До восхода солнца

💞

      Гермиона вздрогнула, когда перед её носом начали опадать бумажные сердечки. И уже через секунду на голову свалилась их целая куча под кряхтящий смех Пивза.          — Мерлин! — моргнула Грейнджер, смахивая с себя ворох сердец. — Семь утра субботы, Пивз. Ты невыносим!          — Попалась на крючок, милашка. — Он продолжал насмехаться, витая под потолком. — Твою могучую гриву надо украсить в День святого Валентина! — хохмил Пивз, отчего у Гермионы дёрнулось веко.          Она скептически на него посмотрела, смахнув одно из сердечек с предплечья, и, откинув копну волос за спину, направилась в кабинет зельеварения. Шлейф конфетти усеивал за ней пол. Проще игнорировать Пивза, чем романтический бум Дня всех влюблённых. Половина однокурсников собиралась в Хогсмид, несмотря на морозы; Джинни делилась планами на день, который проведёт с Гарри, а Гермиона… надеялась, что профессор Слизнорт оценит их с Малфоем проект по зельям. Который, судя по всему, нужен только ей.          Возмущённо вздохнув, она потянула тяжёлую дверь на себя и вошла в мрачноватый кабинет. За окнами ещё темно; раннее утро, когда сон сладок и приятен, и выбираться из тёплой постели совершенно не хотелось. Но Грейнджер рассчитывала на «превосходно», а для этого стоило хорошенько потрудиться.          И успеть на завтрак.         Она зависла над котелком, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Для волшебника, поглощённого работой, — рай. Но чем дольше Гермиона перебирала ингредиенты и углублялась в алгоритм приготовления зелья, тем больше отвлекалась на… на то, что делала сейчас всё это одна. Годрик!          — Малфой… — прошипела она себе под нос, — просто заносчивая… задница, — и опустив плечи, Грейнджер выдохнула.         Она придвинула ступку с уже пустившими сок заунывниками и перевела взгляд к небольшой колбе с кровью ре-эма. Тц. Малфой наверняка хотел похвастаться возможностью добыть нечто редкое. Во всяком случае, профессора Слизнорта впечатлило, а им теперь требовалось воспроизвести зелье Мопсуса — античного провидца, который создал эликсир, способный пробудить талант к телекинезу и прорицанию. Всё, во что Гермиона упрямо не верила.          — Так… — Она кинула взгляд к циферблату больших старинных часов у стены — семь тридцать восемь — и взмахнула палочкой, чтобы разжечь огонь.          — Кто бы сомневался, Грейнджер. — Гермиона выпрямилась, услышав голос Драко за спиной, — до мурашек. Он всё-таки пришёл.         Когда Гермиона обернулась, луч только-только восходящего солнца медленно осветил морозные узоры на стекле. Она прищурилась и с вызовом посмотрела на Малфоя.         — И тебе доброго утра, — с тенью сарказма произнесла Грейнджер, замечая на его губах привычную наглую усмешку.         Драко спрятал руки в карманы брюк, задерживая на ней внимательный взгляд, от которого у неё побежали мурашки по плечам. Гермиона, не пасуя, закатила глаза.          — Если ты пришёл только постоять, то это можно сделать вне кабинета. — Она вернула внимание к котелку, но в груди ощущала волнительную несобранность.          В тишине раздался негромкий звук его неторопливых шагов.          — Зелье будет… с сердечками? — Его голос прозвучал очень близко — низкий, приятный.         Грейнджер старалась сохранить самообладание, ожидая от Малфоя какую-нибудь колкость, но… что?         — Шутки про валентинки? Серьёзно? — Она вскинула брови и некстати повернула к нему голову. Переносицей едва не угодила Драко в подбородок и от неожиданности задержала дыхание. Он же поднял руку и аккуратно вытащил из её кудрей розовое сердечко.          — Романтично, Грейнджер. — Малфой слегка наклонил голову, зажимая меж пальцев блестящую фольгу. — Вроде это не входило в ингредиенты.          — У нас в принципе сомнительный список. — Она подняла к нему глаза, стараясь не цепляться взглядом за его губы. — Начиная с бычьей крови, заканчивая… порошком из драконьих когтей. Впрочем, у тебя весьма изощрённый вкус.         — М-м, приятно, когда ты оцениваешь, — подмигнул он, отстраняясь, а она едва сдержала усмешку. — Хотя в твоём духе заниматься совместным проектом в одиночку. В рейтинговой таблице мы всё равно получим одинаковое количество баллов.          — Я это делаю не только ради рейтинга. — Гермиона еле слышно цокнула. — И ты либо помогаешь, либо не мешаешь.          — Сок нужно отделить от мякоти. — Драко быстро взглянул на ступку с заунывниками и взял колбу с кровью. — В отдельную ёмкость, — добавил он, и Грейнджер моргнула.          Ей хотелось буркнуть, чтобы он не наглел, но вопреки этому она машинально подчинилась. По мышцам прошло тепло, стоило Гермионе слегка коснуться его предплечья локтем.         — Порошок нужно добавлять сразу, — напомнила она, в первую очередь отвлекая саму себя. — По десять граммов каждый час. Всего сто. На это уйдёт весь день. Если всё пойдёт как надо, то… мы сварим нужное зелье, а не придумаем новое.          — Ты не планировала пойти в Хогсмид? — перебил её Драко. — Выходные и праздники вроде для этого и придумали. Отдыхать, Грейнджер.          — У меня всё равно не было планов, — надула губы Гермиона, думая, что смотрелась бы среди романтичных парочек как Гринч на Рождество. — К тому же у нас разное понимание об отдыхе, Малфой.          Она лишь слегка отпихнула его бедром, и он поддался движению. Сердце предательски ускорилось. Огонёк под котелком разжёгся по взмаху её палочки, и к крови ре-эма добавились первые десять граммов порошка из драконьих когтей. Грейнджер пристально всмотрелась в тёмно-бордовую смесь, наклонившись, и заморгала: Драко мягко поймал соскользнувшую с её плеча прядь волос и хмыкнул.         — Самой туда лезть не обязательно. — Удивительно, его фраза звучала по-доброму, заботливо. — Во всяком случае, пока не приготовится.         Гермиона сжала губы, почувствовав, как запылали щёки. Она лишь надеялась, что Драко не заметил.          — Любви к прорицанию у меня не прибавится из-за этого, — парировала она, украдкой заглянув ему за спину. — Следующее добавление порошка через пятьдесят восемь минут.         Малфой с хмыком кивнул, расслабленно глядя ей в глаза. Тонкое чувство неловкости зароилось в груди Грейнджер. У него наверняка есть планы, которые не совпадают с её желанием подготовиться к зельеварению в понедельник. Но, возможно, ей просто хотелось лишний раз увидеться с ним.         — И если ты собирался в Хогсмид, то… не проблема, — добавила она с пониманием и отвела глаза.          — М-м, — ухмыльнулся он с хитрецой во взгляде и навис над Гермионой. — Просто признай, что ты хотела видеть меня сегодня как можно чаще.          — Конечно, — улыбнулась она, вздрогнув. — В этом… тоже есть своя романтика. Десять часов в обнимку с котелком.          Годрик. Он ведь специально это делал, правда?          — В следующий раз мы остановимся на Амортенции, — подмигнул Драко. — Или ты выберешь что посложнее. — Он лениво от неё отстранился, и Гермиона только сейчас поняла, что почти не дышала.         — Если он будет вообще, — подметила она, не теша себя ожиданиями. Обычно Малфой работал в паре с Забини или Паркинсон. В крайнем случае — с Ноттом. И их дуэт — скорее, парадоксальное исключение из правил.         — А ты не сомневайся, — отвернулся Драко, поглядывая на гладь зелья в котелке. Скоро точно появятся пузырьки. — Увидимся через час.  

***

 

      «Увидимся через час».         Голос Малфоя звучал в её голове сам собой, и плевать, что Гермиона уже давным-давно сидела за столом и тыкала ложкой шоколадный пудинг.          Всё в Большом зале нашёптывало о нежности и любви. Помещение украсили в честь праздника лепестками цветов и конфетти из сердечек — и, казалось, даже свечи под потолком отдавали приятным розовым оттенком. Ничего приторно-сладкого. Лёгкий гул разговоров и смех заглушали тишину и клацанье столовых приборов, а большинство учеников разбились на парочки.          На втором курсе этот праздник казался Гермионе куда приятнее. А сейчас она поймала себя на мысли, что не может разделить трепета в отношениях с человеком, который бы ей очень-очень нравился.         В целом вряд ли кто-то из студентов задумывался о происхождении Дня святого Валентина и исторических расхождениях. Больше всего, конечно, Гермиону привлекало самое романтичное, но вместе с тем — самая грустная история о Валентине. Влюбившийся в девушку и не получивший одобрения на их союз, он тайно обвенчался с ней, но в итоге их насильно разлучили, а Валентина заточили в тюрьму, где он и скончался. Магловские истории и вовсе раскрывали события третьего века и тайных венчаний вопреки запретам правителей. И куда ни посмотри, нигде нет счастливого конца.          Грейнджер вздохнула, слегка закусив щёку изнутри, и тут же сморщила нос. Перед её лицом снова пролетела валентинка, и Гермиона задрала голову к потолку. Пивз. Вероятно, он решил сегодня основательно её достать, противно хихикая. Для пущего антуража ему не хватало перевоплотиться в купидона с длинными стрелами, и Грейнджер более чем уверена: он обязательно нашёл бы им применение.          С противоположной стороны к ним за стол подсел Симус, и Джинни отвлеклась от воркования с Гарри. Рон опять где-то пропадал с Лавандой, хотя Гермиона была уверена, что он не пропустит завтрак. Оба были поглощены своими отношениями, и Гермиона отметила, что к выпускному курсу участники их трио заметно отдалились друг от друга.          Вздохнув, Гермиона отставила пудинг, и её взгляд невольно зацепил стол слизеринцев. С одной стороны, было забавно, как Нотт накручивал вокруг шеи Забини вереницу розовых цветов, с другой — это вызвало у неё недоумение. Впрочем, у Грейнджер действительно паршивое настроение сегодня. Моргнув, она скользнула глазами к Драко. Вдоль позвоночника и по мышцам бёдер тут же прошло тепло.          В последнее время Малфой вёл себя с ней гораздо мягче, чем до этого, а ей было с чем сравнивать. Подчиняясь рациональной части, Гермиона не хотела придумывать образ, который, так или иначе, разрушился бы о реальность. Ведь Драко Малфой не герой сказки. И признаться честно, Грейнджер думала, что они никогда не найдут общий язык. Однако к седьмому курсу всё как-то изменилось. Она даже не заметила, как именно, но больше всего Гермиону это и пугало.         Ей нравились эти изменения.         Но симпатия к Драко, какая-то странная внутренняя тяга, вызывала в глубине души панику. И она боялась не того, что он мог её отвергнуть и надменно усмехнуться, а того, что они слишком разные по меркам магического мира. Ведь она маглорождённая, а он — потомок Священных двадцати восьми. Чистокровный. Наглый. И…         Малфой кичился этим ещё на первом курсе. И она для него была простушкой, которая не стоила внимания.          — Сегодня даже самые мрачные приведения Хогвартса выглядят как булочки, — произнесла Джинни, но Грейнджер не обратила внимания, — а на тебе лица нет. — И снова мимо. — Эй? — Она мягко коснулась плеча Гермионы, и та, поджав губы, отвлекалась.          — А? Всё в порядке, — ответила она немного растерянно. — Задумалась.         — Ага, конечно, — театрально закатила глаза Уизли. — Ты сейчас подпалишь взглядом слизеринский стол.          — Ничего подобного. — Чёрт. — Я просто… просто смотрела, потому что у меня есть глаза.          Казалось, Джинни испытывала удовольствие, подлавливая Грейнджер на чём-то неловком. Она довольно хихикнула и придвинулась ближе.          — Лучше расскажи, где ты была с утра? — спросила она, постукивая ноготками по столу. — Я еле разлепила глаза, а тебя уже не было.         — Проект по зельям, — ответила Гермиона. — В понедельник нужно показать профессору Слизнорту. Малфой выбрал зелье Мопсуса. И с одной стороны, это редкое зелье. Его состав до сих пор покрыт тайной и… Вобщем, у нас ещё может ничего и не получиться. С другой стороны, не слишком ли маленький перечень ингредиентов для последнего курса? От сложности многое зависит…          — Пф, ты в любимчиках профессора Слизнорта, не смеши меня. Даже Гарри уже не на первом месте, — подбодрила Джинни.          — Вот именно, — кивнул Поттер. — На последнем занятии я использовал иглы дикобраза, чтобы смягчить горечь зелья, вроде бы неординарно вышло, но он почти никак не отреагировал.          Грейнджер улыбнулась. Она, конечно, благодарна за поддержку, но прекрасно знала, как Гарри любил принижать собственные успехи. Покачав головой, она мельком обратила внимание на Паркинсон. Пэнси заправила за ухо прядь коротких волос и протянула Малфою помпезно оформленную валентинку. Сердечко поблёскивало в свете потолочных свечей и выглядело довольно приторным. Слащавым. Но, чёрт возьми, красиво. Всегда приятно получать какой-то сюрприз. Да и смотрелись они вдвоём с Драко… неплохо. Подходили друг другу.          Может быть.         На самом деле, Гермиона не могла объективно оценивать; её съедала обида, но самое удивительное — она не понимала, на что. Как будто у неё были шансы. Грейнджер прекрасно знала, что они с Малфоем несочетаемая пара. При попытке вспомнить хоть один спокойный диалог ей на ум приходили только колкие фразочки, шутки и сарказм. Затея определённо бессмысленная, но Гермиона продолжала украдкой наблюдать, снова слыша в голове его голос: «Увидимся через час».         Годрик. Следующую порцию порошка нужно добавить уже через пятнадцать минут, а за слизеринским столом только и слышались клики о том, как они пойдут в Хогсмид. И Малфой даже не отпирался.         Скорее всего, так и будет. Они уйдут всей компанией.          И как будто вторя её мыслям, они толпой направились к выходу, подтрунивая друг друга. В груди тревожно отбивало сердце, и Гермионе хотелось придушить Драко за безответственность. Но именно в этот момент к её бедру плотно прижалась Джинни, а шёпот коснулся уха.         — Ты очень палевно смотришь на Малфоя, — произнесла она. — Что происходит?         Грейнджер вздрогнула.         — Он сейчас, скорее всего, уйдёт с друзьями, а должен… Вобщем, велика вероятность, что все десять часов за зельем я проведу сама. — Такую отговорку придумать гораздо проще, однако Джинни на неё смотрела с явным неверием.         — И прям дело только в зелье, — с хитрецой улыбнулась она и чуть склонила голову, стараясь рассмотреть, куда шли слизеринцы.          Гермиона кивнула, надеясь, что больше провокационных вопросов, на которые у неё нет ответов, не получит. Взгляд сместился к спине Малфоя: он шёл последним и держал руки по карманам, пока, чуть согнув локоть, не достал небольшую бархатную коробочку приятного изумрудного цвета. Мерлин. Драко наверняка сделает подарок Пэнси, они круто проведут время в Хогсмиде вместе…          Гермиона выдохнула. Она чересчур накручивала себя, хотя в любой другой день эта тема, наверное, не колола бы её так остро.          — Да, в зелье, — ответила она и встала с лавки. — Я думала, что мы разделим время. Я не собиралась сегодня в Хогсмид и… Ладно. Не моё дело. Мне нужно вернуться в кабинет. Не хочу пустить насмарку наш проект.          Она стремительно направилась на выход из Большого зала.          — Не повезло ей с хорьком, — брякнул вслед Симус и залпом осушил кружку клюквенного морса.         Гермиона ускорила шаг. Казалось, она опаздывала, а время шло на секунды. Коридоры казались длиннее, лестницы чаще меняли направление, а она всё никак не могла найти выход. Треклятое зелье, Годрик!          Забежав в кабинет, Грейнджер притормозила и выдохнула с облегчением. В помещении стоял на удивление приятный запах, а над котелком тонкой струйкой клубился дымок. На столе рядом лежала записка, и, едва она прочла её, в груди предательски потеплело.         «Следующие два часа твои, Грейнджер. Не расслабляйся.   

​​​​​​​— Д.»

        Всё-таки Малфой не такой засранец, каким иногда выглядел.         Но Гермиону всё равно накрыло странное чувство разочарования и радости одновременно. Она знала, где он пропадал, и неудивительно, что не выбрал её компанию, хоть про зелье и не забыл.   

***

        Оставшееся время Грейнджер без энтузиазма приходила в кабинет и добавляла по десять граммов порошка каждый час. Прошло два, три, четыре… С Драко она не пересекалась, и пока воодушевлённые праздником студенты слонялись по замку, дух романтики окутал каменные стены.         Гермиона уже не чувствовала себя такой подавленной. Скорее, просто смирившейся с ситуацией.          Когда пришёл час добавлять последнюю дозу порошка, Гермиона задумчиво брела по коридору и отметила, что оставалось сделать. Однако голоса у кабинета зельеварения заставили её притормозить: рядом с приоткрытой дверью стояли Нотт, Забини и Паркинсон. Последняя что-то ворковала о прошедшем дне и желании проводить с Драко больше времени.         — Сегодня у него… было какое-то скверное настроение, — подметила Пэнси, и Грейнджер закатила глаза. — Хотя на завтраке всё было хорошо.         — Пэнс, — вздохнул Тео, — от тебя и мёртвый сбежать может, — и тут же хохотнул под сдержанный смешок Блейза. Паркинсон цокнула.         Годрик. Гермиона, конечно, всё понимала, но ей нужно пройти в чёртов кабинет и закончить с зельем. В конце концов, после драконьих когтей требовалось снять плёнку, которой покроется жидкость, и довести до кипения. Если что-то из этой последовательности нарушить, десять часов работы — псу под хвост.         Однако стоило ей сделать шаг, как из кабинета вышел Малфой, тихо хлопнув в ладоши.          — Пока всё, — прокомментировал он.         — Дальше Грейнджер доделает? — спросил Забини. — Вы сегодня с ней не пересекались.         — Может, она его избегает? — с серьёзным видом предположил Нотт, на что Пэнси фыркнула, сложив руки на груди.         — Какая, собственно, разница? Меньше её видим — меньше остроумных фразочек, — буркнула она и замолчала.          Драко буквально осадил Паркинсон укоризненным взглядом, заставив её отвернуться. Святая Моргана. Гермиона не сдержала улыбки. В груди затрепетало, отдавая теплом по телу.         Он заступился за неё?       — Вот вы где. — К их компании присоединились сёстры Гринграсс.          Они часто проводили время вместе, но за годы обучения в Хогвартсе Гермиона не помнила, чтобы их беседы заходили дальше обсуждения уроков.          — Как раз искали Пэнс, — подмигнула Дафна. — Так что, если вы не против, мы её у вас забираем.          Тео хлопнул Забини по спине и еле сдержал порыв смеха, сжимая губы. У Блейза даже взгляд поменялся; таким зачарованным и елейным Гермиона его ещё не видела.         — Ты можешь и Блейза в придачу забрать, он пойдёт с тобой хоть на край света, — пошутил Нотт и тут же получил подзатыльник. — Ай!         Малфой закатил глаза.         — Можете развлекаться, мне нужно найти Грейнджер. — Он прочистил горло и ещё раз сверил часы…         …Что только больше вогнало Гермиону в краску. Она попятилась и скрылась в тени коридора, отмечая, через сколько следовало вернуться, чтобы проверить готовность зелья и убавить огонь. Глупо просто убегать. Но Грейнджер совсем об этом не думала, принимая решения интуитивно. Ещё не хватало, чтобы её застукали за подслушиванием. На губах красовалась дурацкая счастливая улыбка, и она, ничего не подозревая, быстро свернула у лестницы.          — Ох, Мерлин! — вырвалось у Гермионы вместе с дрожью, прошедшей по телу.          Её так внезапно подхватили за локоть, что сперло дыхание.          — Как хорошо, что я тебя нашла, — радостно завопила Лаванда; её звонкий голос буквально сотрясал стены, утопая эхом в выси потолка. Не хватало ещё, чтобы забубнили картины.          Грейнджер вжала голову в плечи, едва не зажмурившись. Такое ощущение, что об их местоположении только что узнал весь Хогвартс.          — Ты очень громкая, Лав, — тихонько подметила Гермиона. — Что-то случилось?          — Собираемся сегодня на вечерние гадания. На нашем месте. — Последние слова она прошипела ей на ухо, словно доверяла самую большую тайну. — Будут все наши, мы ещё позвали Луну и Падму с Парвати.          — Гадания… — со вздохом повторила Грейнджер.          Когда этот день кончится?         — Ой, — цокнула Браун, — что с тобой? Сегодня День святого Валентина, такой нежный праздник, о любви, о вторых половинках. Гадания на суженого, между прочим, — это традиция, — заумно пояснила она.          — Всё это интересно, конечно, — натянуто улыбнулась Гермиона, — но ты прекрасно знаешь, что я не особо в такое верю.          — Тц, — закатила глаза Лаванда, — и ты будешь сидеть весь вечер в спальне одна? Джинни тоже идёт.         Грейнджер колебалась. В конце концов, она не обрекала себя на затворничество, а после хорошей работы не мешало и отдохнуть. Даже если это мало походило на отдых.         — Ладно.         — Отлично, — радостно пискнула Браун и приобняла её за плечи, чуть потеребив, будто пыталась приободрить или, наоборот, выбить дух. — До встречи. — И понеслась по лестнице вниз.         Хуже ведь уже не будет, правда?  

***

        В нужное время Гермиона вернулась в кабинет. В тишине тикали часы и трещал огонь. Никого нет. И скорее всего, уже не будет. Впрочем, Грейнджер ничему не удивлялась и не ждала чуда.          Проверив зелье, она обернулась, проследив за стрелкой на циферблате. Стоило минутной сдвинуться к двенадцати, как огонь под котелком потух. Через сутки бордовый цвет должен был смениться алым. И если наутро всё так и будет, то они с Драко… на удивление сделали всё правильно. И в понедельник профессор Слизнорт будет доволен.         Гермиона на это очень надеялась.         Прежде чем она ушла, в голову закралась шальная мысль. Как бы ей помогло это зелье на сегодняшнем вечере в башне. Как минимум сравнить, правдивы ли гадания. Но… нет. Свет в кабинете померк, а дверь за ней с лязгом закрылась.          Когда Гермиона вернулась в гостиную Гриффиндора, даже не успела снять мантию, как её за собой потащила радостная Джинни.          — Мы из Хогсмида притаранили огневиски, — зашептала она. — Так что нас ждёт весёлый вечер в нашей тайной башне.          Грейнджер скептически нахмурилась, чуть медленнее перебирая ногами, и, не поспевая за Уизли, посмотрела на неё так, будто та сошла с ума.         — Это не тайная башня, — констатировала она. — Профессор Макгонагалл и директор Дамблдор явно знают об этом месте. Мы ещё не родились, а они уже…          — Туда всё равно никто не ходит, — закатила глаза Джинни. — Расслабься, дорогая. Вроде бы с зельем вы уже закончили, выдохни. — И Гермиона глубоко вдохнула. — Вот. Кстати, — она с ехидством приблизилась к её уху, — столкнулись с Малфоем в коридоре. Вы умудрились не пересекаться вообще сегодня?          Гермиона кивнула.         — Короче, расслабься, — вскинула брови Уизли и приобняла её за плечи ещё крепче. — Закончили — и забудь. Перестань себя мучить мыслями, что ты какая-то не такая. Ну подумаешь, Малфой. Не заморачивайся. Ты в любом случае одна из лучших учениц Хогвартса. Самая умная ведьма столетия…          — Годрик, перестань льстить, Джинни. — И всё-таки её слова развеселили Гермиону, и она с благодарностью обняла Уизли в ответ.          В чём-то она права. Грейнджер придала слишком много значения тому, чему не должна. В конце концов, дело сделано. А всё остальное — её воспалённое воображение.          Близилось время отбоя, и Гермиона с Джинни старались вести себя как можно тише, чтобы не попасться на глаза Филчу и миссис Норрис. В стенах замка становилось мрачновато, а от атмосферы любви и романтики почти ничего не осталось. Их обеих окутывала тревожная тишина, в которой они поднимались по крутой лестнице. Однако чем ближе они были к верхушке башни, тем явственнее доносился шум.          — Если ты это называешь тайной, то я взрывопотам, — скептически прошептала Гермиона, но Джинни даже нечем было крыть.         Девочки уже подготовили небольшой столик с закусками, витающий в воздухе, а по небольшим стаканам разлили огневиски. Годрик. Гермиона надеялась, никто не заметит, что она не будет пить. Пусть завтра ещё один выходной, распитие спиртных напитков в стенах школы в её планы не входило.          Они обнялись с Падмой и Парвати, пока Лаванда докучала Луне, будто пыталась удостовериться, что Рон — её суженый. Хорошо, что он этого не видел. Грейнджер едва не закатила глаза, подтверждая собственные выводы: иногда не хочется ничего знать, чтобы не забивать голову напрасными предсказаниями, которые могут и вовсе не сбыться.         Но Лавгуд всегда вела себя немного чудаковато. Она спокойно кивала на все вопросы Браун и тасовала колоду карт.          — Предлагаю первой погадать Гермионе, — подала голос Кэти Бэлл, выудив из неё натянутую улыбку. Нарочно не придумаешь.         — Лучше Лаванда, — открестилась Грейнджер. — Она вроде… хочет.         Но Луна уже вскинула к ней голову, смотря пристальным, почти гипнотизирующим взглядом. Гермиона сглотнула ком в горле; это одновременно пугало и завораживало, словно она смотрела сквозь неё или в саму суть. Серебряная колода в её руках замерла, а после в воздухе зависли карты. По одной. Пока в ряде их не стало три.         — Солнце, Император и Король кубков, — вглядываясь, произнесла Браун.          — Есть одно давнее поверье, — с лукавой улыбкой начала Лавгуд. — В магической и магловской Британии в День святого Валентина первый мужчина, которого увидит незамужняя девушка до восхода солнца, станет её суженым.          Парвати и Падма переглянулись, Кэти тоже задумалась, а Луна продолжила:         — Солнце. — Карта перевернулась арканом к Гермионе. — Счастливые и ясные отношения. Император — под защитой избранника, крепкие чувства мужчины и соединение в гармонии несовместимостей. Король кубков — забота, преданность, долгосрочная перспектива, уверенность и искренняя любовь.         Звучало слишком идеально. Сказочно. О чём-то нематериальном, что останется только в мечтах. Но Грейнджер всё равно заворожённо слушала и чувствовала, как быстро билось сердце. Как хотелось... верить в то, что показали карты!..         — Ты видела сегодня кого-нибудь? — вдруг спросила Лаванда. — Утром? Ты же рано встала.         Гермиона задумалась. Первого до восхода солнца?         Пивз?          — Нет, — пожала плечами Грейнджер. — А когда занималась зельем, если честно, не обратила внимания.         Трепетная атмосфера сходила на нет из-за её скептицизма. Но Гермиона и правда не помнила.          — А Малфой? — заиграла бровями Джинни. — Вы же делали зелье вместе, нет?          — Ну, — пожала плечами она, чувствуя, как зажгло щёки, — он пришёл потом, мне показалось, уже было светло.          — Малфой? — переспросила Бэлл. — Из вас получилась бы интересная парочка. — И она тут же опрокинула в себя содержимое всего стакана с огневиски.          Гермиона решила воздержаться от комментариев. Эти поверия существовали веками, но она не слышала, чтобы хоть одна парочка, родители или бабушки с дедушками рассказывали, каким магическим образом внезапно обрели друг друга до восхода солнца в феврале. Может, дело вовсе и не в этих дурацких поверьях?          Ей хотелось отвлечься и перевести внимание на кого-нибудь другого, и так кстати Луна выбрала Падму. Они говорили о чём-то символизирующем луну и звёзды, возможности саморазвития и успеха в учёбе, но нигде из выпавших карт и слова не прозвучало про любовь.          И чем дальше они заходили, тем больше сменялись темы, затрагивались привороты и зелья, даже вспомнили про историю с профессором Флитвиком. Время утекало далеко за полночь, и в какой-то момент Грейнджер по-тихому от них ушла.   

***

        Это был Малфой.         Наверное.         Гермиона ворочалась всю ночь. Как бы она ни сопротивлялась, перебирала воспоминания о прошедшем дне, словно такие магические встречи, чудеса и стечение обстоятельств можно как-то доказать или поймать за хвост, точно зверька.          Если есть что показать, значит, оно существует. А если нет, то что? В чудеса надо верить, чтобы увидеть их, или сперва чуду надо произойти, чтобы в него поверить?          У Грейнджер не было ответов. Только догадки. Если это правда… А если нет? И почему всё так сложно, Мерлин? Проще пойти и признаться Драко в чувствах. Но от этой мысли Гермиона ощущала себя трусихой. И так по кругу.          Как же раздражало.          Она встала рано утром, но позже, чем вчера, — солнце пробивалось ласковыми лучами в окна. Джинни спала, как убитый сурок, поверх одеяла; впрочем, Лаванда выглядела ничуть не лучше. Вздохнув, Гермиона побрела приводить себя в порядок. Если зелье получилось таким, каким должно, остаток дня она проведёт за чем-то расслабляющим. За чтением книги или… Может, поищет в библиотеке что-то интересное для сдачи Ж.А.Б.А.         В коридорах было гораздо тише. Словно северное сияние рассеялось и оставило после себя обычное тёмное небо. Грейнджер осмотрелась и, пригладив мантию, открыла дверь в кабинет зельеварения.          Всё оставалось таким же, как вчера. Ни записок, ни знаков. И да, врать самой себе нехорошо — она чего-то такого ждала, — но, увы, снова столкнулась с тем, что не все чудеса сбываются.          Подойдя к котелку, Гермиона глубоко вздохнула и затаила дыхание, приоткрыв крышку. Яркий. Красный. Насыщенный. И пах… чем-то напоминающим, Мерлин, вишню? Это не странно? Заунывники не дают такой отдушки.          Нахмурившись, Грейнджер на секунду задумалась и решила, что об этом можно почитать в учебниках.          — Отлично, — тихо произнесла она, касаясь пальцами края стола.          — Соглашусь. — Скрип двери утонул за низким звуком его голоса.          Гермиона испытала дикое чувство дежавю и неуверенно повернула голову к выходу.          Если вчера Драко был без мантии, но хотя бы с галстуком, то сейчас едва ли потрудился застегнуть рубашку чуть выше груди. Грейнджер сглотнула и, поджав губы, улыбнулась.          — Доброе утро, — произнесла она, — снова, Малфой.          — Возможно. — Он закатил глаза, дав себе пару секунд подумать, действительно ли его утро доброе, Мерлин. — Если ты сейчас не решишь, что тебе пора срочно куда-то бежать.         — Если только в библиотеку. Ощущение, что зелье пахнет вишней. Хотела понять, нормально ли это.         — Ты невыносимая, — хмыкнул он, приближаясь к ней. Она вжалась бёдрами в столешницу. — Это все твои планы на сегодня?          — Пока да, — чуть нервно кивнула она. — Это мелочи. Хотя если тебе интересно, то…         Драко вроде её слушал, но будто и нет. Грейнджер замолкла, когда он вытащил из кармана ту самую коробочку, которую она видела в его руках в Большом зале. Сердце провалилось в живот.          — Предлагаешь совместные чтения? — Уголок его губ дёрнулся в ухмылке.          — Можно и так сказать, — заморгала она. — Перерывов в час тут явно не будет. — Дыхание становилось неровным от близости к нему. Малфой оценивающе промычал тихое «мгм» и положил коробочку на край стола. — А это… Не пойми меня неправильно, у вас… что-то не получилось? Ну… Паркинсон и всё такое.         — Паркинсон? — В его глазах мелькнуло искреннее удивление. Драко вскинул брови, смотря на неё так открыто и внимательно, что у Грейнджер подкашивались ноги. Раз. Два. Три. И он начал смеяться. — Паркинсон? А ты забавная, Грейнджер.         Малфой сделал ещё шаг — они соприкоснулись телами, и Гермиона сжалась от волны желания, что лизнула жаром каждую клеточку. Он склонил к ней голову, и его шёпот коснулся мочки её уха.          — Можешь посмотреть, что внутри, Грейнджер, — произнёс он. — Это для тебя.         Он мгновенно отстранился, и она сдержалась, сжав пальцы в кулак, чтобы остановить его. Воздуха катастрофически не хватало, а пульс отдавался по телу бешеным ритмом, от которого кружилась голова.          Гермиона нерешительно посмотрела на коробочку, ещё раз — на Драко, уже намеревавшегося выйти из кабинета, и дала себе всего лишь пару секунд, чтобы увидеть, что под этой бархатной крышкой.          Мелькнула мысль. Она смотрела на часы вчера — семь тридцать восемь, — это время восхода солнца. И голос Малфоя услышала ведь… тогда же? Чуть раньше?         На изумрудной подушечке лежало красивое золотое кольцо с гравировкой силуэтов книг и корешков, а на одном из них мелькнули приятным красным бликом инициалы её имени: Г. Д. Г. Когда Гермиона взяла его в руки, металл приятно отдал теплом на ладони, а магическая вспышка вызвала её глупую улыбку. Зачарованное кольцо.         Годрик.          Грейнджер сорвалась с места и побежала за ним. Возможно, Драко и хотел дать ей время или избежать того же, чего она боялась, но если они упустят возможность, станет ещё хуже.          — Малфой! — Она крикнула чуть громче, чем хотела, когда распахнула дверь. По иронии судьбы Гермиона ею чуть его и не прибила, ведь Драко, вероятно, хотел вернуться. — П-прости, я…          — Чш-ш. — Он лишь слегка отклонился, но тут же приблизился к ней. — Не будь такой громкой, иначе мы перебудим половину Хогвартса.          — А… — Она резко вдохнула, опустила взгляд и снова посмотрела ему в глаза; её трясло от эмоций. — Может, они переживут как-нибудь. — Драко изогнул бровь. — Мало ли что могло случиться, пока готовилось зелье.         — Смотри, Грейнджер… — Его руки легли ей на талию, и Малфой своевольно начал притеснять Гермиону, заводя обратно в кабинет. — Я не тянул тебя за язык. — И как только дверь за ними захлопнулась, он подкинул её на руки, чтобы усадить на ближайший пустующий стол.          Сердце грозилось выпрыгнуть из груди, но ещё никогда в жизни она не испытывала таких острых чувств, захлёстывающих разум. Словно так и должно быть.          — Но ты бы попробовал? — спросила она, ещё успев подумать, насколько глупо это звучит, но, чёрт возьми, взгляд Драко обжигал понимаем. И прежде чем она провалилась в негу, его горячие сухие губы коснулись её, а ладони мягко обхватили шею и щёки.          Да, пожалуйста.          Возможно, ей стоило пересмотреть взгляды на прорицание. Ведь получается, это правда, да?