14.26.

      Четырнадцатое февраля. День всех влюбленных. Кафешки на первых этажах жилых домов были тематически украшены гирляндами-сердечками, а флористы цветочных магазинов состанавливали готовые композиции на витрины, чтобы прохожие в самую последнюю минуту могли купить букетик-другой по пути ко своей второй половинке.       Хёнджин тоже ждал этот день, готовился чуть ли за месяц, чтобы все шло по его намеченному плану. В этот день он собирался признаться своему крашу в любви и даже страх, что могут отшить - его не пугал. Накануне вечером он купил любимые пирожные Ёнбока в местной кафешке, уже дома аккуратно, насколько мог, упаковал их в красивую коробочку и рядом уложил бархатный мешочек с украшением. Феликс очень любил серьги, носил их часто и практически никогда не снимал.       Откуда Хёнджин так много знал о Феликсе? Все очень и очень просто: они были друзьями. Примерно лет с семи, когда они только-только пошли в школу. С тех пор они практически не разлучались, даже ездили на совместный семейный отдых. Лет в восемнадцать Хёнджин не сразу, но осознал, что чувства к своему другу совсем не дружеские. Он стал чаще думать о младшем, смотрел на него, пока тот не видел, залипал на голое тело в раздевалке бассейна после тренировки и его ночи стали бессоными. Хван часто просыпался от ощущения влаги в трусах. Что происходило во снах он точно не помнил, но короткие вспышки слишком откровенных сноведений заставляли уши гореть от стыда. Он тихонечко стонал в мокрую от обильного количества слюны подушку и мастурбировал на лучшего друга.       После таких ночей Хёнджин ходил в школу уже уставшим и конечно же, Феликс не мог этого не заметить. Он аккуратно интересовался о его самочувствии, но кроме стыдливо опущенной макушки и тихого "просто не выспался" он ничего не услышал. Хвану было стыдно настолько, что он еще дня два не мог смотреть другу в глаза. Спустя неделю сны повторилясь с переодичностью раз в два-три дня. И Хенджину пришлось принять то, что с ним происходило. Принять и попытаться решить эту проблему, но Феликсу он так и не признался.       С окончания школы прошло прочти пять лет, они с Феликсом заканчивали в текущем году университет и уже даже нашли компании, где будут проходить практику и если честно, Хёнджин не хотел расставаться. Их окончание учебы означало только одно - они перестанут проводить время так часто, как делали это во времена студенчества. Оба окажутся заняты работой настолько, что выходных дней будет мало даже для отсыпного. И тогда Хван решил не медлить, ведь другого момента он подобрать не сможет.       Он позвал Феликса к себе под предлогом выпить пива, посмотреть сопливых дорам про любовь и пообсуждать слипшихся парочек на улице. И пока младший ехал с последнего зачета в его район, Хёнджин успел убраться в своей, подаренной родителями, студии. Спрятал вещи, на которые Ликс не смог бы наткнуться случайно - небольшой вибратор и смазка были упакованы в черную коробку и убраны в самый нижний ящик комода. Хвану было стыдно за эту покупку по началу, но в часы тоски по Феликсу и бурной фантазии этот самый стыд отходил на второй план, уступая место возбуждению и желанию поскорее унять этот пожар внутри. От воспоминаний о своих интимных занятих Хёнджин раскраснелся и ему вдруг стало жарко. А вдруг Феликс окажется тоже влюблен в меня и я попрошу его этим вибратором меня...       Юноша дернулся, когда мелодия дверного звонка раздалась в тишине небольшой квартиры. С ужасом Джин осознал, что залип на добрые минут двадцать и бегло окинул взглядом квартиру. Порядок. Тряхнув головой, парень собрался с мыслями и мигом отправился открывать дверь своему самому желанному гостю. Феликс был укутаным с ног до головы. Этот февраль в Сеуле выдался холодным, приходилось даже под пуховик надевать теплый свитер, чтобы не замерзнуть, что Феликс собственно и сделал. Верхнюю одежду у Ликса из рук благородно отобрал Хёнджин, чтобы тот поскорее разулся и пошел мыть руки. Отчего-то Ликс смутился, но вещи отдал и послушно удалился в ванную комнату. Хёнджин выдохнул и аккуратно сложил феликсовы вещи в шкаф. Его сердце билось так сильно, что кажется, могло пробить грудную клетку, а руки мелко тряслись, выдавая волнение старшего. Успокойся, дурак. Это же Феликс...       Когда Ликс вышел из ванной, Хёнджин уже составлял еду и выпивку на стол. Среди жестяных пивных банок младший приметил и бутылку красного полусладого, удивился, но ничего не сказал. Хёнджин заметил заминку младшего и смущенно улыбнулся. На стол опустились два высоких фужера и тарелка с закусками.       - Ты пока присаживайся, а я пока найду проектор и мы выберем фильм, ладно? - Феликс кивнул и удобно устроился на небольшой мягкий диван. Через пару минут Хёнджин вернулся со стойкой и проектором. Еще пара минут потребовалось, чтобы подключить устройство к сети и к ноутбуку для трансляции. Фильм они выбрали быстро и пока шли начальные титры, Хёнджин потянулся, чтобы открыть бутылку вина и феликсово любопытство не выдержало.       - У нас свидание? - Его голос прозвучал низко, но упрека в нём Хёнджин не уловил. И Хёнджин расслабился, чтобы аккуратно налить вино в бокалы.       - Если ты хочешь, чтобы это было свиданием, то я не против, - Ох, Хёнджин очень бы хотел, чтобы это было свиданием. И он даже на мгновение представил, что не прочь бы и утянуть Феликса в поцелуй, да такой, чтобы потом губы долго болели, а румянец со щек младшего не сходил неделю. Хёнджин хихикнул и отставил бутылку на пол, чтобы не занимала на столе место.       - Мы пили это вино на нашем выпускном в школе, помнишь? Тебе тогда понравилось и я решил купить его снова, - Джин поднес свой бокал к феликсову в ожидании и Феликс очнулся, словно глубоко анализировал чужие слова. Подхватив в руки ножку своего бокала, Ликс ответно прижал свой бокал к чужому, послышался характерный "дзынь" и первый глоток вина обжег горло Хёнджина терпкостью алкоголя и неприторной сладостью винограда.       Хван не был любителем алкоголя и его незначительные попойки были только с Феликсом. И всегда дома у Хёнджина, чтобы им двоим, охмелевшим от трех банок пива не приходилось по темноте добираться домой. Да и Хёнджину было проще, ведь пьяный Феликс становился очень ласковым и тактильным. Лез обниматься, терся носом и шею и уши старшего, забавно хрюкал и смеялся до икоты, когда не мог снять с себя даже носки. И засыпал он всегда на Хёнджине, потому что "Хёнджин, ты вкусно пахнешь" и одно спальное место. Тогда Хван ощущал пик своего эмоционального удовольствия от такой долгожданной близости и мысленно молился, чтобы у него не встал, пока Ликс мирно посапывал ему в шею..       На утро они вместе завтракали и Ликс уходил по делам, а после его ухода Хёнджин возвращался на всё ещё не заправленную постель, зарывался носом в подушку и успокаивал свое возбуждение рукой, стискивал член до такой степени, что аж звездочки в глазах и легкое головокружение. И так до тех пор, пока жар не отступал, а низ живота переставал изводить щекоткой от желания. После таких ритуалов парню приходилось выветривать квартиру и стирать постельное вместе с одеялом. Но стыд Хёнджин ощущать перестал, когда на его место пришло навязчивое желание быть к Ликсу ближе, чем просто совместные ночёвки.       Когда вино и пиво было выпито, закуски съедены, друзья сплолзли на пол, укладываясь на мягкий ворс ковра. Феликс охмелел после выпитого и бормотал под нос что-то о студенческой вечеринке в честь Дня Святого Валентина на которую они, собственно и не пошли. Хёнджин слушал его в пол уха, но заботливо пропускал черные длинные феликсовы пряди сквозь пальцы, мягко поглаживая, будто успокаивал. Хван не чувствовал себя пьяным - возможно, предстоящий разговор не давал ему толком расслабиться, но ему хотелось сделать это на трезвую голову, хотя выпили они уже достаточно. До этого лежавший головой на коленях Хенджина Феликс вдруг завозился и старшему пришлось отпустить слёгким сожалением мягкие локоны. Ликс перевернулся на спину и совершенно трезвым взглядом вперился в глаза Джина. Хван вопросительно выгнул бровь, на что младший как-то странно ухмыльнулся и прищурился, явно что-то обдумывая.       - Хёнджин-и, - Голос Феликса чуть осип после долгих разговоров и он прочистил горло, чтобы продолжить, - Я бы хотел поговорить с тобой... О нас, - Добавил он после недолгой паузы. Хёнджин напрягся , сглотнул взволнованно и почувствовал, что краска уходит с лица. Ну вот, сейчас он скажет, что я классный друг, что давно заметил мои чувства, но мы не можем быть вместе, потому что я ему только как друг нравлюсь...             - ...нравишься не как друг, Хёнджин, - На грани шепота произнес Феликс и прикусил губу. Сначала Хёнджин подумал, что его сильно ударили по затылку, звон в ушах стоял знатный, сердце отдавалось стуком где-то в пятках.              - Э... Чего? - Он чувствовал себя тупым, Феликс наверно тоже думал, что он тупой, раз прослушал все то, что Ликс ему до этого говорил, - Ликс, я.. Прости, я прослушал... Ты... Повтори еще раз, пожалуйста, - Ещё немного и он разревелся бы как пятилетка, честное слово, но Феликс не был бы Феликсом, если бы не взял все в свои маленькие ручки. Ладонь скользнула по горячей от жара щеке старшего, обращая на себя чужие глаза. Ликс не злился, не высказывал недовольство, только смотрел нежно и улыбался понятливо.       - Говорю, что нравишься мне давно ты, глупенький. Я давно признаться хотел, но боялся, что ты отвернешься от меня и перестанешь со мной общаться. Но потом я нашел твой ежедневник в кабинете истории. Ты тогда в деканат убежал и не забрал его. Прости, я был очень люботытным и заглянул в него, - Хёнджин икнул и зажмурился. Практически на каждой страничке были маленькие рисунки, которые обычно Хван рисовал от скукоты на парах. И в этих рисунках часто фигурировал и сам Феликс, а на одной из страниц Хёнджин вообще написал ему любовное признание, но оно так и не дошло до адресата. И конечно же, Феликс все прочитал, просмотрел все странички и до последнего держал в тайне, что ежедневник у него, но сегодня он даже взял его с собой, чтобы вернуть вещь и поговорить обо всем лично. Наконец-таки.       Джину было стыдно, просто ужасно стыдно за те дурацкие писульки, что он оставлял в порыве чувств, что даже не заметил, как Ликс оказался слишком близко. Так близко, что его легкий цитрусовый парфюм тут же забился в дыхательные пути, оседая где-то на кончике языка. Юноша левой ладонью забрал отросшие темные пряди Хёнджина от глаз и спрятал их за ушко, открывая лицо. Мгновение и Джин чувствует на своих губах чужие. Это не полноценый поцелуй, скорее успокаивающий жест, чтобы старший смог расслабиться.              Когда Ликс отстраняется, у Хёнджина, наконец, развязывается рот:             - Я, если честно, так боялся, что ты отошьешь меня. Скажешь, что я вообще странный и закинешь меня везде в чс. Я правда капец как боялся, и ты тоже капец как долго мне нравишься, Ликси, - Он не стал ждать, пока младший ответит. Джин уронил их на ковер, налегая на Ликса всем телом, но руками помог себе не придавить чужое тело, упираясь по бокам от головы Ликса ладонями. Он не дает себе ни минуты на раздумья - склоняется ниже к лицу младшего и ласково трется носом о чужой, словно спрашивая разрешение, а потом после очевидного кивка целует мягкие губы. Осторожно, почти невесомо, не переходя черту. Но, видимо, у Ликса терпение тоже было не резиновое и он хватает Хвана ладонями за лицо, и притягивает к себе, углубляя поцелуй.       В голове взорвалась сверхновая и Хёнджин ощутил себя так, словно он попал в рай и ему это все снится. Он заводится с пол оборота и чувствует, как растет напряжение в домашних штанах и старается не сильно прижиматься к чужому телу, но Феликс опять делает все за него - он обхватывает его бедра ногами и придвигает к себе еще ближе.              - Мм... Хёнджин-и, чтобы ты не думал, и не хотел сделать - думай и делай, я хочу. Хочу, чтобы ты не сдерживался, я так много думал о нас с тобой... Не представляешь, какой ты сейчас секси, когда смотришь на меня так... - Хёнджин вдруг скулит и резко толкается бедрами в Феликса, вырывая из его покрасневших губ удивленный вздох. А потом толкается еще и еще, зарывается в горячую шею, метит поцелуями нежную феликсову кожу и стонет сипло, представляя, что сейчас между ними нет никакой преграды в виде этой чертовой одежды. Феликс возбужден не меньше, он ерзает под старшим трется через джинсы своим возбуждением о живот Джина, скулит и трогательно сводит бровки на переносице, когда толчки становятся быстрее, резче. - Как же хорошо, Джинни, да, еще немного... прямо сюда... Хёнджин-и, ох! - Эти стоны Феликса, его тихие причитания, просьбы, какой же он сладкий, просто невозможный. Младший кончает первым. Пару секунд он еще ерзает, пытаясь продлить удовольствие, но Хёнджин вдруг остраняется, отчего Ликсу приходиться опустить свои дрожащие ноги на пол и устраивает свои ладони на выпирающих подзвдошных косточках, прижимая к полу. И толкается снова и снова, пока не кончает до белых пятен перед глазами. Феликс ловит дрожащее от оргазма тело в объятия и прижимается к губам вновь, успокаивая.       Они лежат так еще какое-то время, но мокрые трусы не дают надолго расслабиться и поэтому Хёнджин приподнимается и, пошатываясь, встает на ноги, а потом помогает подняться и Ликсу. Младший выглядит довольным и легкий румянец на щеках заставляет Хёнджина вновь подумать о всяком... неприличном и он не отказывает себе в этом желании, за талию притягивает Феликса к себе и снова целует. В нем будто бы открылось второе дыхание и все те переживания, которые были до, стерлись этими самыми красивыми на свете, губами. Ликс не отставал, отвечал с таким же желанием, старался поспевать за губами старшего, стонал тихонечко и тянулся на носочках, когда Хёнджин пытался немного отпрянуть, чтобы отдышаться. Они оба дышали тяжело, с закрытыми глазами наощупь терлись носами и влюбленно хихикали.       Феликс предлагает принять душ, чтобы смыть с себя липкость. В ванной комнате они помогают друг другу снять всю одежду. И никакого стеснения ни Феликс, ни Хёнджин не чувствовали. Первым в душевую кабинку зашел Феликс, пока старший отправлял их запачканные вещи в стирку и присоединился к нему спустя пару минут, когда первый настраивал температуру воды.       Горячие капли стекали по их телам вслед за руками. Хёнджин изучающие проводил ладонями по красивым изгибам Феликса, прижимался губами к веснушчатым плечам и лопаткам, оглаживал мягкий плоский живот и поясницу. Хотелось Феликса облизать с ног до головы, заласкать это на вид хрупкое тело, хотелось брать и отдавать, чтобы хриплый низкий голос срывался на высокий скулеж, сладкие стоны и просьбы быть ближе. Хёнджин обнял младшего поперек живота и прижал его грудью к прогретой от горячей воды стене. Ёнбок застонал от соприкосновения с твердой поверхностью и от возбуждения сосков и прогнулся в пояснице. Хёнджин поймал чужую ладонь в свою и переплел пальцы, прижимая их к стене.       Лежавшая до этого правая рука на животе Ёнбока сместилась еще ниже, огладила низ живота и коснулась возбужденной плоти. У младшего стоял так крепко, что предсемя капало с головки прямо на пол, смешиваясь с водой. Он качнул бедрами в попытке потереться об подставленную кисть и Хёнджин не стал мучать его, обхватил член младшего и провел пару раз вверх-вниз, отчего тот задрожал и всхлипнул, опираясь второй ладонью о стену. Старший подхватил его покрепче и прижал спиной к своей груди, не давая упасть.       Он продолжал скользить ладонью по влажному от смазки члену, целовал в мокрый от воды висок и наслаждался звуками, которые издавал Феликс. Ему определенно было хорошо, тот жмурился, чтобы вода не попала в глаза и кусал соблазнительно губы, иногда приоткрывал их, чтобы сладко выдохнуть, а потом тихонечко заскулить от сильной стимуляции. Хёнджин творил с ним невообразимое, ласкал большим пальцем головку, смазывая предэякулят, аккуратно сжимал гладкие яички, трогал так, как нравилось Феликсу, но тому хотелось большего. Хотелось, чтобы Хёнджин взял его прямо так, прямо в этой душевой кабинке, где практически нечем дышать из-за пара и маленького пространства.       Ёнбок заскулил и Хёнджин понял это по-своему, он прижался к феликсовой спине ближе и тяжело задышал ему в покрасневшее ухо:             - Ёнбок-и, мне так нравится делать тебе приятно... Тебе хорошо? Скажи мне, как мне сделать еще лучше? Сладкий... Мой... - Хёнджин млел от близости, прижимался к мокрому виску, терся носом о щеку и оставлял горячие поцелуи-бабочки на покрасневших от температуры воды щеках. Феликс поддавался на встречу, вызывающе стонал и выгибался в пояснице, упираясь своей задницей прямо в пах Хёнджина. Он остранил руку от стены, опустил ее вниз и наощупь положил ладонь на половинку задницы старшего, притягивая к себе ближе.             - Хёнджин, просто возьми и вставь мне, пожалуйста... Я... я готовился перед тем, как ехать к тебе... - Феликс со огромным стыдом вспоминает, как спешно он растягивал себя сегодня днём пальцами и как горячо ему было от мыслей, что они наконец-таки придут к чему-то... плоскому, например, к постели. Ну или в данном случае - душевой кабинке. Ёнбок не стал терять такие драгоценные секунды - скользнув пальцами с задницы Хёнджина, его рука безошибочно обхватила твёрдый член, заставляя старшего зашипеть. Тот пару раз толкнулся в подставленную ладонь, а после вновь прижал того к стене, скользнул ладонью по узкой пояснице и чуть надавил, заставляя прогнуться.              - Мне нужно отойти, всего пару секунд, постой так, пожалуйста, - Склонившись над ухом Ликса, прохрипел Хёнджин и мокрый, распаренный от горячей воды выскользнул из ванной комнаты. Феликс так и остался стоять в том же положении, но долго ждать ему не пришлось, буквально через пару секунд старший вернулся. На полке вместе со всякими средствами для душа оказался небольшой бутылёк смазки, а Хёнджин не теряя времени, открывал дрожащими пальцами упаковку презерватива. Выкидывая фольгу в мусорку, он натянул латекс на свой член и пару раз провел ладонью. Он вернулся в теплоту душевых капель и вновь прижался к Ликсу, приподнимая того к своей груди. - Мне нужно убедиться, что я не наврежу тебе, хорошо? - Не дожидаясь ответного кивка, Хван взял с полки смазку и не жалея ее, выдавил себе на ладонь большую каплю.       Бутылочка вернулась на место, а смазанные пальцы аккуратно скользнули между мягких половинок, двинулись по расселине и огладили расслабленное колечко мышц, не проникая, лишь надавливая. Параллельно с этим, Хёнджин выцеловывал кожу Ликса на плече, шептал неразборчиво всякие глупости, успокаивал тем самым и себя и младшего. Ведь ощущение того, что это их первая общая, такая долгожданная близость, заставляла сердца биться в одинаковом ритме, что иногда закладывало уши.              Когда Феликс полностью расслабился в руках, Хван покружил средним пальцем по колечку мыщц и аккуратно проник внутрь, смазывая мягкие поддатливые стенки. Внутри было жарко, узко - дырочка то сжималась, то снова раслаблялась, когда палец проникал глубже. Чуть покрутив ладонью, Хёнджин согнул палец и несильно надавил на переднюю стенку, не с первого раза, но он нащупал плотный комочек простаты и тогда ему пришлось покрепче перехватить Ликса под живот. От стимуляции чувствительного местечка, младший пискнул и задрожал, в поисках опоры вцепился пальцами в обнимающюю его руку и поддался назад, когда палец внутри продолжил давить. Феликс не заметил, когда в нем оказалось уже два пальца, а затем три - они растягивали аккуратно, поочередно оглаживали нежные стенки, изредка надавливали на простату, дразнили, но вскоре пропали, а вместо них Ликс почувствовал, как колечко мышц растягивалось, как твердая горячая плоть Хёнджина проникала в него и легко скользила до самого основания. Они оба застонали от переизбытка чувств и замерли ненадолго, чтобы перевести дыхание.       - Не больно? - Заботливо уточнил Хёнджин, пальцами поглаживая мягкий живот, словно успокаивал. Младший медленно повернул голову, изгибаясь, чтобы достать до чужих губ и прошептал хриплое "двигайся", прижался в коротком поцелуе и вновь развернулся, откидываясь затылком на широкое плечо Хёнджина. Тот медлить не стал, перехватил Ликса покрепче и отвел бедра назад, покидая горячую тесноту, а потом вновь толкнулся. Младший всхлипнул и подался на встречу толчкам. Его стоны нарастали постепенно параллельно с движением члена внутри в горячей узости. Хёнджин двигался плавно, глубоко, и практически всегда проезжался головкой по простате. От всех этих ощущений Ликс терялся, ведь одно дело, когда он вставлял в себя игрушку, а другое - горячая твердая плоть. Ему приходилось вставать на носочки, чтобы уйти от слишком сильной стимуляции, но удерживающая рука не давала ему этого сделать, лишь подталкивала ближе, насаживала узкие бедра на член. С собственного капало, оргазм мелькал где-то совсем близко и с каждым толчком низ живота скручивало в приятной щекотке.       Хотелось кончить. Хёнджин будто бы слышал чужие мысли - опустил свободную ладонь к феликсову члену и стал надрачивать в такт своим толчкам. Пару движений вверх-вниз по влажной плоти и дырочка запульсировала, Феликс сжался на члене, его бедра задрожали и если бы не придерживающая рука на его груди, он бы свалился на кафельный пол от резкой слабости в коленях. Оргазм наступил быстро и неожидано. Сперма выходила короткими толчками, пару капель попали на стенку душевой, остальные быстро стекали вниз вместе с потоком воды. За спиной послышался низкий стон, Феликс почувствовал внутри себя последние короткие глубокие толчки, а затем разливающееся тепло. Хёнджин тоже кончил.       Ёще пару минут понадобилось, чтобы прийти в себя. Джин осторожно отстранился и все еще придерживая дрожащее тело Феликса, вышел из него, свободной рукой стянул использованный презерватив и бросил его в мусорку рядом. Он развернул Ликса к себе лицом и ласково прижался к губам в коротком чмоке, а после отстранился, чтобы смыть с них обоих следы внезапной страсти.       Минут через сорок они уже лежали под теплым пуховым одеялом в хёнджиновой двуспальной кровати и лениво обменивались поцелуями. Феликс трепетно поглаживал ушко Хенджина и в перерывах между поцелуями шептал всякие смущающие глупости, отчего их лица вновь приобретали персиковый оттенок. Они хихикали влюбленно, целовались и слова здесь были аюсолютно излишни. В это четырнадцатое февраля их дружба подошла к своему логическому завершению, уступая место чему-то большему и это определенно их "Долго и Счастливо".