"Горячие Губы." [Книга 4]

Глава 5. Тито.

– Спасибо большое за помощь, Тито. Мы так рады, что теперь видимся с тобой чаще. Я счастлива, что этот огромный проект наконец-то позади. Но тебе стоило бы поспать подольше. Тётя Люсиль похлопала меня по плечу, проходя мимо, пока я помогал ей на кухне нарезать овощи для заготовок на всю неделю. Большие воскресные обеды всегда опустошали её запасы еды, поэтому она проводила большую часть понедельника, занимаясь нарезкой фруктов и овощей, готовя бульоны и соусы. В комплексе было много людей, которых нужно было накормить. Хотя каждый оплачивал свою долю, большая часть работы неизменно ложилась на тётю Люсиль. – Спасибо, тётя Люсиль. Мне нравилось ей помогать, но, если честно, надеялся, что сегодня утром, несмотря на ранний час, кто-то из парней будет здесь. Особенно те, кто мог бы что-то знать об Ари Коэне. С вчерашнего дня я не мог выбросить из головы этого высокого полицейского. «Надеюсь, мы скоро сможем повторить». Эти его слова снова всплыли в моей памяти, и я невольно вздрогнул – и не обязательно от страха. Это заставило меня задуматься. Уже давно ни один мужчина не вызывал у меня такого интереса. Со своего места у плиты тётя Люсиль вдруг сказала: – Ужасная вещь вчера случилась в Сакраменто, правда? Я нахмурился. Я намеренно избегал социальных сетей последние пару дней и не следил за новостями другими способами. Она продолжила: – Интересно, может, поэтому Рики и его друг вчера так быстро ушли? Эти слова зацепили меня. – Э-э, я что-то пропустил. Что произошло? – О, боже мой, – она повернулась ко мне, делая шаг ближе. – Двух геев жестоко избили по дороге домой из клуба в Сакраменто. В районе, который называют Лавендер-Хайтс. На меня будто вылили ведро ледяной воды. Люсиль вернулась к плите, чтобы помешать кастрюлю со спагетти. – И не в один вечер. Это произошло в две разные ночи. Просто ужас какой-то. Как серийное преступление. – Д-да. Это действительно ужасно. Она вытерла руки о фартук и подошла к холодильнику за помидорами. – Как люди могут быть такими жестокими? Наверное, я стала особенно чувствительной после того, как Майк встретил Шейна. Всё-таки они живут в Сакраменто, а Шейн так открыто говорит о своей ориентации. Она развела руками, словно пытаясь найти нужные слова. – Не то чтобы я думала, что он должен быть другим. Я очень им горжусь. Но это делает его мишенью для таких чудовищ, как тот, кто совершил это ужасное преступление. – она тяжело вздохнула. – Я так переживаю за всех своих мальчиков. Я только кивнул, не находя сил сказать что-либо. Она взяла две горсти нарезанного сельдерея и бросила его в соус. – Мне приятно, что ты остаёшься недалеко от дома, Тито. Это немного успокаивает меня, и я меньше волнуюсь за своих детей. Странным образом её забота вместо утешения пробудила во мне раздражение. Я сжал зубы – ненавижу чувствовать себя слабым. Я продолжал нарезать овощи, но любопытство о нападениях постепенно перевесило страх узнать правду. Когда работа была закончена, я вымыл руки в раковине. – Мне нужно заняться программированием, тётя Люсиль. Я вернусь позже, чтобы помочь ещё. Она махнула рукой, словно отгоняя мои слова: – Нонна и Карлотта скоро приедут, чтобы помочь, так что можешь не беспокоиться. Ты слишком много работаешь. Иди лучше погуляй на солнце и отдохни. Ну же, иди, иди. Я позову тебя, когда обед будет готов. – Спасибо. – я улыбнулся и, стараясь не показать тревогу, вышел через французские двери на солнечный свет. Как только я оказался вне поля её зрения, я побежал трусцой через патио, лужайку и поднялся по лестнице в свою квартиру. Сев в кресло перед компьютером, я открыл браузер и ввёл в поисковике: «Нападения на геев. Сакраменто». На экране появилось множество статей, и я сразу щёлкнул на самую свежую. Спустя пару минут чтения я откинулся на спинку кресла. Тётя Люсиль рассказала мне далеко не всё. Эти чудовища нападали не только на геев, но и на трансвеститов. Чёрт возьми! Я продолжил читать. Два часа спустя, когда тётя позвала меня на обед, я уже знал все доступные подробности о «Чистейшем розовом» и его владельцах. В городе произошло три нападения: два в этом клубе и одно в другом, менее популярном гей-клубе. Специальная группа по расследованию преступлений на почве ненависти в Сакраменто уже взялась за дело. Её возглавлял человек по имени Рамирес, который отметил, что между тремя нападениями есть сходство, позволяющее выявить закономерность. Эти преступления явно попадали под юрисдикцию их подразделения. Новая информация была одновременно пугающей и захватывающей – она намекала, что Ари Коэн каким-то образом может быть причастен к этому. Я побежал к главному дому, а в голове роились мысли. Тони был здесь в один из своих редких выходных во время смены в Калифорнии. Майк и Шейн вошли почти одновременно со мной, что вызвало у меня невольную улыбку. Нонно, наш дедушка, устроился в своём кресле с книгой в руках, но, кажется, уже начинал дремать. На кухне Нонна и Карлотта хлопотали вместе с Люсиль. Майк бросил: – Эй, ма, завтра вечером можешь не готовить. Шейн и я закажем пиццу из нового классного места. – Разве у Шейна завтра не школа? Ты не должен отвлекать его от учёбы. – она посмотрела на него прищуренными глазами. Шейн наклонился и поцеловал её в щеку: – Не волнуйся, все мои занятия утром. Сегодня мы едем в Сакраменто, а завтра вернёмся к обеду. – И с пиццей для всех, – добавил Майк с улыбкой. – Это звучит лучше. – Люсиль слегка улыбнулась. Мы все собрались за столом, чтобы перекусить: сэндвичи с плавленым сыром, томатный суп и салат, который приготовил Шейн. Люсиль, глядя на нас, сказала: – Ребята, будьте особенно осторожны в городе после этих ужасных ограблений. Майк нахмурился: – Мы будем осторожны. Но, похоже, эти придурки, извини, мам, в основном нацелены на трансвеститов. – Согласна насчёт придурков, но не забывайте, что ненависть редко бывает избирательной. – Люсиль строго посмотрела на нас. – Так что не теряйте бдительности. – Это действительно ужасно. «Чистейший розовый» – отличный клуб, а Джаспер с Мелиндой заслуживают успеха. – тяжело вздохнул Шейн. – Ты знаком с ними? – спросила тётя Люсиль, наливая нам ещё чаю со льдом. Шейн кивнул, пережёвывая кусок. – У них лучшие артисты в городе. Просто не укладывается в голове, что кто-то мог избить Баррикиту. Она ведь потрясающая. – он повернулся к Майку. – Ты помнишь её? Она выступала в том большом ревю, где были все эти фрукты. – А, да. У неё бицепсы больше, чем у меня. – Точно. – Шейн улыбнулся, но затем грустно покачал головой. – Я читал, что к этому делу подключили специальную группу по борьбе с преступлениями на почве ненависти. – уставившись в тарелку с супом, произнёс я. Майк кивнул: – Мы с Шейном об этом говорили. Думаем, именно поэтому друг дяди Рики, Ари, который был здесь вчера, так срочно уехал. Тётя Люсиль нахмурила брови. – Такая тяжёлая работа. Такой милый мальчик. – она поднялась и отправилась на кухню с тарелками, чтобы принести мороженое, которое она приготовила к десерту. – Я бы сказал, такой вкусный мальчик. – Майк бросил взгляд на Шейна. – Второе. Они оба рассмеялись, а я лишь улыбнулся. Мой разум уже был занят безумной идеей, которая заставляла мой желудок сжиматься от сомнений – смогу ли я это сделать? Я осторожно спросил: – Как думаете, клуб «Чистейший розовый» будет открыт сегодня вечером? Шейн посмотрел на меня с подозрением, и они с Майком обменялись взглядами. – Скорее всего, да. По понедельникам у них проходит конкурс любительских выступлений, он всегда пользуется популярностью. Сомневаюсь, что они закроют клуб, если не будет веской причины. Нужно сохранять храбрость и всё такое. Я кивнул. – Почему ты спросил? – поинтересовался Майк. Я пожал плечами: – Просто подумал, что хотел бы когда-нибудь заглянуть в подобное заведение. – неужели я действительно сказал это вслух? – Правда? – Шейн широко раскрыл глаза. Я снова пожал плечами. Тётя Люсиль вернулась с двумя тарелками мороженого «спумони», а я поспешил на кухню за оставшимися двумя тарелками. Когда я вернулся, Шейн и Майк уже наслаждались десертом, но их взгляды всё ещё были направлены на меня, словно я внезапно обзавёлся третьей головой. Я поставил одну тарелку перед тётей Люсиль, а другую – на своё место. Мне удалось съесть большую часть супа, но гриль-сыр оказался слишком тяжёлым для моего капризного желудка. Я отодвинул его в сторону и переключился на спумони. Больше всего мне всегда нравилась клубничная часть. Шейн вдруг небрежно предложил: – Так, Тито, почему бы тебе не поехать с нами в Сакраменто? Ты можешь остаться у нас, а завтра мы все вернёмся. Тётя резко подняла голову. – Шейн! – её взгляд стал тревожным, она посмотрела на меня. – Я уверена, что у Тито здесь полно дел. На компьютере, ты знаешь. Она бросила на Шейна и Майка злобный взгляд, который явно говорил: «Не ставьте своего кузена в неудобное положение». Я прикусил внутреннюю сторону щеки, сдерживая эмоции. Всё, что от меня требовалось в этой ситуации, – согласиться с тем, что у меня много работы, и проблема была бы решена. Но Шейн сказал: – Тесса говорит, что ты отлично украшаешь свою квартиру. Нам нужен совет для нашей новой. Может, ты взглянешь на мебель, а мы вместе полистаем журналы по декору, чтобы найти идеи? Это было чистейшая выдумка. Я помнил, как Тесса восхищалась талантом Шейна в оформлении интерьеров, но всё же... – Конечно. У меня как раз будет пара выходных. С удовольствием помогу. Шейн прижал пальцы к губам, стараясь сдержать улыбку. Тётя Люсиль выглядела ошеломлённой. – Ты уверен, дорогой? – спросила она. Я не был уверен, но Майк тут же вмешался: – Это отличная идея. К тому же, ты можешь помочь нам выбрать пиццу – Тесса говорит, что ты отлично в этом разбираешься. Собирайся, мы уезжаем меньше чем через час. – он взглянул на часы. – Мы поможем на кухне. – добавил Шейн. – Спасибо, – ответил я, воспользовавшись предложением Майка как поводом, чтобы уйти. Мне нужно было время всё обдумать. Когда я вышел через французские двери, то услышал, как тётя Люсиль спросила: – А что происходит с Тито? Он никогда не ездит в Сакраменто. Да, мне надо было всё хорошенько обдумать. Сколько я готов рассказать Майку и Шейну? Чёрт, если я собираюсь провести с ними ночь, у меня должны быть готовые ответы на их вопросы. Вернувшись в квартиру, я закрыл за собой дверь, оставив за ней мягкий полумрак гостиной, и прислонился спиной. Что я делаю? Я глубоко вздохнул. Я делал то, о чём давно мечтал: переставал прятаться и отступать. Я пытался подружиться с Шейном и Майком. И, чёрт возьми, мне действительно хотелось узнать, что происходит в Сакраменто с этим клубом трансвеститов. Я слишком долго был жертвой. Это был мой идеальный шанс побороть свои страхи. А если это угрожает мне, я должен знать об этом. Даже если завтра я просто развернусь и сбегу, по крайней мере, я буду знать, что попытался. Через полчаса, с сумкой в багажнике, я сидел на заднем сиденье машины Майка. Мы выезжали по гравийной дороге, ведущей от комплекса Канали. Я крепко сжал кулаки, едва дыша, пока Майк проезжал два стоп-знака в городе. Наконец, я смог выдохнуть, когда он ускорился на съезде на шоссе и влился в поток машин. Чёрт возьми. Я это сделал. Как и ожидалось, Шейн повернулся на пассажирском сиденье и улыбнулся мне. – Ты это сделал. – Ч-что? – Уехал из поместья Канали. Я кивнул. Шейн развернулся чуть больше, почти лицом ко мне. – Я знаю, что Майк и я совершенно неотразимы, но серьёзно, что теперь тебя привлекает? – Его лицо смягчилось. – Мы не можем утверждать, что знаем все причины твоей изоляции, но, похоже, у тебя были на это веские основания. Что изменилось? Я вздохнул. Ладно, я хотел подружиться с Шейном и Майком. Друзья делятся друг с другом. – Вы знаете, что я приехал в Калифорнию, потому что меня ограбили в Нью-Йорке. Это выбило меня из колеи. – Да, чёрт. Мы в курсе, – Шейн нахмурился. Майк бросил взгляд на меня в зеркало заднего вида и кивнул. Шейн наклонился вперёд. – Но ты же слышал про ограбления в Сакраменто. Ты уверен, что сейчас подходящее время для такого шага? Я вздрогнул, и он это заметил. – Я устал прятаться, а то ограбление просто... – я фыркнул. Майк снова посмотрел на меня через зеркало и широко раскрыл глаза. – Ты злишься. Эти ограбления разозлили тебя. – Да! – я ударил кулаком по заднему сиденью. Шейн уставился на меня, словно я внезапно стал другим человеком. – Хочешь что-то обсудить? – он улыбнулся с лёгким недоумением. Я пожал плечами: – Я гей, и меня ограбили возле гей-клуба в Нью-Йорке. – хмуро произнёс я. – Я никогда этого не скрывал. То, что я гей, я имею в виду. Просто никто не спрашивал, а у вас у всех были свои проблемы. Майк фыркнул: – Да, и кому нужны были дополнительные проблемы с отцом? Я уставился на свои руки: – Особенно когда он был таким добрым хозяином и дал мне место, где я мог спрятаться. Шейн протянул руку и положил её мне на ногу. – Чёрт, мне так жаль, что с тобой это произошло. Я кивнул. Что я мог сказать? Я глубоко вдохнул: – Я ни с кем, кроме Тессы, не говорил об ограблении до сих пор. – Эй, а как Тесса оценивает ситуацию? – Майк с преувеличенным любопытством нахмурился. Шейн кивнул. – Готов поспорить, она единственная, кто спросил, верно? Мы были так поглощены своими делами... Мне правда жаль, Тито. – Это не твоя вина. – Чёрт возьми, – прорычал Майк. – Мы же семья. Мне тоже жаль, Тито. Шейн наклонился ближе ко мне. – Но теперь мы тебя слушаем. Эта история в Сакраменто заставила тебя захотеть бороться? Это было немного преувеличено, но я ответил: – Прошло два года, и меня до сих пор бесит, что такая хрень всё ещё происходит. – О чём ты думаешь? – спросил Майк. Я сжал кулаки, прежде чем ответить: – Думаю, я пойду в «Чистейший розовый». Не знаю, чего именно хочу добиться. Просто чувствую, что это правильно. Шейн выглядел потрясённым. – Серьёзно? Майк кивнул: – Конечно, я понимаю. Ты хочешь вернуться в строй, да? Тито – Канали! Мы проходим через самое худшее и становимся только сильнее. Шейн громко фыркнул. – Ах да, новый девиз нашей семьи? Ты же не раз падал с лошади, пожарный Канали. – Да, верно. – Майк бросил на него виноватый взгляд. Я наблюдал, как они на мгновение встретились взглядами, и почувствовал глубокую, искреннюю любовь между ними. Шейн улыбнулся. – А ты снова сел на следующую лошадь, ещё больше и сильнее. – Он посмотрел на меня. – Майк Канали – отличный пример для подражания, Тито. – Знаю. – кивнул я. Майк выдержал много ударов, будучи первым из нашей семьи, кто открыто признался в своей ориентации. Чёрт, он чуть не погиб, думая, что потерял любовь отца и братьев. После его признания старший брат Донни тоже открылся, сказав, что он бисексуал и влюблён в Делла. Затем дядя Рики признался, что он гей и скрывал это большую часть своей жизни. Майк действительно стал примером для нас всех. Майк пробормотал: – Да ладно вам, ребята, я не о себе говорил. Шейн рассмеялся. – Слишком поздно. К тому же, мы почти дома. – он посмотрел в окно и восторженно указал пальцем. – О, это Lavender Scone! Моё любимое место в Сакраменто для завтраков. Жаль, что у нас нет времени заехать. Может, в следующий раз. Он достал телефон и начал набирать номер. Я смутно понял, что он разговаривает с кем-то, кого я принял за друга, обсуждая планы на вечер. Я старался не слушать, уставившись в окно машины. Я никогда толком не видел Сакраменто. Когда я прилетел сюда из Нью-Йорка после ограбления, был настолько выбит из колеи, что мог оказаться где угодно и даже не заметить. Теперь же я видел город: меньше, чем я привык, с небольшим количеством такси, велосипедов и пешеходов. Просто ещё один город. Может, я действительно становлюсь парнем из маленького городка, очарованным уютом крошечного Резолюта. Через полчаса я распаковал свою сумку для ночлега на диване в гостиной Шейна и Майка. Как же непривычно было оказаться где-то ещё, кроме моей квартиры над гаражом. Сердце забилось быстрее от этой мысли. Шейн всё ещё разговаривал по телефону, договариваясь о встрече с друзьями, чтобы выпить. Одна только мысль об этом заставила меня нервно сглотнуть. Незнакомцы... Я всегда избегал их, даже когда в наш комплекс переезжали новые жильцы. Ужин в чужом месте с незнакомыми людьми казался мне слишком сложным испытанием. Тем не менее, выходить с друзьями было частью обычной жизни для большинства людей. Такие встречи – часть нормальной жизни, частью которой я когда-то тоже был. Конечно, дружба становится куда сложнее, когда ты ведёшь двойную жизнь. Когда Шейн закончил разговор, он сел на край дивана в стиле середины века, который, как он рассказывал, нашёл в комиссионном магазине и отреставрировал. В квартире стало меньше мебели из-за их переезда, но то, что осталось, поражало своим невероятным стилем. Для жилья, находившегося чуть выше уровня подвала и поддерживаемого на скромный доход аспиранта, это было впечатляюще. Теперь они снимали новую квартиру ближе к Резолюту, что было удобнее для Майка и вполне сносно для Шейна. До переезда оставалось пару недель, но они не спешили: друзья помогали им. Шейн улыбнулся и сказал: – Я пригласил наших лучших друзей. Они присоединятся к нам, мы выпьем и отправимся в «Чистейший розовый». – он поднял руку, словно успокаивая меня. – Я знаю, что знакомство с новыми людьми – это серьёзный шаг для тебя, но думаю, что в клубе тебе будет комфортнее, если рядом будут те, кого ты уже знаешь. К тому же в любительские вечера там бывает очень весело. Вау. Шейн явно продумывал, как сделать моё пребывание здесь более комфортным после того, как я принял столь безумное решение. – Спасибо. Огромное спасибо. – И помни, если начнёшь паниковать, просто обратись ко мне, Майку или кому-то из ребят. Мы сразу вытащим тебя оттуда. К сожалению, в ту ужасную ночь на улицах Нью-Йорка я тоже был с людьми, но это не спасло меня от серьёзных травм. Тем не менее, я искренне ценил заботу Шейна.