии.       Кас возвращается на острова только через сто лет после своего отбытия, навещает отца, который за это время ничуть не меняется.       Меняются острова.       Меняется брат.       Библиотека академии Последних дней остаëтся неизменной, как и её единственный постоянный обитатель. — Расскажи мне, — Библиотекарь говорит всё так же сухо, всё так же смахивает пыль рукавами и так же прячется в тенях, он всё ещё живëт на мезонине, его кровать похожа на гнездо, полное перьев и тряпок, а на столе лежит книга, которую он приводит в порядок. Он не меняется, словно все эти годы ждëт возвращения Кассиопея. Кас снова почему-то начинает раздражаться. Он всё ещё не знает причины. — У моего брата родились две прекрасных дочери от двух хорошо поживших жëн, — он говорит тихо, за время путешествия отвык говорить вовсе, но Библиотекаря, похоже, это устраивает. Он сидит в своём кресле, пока Кас приминает кровать в нише, смотрит на него и ждëт продолжение. — Но он тоже уже не выглядит таким молодым. Его дочери, скорее всего, не переживут его, ведь выглядят почти одинаково с ним, но всё же… Зачем он пошëл на это?       Кассиопей смотрит в глаза Библиотекарю, словно тот знает ответ на любые вопросы, какие бы он ни задал. — Острова изменились, — он не дожидается ответа, продолжает рассказ, будто это отчëт перед важным событием в эксперименте. — Воздух другой, люди другие — они перестали пользоваться печатными машинками, — книги другие. Магия другая.       Он снова смотрит на Библиотекаря, ждëт его реакции, не дожидается. — Академия почти не поменялась, наверное. Это потому, что директор всё тот же?       Библиотекарь прикрывает глаза, уголки его губ дëргаются, Касу кажется, что он улыбнулся. Кажется. Библиотекарь подобен фигурке из книжных страниц, он словно и не должен двигаться. Он отвечает. — Кто знает, — Кас вздыхает на этот ответ, отводит взгляд, выглядывает в окно, на залитый солнцем пëстрый сочно-зелëный в крапинку луг. — Как думаешь, что ещё не поменялось? — Вы? — Кас хмурится, пытается понять, к чему этот вопрос. — Ты.       Кас замирает. Снаружи поют птицы, студенты валяются на траве, шутят пошлости, смеются, греются на солнце. Снаружи бьëт ключëм жизнь. Внутри всё не так. В библиотеке царит полумрак, прохлада и абсолютная тишина, если не считать дыхания Каса. — Я изменился, — он возражает, лжëт и себе и Библиотекарю. — Ты потерял возможность меняться в тот день, когда первый раз проклял Каллисто.       Эти слова звучат как приговор, внутри Кассиопея всё сжимается, лопается гнойниками, но он не может пошевелиться, он лишь смотрит на Библиотекаря подобно загнанному в угол зверю. — Единожды распробовав силу проклятия, невозможно остановиться, я прав?       Кас качает головой. Это не может быть правдой. Не должно. Библиотекарь говорит, что Кассиопей пустился в путешествие лишь для того, чтобы сбежать от самого себя, от правды, от ответственности. Библиотекарь говорит, что Кас — трусливый лжец, который только и делает, что врëт и оправдывает свою ложь, Библиотекарь говорит и говорит, он говорит слишком много, Кас ещё никогда не слышал от него столько слов, но он не может заставить его замолчать. — В конце концов, я тоже соврал для благой цели, — Каса трясëт, теперь он прекрасно понимает — этот монстр наслаждается своей долгоиграющей партией в шахматы, где король на противоположной стороне — психика Кассиопея. Его эмоции. Его «земля под ногами». Всё, что держит его на плаву и не даëт упасть в бездну отчаяния. — Я ведь сказал, что не помню, как выглядел студент, убивший несчастную близняшку Каллисто.       Кассиопей хочет уйти, хочет хлопнуть дверью так, чтобы вся эта библиотека, все книжки, лестницы и злосчастный дубовый стол с мезонином и, особенно, Библиотекарем в придачу развоплотились. Абсолютно. Совсем. Чтобы остался лишь луг, студенты и солнце. Он резко поднимается на ноги. На мезонине остаëтся лишь Библиотекарь.