История о...

Лилия Белова не любила истории о любви, потому что была заслуженной кардиологиней и прекрасно знала, что в сердце, кроме клапанов, желудочков и предсердий ничего нет. Мишель Темнёв не любил истории о любви, потому что был вынужден играть её в каждом первом кино российского качества и прекрасно знал, что в романтике от любви в нынешнем мире осталось только название. Познакомились они через друзей. Шура – Вечная Александра, известная в их компании как Шугар за свою приторность – собрала всех своих друзей и друзей своей будущей жены – Святой Бориславы, известной в их компании как Боря-Беря-Берри – отпраздновать их первый год вместе. Вот уж у кого любовь любовная. Романтика. Миша даже завидовал. Немного – ставил ставки, когда Шура разочаруется в своей очередной вечной любви, высморкаться в его плечо, и пойдёт дальше. Мишель, в смысле! Миша – это вообще не его. Не говоря уж о том, что Михаил – его рабочее имя. Ну не привык народ российский к тому, что Мишель оказывается не чисто женское имя. На него посмотрели на работе и сказали: ты теперь Михаил Тёмный и делай что хочешь. Мишель попытался вразумить и донести мысль, что "Тёмный" – идиотская фамилия, но к нему были глухи. Скажи спасибо, что не Шлюшель. Заткнись, Боря! Да бля, не ты, Берри, а ты, буган два на два со стокилграммовой мышечной массой! Знакомьтесь, Быков Борис. Главная характеристика его героя – сила. Бля, Мишеля-я, какой герой, какая характеристика, ты не на работе. Мишеля типа на отдыхе. Типа расслабон. Типа всё ништяк. Ещё одна персона типа на отдыхе стояла у окна на кухне и попивала что-то из кружки Мельниковой Маши. С учётом того, сколько десять человек принесли напитков различного содержания спирта и её угрюмову виду, Мишеля не был уверен, что там сок. Вернее, что там только сок. –Привет, – он протянул ей руку. Та дежурно пожала её, – не видел тебя раньше в нашей компании. –Я работала. –Да ну, постоянно? –Больница. Мишеля захотел попросить отпить из её кружки. Во-первых, потому что там спиртное – пахнет, во-вторых, потому что медицина – это пиздец. –В платной хоть? –Конечно. Но всё равно. Всё равно пиздец. Мишеля поровнялся с ней и сел на подоконник. –А я актёр. –Боже. Это ты, – явно узнала того Лилия. Вопрос, узнала в нём “того самого ебаната” или “того самого актёра”. И различаются ли эти понятия вообще. –Да я, ну, слышала про Михаила Тёмного? –Не особо, – эх, значит, первое… – я не интересуюсь нашими попытками в кинематограф. –Ну вот я это он. –Ты разве не Мишель Тёмный? Дурацкая фамилия. –Не, я Мишель Темнёв. И слушай, меня хотя бы не зовут Розой. –Я Лилия. Белова. –Ладно, не такой уж зашквар, – по сравнению с тем, что Мишеля забыл имя “той самой ебанатки” или “того самого светила кардиологии”. С другой части квартиры донеслись какие-то крики сомнительной радости. Лиля просто отпила ещё. Предложила Мишелю. Мешеля не брезгливый – Мишеля отпил. Поперхнулся, закашлился, и спросил: –Ты сок просто для вида и галочки добавила?! –Ага, сок-водка один к пяти. –Ебанутая, – теперь крики были точно радостные. Мишеля отпил ещё. –Ебанутый, – Лилия отобрала у него кружку, потому что этот наглый котяра грозился вылакать всё. Этот день Мишеля и Лилия позже назовут нулевым днём знакомства. Когда у всех десяти людей выпадает выходной на первую годовщину пары лесбиянок в России две тысячи тринадцатого года – это чудо. Соответственно, знакомство Мишеля и Лилии тоже чудо. Говорили ж, что помрём все ещё в двенадцатом. Ну или так просто совпало. Не то чтобы кто-то из них верил в чудеса. В любом случае они бы пересеклись позже – знать о существовании друг друга пару лет и не пересекаться из-за разных графиков, хотя ваш общий друг Ваня пытался вытащить вас на встречу вот как целый год – надо уметь. Надо стараться. Надо стремиться. В их компании даже начали ставить ставки: что произойдет при их встрече, которую сама Вселенная оттягивала до последнего момента. Ваня говорил, что они подружатся: похожие. Чем похожи сумасбродный актёр с комплексом бога, уверенный, что сначала покорит Россию, а потом всю Евпору с миром, и кардиологиней, работающей с самыми тяжёлыми случаями по всей Москве и чуть больше, а после работы идущая волонтёрить – вопрос открытый. Ваня на него пытался ответить Лилии подробно, но и старался не рассказать про Мишеля слишком много. “Потому что личное” – говорил Ваня, а Лилия кивала. Хранить секреты Ваня умел. И сколько их хранит – одному Богу известно. Солевой (Серёж, ну серьёзно, ты всё пересаливаешь) считал, что мир схлопнется. Позицию он свою не аргументировал, но раз и Лилия, и Мишеля могли назвать Серёжу своим Другом с большой буквы и знал он их отлично, опасаться за мир стоило. Походу Серёжа всё ещё видел в Лилии мелкую девчонку, объехавшую всю Россию, полевропы и чуть не улетевшую в Америку работать в кофейню за крышу над головой и еду просто потому что, ну… прикольно же. Свобода действий. Чёб нет. А потом учёба, работа, волонтёрство, и уже просто нет. Видимо, с возможностями Мишеля и его такой же дурной головой риск уволится одним днём, собрать жизнь в рюкзак и укатить в Австралию (она всегда мечтала стать энтмологиней, но родители настояли на чём-то более серьёзном и прибыльном) возрастал для Лилии где-то до девяноста процентов. А там реально станет страшно за мир. Что ещё придёт в их головы? За сердца людей стоит начать переживать: если не сопливая драма, то дорвашаяся до полной свободы Лилия наконец поставит пару неэтичных экспериментов… во благо науки и будущего человечества, вы не подумайте, свою фазу сумасшедшей учёной Лиля переросла уже. Солнечная Злата не предполагала, она утверждала, что Лилия и Мишель подерутся. Ну хотя бы поругаются. “У вас разные моральные компасы” – говорила девушка, – “вы друг друга поубиваете после первого серьёзного разговора”. Лилия странно покивала, остранённо попила кофе, надолго задумалась… встреча предстояла многообещающая. Мишель называли беспросветным идиотом (Ваня удтверждал, что он временами ведёт себя ещё хуже), театральным гением (в этом Лилия не сомневалась), литературным светилом (Лиляяя, ты видела, что они пишет?! Ахреть красота!), ходячим компьютером (простите, он закончил ЧТО?! МГУ имени Ломоносова?! Как он в кин-, а, по знакомствам) и в целом был человеком оркестром. Послужной список его хобби, увлечений, курсов и брошенных занятий можно перечислять днями. Мишель брался за всё и бросал через два дня. Лилия в этом плане была уверенной – цель есть, есть способы её достижения, есть она. За работу. Даже если таких работ штук десять. В этом они действительно сходи. Мишель же явно человек творчества. Думающим, ха-ха, сердцем. И конченым эгоистом. Не законченным, нет, конченым. Как у этого комка жадности, нахальности и тщеславия собралось за жизнь целых четыре друга, готовых встать за это недоразумение и ошибку эволюции горой, которые потом привели в его жизни ещё пять таких же отчаянных – загадка Сфинкса, не иначе. Уже на следующей неделе после годовщины Берри и Шуры Мишеля позвонил ей и сказал: –В эту субботу вечером часов так в шесть свободна? –Не занята. Свидание? –Да. Согласна? –Ну, давай. Где? –Предлагаю… И эта суббота считается точкой отсчёта. Лилия особо не наряжалась – когда вы бухаете в хламину на съёмной хате, а утром пытаетесь хотя бы напоминать что-то человекоподобное, очень быстро выясняется, что морда без отёков и непонятно как появившихся синяков – эталон красоты. Мишель разоделся и выглядел как павлин. На Лилии простое белое платье, туфли даже не на каблуке, тушь для галочки и это – … вот это. Сияющий синий костюм, заплетённые длинные чёрные блестящие волосы, дорогой парфюм, лакированные туфли… в общем, контраст виден. –Мы вроде не в люксовом ресторане, – Лилия протянула ему руку. –Но почему бы и нет? – начало вечера ознаменовалось киношным поцелуем ладони. И нет, к удивлению всех их друзей, врача в ресторан вызвать никому не понадобилось. Как минимум потому что врачея уже была в нём. А как максимум и к удивлению – потому что собеседниками они оказались замечательными. Даже никого не покалечили, как пророчила Злата. Мишеля ебанутый? Ну, тут спору нет. Лиля и себя не считала адекватной. Брать доп нагрузку на работе, потом идти помогать инвалидам, а после вечерком проклинать человечество по чём свет стоит – надо уметь сочетать. Лиля верила в альтруизм и понимала, что ни к чему он её, кроме выгорания через лет пять, не приведёт. Это с учётом того, что Ваня оттянет этот срок и вместо суицида через два года в таком темпе жизни Лиля просто ляжет в дурку (да-да, психоневрологический диспансер, я в курсе, коллега, заткнитесь нахуй или дайте мне кофе, а желательно и то и другое) через пять лет и если посчастливиться – даже выйдет. Мишеля обосрал её подход к жизни и сказал, что Лиля дура. Лиля кивнула и сказала, что Мишель ещё хуже, просто тратит свои силы на бесполезную показушность и попытки доказать самому себе через кучу хобби, что он чего-то стоит. Мишеля посмеялся и смех этот был наигранным, как и подобается актёру российского кино. Возможно, Лиля заразилась правдой от Вани, но минусов она не видела. Мишеля берёт гитару в руки, выучивает пару аккордов, разочаровывается, что не может сыграть «Can’t Find My Way Home» от Blind Faith и бросает в чулан к мольберту, вышивке, роялю… ладно, рояля там нет, он в кустах, как ему и положено. А сейчас он пытается чё-то добиться на киношном поприще. Ну, удачи, ему что ли. Какой год тыкается в эту стену и не может её сломить. Упорство барана, хотя этого Мишеля сравнивали с волком, а Ваню как раз-таки с бараном. Мишеля сам выгорит лет так через три, сопьётся и сдохнет в подворотне Питера от передоза. Почему Питера, а не Москвы? Ну так после ухода из кино у него будет восполнение уязвлённого эго и он укатит в Санкт-Петербург писать стихи, а Питер это Питер. Говорят, что на первом свидании нельзя обсуждать религию, политику, отношение к феминизму… Ну, на заборе тоже много что написано. А базовые вопросы надо задавать сразу, чтобы потом не выяснить, что твой любимый всё это время был нацистом-инцелом-мусульманином. Ноль негатива к мусульманам, но Лилия не хочет лишний раз с ними пересекаться. Никаких двойных стандартов, просто статистика. И вообще, у неё друг мусульманин. И Ваня еврей. Угадайте, кто Мишель? Правильно, наполовину немец. И её нежная внешность совершенно не соотносилась с её шутками. В общем, вопрос про нацистов был лишь отчасти шуткой, как и всё в этом мире. А после её шутки, в которой она умудрилась уместить расизм, геев и Путина, Мишель открыл рот. И когда Мишель сделал эту шутку ещё хуже, добавив некрозоофилию, Лилия поняла, что вот этот человек – её. Только надо было обговорить скучные моментики. Главные моментики. Типа планов на ближайшие пять-десять лет. Забавное свидание по приколу превратилось в собеседование. “Я ищу партнёра на жизнь” – звучал их девиз. Приятно, что их, а не только её или его. Теперь шутки противозаконного содержания мешались с вопросами “Как мы будем решать конфликты?” и “Как будет формироваться общий бюджет и будет ли он?”. Однако взаимного флиртоунижения никто не отменял. К концу их свидания официанты пополнили свой словарный запас и записали особо хитровыебанные оскорбления, не смогли скрыть счастливую улыбку от щедрых чаевых и настоятельно порекомендовали приходить ещё – потому что сидящие рядом с ними люди тоже как-то не уходили по своим делам и заказывали время от времени всякую мелочь. А просидели они до закрытия. –Вы интересная личность, Мишель, – ночной воздух встретил их свежестью. –Тоже самое могу сказать о Вас, Лилия. –Через неделю, в то же время здесь же? –Разумеется. Второе свидание было гораздо более ламповым. Познакомились, обговорили планы на ближайшие десять лет, кто кому соснул хуйца в политике – можно и ударится в разговоры о детство и как родители не разрешали коллекционировать камни со двора. У Лилии была почти та же беда: только ей не разрешали запихивать мёртвых насекомых в банку и тащить с улицы черепа животных. Мишель, как и её родители, спросил, откуда она вообще их брала и где находила. “Магия” – разводила руками Лилия и добавить было нечего. Разговор не то что клеился, он тёк полноводной рекой, грёбанной Амазонкой в средненьком ресторане Москвы. Лиля просто упоминула, что в рот ебала Достоевского ещё со времён школьной скамьи, а Мишеля даром дисс на него не записал, потому что ненависть была обоюдная. А ничто так не сближает, как общая ненависть к кому или чему-либо. Потом разговор как-то перетёк в деревню, Мишеля приезжий, Лиля – тоже, сошлись. Никто не упоминал, откуда, но как оговорено было на прошлом свидании: к родственникам никто не стремился. Особенно Лилия. С родителями Мишеля то она конечно познакомится, если-когда у них дойдёт до серьёзных отношений. А где серьёзные отношения – там и знаки зодиака, Мишеля родился пятнадцатого января – козерог, Лилия – девятнадцатого января. Тоже козерог. Даром что не в один день, Мишеля только старше на три года. Было принято решение закончить с бесплатным развлечением официантов и пойти купить в ближайшем ларьке журнал с гороскопами и чертыхнутся, потому что в нём с кого-то перепуга не оказалось раздела про совместимость знаков зодиака. Спустя несомненно долгих две минуты в руках Мишеля оказался новый глянцевый журнал, из которого он зачитывал какую-то херню. Главное, что там написано, что союз козерога и козерога крепкий. Это неплохо. Не то чтобы они верят в знаки зодиака, но проверить надо. Разговор сместился на эзотерику, снова на религию, Мишеля с Лилей пришли к выводу, что всё херня и разошлись, вернее, Мишеля оплатил Лилии такси и сам ушёл в тень, оправдывая свою фамилию. Ну, если захочет – расскажет. По окончанию третьего свидания Лилия поехала к Мишелю. Нет, не трахаеться, хотя и сексом можно было бы заняться. Они просто решили съехаться. Ну… чёб нет? Да и ловить такси обоим было бы долго. Жить рано или поздно они всё равно будут вместе, а раз это случится – чего оттягивать? Кровать у Мишеля мягкая, большая и удобная, подушка из Мишеля тоже отличная, как и его пижама. Не храпит, не елозит, локтём во сне прибить не пытается – красота! Лилия вообще отрубается мгновенно, частично из-за своего нечеловеческого графика, в который она с божьей помощью запихнула ещё их свидания, частично потому что спала, как убитая. Когда это говорит чуть ли не лучшая кардиологиня России, стоит задуматься. На следующее утро воскресенья Лилия встала первой и обнаружила в не тесной не просторной ванне упаковку с зубной щёткой. Спасибо. Из спальни донеслись какие-то звуки, которые в равной степени могли издаваться как бешеной псиной, так и инопланетной тварью, а после из неё показалась сонная морда. –Доброе утро. –Доброе. Как спалось? –Отлично, – он зевнул, культурно прикрыв рот рукой. И правильно, не то душа вылетит. Они в эзотерику не верили, но… – впервые за долгое время. –Ого, – она закинула щётку в стаканчик. Бело-зелёный и чёрно-синий смотрелся очень гармонично. Даже уютно, – не можешь спать один? –Угум… подвинься. Лилия села на край ванны и просто наблюдала его рутину. Умыться, почистить зубы, расчесаться, обернуться на неё. Они друг на друга залипли. Такое бывает, когда на радостях сделал какую-то дичь, а после, уже отойдя, смотришь и не понимаешь, как твой мозг мог выкинуть такую хуйню. Потому что это было лучшее решение за последние несколько лет. Точно да. Только есть небольшая заминка: они знали друг о друге базовую базу, буквально переспали, решили жить вместе, но. Не целовались. Надо бы исправить, да? И момент как нельзя кстати – где-то десять часов, лучи солнца падают в квартиру, в доме тишина, с улицы слышны птички да шелест листвы. Хорошо. Спокойно. Расслабленно. Никуда спешить не надо, впереди целый выходной и у них целый день, чтобы провести его вместе. Приятно. Мишель наклоняется и они легко целуются – просто соприкосновение губ, на них стынет одна и та же зубная паста, у них пижама из одного комплекта, и волосы они будут заплетать резинками из одного комплекта. –Чай, кофе, какао? – спрашивает Мишель, прежде чем выйти из ванны. –Кофе, пять ложек, с молоком один к одному. –Понял, запомнил и записал. Лилия коротко смеётся и думает, что хочет, чтобы так начинался каждый её день.