«Я падаю с неба сгоревшей кометой»

Прошло четырнадцать лет. Все эти годы Ирина Алексеевна была сломленной и пустой, каждый день прокручивая в голове мысль, что лучше бы умерла в тот день. Коллеги стали относиться к ней мягче, Павлова практически не оперировала, занималась только бумажной работой. Ей казалось, что после 40 лет, в ее жизни началась черная полоса. То предательство мужа и сына, то Алеников—тиран, то проблемы с сердцем у Гены, то тяжелая авария, то, как Гена ухаживал за ней, пока та была на инвалидной коляске. Все эти воспоминания еще больше впивались ей в итак чересчур израненную душу. У коллег жизнь наоборот будто налаживалась, у Брагина с Мариной дочка поступила в лучший мед Москвы, у Нины с Владимиром прекрасные отношения, Лазарев Костя все-таки женился и обзавелся двумя детьми, Хромов умер еще 4 года назад, возраст был уже. А вот у Павловой каждый день был однотипным. Она каждый день выкуривала пачку сигарет. Возвращаться домой было слишком больно, все еще больше напоминало о Гене, поэтому она часто оставалась в кабинете. На кладбище приходит 5 раз в неделю — это было любимое число потерянного мужа. Не раз прибегала к селфхарму. И сделала вывод — «Время не лечит, время притупляет боль и учит с ней жить» В возрасте 74 лет Ирина Алексеевна Павлова умерла. В свой квартире, на той самой кровати. Она год как была на пенсии. О ее смерти сообщили соседи, заподозрившие что-то странное. Коллеги разбились. Их частичка сердца оторвалась. У кого-то она была больше, у кого-то меньше, но всем было больно. Больно оттого, чего натерпелся столь железный и сильный человек, чей голос и чьи замечания и команды они больше никогда не услышат. Ее похоронили рядом с Кривицким, как она и хотела. Теперь. Теперь они вместе.