Синтетическая кровь

— Нам нужно сделать ещё несколько проверок и после вы можете идти домой, мистер Дженсен. Шум в больнице похож на шум в голове. Много, постоянно, сложно. Разные тембры звуков, чьи-то голоса, пикания приборов. Они осматривают его, изучают, словно подопытного кролика, и он прекрасно знает, что это к лучшему. Ведь нужно знать, что он здоров, а импланты не отторгаются телом. Нужно знать, что нейропозин также не нужен, а количество алкоголя которое он в себя вливает все ещё допустимо. А потом Адама отпускают. "Ваши результаты будут готовы в течение нескольких дней" И он оказывается на улице, не такой шумной как больница. Звуки здесь расходятся витиеватыми переулками, разговорами людей и перешептыванием в канализациях. Банды, полиция, богачи, в Детройте они все смешаны воедино и Дженсен часть этой системы. На пути домой в его голове нет мыслей. Он не думает об ужине, не думает о бесконечных выходных, что его ожидают. Он не мечтает о походе в бар, да и друзей у Адама нет, чтобы с ними куда-то ходить. Не осталось никого, кого можно было бы назвать другом. До... инцидента они были. Адам ходил на разные мероприятия, его приглашали на дни рождения, вечеринки. Тогда жизнь имела смысл. Можно действительно сказать так. Имеет ли жизнь смысл сейчас? Не то чтобы. Просто в момент внутри Дженсена что-то оборвалось. Трос, что держал его жизнь, надорвался и все превратилось в глубокую непроходимую тьму. Тьму окутанную туманом, без начала и конца. Без цели и смысла. Поэтому Адам решил топить себя работой. Дни, ночи, недели, месяца - все это смешалось в какой-то комок ощущений, схожий с безнадегой внутри. И его перестало волновать поспал ли он, поел и утолил ли свой маркер в общении. Для этого у него есть цели. На заданиях цели много говорят и Адаму этого достаточно, чтобы напитаться нужными для человека эмоциями. Хотя.. человек ли он? Этот вопрос терзает изо дня в день сильнее, иногда мысли притупляются и наконец-то наступает желаемый покой, в другие же дни эти навязчивые слова почти что татуируют себя на мозгу. Квартира встречает знакомым механическим голосом, внутри тепло ибо автоматический регулятор будто не позволяет снизить температуру до недопустимой. Дженсен сразу же идёт на кухню и хватая бутылку Джека Дэниелса пьет с горла. Виски обжигает глотку, спирт окутывает внутренности, опускается к желудку и как яд, прожигает всё внутри. Всё, что осталось. Металл он не пройдет. Металлу внутри него не будет ничего. Бутылка опускается на столешницу с глухим звоном, мужчина оглядывает квартиру с кухни будто со смотровой башни. Коробки не разложены, они лежат также как и в прошлые разы. Эскизы, таблетки, какие-то батончики - все разбросано по поверхностям, но место не ощущается грязным. Оно уже приелось и в некоторой степени стало родным. Спускаясь по ступенькам вниз Адам движется к своей комнате. Нужно бы принять душ, нужно бы смыть с себя грязь Детройта. Шаг в ванную и голова автоматически поворачивается к зеркалу. Разбитое стекло так и не поменяли. Сколько прошло? Год? Трещина сбоку выдает с какой силой был нанесен удар. С какой неконтролируемой силой Дженсен ударил. Потому что по ту сторону увидел не себя. Какого-то фрика, ошибку, но не себя старого. Не человека. Больше нет. Одежда падает на пол как ненужный элемент, но Дженсен даже не смотрит на свое тело входя в кабинку. А ведь они сохранили ему член. Правда зачем, верно? Секс странная вещь. Обмен теплом, чувствами, грязью, выделениями. Но секс приятен, приятен когда можно прикоснуться руками к другому телу, отдаться чувствам и просто забыться. Сейчас Адам даже не помнит когда последний раз мастурбировал. Это перестало его волновать, как и многое другое. Механические руки проходятся по телу, мыло сжимается и слабая пена окутывает его. Вода попадает в протезы, остаётся на них, стекает вниз по металлу и исчезает в сливе. Мысли Адама были пусты до момента как он прикоснулся рукой к ляжке. Металл об металл и что-то внутри мужчины треснуло. Что-то внутри надломилось, возможно оно уже давно шаталось на последних ниточках и сейчас этому пришел конец. Он ухватился за дверку душа и почти упал, придерживая себя и ощущая, как воздух попадает в лёгкие. Это не страх, по крайней мере именно так сказал себе Адам, чтобы успокоиться. Просто... Просто что-то не так, настолько, что его руки дрожали бы, были бы они настоящими. Но этот металл не дрожит и это пугает ещё сильнее. Вода падает на спину словно тысячи маленьких копьев, ударяя снова и снова, до момента пока мужчина не выключает ее, до момента пока он не приходит в себя. Выбираясь из ванной во все ещё странном состоянии, Дженсен хватается за полотенце, насухо и до покраснения кожи вытирая ее. Он не смотрит на зеркало специально, почти панически боясь увидеть в осколках отражения свое лицо. А ведь раньше Адам был завидным красавчиком. Как о нем говорили в штабе! И даже Фрэнсис немного трепался о том, "как такая внешность мешает работе". Адам хотел бы посмеяться с того насколько глупо он себя чувствует, но вместо этого выходит лишь хрип схожий на плач и стон. Он не может плакать. Недавно Адам узнал, что это не из-за имплантов ибо импланты не затронули его глаза именно так. Он не может плакать психологически. Как это вообще возможно, верно? Но что-то внутри не позволяет, будто его мозг думает, что глаза тоже заменили, даже если доктора сказали обратное. Покидая ванную Адам из нее почти что выбегает, стараясь держаться подальше от отражений и своего обнаженного тела. Домашние темные спортивные штаны, футболка и даже этого хватает, чтобы спрятаться от себя самого. Так лучше. Быть закрытым лучше. Он присаживается на кровать и проводит рукой по волосам. И снова становится тихо. Мысли успокаиваются, страх, который Адам никогда не признает исчезает и остаётся только пустота. Пустота наполненная ничем. Он тянется за очередной бутылкой и делая глоток ощущает себя человеком, ведь чувствует хоть что-то. Снова обжигает горло, снова больно, а после мужчина заваливается на кровать и сон одолевает его. Что-то липкое касается его руки снова и снова и пытаясь отмахиваться Адам всё-таки сдается. Открывая глаза он видит Кубрика, что назойливо облизывает его ладонь. — Ты проголодался, да? Ещё пару минут и я подойду. — голос давно не звучал так активно и весело, в голосе давно не было столько жизни. Но Кубрик не позволяет хозяину и дальше лежать на кровати, запрыгивает передней частью на грудь, облизывая и продолжая настаивать. Адам сдается. Его смех проносится квартирой, мужчина движется прямо к кухне где ставит еду перед собакой, а после оглядывается. В его доме неимоверно красиво. Солнце так светит из окон, что не видно ничего. Лишь белые лучи, которые полностью заполняют оконные рамы и комнату. В доме пахнет фиалкой, а на кухне стоит свежевыпеченный пирог. Адам подходит к пирогу и в нос ударяет запах малины. Он давно уже не ел такой. Сам не помнит сколько. Он берет нож и.. его руки! Его руки такие же, как и тогда.. Обычные пальцы, обычная кисть. Это кажется нормальным. Поэтому Дженсен обращает лишь толику внимания на себя, нарезая пирог. Сзади слышится щелчок и входная дверь открывается. Кубрик гавкает и махая хвостом движется к человеку. Адам не оборачивается. Он сосредоточенно нарезает пирог, пока не слышит и не чувствует чужих пальцев на своей талии. Мягкие женские руки, духи, тот самый запах. — Меган, я.. Он оборачивается и вместо женщины видит себя же. Металлические руки, глаза скрытые протекторами. Тени сгущаются и некогда светлых окон уже больше нет, Кубрика нет тоже. Его квартира превращается в пустое темное пространство, а человек напротив ничего не говорит. Он просто смотрит на него, стоически. И резко тревога накатывает, будто Адама обливают холодной водой. — Ее больше нет, его тоже больше нет. Ты один. Я один. Мы одни. — говорит человек напротив, он также бездвижен. — Н-нет я.. — голос дрожит, невозможно чтобы его голос дрожал. Он же солдат, воин, этого не может быть. — Я не хочу так жить! — А у тебя есть выбор? Посмотри на себя, посмотри кем ты стал. — Но я другой! — он жестикулирует руками и только после замечает, что они уже не человеческие. Куски металла с имитацией кожи. Темные, переливающиеся. — Я не такой, как ты! — Мы единое целое. Осталось ли в тебе хоть что-то от человека или теперь ты монстр навсегда? — Заткнись! Ты ничего не знаешь обо мне! — Оглянись вокруг. Все что ты делаешь это убиваешь и уничтожаешь жизни других людей. То, что ты выжил убило Адама Дженсена которого все знали. Ты монстр. Сон заканчивается резко. Адам дёргается и судорожно оглядывает квартиру. На улице успело стемнеть, а приглушённые огни спальни убаюкивают, создавая ложное ощущение комфорта. Адам неприятно приподнимается, не сразу замечая испарину на лбу. Даже не так - все тело немного мокрое. Кошмар вогнал его в стресс. Но он не имеет права испытывать его. — Адам. Адам, ты там? — совсем неожиданный голос доносится из звукового передатчика, мужчина сразу схватывается и отвечает. — Фрэнсис? Тебе чего нужно? — Ну наконец-то! Я звал тебя несколько раз, а ты ни разу не ответил. Я уж подумал, что что-то случилось, но по датчику ты был дома так что... — Ты следишь за мной? — холодный, как сталь, голос с ноткой презрения. Адам должен держать дистанцию, он должен грубить, должен отвечать холодно, просто потому что если он этого не сделает, то начнет привязываться. Но мужчина устал страдать от этого, устал думать о смертях людей, что что-то значили для него. Притчарда тоже нужно держать на дистанции. Так будет лучше для них обоих. — Я слежу за всеми, а за тобой особенно. Но я не для этого звонил. Через два дня в Лос-Анджелесе будет выставка последних биотехнологических проектов, достаточно крупная и Шариф конечно же тоже представит свои разработки. — Только не говори, что представлять будешь ты. Неужели и на айтишника решили спихнуть грязную работу? — Что? Нет, конечно. Я бы не пошел продавать толстосумам нашу продукцию, это задача Дэвида. Я к тому что хочу посетить эту выставку, как обычный человек и лишь немного член Шариф Индастрисс. И.. эм.. Адам присел на кровати протирая пальцами глаза. Воспоминания о сне почти выветрились, но оставили после себя неприятную дымку. Сон был ужасен. Ложная надежда и глупые мысли, что мозг пытался соединить в лучшее будущее. А после удар в виде реальности, реальности, что будет с ним до самого конца. — Ты хочешь чтобы я составил тебе компанию в Лос-Анджелесе? — Дженсен и сам не узнает свой голос, он медленно поднимается с кровати и блуждая по комнате ставит разные банки в хоть каком-то порядке. — Не то чтобы я нуждался в твоей компании, и всё-таки. Это не дружеское предложение или что-то такое, просто... — Ага, просто ты хочешь съездить на выставку в Лос-Анджелес со своим коллегой с которым постоянно препираешься и даже на секунду это не похоже на дружбу. — Боже, ладно! — голос Притчарда нервозно разрезает воздух. — Ладно, я действительно хочу пригласить тебя туда не как коллегу, ты доволен? На лице Адама появляется странное выражение. Кончики его губ чуть приподнимаются и он улыбается. Улыбается такой глупости. Он должен отказать. Нет смысла сближаться, они с Фрэнсисом работают в слишком опасной сфере, в сфере где каждый может умереть. Если сейчас он согласится, то возможно в будущем снова потеряет себя если Притчард умрет. Отказаться будет проще, так будет спокойнее, так будет лучше. Никаких обязательств, никакой дружбы или чего-то большего. Прочь все чувства. — Я согласен. Но он не может. Не после кошмара где радость испепелилась об реальность. Хотя бы один раз Адам хочет почувствовать себя счастливым, любимым, желанным, нужным. — Я позвоню тебе завтра, договоримся потом. — Ага. — И Адам.. ты кричал во сне, просто для протокола. Связь прерывается и Дженсен снова остаётся один. Призрак Кубрика бродящего по квартире, несуществующие чужие руки, прикосновения, любовь, желание. Адам движется в гостиную и желает перевернуть здесь все вверх дном, но вместо этого садится на диван, включает телевизор и забивает голову чужими словами. Всё, чтобы убить эту тишину, всё чтобы не сойти с ума от ненависти к себе. * * * — Господи, Адам. Ты выглядишь будто тебя пережевали, выплюнули и повторили. — Фрэнсис посмотрел на мужчину с лёгкой долей презрения и скрытой заботой. Адам даже бровью не повел, хватая их вещи и складывая в самолёт. — Как ты уговорил Шарифа отдать тебе самолёт с пилотом? — Уговорил? Я просто упомянул выставку, а он согласился. Жизнь не всегда такая сложная, Дженсен. Они полетели в Лос-Анджелес вместе. Тишина в кабине не была удручающей, ведь Фрэнсис время от времени что-то говорил, постоянно копаясь в своих устройствах. Адам сидел тихо и малоподвижно, поглядывая иногда в окно. Фрэнсис бросил на него осторожный взгляд, но ничего не произнес, боясь спугнуть или повести их в типичное русло сарказма и подколов. Притчард видит все. Он видел в каком состоянии Адам вернулся на работу, видел в каком состоянии тот работал и любые, даже мелкие детали не укрылись от глаз мужчины. Но кто они друг другу чтобы читать нотации или приходить в гости для помощи? Верно, просто коллеги, давние знакомые. Меньше чем друзья и любовники, но больше чем просто напарники. Тем не менее, в последнее время Адам стал выглядеть совсем плохо, поэтому Фрэнк решил, что пора делать шаг вперёд, прежде чем этот солдат совсем погибнет в самокопании. — На сколько мы в Лос-Анджелесе? — Адам прервал тишину. — Я планировал там быть только на днях выставки. Но если тебе хочется погулять по городу мы можем остаться подольше. Город встретил теплой погодой, людьми со странными имплантами и как раз таки постоянной рекламой будущей конференции, про которую упоминали везде. Заселяясь в отель Адам выскочил из него почти сразу, оставляя Фрэнсиса в номере и уходя на улицы. Люди здесь такие веселые. Улыбки, голоса, смех, какофония звуков действует на уши, а вид семей вместе сжимает что-то в сердце. Родители держат своего сына за руки, родители любят своего сына. И вот он снова погружается в странную пучину отчаяния, которую не хочет признавать как и свой страх, как и тоску, что въелась в кожу. Может это было плохой идеей? Всё-таки они с Притчардом в Лос-Анджелесе не по работе, они приехали сюда как друзья. Какой сюр. Гулять с кем-то, проводить время вместе не боясь, что человек исчезнет в одно мгновение. Первый и последний раз - именно это сказал себе Адам. Завтра будет выставка, а после они с Фрэнсисом больше никогда вместе никуда не пойдут. Их реалии не соприкоснутся. Потому что быть рядом с Адамом означает подвергать себя опасности. На следующий день Фрэнсис гудел сильнее обычного. Сколько восхищения было в его голосе, сколько он жестикулировал, гуляя мимо стендов с представленными проектами. Масштабы поражали. Голограммы, люди со встроенными новыми протезами под маркой "тестирование", десятки голосов и самореклам и это только начальные стенды, ещё будут выступления на сцене и раздача образцов. С солдатской точностью Адам осматривался, не позволяя себе психологически расслабиться. Да, он понимает, что они просто здесь как посетители, но что-то внутреннее заставляет оглядываться и искать возможную опасность. — Адам. — к его плечу прикасаются и мужчина выходит из мыслей, поворачиваясь к Фрэнсису и видя даже лёгкое волнение в его взгляде. — Расслабься ты наконец, мы же здесь отдыхаем. Я даже со стороны вижу, как ты напряжен. — Я в порядке. — Дженсен сбрасывает руку и идёт вперёд стараясь не смотреть в глаза Притчарда. Ты в полном порядке. Всегда был и всегда будешь. Спустя два часа конференции мужчины садятся на стулья возле сцены, первые спикеры уже вышли, теперь время ТЮМ. Они говорят складно, но лишь часть диалога вбивается в голову. — В наше время, когда протезы стали незаменимой частью любой жизни человека, стоит вопрос - насколько глубоко они войдут в нее ещё? И на этот вопрос есть ответ. Протезы становятся вторыми руками, ногами, они улучшают жизни, забирая у человека все деструктивное, а на замену давая ему силу и логику. С протезами вы можете открыть тот спектр способностей, который был не доступен ранее. Зачем иметь человеческие руки без ненадлежащей силы, если вы можете иметь протезы, что будут вашей частью, но лучшей? Адам невольно покосился на свои металлические ладони. Ага, как же. В первый месяц он не ощущал ими ничего. Казалось, что его настоящие руки онемели и вот-вот кровь должна была наконец-то к ним поступить. В ожидании он постоянно ронял чашки, заново учился пользоваться вилками и двигаться. А после чувства будто притупились и лёгкие сенсорные ощущения появились. Тепло, прикосновения, боль. Желал ли он этого? Желал ли он быть на более 50% роботом? Желал ли он, не по своей воле, лишиться ног и руки? Они приказали это сделать. Он не принимал никаких решений, его не спрашивали и не спросили бы. Его мнение было не важно. Сохранить жизнь любым способом, даже если это означает потерять человечность. Когда закончилась презентация ТЮМ Адам снова почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке, а после серьезный взгляд Притчарда встретил его. Мужчина махнул головой и они удалились на балкон с прекрасным видом на побережье. Тишина и невысказанные слова давили, Дженсен проигнорировал это. — Ты что-то хотел? — Что с тобой происходит? — даже не дойдя до перекладины спросил Притчард оборачиваясь. — Постоянно в себе, ничем не делишься, не разговариваешь, не смеёшься. Бровь на лице Адама удивлённо приподнялась. — Чего ты хочешь от меня? Диалоги я вполне поддерживаю, мне кажется этого достаточно. — Адам, неужели ты не видишь, что закапываешь себя же в яму самоненависти и отчаяния? Когда ты в последний раз выбирался куда-то не для работы? Когда в последний раз жил для себя, а не для заданий? Я понимаю, что те шесть месяцев были трудным периодом для тебя, но... — Но что? "Нужно продолжать жить дальше" - это ты хочешь сказать? Не у тебя отобрали конечности, не тебя сделали машиной для убийств. Не ты ездишь и уничтожаешь цели, Притчард. Этим занимаюсь я. — на шее вспухли вены, злость окрасила лицо. Он не чувствовал такого давно, он не чувствовал злости из-за несправедливости уже такое долгое время, что почти забыл какого это. Фрэнсис посмотрел на него с сожалением. Сарказм, надменность, неуместные фразочки, все отошло на второй план когда перед айтишником открылся Адам. Уязвленный, в душе напуганный и одинокий. — Адам, я не знал, что тебе плохо. — уже более тихо произнёс мужчина. Преодолев небольшое расстояние он оказался близко к солдату и после медленно взял его руку в свою. Тот не сопротивлялся. Адам опустил голову вниз, будто признавая собственное поражение, тоска накрыла с головой, а вся злость мигом улетучилась. Чувства не задерживаются надолго. Больше нет. Вот он стоял минутой назад и пытался что-то донести и вот уже сейчас ему глубоко плевать на себя. — Посмотри на меня. Адам. — голос Притчарда показался родным, будто бы Меган звала его. Такой же теплый и нежный тон, полный забытого. Медленно подняв взгляд Дженсен увидел заботливые глаза, глаза в которых читалось сожаление. Стоило бы разозлиться, ведь если к тебе чувствуют сожаление значит ты ошибка, не настоящий мужчина, а тряпка. Правда Адаму как раз таки не хватало сострадания к себе. Рука Притчарда коснулась подбородка, аккуратно поглаживая бороду, Адам накрыл своими пальцами чужие, они застыли в моменте. Невидимые слезы текли бы по щекам, но Дженсен все ещё не понял как ему позволить себе плакать. Тяжёлый груз на душе, ответственность и тоска накрыли мигом. И даже не сразу, но солдат осознал, что у них есть всё время мира. Этот момент может длиться вечно. Не нужно бежать за целью, исполнять задание или пытаться кого-то убить в срок. Границ времени нет, когда ты свободен. Когда возле тебя кто-то настолько важный. — Я боюсь навредить тебе.. — шепчет солдат, они не меняют позы. — Все вокруг меня умирают, Фрэнсис. Всегда умирали и я не хочу чтобы ты стал следующим. — Кто сказал, что я дамся так просто? Я лучший айтишник и попал к Шарифу не просто за работу с кодом. Адам меланхолично взглянул в лицо мужчине. — Я не.. — Не смей думать о том, что Меган и другие были похищены, а некоторые убиты из-за тебя. — голос отдал сталью, но эта сталь не предназначалась для Дженсена, она была для тягучего монстра внутри солдата. — Ты не катализатор всего, Адам. Ты такой же человек, как и все остальные. И тебе нужна помощь. Медленно они отстранились друг от друга, но не ушли далеко, находясь на расстоянии вытянутой руки. — Помощь..? Что вообще значит "помощь"? Человек, который будет слушать твое нытье и пытаться дельными словами залечить открытые раны? Адам не видит себя на приеме у психолога. Не онлайн, ни в кабинете. Он не видит как открывается какому-то незнакомому типу, а тот кивая говорит ему как побороть депрессию. Таблетки, какие-то там прогулки, походы в другие места. Он солдат, он защита Шарифа, а не простой тюфяк. Какая вообще разница, что случится в конце? Адам не боится умереть, возможно даже жаждет этого. — Я не хочу никакой помощи. Лицо Фрэнсиса тускнеет, брови хмурятся и подходя ближе он хватает Дженсена за воротник. Притянуть к себе не получилось из-за веса солдата, но расстояние мужчина сократил. — Неужели ты не видишь в какую яму себя загнал? Неужели не видишь, что до сих пор остались люди которым не похер на тебя! Думаешь ты только приносишь смерти, но вспомни людей которых ты спасал. Ты мог уйти в Хэнша, но решил, что должен защитить Малик. Ты мог бы убить того солдата в канализации, но решил, что и он заслуживает на второй шанс. — лёгкий перерыв на объемный вдох. — А сколько раз начиная миссию ты не убивал людей? Даже в те моменты когда эти люди готовы были убить тебя, ты не стрелял в них. Ты делал решения, которые считал правильными. — Фрэнсис мягко отпустил чужую рубашку. — Адам, ты видишь себя монстром в своих же глазах, но для многих людей, и в особенности для тех кому на тебя не все равно, ты не такой. Ты всё ещё человек. Ты всё ещё мыслишь как индивид, ведёшь себя также. Ты не превратился в подобие турели на ножках. Ты живой. Что-то странное окропило щеку Дженсена, что-то влажное и тонкое медленно упало с глаза и пошло струйкой вниз, падая с подбородка или впитываясь в кожу. Стоя и слушая Фрэнсиса Адам и сам не понял когда... Заплакал? Быстро подняв руки к глазам Дженсен удивлённо ощупал их, ощущая, что действительно плачет. Слезы лились неконтролируемым ручьем, пусть мужчина и не ощущал никакой тоски или грусти. Нет, внутри ему не плохо. Внутри ему также пусто и холодно, верно? Правда вот.. если погрузиться глубже, если всё-таки докопаться до того места, что мужчина сам похоронил за этот год, кажется что оно чувствует. Кажется, что тоска которая невозможна для солдата, всё-таки существует и эта тоска так больно сжимает сердце, что просто невыносимо забыть о ней и скрыть свои чувства. Видя как лицо Дженсена поменялось в эмоциях Притчард неловко закусал губу, сначала подошёл, потом сделал шаг назад и всё-таки тихо выругавшись обнял Адама. Неловко, странно, но всё-таки обнял, а после ощутил тяжёлый металл на своей спине и чуткие долгие объятия. Слезы падали с лица и мужчина не сдержал стона, что будто вой животного вырвался с его рта. Фрэнсис обнял крепче, не стесняясь моментом гладить спину или голову солдата. — Я не оставлю тебя одного, понял? Ты ещё должен мне, Адам. Поэтому я не посмею тебя бросить. — Спасибо.. — еле произнёс мужчина сквозь пелену внутренней и наружной истерики. Они простояли там долго, дольше нужного, пропуская остальные лекции и даже закат солнца. Они простояли там до момента пока тоска не утихла на хоть немного, чтобы иметь возможность вернуться в отель, лечь на кровать и утонуть в ещё одних объятиях. Справиться одному сложно, но вера в то, что ты всё ещё человек помогает вернуться на правильный путь.