Мракобес

      Февраль в Урден-тауне выдался колючим, как иголки в старой банке из-под леденцов. Ветер сек щеки, но внутри «Нитки-Иголки» пахло какао, ванилью и теплом от старого камина, который Алиса, в нарушение всех правил, иногда растапливала в особо холодные дни.       Кейт, укутанная в огромный свитер с оленями, ворчала, раскладывая новую партию поздравительных открыток. Ассортимент вызывал у неё приступ здорового скепсиса.       — Смотри-ка, «Ты — моё солнышко», — ехидно прочла она, поднимая картонное сердечко с блёстками. — Это говорят человеку, который встаёт в полдевятого, когда солнце только-только подумывает, не поспать ли ещё часик, и начинает греметь посудой? Ложь чистой воды. А вот это что? «Без тебя мой мир пуст»? Какая драма. Написано явно кем-то, кто забыл вынести мусор и теперь пытается отвлечь внимание.       — Жду не дождусь, когда ты доберешься до младенцев и котят, — усмехнулся Джек, протирая пыль с полок. — Наверняка им тоже достанется, маленьким чудовищам.       — Я за правду в отношениях, ботаник. Например, «Я люблю тебя, даже когда ты будишь меня в единственный выходной, хотя мысль об убийстве иногда проскакивает».       — Не длинновато для валентинки?       Над дверью звякнул колокольчик. Впустив порыв ледяного воздуха, на пороге застыл Филипп. Щёки его горели румянцем, и он явно старался не хлюпать носом, дыша через раз. В руках, вцепившихся в лямки рюкзака, он сжимал конверт из плотной коричневой бумаги, явно самодельный.       — Здравствуйте, мисс Кейт, — проскрипел он, не поднимая глаз выше её подбородка.       — Привет, малец. Иди греться, Алиса какао сварила.       Но Филипп не двинулся с места. Он сделал шаг вперёд, протянул конверт и проговорил, глядя куда-то в район её левого плеча:       — Это вам.       Кейт взяла конверт, удивлённо подняв бровь. Бумага была тёплой от его ладоней. На лицевой стороне, старательным, чуть угловатым почерком, было выведено: «Мисс Кейт».       — Ого. Секретное послание? — пошутила она, но голос смягчился.       Филипп покачал головой, сделав шаг назад. Его круглые очки запотели.       — Открывай уже, парень ждет, — пробормотал Джек, приостановив работу.       Кейт аккуратно вскрыла конверт. Внутри лежала не покупная открытка, а лист плотной акварельной бумаги. На нём был изображён чёрный кот. Не мультяшный, а вполне себе взрослый, серьёзный, с зелёными подозрительно прищуренными глазами. Он сидел на стопке книг, и одна лапа была занесена вверх, как будто кот только что отбил атаку невидимого врага. Под рисунком, тем же старательным почерком, было написано: «С Днём святого Валентина».       Кейт смотрела на рисунок, её привычная насмешливая гримаса куда-то исчезла. Она провела пальцем по шершавой бумаге.       — Это… это же Мракобес, — наконец выдохнула она. Её голос звучал непривычно тихо.       Филипп кивнул, уткнув нос в воротник куртки.       — Что за Мракобес? — не понял Джек.       — Кот. Он просто появлялся время от времени. Проходишь мимо стеллажа, а он смотрит на тебя с верхней полки, подергивая хвостом. И так же внезапно исчезал. Первое время пугал меня до чертиков. Мы так и не выяснили, чей он был и куда уходил.       — Вы как-то говорили, что он бережет это место. Теперь и вы тоже.       Кейт вдруг громко фыркнула, но в этот раз это не звучало насмешкой. Скорее, смущённым признанием.       — Я тогда думала, что он пытается меня выжить.       — Ну да, теперь это твоя вахта, — усмехнулся Джек. — Отличный ты художник, Филипп.       Мальчик покраснел ещё сильнее, поправил очки, кивнул Джеку и почти побежал к своему креслу в глубине магазина.       — Спасибо, — крикнула Кейт ему в спину. — Это лучшая валентинка в мире.       Джек свистнул.       — Ни слова критики?       Кейт аккуратно положила рисунок на прилавок и налила себе чашку какао.       — Конечно, нет. Вот, о чем я говорила. Искренность. Теперь понимаешь? И сравни вот с этим: «Я люблю тебя, как луна любит ночь». Ну что за бред?