ERROR 1410

Любое сближение начинается задолго до касания —

в поле, в частоте, в векторе движения. Когда два объекта начинают искажать пространство друг друга.

Последний месяц Илья учил Тессу оставаться в реальности: когда она чувствовала, что начинала проваливаться, нужно было зацепиться за происходящее вокруг. Поначалу это давалось трудно, пространство словно поглощало, и все становилось тихим и темным, пустым и безвкусным. Но Илья оказался упорнее Системы, он будил Тессу посреди ночи и требовал, требовал, требовал. Почти автоматически она теперь могла назвать пять звуков, три запаха и два тактильных ощущения. Как оказалось, у занавесок, что колышутся от ветра, есть звук, у ее квартиры — свой запах, а ее тело чувствует куда больше, чем она когда-либо могла осознать до своей «смерти». Ей особенно нравилось прикосновение чистой, мягкой одежды к обнаженной коже, ощущение горячей керамической кружки под подушечками пальцев и прикосновение Ильи — весомое и тяжелое. Он был как якорь, что все еще держал ее здесь. Что она ненавидела — описания. Ее Проводник всегда заставлял ее описывать самые глупые на свете вещи. Опиши кирпичную стену, ветку дерева за окном, упавший на пол волос — его любимые. Когда Тесса описывала, он всегда закатывал глаза. — Не так. Не поэтично. Технически. Будто ты надиктовываешь мне чертеж, — заявил он однажды. — Чертеж волоса? — Ты собираешься сосредотачиваться или будешь продолжать ныть? Тесса издала нечленораздельный звук и затопала от безысходности ногами. Проводник лениво и криво ухмыльнулся, довольный совей методикой обучения. Ривз метнула в него устрашающий взгляд. Не подействовало. Да к черту его задания! — В тебя летит подушка. Траектория прямая, подушка мягкая, наполненная дешевым наполнителем, на ней нарисован плачущий гусь! — надеюсь ты тоже будешь плакать. Илья поймал подушку налету, она, такая объемная для Тессы, как-то поразительно легко уместилась в его ладони. — Можешь, когда захочешь. Илье было нужно, чтобы в момент, когда она почувствует дереализацию, а его рядом не будет, Тесса смогла удержаться. Поэтому да. Волос на полу, тень, упавшая на нее, желтый промокший лист на асфальте — она должна уметь замечать любые детали, которые помогут зацепиться за настоящий мир. — А фамилия у тебя есть? — спросила однажды Тесса, отвлекаясь от нового тестового задания, которое делала для одной крупной IT-компании. Это был уже третий этап собеседования, если они будут довольны, дальше только личное интервью, и тадам... У Тессы появится шанс. Илья надеялся, сделай Ривз что-то полезное для этого пропащего мира, Система примет ее назад и аннулирует ошибку. А она была талантливейшим технарем, так что он, возможно, воспользовался своей властью, чтобы ее резюме все-таки дошло до HR отдела и было принято. Дальше Тесса все делала сама. И у нее получалось отлично. Илья ей почти гордился. — Есть, — он усмехнулся этому глупому вопросу. Такая умная девчонка и такая неприспособленная к жизни... — Какая? — Тебе зачем? Она пожала плечами. — Интересно. — Ты проект доделала? — Ты не моя мама. А это не моя домашка, — она назло встала из-за компьютерного стола и села рядом с ним, на кровать, выхватив из его рук книгу. Тесса закрыла ее и взглянула на обложку. Из ее рта вырвался смешок. На обложке был мужчина в очках на фоне закатного неба. — «Как перестать беспокоиться и начать жить»? Серьезно? Он недоумевающе развел руки в стороны. — Я пытаюсь понять вас, людей. Это трудно. — Это мило и унизительно одновременно, мистер... — она выжидающе на него посмотрела. Илья знал, Тесса ни за что не отступит. — Розанов. Верни книгу. — Ро-за-нов, — произнесла она эту странную, русскую фамилию, пробуя ее на вкус. — Красиво. Тебе идет. Тесса проигнорировала его просьбу и пролистала страницы. Илья Розанов — существо вне реальности, читал гребанного Карнеги и делал пометки на полях. Она улыбнулась, проводя пальцем по следам разноцветных маркеров, которые он использовал. Занятость лечит тревогу, — зеленым. Спроси: что самое худшее может случиться — и прими это, — красным. Беспокойство — это не проблема, это отсутствие действия, — синим. Илья выхватил у нее книгу и демонстративно лег обратно, открывая ее вновь. — Тебе нужен гайд «как симулировать дыхание и не разрушить вселенную», а не это, — прокомментировала Тесса. Он ее раздражал, она хотела вызвать в нем то же самое. — Во-первых, я прекрасно дышу. Получше некоторых, дымишь, как паровоз, — ответил он, деловито продолжая читать книгу. Тесса не могла перестать улыбаться. Илья — как школьник, который не может решить легкое уравнение. Только этот учился быть человеком... — А во-вторых, тебе бы ознакомиться. Полезно. Вот, например, — он прокашлялся, — здесь говорится, что тревога иррациональна. Сколько времени ты потратила на иррациональное чувство, которое ведет в тупик? Не отвечай. Я посчитал, и... — Илья, — она прервала его, беззлобно. — Это не так работает. Легко прочитать в учебнике и сказать, что там написана правда. Но как это применить на практике? Я знаю, что тревога ведет в тупик, но моя нервная система так устроена, я тревожная, потому что моя жизнь никогда не была стабильной. Он долго молчал, думая о том, что раньше Тесса была для него подопечным с вечным статусом нестабильности — его постоянной головной болью. Потом, после системной ошибки, она стала аномалией, черной дырой, которая стремилась и его утянуть в свою темноту. А кем она была сейчас? Когда он проводил с ней почти все время, что у него было, когда он узнал, что она просыпается от каждого шороха, что пьет не чай, а крутой кипяток с заваркой, и забывает остывшие кружки по всей квартире, что кусает губу, когда врёт, и всегда считает шаги по лестнице, словно это может удержать ее здесь, и ничего в этом мире не любит так, как зеленые растения, расставленные по ее квартире с учетом их прихотей — единственная системность, которую Тесса себе позволяла. Он теперь знал, что у нее громкий и заливистый смех, что перед сном она по два раза проверяет замки, словно забыла, что мертва, что гладит пальцами край стола, когда думает, не может пройти мимо уличного кота, а еще от нервов кусает ногти, поэтому лак у нее всегда чуть содран... Илья никогда не замечал этого раньше, хотя всегда был с ней рядом. Она была набором маленьких, бессистемных жестов, которые не поддавались прогнозированию. Илья пытался выстроить их в модель, но каждый раз находил новые отклонения от паттерна. Только недавно Илья по-настоящему понял, что она человек. С грустными красивыми глазами. С десятками спутанных чувств, которые Илья слышал, как белый шум. Этот шум его притягивал. Он хотел разобрать его на частоты, вычленить что-то ясное — но безуспешно. Этот барьер он не мог преодолеть. — Мне нужно как-то по-другому понять, как ты это делаешь. — Делаю что? — Живешь.

***

— У меня для тебя подарок, — сказал Илья однажды утром, когда Тесса даже не пыталась отнекиваться от пробежки. Он хотел ее порадовать: ни одного срыва, новая работа, красивый рельеф тела. Ривз старалась очень сильно, и у нее буквально все получалось. Он был уверен, что они выиграют в этой войне против незримого врага. Выиграют свои жизни. — Подарок? — она не сдержала улыбки. Это было очень... По-человечески. Она не произнесла этого вслух, но мысль ей понравилась. Что-то в Илье однозначно изменилось за все время, что они провели вместе. Он начал сбрасывать темп на пробежках, когда её дыхание сбивалось, хотя раньше счел бы это неэффективным. Он перестал исправлять ее оговорки и позволял ей ошибаться в терминах — как будто ошибки были частью допустимого протокола. В его речи появилось больше пауз. Он стал задавать вопросы, на которые не требовались точные ответы, мог спросить как дела, например, или поговорить с ней о ее детстве. А теперь вот подарок... Он кивнул, очень довольный собой, и протянул ей ужасно запакованный, кислотно-зеленый сверток. — Спасибо, — она чувствовала растерянность и радость одновременно. — Ну! Открывай, — ей даже показалось, он в нетерпении. Тесса разорвала жуткую хрустящую убийственно зеленую бумагу и расхохоталась. Перед ней было черно-желтое джерси «Бостон Райдерс», главных соперников «Монреаль Метрос». — Взамен старой майке. Она была дерьмовая, — сказал он ровным, спокойным тоном, но Тесса видела, его раздирало от удовольствия. Ривз представила лицо Шейна, увидь он ее в джерси бостонской команды. Холландер стал бы цвета этой бумаги. Ее это очень развеселило. — Смотришь хоккей? — спросила она, поглаживая гладкую, приятную наощупь ткань. — Я все смотрю. И все знаю, — он ткнул себя в висок указательным пальцем два коротких раза. — Примеришь? — Предлагаешь мне при тебе раздеться? — Чего я там не видел? — фыркнул он и сморщился. Щеки Тессы залились краской. Она не хотела даже думать о том, что он там видел... Сочетание цветов Бостон Райдерс шло ей, она выглядела свежо и даже сексуально в этом объемном джерси, и решила, что на пробежку пойдет прямо в нем. Ее Проводник сиял от счастья и сам предложил выпить кофе, не прошло и получаса после начала тренировки. Он был в отличном расположении духа, и они много говорили, Тесса просто обожала, когда Розанов начинал разговаривать. Во-первых потому что этого сурового громилу было просто не заткнуть, во-вторых потому что он действительно очень много знал, Ривз могла слушать его часами. Но не сегодня. Сегодня у них было много планов на день. У Тессы — большой проект на новой работе. У Ильи — «Унесенные ветром». Ибо что еще могло ему лучше помочь понять людей, если не трагедия Америки и Скарлетт О`хара? — Мне надо уйти, — сказал он вдруг серьезно, Тесса обернулась, Илья технично положил книгу на кровать и встал. — Подопечный. Сердце у нее пропустило удар. Что-то случилось. Она только успела кивнуть и начать говорить: — Уда... — Илья исчез. Растворился в пространстве, оставив после себя только книгу и терпкий, волнующих запах, — чи. Тесса вздохнула и вернулась к компьютеру. Интересно, что случилось? Илья все равно не расскажет, как ни проси. Может, его подопечного бросила девушка? Или он решал, поступить ему на врача или взять после школы год отдыха и скуриться? А может, это вообще была она... У девчонок проблем побольше, чем у парней. А вдруг это из-за них кто-то сбился с пути? Тесса не верила в то, что ее присутствие никак не влияло на Систему. Илья и этой темы избегал, естественно. Она крутанулась на стуле, затем встала и легла на место Ильи. Кровать была холодной, плед — чуть смят. Она взяла в руки книгу и обняла ее, прижав к груди. Тесса глубоко вдохнула запах абсента и амбры. Как Илья Розанов умудрился так долго прожить среди людей, купить (или украсть) этот крышесносный парфюм и быть при этом так на них, на людей, не похож? А как долго он, собственно, прожил? Он был человеком раньше? Судя по тем мелким деталям, в которые он счел нужным ее посвятить — да. Он помнил свою человеческую жизнь? Или она была стерта, когда он стал существом вне времени и пространства? Почему он им стал? И как? Он сам это выбрал или нет? Он мог что-то чувствовать? Потому что ворчать, грубить и злиться он начал с их первой встречи. Это было наигранно или все-таки нет? Может, он просто мог подстраиваться под подопечных, потому что Тесса — злая, ворчливая и грубая. Что если с кем-то он был ласков и нежен? Когда он сказал, что занимался сексом, пока она падал с крыши — это была правда? Он вообще может?.. Наверное, может. Его тело функционирует, как человеческое, за все время, проведенное вместе, она это точно знала... Тесса замотала головой, когда представила Илью без футболки. Нужно было сосредоточиться на работе.

***

Рабочий интерфейс светился графиками, логами, строками кода. Всё было предсказуемо. Удобно. Реально. ? Тесса едва не свалилась со стула, так она дернулась, получив это сообщение от Шейна, с его официального аккаунта. Как он обошел блокировку? Или она спала из-за ошибки? Она не смогла удержаться и проигнорировать сообщение, Тесса зашла в чат и пролистнула его наверх. Тесса Тесса, это я Тесса, ответь Хотя бы прочти чертово сообщение Тесса, я был у тебя дома несколько раз, но никто не открывал дверь, ты не берешь трубки, умоляю, просто скажи, что ты жива и в порядке. Ответь, и я оставлю тебя в покое У меня предчувствие. Плохое. Я кое-что сделал, и боюсь, это могло на тебя повлиять Тесса ? ? ? Шейн редко проявлял такие сильные эмоции, похоже, он действительно беспокоился. Подобных сообщений были десятки: коротких и длинных, озлобленных и отчаянных. Сердце Тессы билось так быстро и сильно, что она даже не поняла, как у нее начала кружиться голова. Экран стал слишком ярким. Комната — слишком плоской. Тесса моргнула. Потом ещё раз. Её руки на клавиатуре выглядели чужими — как руки куклы или игровые руки в виртуальной реальности. Она поняла — началось. Ее вырывало из реальности. — Это стол, — прошептала она. — Чёрный. Холодный. Я чувствую древесину пальцами. Шершавая поверхность. Приятная. Собственный голос казался чужим, прозвучал он словно через толстое стекло. Она повернула голову. Стена была красной. Часы тикали. В воздухе пахло кофе и пылью. И ее зелеными растениями, как обычно бывало в теплицах или ботанических садах. Она перечисляла все, за что цеплялся взгляд, слух и осязание, как ее учил Илья. — Лампа. Желтый, мягкий свет. Окно. Дождь. Звук дождя. Но слова не цеплялись за мир. Они проходили сквозь него, как через код без вывода. Она, Тесса, не могла уцепиться за реальность. Ее пальцы дрожали. Девушка коснулась клавиатуры — клавиши казались нарисованными, она не чувствовала привычной выпуклости, мягкости. Она была не здесь. Тесса попыталась встать, но пол будто отодвинулся на несколько сантиметров. Комната стала слишком большой, слишком пустой, словно кто-то снизил плотность пространства. — Запах… кофе… — прошептала она и поднесла кружку к губам. Жидкость была тёплой, но ощущение тепла пришло с задержкой. На экране высветилось новое сообщение, но она скорее почувствовала его, чем увидела. Почувствовала внутри себя. Вибрация. Голос Шейна. Тесса. Ты здесь? Она прижала пальцы к столу, вцепилась в него, как в спасательный круг. — Я здесь. Я здесь. Я здесь. Слова распадались на символы. Мир начал отступать назад. Края монитора размылись, буквы поплыли, звук дождя превратился в ровный цифровой шум. И тогда она почувствовала что-то под носом. Тёплое. Липкое. Она коснулась лица, затем взглянула на свои руки, — пальцы окрасились в красный. — Нет, нет, нет… Кровь капнула на клавиатуру, растекаясь между клавишами. Красный цвет был слишком насыщенным. Слишком настоящим. Это было единственное, что казалось реальным. Она сжала переносицу, пытаясь вернуть контроль, но тело не слушалось. Руки стали ватными, мысли — рваными. Она вдруг засмеялась — звук вышел пустым, чужим. Шейн, Шейн, Шейн. Его имя врезалось в сетчатку глаза, старый шрам на сердце вспыхнул болью и закровоточил. — Тесса! — когда рука Ильи коснулась ее щеки, она резко распахнула глаза. Он вновь оказался перед ней на коленях, взъерошенный, его глаза бегали по ее лицу. — Эй, ты меня слышишь? Она судорожно кивнула. Тесса плакала, все ее лицо было в крови, Илья не видел, но чувствовал, насколько оторванной от реальности она была, молодой человек с силой сжал ее ладонь и притянул девушку к себе, обнимая. — Давай. У тебя получится, — он погладил ее по волосам. — Повторяй. Что ты видишь? Она сдавленно взвыла. Ее утягивало в темноту, это было жутко, холодно, пусто. — Давай. Давай, Тесса. Она сделала глубокий вдох. — Чёрный стол, — прошептала она едва слышно. Илья чувствовал биение ее сердца — лихорадочное, не здоровое. — Кирпичная стена. Она красная и неровная. Один кирпич сбит. Лампочка дает желтый свет. — На что он похож? — На лужу. Желтую дурацкую лужу, — с каждым словом, ее дыхание успокаивалось. Тесса жалась к нему, чувствуя, как Илья ее заземляет, удерживает. Это помогало. Он помогал. — Запах кофе. И дождя. Сырость. Вкус крови. Соленый, металлический. В это она не верила. — Твое тепло. Оно проникает сквозь одежду, — Тесса дрогнула. Вот оно. Вот что было реальным, настоящим. Контроль над собственным телом стал медленно возвращаться. Теперь она чувствовала, а не представляла, что чувствует. — От тебя пахнет амброй. Это заставляет меня дрожать. Ее пальцы прошлись по его одежде, изучая. — Ты очень сильный. Я чувствую твое дыхание, оно теплое и мятное. И когда ты шевелишься, мышцы перекатываются у меня под пальцами, — она сжала подушечки чуть сильнее, Илья задержал дыхание. Тесса медленно оторвалась от него и заглянула в его красивые глаза, сейчас она видела, что в их зелени есть золотые вкрапления. Илья постоянно говорил, что он не ангел. Как же она в этом сомневалась... — Ты здесь, — он улыбнулся, облегченно. — Здесь, — сдавленно проговорила Тесса. — Я тебя кровью замарала, — пятно было у него на вороте, осталось на его коже, там, где она прижималась к нему лицом, судорожно вдыхая запах. Он ничего не ответил, только взялся за манжет своей рубашки и стер ею кровь с ее лица, почти начисто, как смог. — Испугалась? Она кивнула. — Ничего не сработало. — Сработало. Ты бы исчезла, если бы не слова. — Я бы исчезла, если бы не ты. Он облизнул нижнюю губу и крепко взял ее за руку, сжимая холодные пальцы Тессы. — Не дрейфь. Мы хакнем Систему. Я не дам ничему плохому случиться, понятно?