Вечер с ромашкой и маленькой ручкой

Родион сидел в ванной на полу, он не понимал или не хотел понимать этого. Его жизнь после аварии и так была не сладкой, а сейчас ещё хуже. Потерять ребёнка на ранней стадии — это была для него катастрофа. Забеременеть и так удалось с трудом. Столько усилий было к этому предпринято. Каждое утро он просыпался с надеждой на то, что забеременеет от любимого, и каждое утро снова разочаровывался. Он ужасно сожалел, что они не задумались об этом раньше. Почему они вообще решили сделать это сейчас, когда Родион почти бесплоден? Ведь было время и до катастрофы, когда оба были молоды и полностью здоровы. "Наверное, это желание иметь детей приходит с возрастом..." — иногда утешал себя так Чернобыль. Да и когда? Дима всё время на работе, а Родион строит карьеру в научных кругах. Ну, как строит, пытается. Все в делах и всё в заботах. "Нужно было думать о детях, когда я ещё мог!" — тут же просыпался внутренний критик. — "А теперь что? Ни сделать не могу, ни выносить!" С этим нельзя было поспорить. Облучение повлияло на его репродуктивные способности больше, чем он думал, хотя это отразилось на любой части его организма, начиная с проблем со здоровьем и заканчивая нехваткой концентрации и внимания. Это сильно повлияло на его карьеру. Из-за этого он ушёл из науки окончательно и подрабатывал продавцом в магазине. Дима был против и говорил, что сможет обеспечить их вдвоём, а если Родион плохо себя чувствует, то не стоит работать, а Родя просто не мог не работать. Он никогда не сидел без дела, у него была такая натура, но концентрироваться на интеллектуальной работе, как раньше, ему было сложно, поэтому он решил подрабатывать физическим трудом. Но вот однажды им удалось достичь желаемого — завести ребёнка. Ах, сколько было радости! Сколько было восторга! Они оба заботились о малыше и иногда даже слишком. Эти восемь с половиной недель пролетели слишком быстро. Слишком мало времени они успели провести с малышом. Слезы подступили к глазам. Будто мозг резко осознал, что произошло. Родион сидел на полу в ванной, а прямо перед ним лежал один квадратик туалетной бумаги. На нём был беловато-красный головастик с двумя большими, ранее чёрными, но уже потускневшими серыми глазками, а рядом сгустки красной крови и прозрачных склизких выделений. Он взял его маленькую ручку своим указательным пальцем. Он ощущал эту маленькую ладошку и от того умилялся, но также он ощущал холод маленького трупика и от того по его щекам катились слёзы. Родион погладил его по выпуклому пузику. Он ощущал в этом трупике продолжение себя и самое главное продолжение Димы. Это их тела создали это чудо. А теперь их чудо лежит мёртвым на туалетной бумажке, так и не родившись. А всё началось с болей в животе. Эта боль росла и отдавала в поясницу. В этот момент они лежали на кровати вместе с Димой. Он смотрел телевизор, а Родион засыпал, обнимая любимого мужа. Дима увидел лицо Родиона и спросил: — Что случилось? На что получил ответ: — В животе болит. Сильно, но я потерплю. Боль не становилась меньше и, когда Чернобыль отлучился по нужде, он увидел то, что видеть не хотел. Дима заметил, что Родьки давно нет, и решил проверить, всё ли в порядке. Он постучал. — Роденька, всё хорошо? Ответа не последовало. Тогда рыжик прислушался и услышал всхлипывания. Он тихонько приоткрыл дверь. Сразу, как он увидел плачущего Родиона, сердце рвалось на части. Димка подсел к нему рядом, смотря только на него, и приобнял его за плечи. — Что случилось? — его голос был полон заботы и искренней любви. Родион не ответил, лишь чуть-чуть погладил малыша по пузику. Дима посмотрел и всё понял. Ему было обидно, но он знал, что его любимому сейчас хуже, и он в силах ему помочь — это утешало сильнее любых слов. Димка обнял его сильнее. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — Лучше, чем малыш... — тихо ответил Родя. — Родь, посмотри на меня. — Он сказал это уверенно, но мягко с заботой, взяв лицо в свои руки. — Его уже не вернуть. Это больно, неприятно, но нужно идти дальше. Видимо, такова воля судьбы. Это не твоя вина, Роденька. — За что судьба так с нами? Почему именно нам? За какие грехи? — Родион уже не стеснялся и во весь голос рыдал Диме в плечо. Так прошла большая часть их вечера. Успокоившись, Дима заварил ромашку и, укутав любимого в одеяло, обнял его, садясь рядом. — Всё будет хорошо, — он обнял его крепче. В объятиях Димы Родион чувствовал его тепло и уют, которые исходили от него. В такие моменты он понимал, что Дима и правда его человек.