Поцелуй вместо Авады

      Пыль в заброшенной библиотеке на окраине Лондона казалась осязаемой. Она оседала на корешках уцелевших книг и на плечах Гарри, который прижимал Тома к стеллажу с такой силой, будто пытался врасти в него.       Том Реддл в свои двадцать выглядел пугающе безупречно. Никаких следов истощения, никаких кругов под глазами — только холодная бледная кожа и тёмный взгляд, в котором читалось снисходительное торжество. Медальон Слизерина, спрятанный в кармане его чёрного пальто, пульсировал в такт их общим сердцам. Гарри до сих пор помнил ту ночь в палатке, когда Медальон, напитавшись его страхами и силой за долгие недели носки, вдруг обрел плоть. Том тогда просто вышел из золотого артефакта, связал их всех палочкой Гарри и долго разглядывал свои новые руки. Он был воспоминанием и частью души, застрявшим в восемнадцати годах, ставшим пугающе живым. Это был долгий период недомолвок и злости, а также боязни появления второго Тёмного Лорда. Но ненависть между ними таяла, медленно, пока они не поняли: когда они касаются друг друга, по коже бежит мягкое электричество. Том быстро сообразил, что Гарри — его случайный крестраж, и близость к своей же душе делает его тело сильнее, а магию — плотнее.       Гарри углубил поцелуй, чувствуя, как шрам на лбу начинает приятно вибрировать. Это не была боль. Это было странное, тягучее тепло, которое разливалось по венам каждый раз, когда Том оказывался слишком близко.       — Гарри, — Том мягко, но решительно отстранил его, положив ладони ему на плечи. Его пальцы скользнули выше, едва коснувшись воспалённой отметины на лбу Гарри. Вибрация усилилась, заставляя Гарри почти замурлыкать от этого противоестественного комфорта. — Если ты не отпустишь меня сейчас, Грейнджер выстрелит тебе в затылок из чистой вредности. Мы и так задерживаемся.       — Она просто завидует, что у неё нет личного крестража-телохранителя, — огрызнулся Гарри, тяжело дыша. Он неохотно разжал пальцы, которыми вцепился в лацканы Тома.       — У неё есть Уизли, — Том иронично приподнял бровь, поправляя воротник. — Сомнительная замена, но для поддержания купола и поддержки сойдёт.       Они вышли из-за стеллажей в центральный зал, где когда-то принимали читателей. Теперь здесь был штаб. Посреди комнаты, окружённая горой магически модифицированных мониторов и гудящих датчиков, в огромном чёрном вращающимся кресле сидела Гермиона. Её волосы были пушистыми, а на коленях лежал блокнот, исписанный расчётами частот управления зомби-вирусом.       Гермиона за три месяца умудрилась скрестить старые компьютеры из ближайшего института с магическими рунами. Это выглядело как хаос из проводов и рун, но работало. Она единственная додумалась, что магический фон Волдеморта можно отслеживать через обычные радиочастоты, если напитать их силой.       Рядом Рон с мрачным видом пересчитывал патроны и проверял магическую заточку коротких мечей. Так как палочки могут привлекать зомби своим фоном, у них в запасе было настоящее оружие для тех, кто не владел рукопашным боем либо беспалочковой магией, не оставляющей следа. Заметив вышедшую пару, Рон только закатил глаза.       Вспоминая, как всё началось с хриплого голоса по радио, когда они еще прятались в лесах. Диктор срывался на крик, рассказывая о безумных инфери, которые кусали живых, превращая их, как говорили магов, в подобие зомби. Вирус не щадил ни магглов, ни магов, и вскоре привычный мир превратился в сплошную серую зону. Том тогда лишь холодно усмехнулся, заметив, что его будущая версия наконец-то нашла способ "объединить" человечество, пусть и в виде гниющих трупов.       — Радио передаёт, что на Пикадилли новый всплеск активности, — бросила Гермиона, не оборачиваясь. Её пальцы быстро летали по кнопкам. — Волдеморт явно усиливает сигнал. Том, если ты не выйдешь в ближайшие десять минут, мы потеряем окно для разведки.       Том мазнул взглядом по экранам, где серые точки — зомби — медленно дрейфовали по улицам Лондона.       — Я отправляюсь, — коротко бросил он.       Гарри подошёл к нему и, игнорируя фырканье Рона, взял Тома за руку. Ладонь Реддла была тёплой, живой — результат жизней, поглощённых через Медальон и "одолженных" у Амбридж.       — Не вздумай развоплотиться по дороге, — шепнул Гарри. — Мне ещё нужно, чтобы ты научил меня тому беспалочковому проклятию, от которого у инфери вылетает голова.       — Сначала выживи на своей "прогулке", герой, — Том едва заметно улыбнулся кончиками губ, сжал руку Гарри на прощание и шагнул в тени дверного проёма.       Он ушёл, оставив Гарри в полумраке библиотеки под монотонное гудение компьютеров.       — Ну что, Поттер, — Рон поднялся, подбрасывая в руке заточенный клинок. — Твой "тёмный лорд в миниатюре" свалил. Пора и нам проверить, кто из мертвецов сегодня хочет поболтать.              Гарри вздохнул, проверяя, легко ли выходит из ножен нож. Ему предстояло выйти на крыльцо, закрыть за собой три уровня дверей и встретиться с тем, что осталось от этого мира.       Спустившись по полукруглым ступеням — ровно двенадцать шагов, которые Гарри знал назубок, — он оказался на тротуаре. Воздух здесь был тяжелым, застойным. Не успел он поправить воротник, как из тени ближайшего переулка вынырнуло оно.       Это был не просто инфери. Маленький, юркий, похожий на иссохшего хоббита из старых сказок, зомби двигался слишком быстро для трупа. Его глаза светились мутным, фосфоресцирующим светом, что являлось верным признаком того, что Волдеморт транслирует через него свою волю.       Зомби издал гортанный клекот и прыгнул, целясь Гарри прямо в горло. Гарри даже не моргнул. Одним слитным движением он перехватил костлявое запястье, а второй рукой, напитанной беспалочковой магией, нанес короткий удар в грудину. Раздался сухой хруст, а ладонь Гарри всё также покалывало от магии. Том вбивал в него основы беспалочкового боя три недели подряд, не щадя ни нервов, ни самооценки. Существо отлетело к стене, но тут же снова оскалилось.       — Ну же, — протянул Гарри, небрежно стряхивая невидимую пыль с рукава. — Мы можем делать это до рассвета, или ты просто скажешь мне, где сейчас твой хозяин. Где Волдеморт?       Зомби снова бросился на него, изрыгая проклятия на непонятном языке, но Гарри встретил его жестким блоком и ударом колена. После третьей попытки, когда зомби оказался прижат ботинком Гарри к асфальту, в его мертвом взгляде что-то изменилось. Гарри произнёс заклинание, о котором рассказала Гермиона, чтобы вернуть на некоторое время разум мёртвому и звук помех от Волдеморта на мгновение стихли.       — Он... в сердце... тумана... — прохрипел зомби, его челюсть неестественно дернулась. — Тауэр... ждет...       Гарри наклонился ниже. Его взгляд стал темным, почти таким же пугающим, как у Тома там, в библиотеке. Он медленно облизнул губы, глядя на присмиревшее чудовище с каким-то странным, хищным интересом.       — Знаешь, — вкрадчиво прошептал Гарри, — будь я чуть голоднее, я бы сам тебя съел с удовольствием. Выглядишь... аппетитно.       Зомби замер, кажется, впервые за свою не-жизнь испытав нечто похожее на первобытный ужас перед этим человеком. Гарри выпрямился, ухмыльнулся и, небрежно махнув двумя пальцами на прощание, развернулся.       — Шучу! Ну, я пошел. Бывай, — бросил он через плечо и уверенно зашагал в левую сторону, туда, где за скелетами небоскребов просыпался мертвый Лондон.       Гарри бодро шагал по Пикадилли, стараясь не наступать в подозрительно пахнущие лужи, которые в этом новом мире могли оказаться как остатками чьего-то завтрака, так и самим завтракающим. Вечер обещал быть томным, особенно учитывая, что шрам на лбу тихо вибрировал, намекая на близость Тома.       — Ну и где наш великий стратег? — пробормотал Гарри, лениво отсекая голову подвернувшемуся под руку зомби, который слишком настойчиво пытался обнять его за колено. — Если он опять решил устроить сольное выступление без аншлага, я заставлю его учить Рона правилам этикета. Из чистой вредности.       Вывернув на площадь, Гарри замер. Картина маслом, причем очень дорогой и очень сюрреалистичной.       Посреди Пикадилли-сёркус, на импровизированном троне, сидел Том Реддл. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала "Диктатор года: Зимняя коллекция". В одной руке он держал Медальон, который светился зловещим зеленым светом, а в другой — палочку, которой он дирижировал толпой из нескольких десятков зомби.       Самое дикое было не это. Зомби не рычали и не пытались кого-то съесть. Они... танцевали вальс. Криво, припадая на сгнившие ноги, теряя конечности в такт музыке, которую Том, видимо, транслировал им прямо в их отсутствующие мозги.       — Том, радость моя, я, конечно, знал, что у тебя специфическое чувство юмора, но это уже тянет на полноценный диагноз, — громко крикнул Гарри, обходя танцующую пару, у которой как раз в этот момент отвалилась рука. — Ты решил переквалифицироваться в хореографы для альтернативно живых?       Реддл медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и торжествующий, на мгновение потеплел, но он тут же взял себя в руки, принимая свой обычный вид «Я-Здесь-Главный-Злодей-Не-Мешайте».       — Гарри, ты как всегда вовремя, чтобы испортить финал, — иронично приподнял бровь Том. — Я всего лишь проверяю частоты. Оказалось, что классическая музыка подавляет их агрессивные импульсы лучше, чем Круциатус. Хотя Круциатус, признаться, приносит больше эстетического удовольствия.       — Ты только что признался, что заставил толпу трупов танцевать вальс, потому что тебе было лень их пытать? — Гарри подошел вплотную к трону и, не обращая внимания на пафос момента, бесцеремонно уселся Тому на колени. — Это прогресс, Марволо. Еще пара недель — и мы заставим их вышивать крестиком портрет Дамблдора.       Том вздохнул, тем самым вздохом человека, который пытается захватить мир, но постоянно отвлекается на одного конкретного гриффиндорца, у которого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.       — Уймись, Поттер. Ты мешаешь мне устанавливать господство, — Том попытался отстранить его, но Гарри только крепче вцепился. — И вообще, почему от тебя пахнет жженой резиной и... инфери?       — А, это. Встретил одного по пути. Он был немного не в духе, пришлось провести разъяснительную беседу, — Гарри невинно хлопнул глазами. — Кстати, он сказал, что Волдеморт ждет тебя в Тауэре. Ты же не собираешься идти туда без своего "брутального телохранителя"?       — Брутального? — Том окинул взглядом растрепанного, пыльного Гарри, у которого на щеке красовалось пятно сажи. — Ты выглядишь как ребенок, который объелся варенья и залез в дымоход.       — Зато этот ребенок — единственный, кто не боится твоей жестокости и плохих манер, — парировал Гарри, прижимаясь лбом к его плечу. — Ну что, мой хороший, идем громить Тауэр или ты еще не закончил репетицию балета? У нас вообще-то второй ты не в адекватном состоянии, если устроил этот кавардак.       Том на мгновение замер, глядя на это невыносимое, родное лицо, а затем коротким жестом палочки заставил всех зомби на площади одновременно упасть мордой в асфальт.       — Идем, Поттер. Но если ты начнешь предлагать зомби-гвардии поиграть в догонялки, я тебя лично прикую к самому удобному креслу в библиотеке. Навечно.       — Ловлю на слове! — хихикнул Гарри, и они вместе шагнули в темноту лондонских улиц, оставляя позади сцену самого нелепого апокалипсиса в истории.       Сама дорога к Тауэру напоминала прогулку по ожившему кошмару, где декорации из старых фильмов ужасов смешались с изощренной жестокостью магической войны. Воздух становился всё холоднее, а магический фон — гуще, вибрируя от темной энергии, которую излучал замок.       Гарри и Том двигались по узким улочкам, стараясь держаться теней. Здесь живых мертвецов уже не было, а улицы патрулировали те, кто сохранил разум, но утратил остатки человечности.       — Гляди-ка, Том, твоя фан-группа в сборе, — шепнул Гарри, когда они притаились за остовом сгоревшего кэба.       — Ты только посмотри, — фыркнул Том, кивая на стройные ряды инфери. — Моё будущее я решило, что живые слуги — это слишком дорого. Зомби не спорят, не хотят повышения и им не нужно платить. Идеальное общество для того, кто разучился разговаривать с нормальными людьми.       Впереди, у подножия массивных ворот, стояли Пожиратели смерти. Беллатриса Лестрейндж, чьи волосы напоминали воронье гнездо, нервно расхаживала взад-вперед, то и дело тыча палочкой в ближайшего зомби, заставляя того дергаться в конвульсиях. Рядом, сохраняя ледяное достоинство даже в этом хаосе, стоял Люциус Малфой, брезгливо прикрывая нос надушенным платком.       — Они используют инфери как живой щит, — Том прищурился, его взгляд стал жестким и расчетливым. — Если мы просто пойдем напролом, нас задавят числом. Нужно расколоть их строй.       — Никаких Авад, — твердо сказал Гарри, проверяя готовность палочки. — Я не собираюсь становиться таким же, как те, кто сидит там, внутри.       — Твое благородство когда-нибудь нас погубит, Поттер, — бросил Том, но в его голосе не было привычного яда. — Я беру на себя управление мертвецами. Попробую перехватить канал связи Волдеморта, моя магия такая же, как и его. Беллатриса сойдет с ума от ярости, когда её солдаты начнут жрать друг друга. Твоя задача, пробить брешь и нейтрализовать тех, кто еще дышит.       — Сделаем, — кивнул Гарри.       Он сорвался с места первым. Его движения были точными и стремительными. Когда Беллатриса заметила его и вскинула палочку с визгливым "Круцио!", Гарри уже был в кувырке. Вместо ответного смертельного заклятия он использовал "Экспеллиармус", вложив в него столько беспалочковой мощи, что палочку ведьмы не просто выбило, а разнесло в щепки о каменную кладку.       — Ты! Грязный предатель крови! — зарычала она, смотря злобно.       — Извини, Белла, сегодня не твой день, — Гарри увернулся от заклинание с другой стороны и резким взмахом палочки связал и заморозил её. Убивать? Нет. Но выключить из боя обязательно. В этот момент Том вступил в игру. Медальон на его груди вспыхнул ослепительным изумрудным светом. Зомби, стоявшие ровными рядами, вдруг замерли, их головы синхронно повернулись в сторону Пожирателей.       — Что за дракковщина?! — вскрикнул Долохов, пытаясь отбиться от навалившегося на него мертвеца. — Люциус, сделай что-нибудь!       Но Люциусу было не до того. Он судорожно пытался закрыть собой Нарциссу и Драко, пока их собственные охранники-инфери смыкали кольцо вокруг них.       — Сейчас! — крикнул Том, чье лицо побледнело от напряжения. Перехват контроля давался ему нелегко — Волдеморт с той стороны сражался с яростью раненого зверя.       Гарри рванулся к главным воротам. Он пролетал сквозь хаос битвы, используя "Инкарцеро" и "Петрификус Тоталус", связывая Пожирателей по рукам и ногам.       Он видел страх в глазах Драко и на мгновение замедлился.       — Уходите отсюда! — крикнул он Малфоям, сбивая с ног очередного зомби, тянувшего к ним руки. — Быстрее, пока Том держит их!       Они не заставили себя долго ждать, аппарируя с громким хлопком, как только брешь в куполе на мгновение открылась. Гарри и Том оказались перед массивными дверями Тауэра. Сзади бесновались зомби и выли поверженные Пожиратели, а впереди, за толстыми стенами, пульсировала сама Тьма.       — Готов? — Том тяжело дышал, его рука судорожно сжимала палочку.       — Я родился готовым, — отозвался Гарри, хотя его сердце колотилось в бешеном темпе адреналина. — Закончим это, раз и навсегда!       Они толкнули двери, и те с тяжелым стоном распахнулись, впуская их в логово того, кто считал себя хозяином смерти.       Внутри Белой башни Тауэра время будто остановилось, задохнувшись в парах черной магии. Огромный зал с высокими сводами был заставлен странными приборами: магические резонаторы гудели, усиливая сигнал вируса, а по углам копошились самые преданные и уродливые создания Темного Лорда. В центре этого хаоса на возвышении замерло нечто, лишь отдаленно напоминающее человека.       Волдеморт медленно обернулся и его красные глаза-щелки расширились, когда он увидел перед собой... самого себя. Того Тома Реддла, которым он был десятилетия назад: с копной густых кудрявых волос, острыми аристократическими чертами лица и живым, еще не обезображенным бесконечными делениями души взглядом.       Наступила тишина, прерываемая лишь треском магических искр.       Том замер. Его взгляд медленно скользил по змеелицему существу напротив. Он смотрел на отсутствие носа, на бледную, обтянутую на череп чешую вместо кожи, на костлявые пальцы, сжимающие Бузинную палочку. В его глазах читался не просто ужас, а глубокое, экзистенциальное оскорбление.       — Знаешь, Поттер, — нарушил тишину Том, чей голос в этой мертвой тишине прозвучал неожиданно звонко. — Я всегда считал, что ты преувеличиваешь, когда описывал мою... будущую внешность. Ну, знаешь, твоя гриффиндорская склонность к драматизму.       Гарри, который уже приготовился к атаке, на мгновение запнулся, искоса глядя на Реддла.       — Но это? — Том брезгливо указал палочкой на Волдеморта. — Если это и есть бессмертие, то я официально заявляю: эстетика принесена в жертву зря. У меня были планы на это лицо, а ты превратил его в недожаренный блин с глазами. Ты серьезно думал, что сможешь править миром, пугая людей отсутствием переносицы? Как за тобой кто-то последовал, а не сдох смотря на ЭТО?       Волдеморт издал гортанный звук, похожий на шипение разъяренной кобры. Его собственное прошлое стояло перед ним и издевалось над его величием.       — Ты... ничтожная тень... — прохрипел Волдеморт, вскидывая палочку.       — Тень, у которой хотя бы есть расческа и зеркало, в которое не больно смотреть, — парировал Том, резко меняясь в лице. Юмор мгновенно испарился, уступив место ледяной ярости. — Поттер, прикрой меня. Кажется, пришло время преподать этому недоразумению урок стиля. Насмерть.       Гарри крепче сжал волшебную палочку, чувствуя, как магия Тома и Волдеморта схлестнулась в воздухе, выбивая искры из камней пола.       — Я же говорил, что ты будешь в шоке, — буркнул Гарри, делая шаг вперед. — Но эй, зато теперь ты точно знаешь, что темные искусства вредны для кожи! Битва началась. Световые вспышки озарили зал, когда два воплощения одного и того же зла, разделенные годами и безумием, сошлись в решающей схватке под аккомпанемент решительных выкриков Гарри.       Стены Тауэра задрожали от резонанса: Бузинная палочка в руках Волдеморта изрыгала потоки густого, почти черного пламени, в то время как Том и Гарри работали в тандеме, создавая щит такой плотности, что искры от столкновения заклятий прожигали камень пола.       — Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри, и алая вспышка, усиленная его отчаянием, врезалась в щит Волдеморта.       Тот лишь презрительно оскалился.       — Глупец... Ты всё еще надеешься обезоружить смерть?       — Я надеюсь заткнуть тебе рот, потому что твой монолог утомляет даже мертвых! — огрызнулся Гарри, перекатываясь за массивную колонну, когда в его сторону полетело серое, разъедающее заклятье. Том тем временем действовал как хирург. Он не тратил силы на лобовые атаки. Его палочка выписывала сложные, изящные пируэты. Он бил по приборам, по магическим узлам, которые связывали Волдеморта с армией зомби снаружи.       — Поттер, отвлеки это... го Безносого! — скомандовал Том, посылая в Волдеморта связку ледяных проклятий. — Он черпает силу из вируса от артефактов. Если я взорву их всех, его просто вышвырнет из этой реальности в мир иной!       Гарри выскочил из-за укрытия. Его палочка из остролиста пела и он использовал всё: "Конфундус", "Ступефай", "Инкарцеро". Он не убивал, но создавал такой темп атаки, что Волдеморт, привыкший к медленному и мучительному подавлению врага, начал закипать от ярости.       — Ты смеешь... использовать против меня школьные фокусы?! — взревел Темный Лорд, взмахивая рукой. Пол под ногами Гарри превратился в змей.       — Эти фокусы работают уже семь лет, почему я должен менять репертуар? — крикнул Гарри, превращая змей в безобидные бумажные ленты с помощью быстрой трансфигурации. — Том, давай быстрее, у меня заканчиваются шутки и терпение!       Том Реддл наконец нашел нужный и главный артефакт. Его палочка засветилась ослепительным серебром, входя в диссонанс с Медальоном.       — Сейчас! Поттер, бей в центр его груди!       Гарри услышал у себя в голове слова Тома и вскинул палочку. Он видел, как за спиной Волдеморта начали развоплощаться тени, как его связь с миром живых (и неживых) начала рваться.       — Спи спокойно, Том... в смысле, старый Том! — выдохнул Гарри. — Экспеллиармус!       Заклятие попало точно в цель. Но в этот момент Волдеморт, теряя опору в пространстве, издал такой крик, от которого по стенам Тауэра пошли трещины. Магический взрыв подбросил Гарри и Тома на несколько метров, что они едва успели поставить щит, прежде чем их окончательно накрыло магической волной.       В зале воцарилась оглушительная, вакуумная тишина. Пыль и пепел, оставшиеся от того, кто называл себя Лордом Волдемортом, медленно оседали на холодные камни Тауэра. Гарри, тяжело дыша и вытирая сажу со лба, обернулся к Тому.       — Эй, ты как? — выдохнул он, но слова застряли в горле.       Том Реддл стоял в центре зала, и его контуры... дрожали. Он больше не выглядел тем безупречным, пугающим молодым человеком. Его руки становились полупрозрачными, а кудрявые волосы словно таяли, превращаясь в серую дымку.       Том попытался перехватить палочку поудобнее, но его ладонь просто прошла сквозь дерево и она упала со стуком. Он вздрогнул, глядя на свои пальцы, которые становились всё прозрачнее.        Том покачнулся и чуть не упал от своего самого сильного страха. Его тело начало подводить: без основного якоря в виде Волдеморта и из-за потери множества сил в течение сражения его физическая форма, созданная магией Медальона, стала стремительно распадаться. Он посмотрел на Гарри только тогда, когда до него дошел смысл сказанных слов.       — Поттер... — голос Тома прозвучал так тихо, будто доносился с другого берега реки. — Похоже, твоё желание... избавиться от меня... исполняется чуть раньше срока.       Он криво усмехнулся, но в глазах на мгновение промелькнуло нечто, подозрительно похожее на нежелание уходить вот так.       Гарри замер, глядя на тающие ладони. В голове вспыхнула мысль: одна Авада Кедавра и мир навсегда избавится от будущего Тёмного Лорда. Это было бы правильно и логично, но Гарри, глядя в это до боли знакомое лицо, понял, что просто не сможет. Он не для того выживал в этом зомби-аду вместе с ним, чтобы самому поставить точку. Палец, лежащий на палочке, дрогнул, но вместо зеленой вспышки Гарри просто разжал кулак.       — Нет-нет-нет, даже не думай! — он рванулся к нему, отбрасывая палочку в сторону. — Ты мне еще проклятие не показал, помнишь? Ты обещал!       Гарри схватил его за плечи, но пальцы почти не чувствовали веса, лишь ледяной холод исчезающей материи. Он знал, что Тому нужна энергия. Чистая, живая магия, способная заземлить его сущность и наполнить опустевший сосуд крестража.       Не раздумывая ни секунды, Гарри сократил расстояние и накрыл его губы своими.       Это не был тот нежный поцелуй из библиотеки. В нем была ярость и наглые требования жизни. Гарри буквально чувствовал, как от него через шрам, через контакт потянулись горячие силы его энергии и магии. Том жадно, почти инстинктивно вцепился в него, выпивая эту силу, восстанавливая свои границы в реальности.       Спустя несколько долгих мгновений контуры Реддла начали твердеть. Холод сменился привычным теплом, а прозрачность стала живой, бледной кожей. Том судорожно выдохнул прямо в губы Гарри, восстанавливая ритм сердца. Отстранившись лишь на миллиметр, Том открыл глаза. В них снова плескалось то самое высокомерное торжество, смешанное с искрой искреннего удивления.       — Поттер, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучали знакомые бархатные нотки. — Ты только что спас меня самым неэффективным с точки зрения учебников, но крайне... впечатляющим способом.       Гарри всё ещё держал его за шею, скорее по привычке, чем по необходимости. Сил почти не осталось и тело наливалось тяжёлой усталостью, руки слегка дрожали, а в висках глухо стучало. Но при этом он выглядел странно довольным, почти самодовольным, как кот, который, измотавшись, всё же добрался до тёплого места и теперь ни за что не собирался его отпускать.       — Скажи спасибо, что я не сделал тебе искусственное дыхание, — буркнул он. — А теперь нам нужно убираться отсюда. Волдеморта ещё предстоит запечатать, чтобы он не вернулся. Мы оба — его крестражи, а умирать, знаешь ли, в наши планы не входит. И учти: за этот подзаряд ты будешь должен мне как минимум три свидания без упоминания захвата мира.       Том позволил себе слабую, почти человеческую улыбку.       — Торговаться в такой момент... Ты истинный слизеринец в душе, Гарри.