курить на балконе

тихий щелчок старой зажигалки. колёсико вновь и вновь прокручивалось, кнопка щелкала и щелкала, а огонь не появлялся. также, как и эмоции внутри. сигареты давно уже перестали приносить радость, перестали успокаивать. они наоборот стали колким, резким, мятным напоминанием о правде - что уже ничего не изменится в лучшую сторону. рядом стоял чуя. точнее, рыжая голова, так как с высока от накахары виднелись только яркие пряди. хоть что-то цветное в этом сером, промозглом мире. —ты бы еще спичками зажечь попробовал, — послышалось замечание снизу. затем теплые, бледные руки передали зажигалку. дазай щелкнул один раз, чтобы проверить, рабочая ли она. огонь появился, но через секунду погас от влажного ветра. —вообще-то, сначала появилась зажигалка, а потом спички. — собственный голос показался слишком мрачным для шутливого замечания. —вообще-то, можно было просто сказать спасибо. в голосе напарника просочилась некая обида. за несколько лет работы бок о бок это было слишком явно слышно. это было невозможно скрыть. —ну-ну, рыжуля, не обижайся. — всё ещё слишком холодно. будто не подшучивает, а реально хочет задеть этими словами. —от скумбрии слышу. — теперь с такой же, ответной неприязнью. ну вот. шляпник ведь правда может подумать, что осаму со зла. а он не со зла. он с усталости. —эй, я серьёзно. ты ж знаешь.. — договорить не дали. —ты курить будешь? —чу, ну хватит. —хватит? — голос вдруг срывается. будто эмоции включили назад. — ты говоришь «хватит»?! дазай, мы все устаём! ты не единственный! и все мы держимся! стараемся ради любимых. а ты? ты же просто: «чу, хватит», «чу, прекрати», да даже «чу, прости»! в чём смысл твоих извинений, если они не искрен- дальше договорить не дают. бинтованный прижимает недовольную рожицу коротышки себе в плечо, приобнимая свободной рукой. тот, кажется, успокоился. —давай без ссор, ладно? — теперь, вроде, это звучало достаточно доброжелательно и мягко. —прохладно. — ответ чуть раздраженный, но милого orange мальчика можно понять. —согласен. наконец-то, огонёк от зажигалки стал стабильным дольше, чем на несколько секунд. суицидник не придал этому значения, пока не понял, что зажёг сигарету он зажигалкой не напарника, а своей. которой уже больше года. которая попросту не могла работать. которая максимум, что делала в последнее время — щёлкала. и тогда дазай понял, что выход есть всегда и везде. что этот огонёк — лишь начало радости, лишь начало рассвета. что сигареты, которые убивали не только морально, но и физически вдруг подсказали верный путь. рука на плече чуёчка сжалась сильнее, а потом другая дрогнула. и чуя сгорел к хуям, потому что дазай — аболтус ебанный, который за огнём не уследил. мораль сей истории такова: не курите дети ашки - превратитесь вы в какашки. будете курить сигИ - превратитесь вы в угли.