Когда-нибудь

Невыносимо. Невозможно. Тод пахнет свободой. С самого детства. С самого детства пропитан запахом молока.. И светлых слёз. Не пропитанных злобой. Что ни на есть светлых, что на языке ощущаются обычной водой. Которые хочется слизывать, восстанавливая водный баланс организма. До которых не добраться из-за скованных рук. Коппер никогда не смог бы их попробовать, даже если бы вырвался из оков. Даже если бы они были от счастья. Казалось, что Тод всегда был гораздо дальше, чем есть на самом деле. Что он даже мыслит совершенно иными принципами. Что его.. .. И не достигнуть никогда. Хватаясь за каждый момент, пытаясь его уцепить.. Стоило бы в конце концов понять, что то — неправильно. Особенно когда руки отца неумолимо выдирали волосы и уши до крови, а спина дрожала от горящих ощущений ударов. Это неправильно. Абсолютно неправильно. Даже братец Чиф говорил об этом в непринуждённой форме. Пидорасы не должны жить. А уж тем более не должен жить Тод, с его вырезом глаз, цветом кожи и формой черепа. Зря только старается вбить неправильные установки Копперу в голову, своими приставаниями. И выглядел он всегда как педик. Маменькин сынок, что только и умеет что вести дела на ферме.. .. Правда же? Вот сын охотника.. Уже давно не был уверен, что Тод не сумел всё же переменить его установки. Как бы ни кружилась голова, как бы ни тошнило от самого себя и не сжимало в животе.. Что-то тянуло. Тянуло как никогда. Хотелось рваться. Вырываться. Просто упасть к нему в объятия. Погрузиться. Упасть в пучину.. .. И наконец вынырнуть из своих мыслей, забыв об этом навсегда. Отдышаться. Найти какую-то.. Девчушку, наверное. Девушки, они же тоже хорошие, правда ведь.. Почему тогда, когда Тод так ластился к своей избранной... Хотелось выть. Хотелось напрячь плечи и жмуриться от давления, что оказывается на вес всего тела. Хотелось быть нет, не на месте неё. Хотелось быть гораздо, гораздо ближе. Где-то там. Внутри. Под сердцем. Растерзать Тода на куски и извиняться ещё долго. И совсем не за то, что он подвергнул опасности Чифа. Добраться до сердца и заглянуть внутрь, найти ответ, заменить своим, а может просто своё добавить, чтобы и жил дольше, переживя близких, переживя боль и страдания, дожив до момента , когда он сможет быть счастлив. Даже если не с Коппером. Даже если не в этом месте. Даже если совсем другим человеком. Шаг. Ещё один. И кажется, что весь мир вращается. Фракталы закручиваются, а отдышка не даёт покоя. Его определённо лихорадит. Он ненормальный. Нужно слечь от болезни. Умереть. .. Но почему от его шершавых израненных рук становится легче? Тод никогда не знал, что значит быть собой. Остаться одному после того, как твоя мать была убита на твоих глазах попросту за не тот цвет глаз, не то имя и не ту веру, потеряться, а после быть принятым людьми, что совершенно на тебя не похожи.. Да, не так и плохо. Могло быть и хуже. Однако всё вокруг, абсолютно каждая деталь, напоминает о том кто ты такой. А душа тянется назад. Узнать корни. Найти кого-то, кто как ты, кто тебя понимает.. Понимает же? Мальчишке тоже так казалось. По крайней мере, хотелось верить, что Викси точно понимает. Что эта радость от того, что ты впервые за долгое время встретил того, кто такой же как ты, кто тоже ценит твои принципы, твоё происхождение, ибо рос в той же среде, что это влюблённость. Даже когда было неприятно и горько. Даже когда она раздражала настолько, что хотелось уйти прочь. В конце-то концов.. единственный выход, правда же? Это должно было случиться, рано или поздно. Каждый должен завести семью, родить детей.. Залечь на дно.. Оставив после себя хоть что-то. Викси хотелось шестеро. Тоду хотелось.. А чего ему хотелось? Хотелось понять. Понять, отчего по ночам тянет вновь на чужой участок. Понять, почему так хочется целовать руки в гематомах и спину в красных следах. Почему хочется смотреть в глаза Ему, не кому-то иному. Почему при виде Коппера хочется его кусать, целовать, умолять, просить, рыдать, поедать глазами, упиваться им, и очень много всевозможных глаголов. Именно стоя перед окном, когда Луна бросала свой свет на лес поблизости, хотелось надеяться, что он и станет для них двоих укрытием. Но это невозможно. Коппер сам выбрал такой путь. А Тод.. Ему и не предложить альтернативу. Идти точно некуда, дом-то принадлежит Викси. А Коппера семья.. Это билет в один конец. Переодически хотелось вытянуть друга за руку и попросту нанести увечья. И ему и себе. Куда-нибудь в сердце или в живот, смешав их кровь в одну телесную жидкость. Предложить уйти иначе. Но это.. это последний вариант. Нет, умирать нельзя. Коппер должен жить. Глаза его должны светить, должны сиять, а он должен дышать, чувствовать, ощущать. Он должен насладиться жизнью. Должен ощущать себя хорошо. Но для этого его необходимо вытащить. В конце-то концов.. ему и самому там плохо. Коппер всегда говорил: — Они все другие. Ты не такой. Тебя я принимаю. Так надо. Я сам не хочу. — И Тод тоже так считал. Они все были не теми. Только Коппер, только он был.. Именно что другим. Таким, какого хотелось познать полностью. Изучить каждую царапинку, каждую родинку на теле, при этом зная их все наизусть, в поисках новых. Какого хотелось объять. Найти покой в тёплых приятных руках. Хотелось.. Вновь стать детьми. Побежать вперёд, вновь взобравшись на дерево и говорить обо всём. О пролетевшей мимо птице, о вкусе яблок и шарлотке, которую приготовила тётушка Твид. И хоть Копперу нельзя было входить в дом, Тод всегда находил лазейки передать самый вкусный кусочек. И вкусной казалась даже не сама выпечка. Скорее чувство того, что Тод о нём позаботился. Что тепло передаётся куда-то глубже не только от того, что мальчик в жизни такой вкуснятины не ел, но и от улыбки друга, чьё лицо измазано в грязи. Крапива щипет ноги, но не так сильно как по ногам обычно бьёт отец и точно побьёт сильнее за сегодняшнее отсутствие дома, а Солнце слепит глаза. Среди деревьев заплутать легко, а именно поэтому играть в прятки интереснее. И именно прятки на данный момент важнее всего на свете, даже последствий. Коппер всегда отличался чутким слухом. А Тод часто тихо смеялся, прячась в самых разных местах. Чаще всего за кочками, на ветвях, или же в старом крупном бревне. И когда холодные руки с обгрызанными пальцами касались красных обгоревших плеч мальчишки в маечке, игра продолжалась уже погоней. Лес открывался с новых сторон, а каждый листочек казался отдельным существом, вовлечённым в игру.. — Ну чего ты застыл? — Холодный ветер обдувал щёки, а на теле были только шорты и старая рубашка. Рыжие волосы касались плеч, а тело тряслось совсем не от температуры. Скорее.. От взгляда напротив. Взгляда, что был пропитан надеждой и отчаянием одновременно. Взгляда что умолял "прикоснись ко мне", но при этом отвергал. Взгляда, что понимал, насколько это неправильно и глупо. Не как в детстве. Обречённее. Хочется сказать самые заветные слова, касаясь мягких щёк, хочется поддаться своим желаниям, острыми ногтями царапая чужие запястья. Хочется остаться в этом моменте.. Переродившись где-то не здесь. Где-то, где это будет можно. Где будет гораздо легче, где можно будет бурю, что внутри, выплеснуть наружу. И от безысходности с губ срываются только четыре слова — Приятно было тебя повидать. — Пока из глаз текут слёзы, а на лице расплывается улыбка. Сейчас необязательно быть "настоящим мужчиной". Сейчас нужно быть настоящим. Быть может.. Когда-нибудь эти неожиданные встречи станут обыденностью и можно будет жить спокойно. Как жаль, что не сегодня. Как жаль, что не здесь. А ведь всё-таки они так близки и похожи по идеалам и сокровенным желаниям.