5 дней твоего спасения

Утро началось не с кофе, а сигареты и нового письма, которое Ваня вытащил из коробки сразу, как проснулся. Он прикурил, аккуратно распечатал конверт и вытащил очередной листок, исписанный всё тем же почерком. Пол ночи он не мог уснуть, думая, какая ситуация станет вторым днём. "Доброе утро! Даже не сомневаюсь, что ты открыл его сразу, как только проснулся) Но рад, что ты делаешь так, как я попросил. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. Зиму двадцать четвёртого помнишь?.." Ваня быстро перевернул листок и резко выдохнул. Всю ночь он мечтал о том, чтобы именно эту ситуацию Никита никак не задел в своих письмах. Он надеялся, но понимал, что именно эта зима стала такой ключевой в жизни обоих. Ваня быстро затушил сигарету, глубоко вдохнул и снова перевернул листок, продолжая читать нервно написанный текст. ".. Конечно, помнишь, как это забыть. Ты тогда впервые мне написал, что нам нужно встретиться и поговорить. И, наконец-то, расставить все точки над i. Я не понимал, для чего тебе это было нужно. Возможно, мои слова, сказанные публично, как-то и задели тебя, но вот чтобы встретиться.. Я долго над этим думал. Ты же помнишь, что я ответил только к вечеру. Но ты будто ждал моего сообщения, потому что ответ с адресом я получил моментально. Помню, даже психанул тогда - поговорить хочешь ты, а ехать нужно мне. Но я поехал) Потому что то пятно в душе, с твоим лицом, начало терять свои краски. И мне просто необходимо было их заново оживить. Я ехал не с извинениями или скандалом, я ехал, чтобы потом увезти твою обновлённую копию с собой. Я не успел переступить порог, а ты уже начал заводится. На повышенных тонах ты пытался выпытать - для чего я это говорю? И почему, при каждом удобном и неудобном случае я тебя упоминаю. А я молчал. Мне нечего тебе было сказать, потому я сам не знал, зачем это делаю. Будто, при каждом вопросе, на каком-либо подкасте, у меня на языке появлялось твоё имя, и мне необходимо было его выплюнуть. Я не хотел, чтобы это выглядело как оскорбление или попытка очернить тебя. Но для тебя, как и для многих других, это выглядело именно так. Я смирился с этим. А потом, я уже намеренно начал говорить о тебе, честно. Потому что хотел привлечь твоё внимание. И у меня получилось) Но совсем не так, как я планировал. Ты кричал, ты бесился. Но я видел в тебе жизнь, эмоции, даже какую-то страсть. Я попросил тебя успокоиться и поговорить спокойно, но ты не слышал меня. Ты продолжал выкрикивать оскорбления в мой адрес, называя конченым придурком и другими некрасивыми словами. А я тебя не слышал. Не хотел это запоминать. Я уже отпечатал в душе твой новый образ и просто хотел уехать с ним домой. Но не мог оставить тебя в таком состоянии одного. Ты не слышал моих просьб и мне больше ничего не оставалось, как.." Ваня снова, нервно, перевернул листок текстом вниз и схватился за сигареты. Да, методы его успокоения, были, так скажем, совсем не примитивны. Ваня помнил, как он кричал и бесился от того, что этот придурок просто стоял и молчал. Ему нужна была отдача, нерв, скандал, а не тупой монолог, который он выкрикивал в лицо Никите. Внутри разрастался ураган злости, который требовал выхода и ответа. Но разбивался о каменную скалу молчания, не получая взаимности. Дальше всё было, как на кадрах старой киноплёнки. Шум в ушах, рябь перед глазами и слишком горячие губы на его губах. Требовательные и настойчивые. Он заставлял замолчать и вытягивал из Вани весь тот груз, что он носил с собой. Руки, большие и сильные, жёстко сжали, не давая даже пошевелиться. Но этого, в принципе, и не хотелось. За один короткий миг вся злость куда-то улетучилась, оставляя бешеное желание раствориться в этих руках и в этом моменте. Перед глазами всё потемнело, грань между тьмой и реальностью постепенно размывалась. Ваня даже не сразу пришёл в себя. Из сумрака вывел звук хлопнувшей двери. Он потёр глаза и увидел пустую прихожую. О том, что Никита был здесь, напоминал лишь лёгкий запах дорого одеколона и болезненные, но приятные, ощущения на губах... Ваня вынырнул из воспоминаний и снова, со вздохом, уставился в письмо. ".. Ты вспомнил, да? Мне тогда ничего не оставалось, прости. Но зато как быстро ты успокоился.. Я ехал домой, увозя не только твой образ, но и физические ощущения. Ты открылся совершенно с другой стороны - тёмной, но в то же время мягкой, интимной. Каждую ночь, до следующей встречи, я буквально ощущал тебя в своих руках. Будто бы ты оставил какой-то несмываемый след на моём теле. Именно с этого дня наша история поменяла своё направление. И я думаю, что ты переосмыслишь это." Ваня продолжал сидеть и смотреть на это письмо. Да, действительно, именно с этого дня всё и началось. Но тогда он расценил поступок Никиты совсем по-другому. Ваня думал, что этим поцелуем он хотел его ещё больше унизить, оскорбить, что ли.. Заставить замолчать и не мешать говорить то, что ему хочется. Он не понимал, почему Никита так быстро ушёл и не ответил ни на один его вопрос. Просто молча выслушал, поцеловал и уехал, не сказав ничего на прощание. Этот день засел внутри какой-то колючей обидой, которая сейчас растворялась, как снег под ярким солнцем. С каждым новым письмом он открывал для себя нового Никиту - со своими переживаниями и проблемами. И с каждым новым днём он понимал - как же неправильно к нему относился. Ваня слишком аккуратно положил листок обратно в конверт и убрал в коробку. Завтра новый день. Новое письмо. И новое открытие, такого знакомого человека.