Сделай погромче

Она сидит перед ним в допросной: опухшее от слез лицо, свисающие рыжими сосульками волосы. — Я хочу уехать отсюда. Он усмехается, отодвигает протокол допроса куда подальше. — И куда же? Молчание. Джесси Хокинс бездумно дергает заусенец на пальце, словно забыв о его присутствии. Полнейшая сосредоточенность, тотальное игнорирование. — Мисс Хокинс? — Он не выдерживает первым. Сейчас половина третьего ночи, и последнее, что ему хочется — играть в угадайку. Она поднимает на него затуманенный горем взгляд. — В Колвелл. Название города срывается с ее губ непрошеным признанием. Алан шумно вздыхает. Вот черт. Прямо как она. У Джесси Хокинс глаза цвета серого морозника и волосы цвета созревшей пшеницы. Она ни капли не похожа на Дженнифер Хэнсон и все же Алан никак не может отделаться от ощущения, что прошлое вернулось. Перед ним сидит дочь Майкла Хэнсона. Это ее манера держаться, не обращая внимания на собеседника, ее интонации, и даже мечта — ее. Дженнифер хотела уехать из Дасквуда как можно скорее. Не успела. — Почему именно в Колвелл? — тихо спрашивает Алан. — Потому что там ничего не будет напоминать о Дасквуде. — Джесси упирается пятками в пол и отодвигает стул. — И о Ричи. Алан молчит, не зная, что сказать. Эта девушка только что потеряла лучшего друга (или кем он там для нее был) и веру, а он понятия не имеет, что с этим делать. Не испортить бы все. Внезапно Джесси вскидывает голову: — Что это за песня? Алан прислушивается. Где-то за стенкой играет магнитофон, должно быть, кто-то из ребят решил включить музыку, чтобы не вырубиться на дежурстве. Подобное не возбранялось, он и сам любитель погрустить под Тома Уэйтса. Но эту мелодию не назовешь грустной: допросную сотрясают задорные фанковые ритмы. — Кажется, «Копакабана», — говорит Алан неуверенно. Впервые по лицу Джесси Хокинс пробегает подобие улыбки. — А можно сделать погромче? — просит она, чуть склонив голову. Совсем как она. Алан закрывает глаза.

***

— Эй, Ал, можно погромче? Дженнифер Хэнсон на сиденье рядом нетерпеливо постукивает пальцами по приборной панели. — Ты что, такое старье слушаешь? — Смеется он. — Я думал, девчонкам вроде тебя нравится Курт Кобейн. — Я люблю разную музыку, — возражает она, со щелчком лопая пузырь от жвачки. — Не будь таким примитивным, боже. — Как скажете, мисс. — Алан послушно крутит ручку магнитолы, и бархатный тембр Барри Манилоу заполняет все пространство салона авто. — Но по мне, грустная какая-то история. — Как и все истории о любви. — Дженнифер одаривает его пронзительным взглядом зеленых глаз, похожих на спелый крыжовник. — Ты что, никогда не влюблялся? И, прежде чем он успевает ответить, принимается подпевать: — На Копакабане, в самом горячем местечке к северу от Гаваны, музыка и страсть всегда были в моде, на Копа…они полюбили друг друга. Дженнифер отчаянно фальшивит, но Алану совсем не хочется, чтобы она переставала. Смотреть на нее — юную, полную надежд, отдающую себя музыке без остатка — одно удовольствие. Он так на нее засматривается, что чуть было не пропускает поворот к «Авроре». — Тормози, Ал! — Она хохочет над его промахом. — Или ты настолько очаровался, что решил отвезти меня на студию к какому-нибудь продюсеру, а? — Боюсь, я ни одного не знаю. — Разводит тот руками. — Это же Дасквуд. Лицо Дженнифер на секунду мрачнеет. — Вот именно. — Она тыкает Алана пальцем в грудь. — Чертова дыра. Ничего, поднакоплю деньжат и уеду отсюда в Колвелл. Тут явно ловить нечего. Где-то внутри у Алана обрывается невидимая нить. — А как же твой папа? — Он тянется за сигаретой. — Ты ему говорила? — Пока еще нет. — Дженнифер хмурится. — Ничего. Что-нибудь придумаю. Я не могу вечно стоять за барной стойкой, Ал. Папа должен понимать, что… — А я? — не сдерживается он. — А как же я? — Зачем ты… — Она выбирается из автомобиля, с силой хлопает дверью. — Зачем ты все усложняешь? — Не знаю. — Он закуривает. Он и правда не знает. Его развод с женой тянется вот уже не первый месяц, в душе царит полный сумбур, и они с Дженнифер ни разу не обсуждали, что между ними происходит. Но одно Алан Блумгейт знает точно: если Дженнифер Хэнсон покинет Дасквуд, ему здесь оставаться незачем. — Ну… — Она с обидой поджимает губы. — Как придумаешь — скажи. И идет к бару не оборачиваясь. Музыка все играет, Барри Манилоу поет о том, как девушка Лола потеряла своего Тони в самом горячем местечке к Северу от Гаваны. Алан докуривает сигарету и уезжает, так и не встретившись с Майклом. Это последний раз, когда он видит Дженнифер Хэнсон живой.

***

Когда Майкл говорит, что Дженнифер не вернулась с фестиваля фейерверков, он думает, что она сбежала, как и обещала. Мисс Хэнсон исчезла с небосклона Дасквуда, отправившись в Колвелл. Никому ничего не сказать и не попрощаться — вполне в ее стиле. Он смотрит на ночное беззвездное небо и крутит ручку магнитолы. Радио настроено на ретроволну, иначе как объяснить, что второй раз за неделю он слышит привязчивую песенку о бедняжке Лоле, потерявшую любовь в Копакабане? Он не верит в смерть мисс Хэнсон даже после обнаружения тела в чаще Дасквудского леса. Дженнифер никогда бы не отправилась туда одна добровольно. И никогда бы так глупо не попалась, а попадись — сопротивлялась бы до последнего. — Мне жаль, — говорит он поседевшему Майклу. — Мне очень жаль. Все это отдает дешевой мелодрамой, где ему досталась не самая выигрышная роль убитого горем даже-не-парня, и он не справляется. Никто из них не справляется. Спустя пару месяцев Майкл Хэнсон исчезает навсегда, Филу достается осиротевшая «Аврора», а Алан Блумгейт закрывает свое сердце на замок и выбрасывает ключи в водосток. Ничто теперь не имеет значения.

***

— Послушайте, это очень важно! Он всматривается в строчки на экране мобильного телефона. Буквы трясутся перед глазами, словно в лихорадке. Он хочет послать к черту эту надоедливую непонятную девушку, что почти приказывает немедленно отправиться к водопаду в Гримроке, но почему-то продолжает разговор. Незнакомка бесцеремонно требует от него невозможного, не давая никаких гарантий. — Почему я должен вам верить? — устало спрашивает Алан в сотый раз. — Я делаю это ради моих друзей. Доверьтесь мне, Алан. Он думает о Ханне Донфорт, застывшей между отметкой «пропала без вести/мертва», о Дженнифер Хэнсон, распростертой на ковре из прелой листвы, и крутит ручку магнитолы. Барри Манилоу рассказывает о пролившейся крови и единственном выстреле. Но кто же выстрелил, кто? — Хорошо. — Он придвигает к себе телефон. — Я поеду в Гримрок.

***

Он допрашивает их одного за другим. Дасквудская шестерка на удивление единодушно молчалива. Отрывистые ответы, настороженные взгляды. Да, нет, возможно. Они просто хотели найти Ханну. Они не знали, что планирует Ричи. Нет, это не они вызвали ФБР и знать не знают ни о каком хакере. Их подруга вообще не из Дасквуда. Алан устало кивает. Ему хочется спать, и он душу бы продал за пару часов в обнимку с подушкой. Следующей из допрашиваемых оказывается Джесси Хокинс. — Сделайте погромче, — просит она, склонив голову. Он прибавляет звук. Музыка орет, что Лола потеряла свою молодость и Тони, что на Копакабане не влюбляются. Алан склонен думать, что все еще можно исправить.