Отщепенка

Пока Кассандра и Гарри лежали в лечебном крыле, прошёл матч между Рейвенкло и Гриффиндором. Рейвенкло (возможно потому, что Поттер не играл) победил. Получается, факультет Кассандры выиграл Кубок по квиддичу, но её это совсем не трогало. Когда целительница их отпустила, они поговорили с Роном, Гермионой и Калебом, заверили, что всё нормально, и — уже вдвоём — ушли в сторону Запретного леса. Если Уизли и Грейнджер обиделись на такое, то ничего не сказали. Калеб точно не обиделся — Кассандра была в этом убеждена. В сам лес не заходили, шли вдоль него. Людей рядом не было. Поттер рассказал, как они узнали о камне, подозревали Снейпа, попали в подземелья; как Рон жертвовал собой, Гермиона разгадывала загадки, а сам он, Гарри, столкнулся с Квирреллом. Когда закончил, Кассандра вскинула брови: — Зачем Дамблдор всё это устроил? Он же мог просто уничтожить камень! — Если бы он так сделал, то Волдеморт продолжал бы пытаться получить камень и уничтожал всё на своём пути. — Всё равно это нелогично. Проще было как-то сообщить во всеуслышание, что камня больше нет! Ещё и вам пришлось эти ловушки проходить! — возмутилась девочка. — А если бы что-то пошло не так? — Но оно же не пошло, — Поттер пожал плечами. — Это случайность! Всё это, если честно, выглядит так, словно Дамблдор тебя готовит к чему-то нехорошему. Тут Гарри вспылил: — Не говори так! — закричал. — Дамблдор хороший! Он бы не навредил никому из нас! — Он — может быть, а Волдеморт — запросто. Ты же так и оказался в больничном крыле. Мальчик стоял на своём: — Дамблдор — хороший. Ты лучше сама расскажи, что знаешь. Кассандра мнения не изменила, но ссориться не хотела: — Волдеморт родился в двадцатые годы. В конце тридцатых — середине сороковых учился на Слизерине. Был очень талантливым учеником. У Гарри сделались большие глаза. — Волдеморт учился здесь? В Хогвартсе? — Разумеется, — девочка хмыкнула, — а где ему ещё учиться? — Ну, — Поттер явно смутился, — я вообще об этом не думал. У него ещё и имя такое…. Кассандра фыркнула: — На самом деле его зовут Том Реддл, он был однокурсником моего деда со стороны отца. Дед стал одним из первых Пожирателей, — мрачно дополнила. Казалось, Гарри даже разочарован: — Том Реддл? Это же…. — Самые обычные имя и фамилия, причём магловские. Глаза Гарри сделались ещё больше. — Он магл? Точнее, маглорождённый? — Полукровка. Его мать была из семьи Гонтов: древнейшей, чистокровной и далее по списку. — А как она встретила магла? Или маглорождённого? Тоже в Хогвартсе? — Магла: других волшебников с фамилией Реддл в магической Британии нет и не было. А если бы Том был не отсюда, он бы вряд ли учился в Хогвартсе. Как его мать связалась с маглом — не знаю, — вернулась к вопросу Поттера. — Я даже не знаю, как её звали. Гарри непонимающе заморгал: — А откуда ты знаешь про этих… про Гонтов? — Том сам рассказывал приятелям, а потом и Пожирателям. Они разносили остальным. — Так может, он врал? — Не может. Волдеморт — змееуст, умеет разговаривать со змеями. Это очень редкая способность, ей нельзя научиться, она передаётся по наследству. А он точно со змеями разговаривал. И Гонты были змееусты. Поттер почесал затылок: — Ладно. Но зачем ему это? Зачем война, идея чистокровности? Он же сам полукровка! Кассандра повела плечом: — Идея существовала ещё до него. И конфликты из-за неё тоже были. Думаю, он просто выбрал её как хороший повод объединить волшебников, которых считал сильными. Многие из них как раз верят в превосходство чистой крови. — И их не смущало, что он сам не очень-то чистокровный? — резонно удивился Гарри. — Многие об этом просто не знали: Том же только о матери рассказывал. Об отце знали лишь те, кто с ним учился, таких было немного. Да и полукровок среди Пожирателей всегда хватало. Тот же Снейп. Мальчик пнул камешек, и тот улетел куда-то в лес: — И чего он хотел, устроив эту войну? Волдеморт в смысле. Кассандра усмехнулась: — А для чего он хотел получить философский камень? — Для бессмертия, — судя по лицу, Гарри всё ещё не понимал. — Для бессмертия. А бессмертие — это власть. Война — тоже власть, если ты решаешь, на кого нападать, а кого помиловать. Поттер пожал плечами: — Зачем это нужно, если близкие умирают, а остальные тебя боятся? — он звучал так грустно, что девочке стало его жаль. — Я не знаю, Гарри. Но мне кажется, у Волдеморта никогда не было близких. Мальчик вздохнул: — А ты знаешь, почему он решил меня убить? Кассандра помотала головой: — Нет. Волдеморт с чего-то решил, что ты представляешь для него опасность. Об этом узнал и Орден, поэтому они спрятали тебя и твоих родителей. — Орден? Какой Орден? — Орден Феникса. Дамблдор во время войны создал организацию, которая сопротивлялась Волдеморту, — объяснила. — Твои родители тоже были в Ордене. И друзья твоего отца. — У моего папы были друзья? — голос Поттера пошёл наверх. — Конечно, — девочка кивнула. — Он был популярным в Хогвартсе, насколько я знаю. — А ты знаешь что-нибудь о его друзьях? Они, — мальчик запнулся, — живы? «Знаю, но тебе не понравится». Кассандра скривилась: — Я знаю только об одном, потому что он мой двоюродный дядя со стороны матери. И твой крёстный, кстати. Его зовут Сириус Блэк. Гарри, кажется, услышал то, что хотел: — «Зовут»? То есть он жив сейчас?! — Если Азкабан можно назвать жизнью. — Ка-ка-как, — Поттер запнулся не только в слове, но и в ногах, потому что чуть не улетел на землю. Кассандра поймала. Девочка посмотрела в сторону и увидела неподалёку валун, нагретый солнцем: — Давай присядем. Ребята сели, и она рассказала о Сириусе. Гарри слушал её, спрятав в ладони лицо. — Ты сомневаешься, что он виновен, потому что он твой дядя, — почти обвиняющее заключил, когда Кассандра закончила. Она закатила глаза: — Ты в себе? У меня в близких родственниках — половина магической Британии и треть французской! Я большинство из них никогда не видела даже! И не хочу! — Но Сириуса же не просто так в Азкабан отправили?! — Понятия не имею. Над ним даже суда не было. Мальчик оторвал лицо от ладоней и вскочил: — Как это? — Вот так это, — передразнила Кассандра, оставаясь сидеть. — У тебя, видимо, большие иллюзии по поводу нашего правосудия. Забудь: его у нас нет. — Но главный в суде Дамблдор! Она фыркнула: — Дамблдор. Тот самый, который Снейпа взял на работу, — увидела готовность возразить и предупредила. — Будешь его защищать, я больше ничего не расскажу. Поттер тяжело вздохнул и сел обратно: — То есть ты считаешь, что Сириус невиновен? — Этого я не говорила. Я не знаю, виновен ли он, а если виновен, то не понимаю, почему он это сделал. Зачем ему убивать столько людей? Зачем предавать твоих родителей и раскрывать местонахождение? Они ему важнее семьи были. — С чего ты взяла? — Тётя рассказывала. Она подробностей не знает, её саму к тому моменту вычеркнули из семьи за брак с дядей. Известно, что Сириус был лучшим другом твоего отца, ушёл из дома родителей, когда ему было шестнадцать. Жил у твоих бабушки и дедушки, был им как второй сын. Потом был шафером на свадьбе твоих родителей. Гарри почесал нос: — Может, Сириус и правда невиновен? Или его заколдовали? Это же можно доказать! — снова вскочил. Девочка взяла его за плечо и усадила вновь. Это оказалось несложно, так как Поттер был очень маленьким и худеньким. Кассандра рядом с ним чувствовала себя если не матерью, то очень старшей сестрой. — Нельзя ничего доказать. — Почему?! — Потому. У нас не работает правосудие так, как у маглов. Всё очень по-средневековому. — Это как? — Как-как, — проворчала Кассандра, — в Средневековье, если подозревали женщину, что она ведьма, связывали ей руки и ноги и бросали её в воду. Если всплывёт — значит, ведьма. На костёр её или виселицу. У Поттера вытянулось лицо. — А если нет? — Значит, была мирная женщина, которую оговорили. Отпоют в церкви с почестями, похоронят на освящённой земле на общем кладбище, — цинично пояснила. — Если смогут выловить, конечно. Мальчик поёжился: — Фу, ты какие-то жуткие вещи рассказываешь. — Правдивые, — мрачно отрезала девочка. — Даже Дамблдор считает, что Сириус виновен. Может, и правда. Я Сириуса не знала никогда. — А написать ему можно? — без особой надежды уточнил Гарри. Он совсем поник. — Нет, там полная изоляция с внешним и внутренним миром. И дементоры. — Кто? Кассандра вздохнула: — Ужасные существа. Напоминают парящие тела в тёмных балахонах. Питаются эмоциями, и это приносит невероятные страдания. Говорят, от этого сходят с ума. Поттер вздрогнул: — Ты так говоришь, как будто сама с этими дементорами встречалась. — Сплюнь. Я просто много читаю. Мальчик снова встал с камня: — То есть, даже если Сириус не виноват, это никак не доказать, и вообще он уже, скорее всего, сумасшедший? — это прозвучало как приговор. — Да. Как и моя мать, мой отец и его брат. За столько лет в Азкабане невозможно остаться нормальным, даже если когда-то им был…. Хотя мои родители и до Азкабана были не в себе, судя по рассказам. Повисла тяжёлая липкая пауза. Через несколько минут Кассандра её прервала: — Ты, наверное, не этого ждал, когда тебе сказали, что ты волшебник и поедешь в волшебную школу. Гарри попытался улыбнуться, но выглядело это натянуто: — Да я вообще ничего не ждал. Хуже, чем у Дурслей, всё равно быть не может. Разве что в Азкабане, — хмыкнул. — А в Хогвартсе мне нравится. Кассандра тоже встала: — Говорят, из Азкабана не сбежать. Но я всё равно боюсь, что родители это как-либо провернут, а потом найдут меня. Или их освободит Волдеморт. Поттер посмотрел на неё снизу верх: — Теперь я понял, почему тебе стало плохо. Мне жаль. — Спасибо. Но будем надеяться, что ты прав, и Том Реддл не почтит нас своим присутствием ещё хотя бы десять лет.

***

А потом был пир по окончанию учебного года. Кубок Хогвартса, вопреки отсутствию победы в квиддиче, получил Слизерин («Явно Снейп своим баллы накинул», — шепнул Кассандре Калеб), поэтому весь Большой зал был окрашен в зелёно-серебристые тона. Однако Дамблдор встал и сообщил, что вводные по баллам меняются. — Во-первых, мистеру Рональду Уизли... за самую блестящую партию в шахматы, которую я видел в стенах Хогвартса за долгие годы, я присуждаю пятьдесят очков. Студенты непонимающе зашумели, Рон покраснел. — Во-вторых, мисс Гермионе Грейнджер... за использование логики перед лицом пламени, когда многие другие предпочли бы панику, я присуждаю пятьдесят очков, — невозмутимо продолжил директор. Слизеринцы, чувствуя, как победа уплывает из-под носа, завозмущались, но их никто не слушал. — В-третьих, мистеру Гарри Поттеру... за чистое мужество и выдающуюся храбрость я присуждаю шестьдесят очков. Кассандра нахмурилась. За что друзьям давали очки, она понимала. Но теперь получалось, что у Слизерина и Гриффиндора одинаковое количество баллов. И что дальше? — А также я хочу сказать, что существуют разные виды мужества, — произнёс Дамблдор, улыбаясь. — Нужно проявить немалую храбрость, чтобы противостоять врагам, но не меньше её требуется, чтобы противостоять друзьям. Поэтому я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Лонгботтому. Стол Гриффиндора взорвался ликованием. Кто-то подхватил Невилла на руки и стал подбрасывать, Гарри, Рона и Гермиону облепили со всех сторон, а Большой зал сменил окрас на сочетание алого и золотого. Гриффиндор победил. Может, не очень честно, но слизеринцы выглядели как утопленники, и это было особенно приятно.