Любовь, сплетённая из света и тени

Тьма полностью окутала тело, беспощадно сковывая по рукам и ногам. Он не мог двинуться, даже слово вымолвить, но испытывал ли он страх? Действительно ли было невозможно физически пошевелить хотя бы пальцем? Хотелось вспомнить и произнести молитву, но разум словно был под контролем кого-то другого. Существа, что нагло изучал каждую возникшую мысль, страхи, секреты и закрытую за семью замками стыдную фантазию приходского священника. Это «нечто» перебирало его нервные клетки, словно виртуозный музыкант клавиши, сплетало из волокон свои искажённые узоры, заставляя сознание плыть. Дыхание Ибо становилось всё тяжелее: на грудь будто давили иллюзорным прессом, с каждой секундой увеличивая нажим. Ощущения напоминали сонный паралич, но он прекрасно осознавал, что это — печальная реальность, и он либо терял рассудок, либо имел дело с нечистой силой. Притворяться спящим становилось сложнее. Но Ибо упрямо не открывал глаз, чтобы не позволить этому исчадию ада глумиться над собой, соблазнять, вводить в грех, искушать невинное сознание. Стоило лишь на мгновение послабить контроль и тогда его душа сгорит в этом бесстыдном пламени дотла. "Неужели ты не знаешь, кто я?" — мысль шёпотом вкралась в разум, заставляя тело покрыться мурашками с головы до пят, а измученные от непролитых слёз глаза ― запечь. Нет, это говорил не он, это — что-то иное. "Хм… молчишь?" – Голос звучал одурманивающе и слишком глубоко, бессовестно поглощал энергию, иссушая дочиста, подпитываясь каждой эмоцией. "Слишком много, да? Отдыхай. Я не стану тебя больше мучить! До скорой встречи, милый. Со временем ты узнаешь, что вся твоя вера, все грехи на этой земле — колоссальная ложь и притворство…" Ибо дрожал, кутаясь в тонкое одеяло ещё плотнее, слыша тихий бархатный смех, щекоткой проходящий по коже. Та покрывалась предательскими мурашками, горела от жажды прикосновения, а в голове мешались запретные, но такие желанные мысли. «Прочь!» – хотелось закричать, – «Я не сдамся тебе», но в то же время невыносимо хотелось подчиниться этому существу, отдаться на милость его красивым рукам, сладким речам и просто до одури прекрасному лику, в который он был давно и беззаветно влюблён. Голос пропал так же неожиданно, как и появился, оставляя за собой абсолютное изнеможение, сбитое дыхание и холодный пот. И так каждую ночь… Казалось, покой и умиротворение больше никогда не коснутся его души.

***

Он открыл глаза, хотя ему и не нужно было спать, со знанием, что весь мир уже давно был под его контролем. Солнечный свет проникал через широкие окна, касаясь холодных линий мрачной спальни. Тёмные дубовые стены, угольно-чёрное постельное бельё, мебель в тон, всё так как он любил, всё такое же, как и его душа – неспособная сопереживать, ведь он был безразличен к чужим проблемам, наслаждался ими, был жесток и ему дико нравилось манипулировать этими тщедушными людишками, переступая все возможные границы дозволенного. Сяо Чжань извлекал из всего выгоду, применяя любые методы для достижения цели, намеренно искажал правду, настраивал людей друг против друга, действуя ради одной цели – внести хаос и раздор. Он не испытывал угрызений совести и не знал жалости. Кто-то называл его дьяволом во плоти, кто-то тихонько чертыхался, а ещё его величали искусителем за то, что он планомерно склонял людей к плотским грехам, покровительствуя свободным отношениям. Разве стоит винить такого как он, ведь это его натура, самая суть души, его удел на земле, и он давно смиренно принял себя таким, каков он есть. Сяо Чжань развлекался тем, что провоцировал семейные пары на ссоры, измены, обманы, чтобы впоследствии насладиться их слезами, обидой, которые напитывали его сущность, придавая ему энергии и позволяли чувствовать себя всесильным. В этот мир — мир обычных людей — он вошёл с той же лёгкостью, с какой дьявол переступает границы ночи. Сегодня был обычный день, но не было ничего обычного в его сущности. Он - демон похоти и разврата, облачённый в человеческий облик. Никто из смертных точно не знал, кто он на самом деле в миру, и Сяо Чжань наслаждался этим. Каждый взгляд, каждое слово — инструмент, которым он виртуозно играл. Он встал с кровати, чувствуя лёгкое напряжение в теле. Его сила была безгранична. Одно мгновение — и он мог увидеть, услышать и управлять тем, что для людей навсегда останется недоступным. Он мог делать сотни вещей одновременно, и кто осмелится бросить ему вызов? Никто. Но и ему порой нужен был отдых. Сначала был кофе, такой же чёрный и крепкий, как и его душа. Обычный ритуал для людей, но для него — лишь приятный способ провести время, замедлить его ход. Сяо Чжань подошёл к окну и посмотрел на улицу, на людей, которые спешили по своим мелким заботам. Они понятия не имели, что тьма рядом, что она дышала наравне с ними, изучая и предугадывая каждый шаг. Его способности — не просто сила. Это понимание, знание, тотальный контроль. Люди зачастую называли его спокойным, рассудительным, даже обходительным. Но они никогда не увидят истинного его. Того, кто прячется за маской благочестия, кто может изменить жизнь человека одним движением руки. Для всех он выглядел обычным смертным, погрязшим в делах и заботах, изо дня в день пашущим на скучной работе, чтобы подзаработать деньжат, но как же сильно они ошибались. И его это веселило. Разыгрывать спектакль перед наивными людишками, не видевшими дальше собственного носа, забавно. Но если бы они присмотрелись, если бы только пожелали узреть его настоящего - каково же было бы их удивление. Сегодня предстоял долгий день. Он чувствовал это. Необходимо было хорошенько подумать, вернее, не так, продумать свой следующий шаг, ведь то, что не давало покоя ни днём ни ночью на протяжении уже нескольких месяцев, заставляло его впадать в ступор, не желало поддаваться влиянию, не велось на искушающие речи, и это поначалу невозможно выводило из себя, от чего он срывался на простых смертных, но когда успокаивался, интерес вновь влёк его в тот храм, к тому человеку, которого он до дрожи желал сделать своим. Зачем ему это? Да просто потому что никто не ускользал из его рук, и этот не ускользнёт. Рано или поздно - он совратит невинное создание и будет ликовать от своей победы. Ибо… Что б его, чёртов святоша, не поддавался, гад! Шум с улицы отвлекал. Сяо Чжань щёлкнул пальцами — и остановил время. Капля кофе зависла в воздухе, словно подвешенная на тонкой нити. Машины застыли, птицы замерли в небе, а человек, шагнувший с тротуара, так и остался с вытянутой вперёд ногой. — Смешно, —усмехнулся он. — И это вы называете жизнью? В одно мгновение он оказался снаружи, медленно бредя между неподвижных фигур. Сяо Чжань слышал их мысли даже в остановленном времени — отрывки желаний, страхов, ненависти. Такой простой, пустой шум. Люди были лишь жалкими, не способными ни на что муравьишками, трусливыми и не желавшими что-либо изменить. Их обижали - они глотали обиды, заталкивая те в задницы поглубже, их оскорбляли - лили слёзы и сквозь разочарование натянуто улыбались. Сплошное лицемерие. Сяо Чжань коснулся плеча мужчины в деловом костюме, наверняка спешащего на свою скучную работу — глаза того дёрнулись, и демон вплёл ему в разум мысль, которая обязательно изменит его день. Ревнивая и сварливая жена, пилившая его изо дня в день, получит по заслугам, детки, вконец охамевшие и требующие от него денег, останутся ни с чем, а сам мужик, заёбанный жизнью, прокутит свои кровно заработанные на развлечения со шлюхами в борделе. И пусть ещё спасибо ему скажет. Хотя откровенно насрать! Этот случайный прохожий проснётся с идеей, которую будет считать своей, но это лишь маленький штрих, оставленный им в подарок. Управлять людишками как марионетками было хоть и интересно, но невыносимо скучно. Развлекать себя подобным он устал. Убив несколько часов на прогулку, впрочем, бессмысленную и пустую, Сяо Чжань вернулся в квартиру, позволив времени снова течь как положено. Капля кофе таки упала в чашку, как ни в чём не бывало. На улице зашумели машины, люди продолжили свой нескончаемый бег. Никто и не заметил, что их мир был в его руках. Мир снова ожил, шум улиц пробился сквозь распахнутые окна, будто ничего и не произошло. Но внутри он чувствовал, как тень усталости скользнула по его телу. Сила, которой он владел, не давалась легко. Некоторые способности — словно огонь, который невозможно держать в ладонях слишком долго. Они обжигали даже такого как он. Остановить время — опасно. Слишком много энергии уходит, слишком много пустоты остаётся внутри после. Долго держать его замершим он не мог — иначе последствия могли быть необратимыми. Он сам мог превратиться в тень, постепенно растворяющуюся в темноте. Сяо Чжань провёл рукой по чуть взлохмаченным волосам и усмехнулся, бросив мрачный взгляд на часы. - Я уверен, что ты меня ждёшь, святоша... - и растворился в воздухе, чтобы уже в следующий миг очутиться на пороге необъяснимо влекущего его местного храма.

***

Закатный луч, пробившись сквозь узоры расписных витражей, медленно проникал в обитель храма и скользил по мраморному полу, окрашивая его разноцветными отблесками. У алтаря тихо потрескивали зажжённые свечи, окутанные почти безмолвной тишиной. В таком покое каждый шорох отзывался в сердце глухим эхом. Своды поднимались высоко вверх, а дымка ладана тонкой струйкой вилась над потолочными фресками. В тишине каждый скрип звучал как самая высокая нота, что разлеталась эхом по всему пространству, звеня в воздухе. К концу недели, особенно по вечерам, прихожане здесь не частые гости, поэтому даже шорох тут не просто звук — он пульсировал в полумраке, становясь частью молитвы. Высокая фигура у алтаря, облачённая в сутану, гармонично сливалась с окружающей атмосферой. Длинные чёрные рукава незримо колыхались, стоило лишь поднять ладони в молитвенном жесте. Яркие свечи продолжали гореть, бросая тёплый жёлтый свет на бледное лицо, отчего черты начинали казаться более мягкими. Молодой священник в коленопреклонной позе воздел глаза к распятию, тихо бормоча молитву.

***

Ещё в юности он никогда не стремился быть в центре внимания, больше слушал, чем говорил, скорее наблюдал, чем действовал. Его острая проницательность часто воспринималась как холодность, а сдержанность, как высокомерие. Но за внешней отстранённостью скрывался лишь человек, слишком чувствительный к мирскому шуму. Его истинная сущность почти всегда была сокрыта и он старался даже будучи наедине с самим собой, не обращаться, чтобы забыть. Он помнил, каково это – падать. Нет, его не низвергли, он сам выразил желание служить людям на земле, но это всё равно было дико больно. В его лицо ударил жар. Раскалённый ветер обжёг чувствительную кожу. Одна вспышка. Вторая. Третья. Веки по-прежнему оставались тяжёлыми, словно залитые свинцом, и, сколько бы усилий ни прикладывалось, они ни в какую не желали разлепляться. Конечности ломило и крутило, казалось, нечто сейчас разорвёт их на части. Слабость, пронзившая всё тело до последней клеточки, не отступала, лишь сильнее накатывая с каждой секундой. С каждым хриплым вдохом. А спину болезненно саднило не только от удара о твёрдую землю, но и от сложившихся крыльев. Протяжно застонав, Ибо посмотрел на небо и сразу же зажмурился от ярко-ослепляющего света, что алым сиянием ударил в лицо. По щекам потекли густые ручейки кровавых слёз, поэтому ему пришлось опустить голову и прикусить язык, чтобы не завыть. Боль. Она пропитала не только физическую оболочку, но и душу. Хотя есть ли та самая душа теперь у него вообще? Собравшись с жалкими остатками сил, Ибо на ощупь приподнялся, скользнув ладонью по острым камням, и уже во весь голос заскулил от рези, что пронзила спину в районе лопаток. Каждое, даже самое незначительное, движение сопровождалось нестерпимыми болевыми ощущениями, из-за которых хотелось кинуться с обрыва. Стиснув зубы, Ибо вновь предпринял очередную попытку осмотреться и осторожно открыл глаза, привыкая к слепящему свету. Раскрасневшееся, словно раскалённый металл, небо создавало ощущение нахождения в самом эпицентре пожара. Он, впервые видевший нечто подобное, забвенно всматривался в дымчатые тучи, парившие так низко, что закрывали вершины раскинувшихся вдалеке горных массивов. Лёгкие жгло от нехватки кислорода. Ибо скривился, почувствовав, как опалило гортань, и с очередным вдохом закашлялся, словно надышался пеплом. Слишком непривычно. Слишком больно. Прогнувшись в спине, Ибо впервые в жизни не ощутил собственных крыльев и испугался. Взглянул через плечо, но увидел лишь пустоту. — Нет… Нет-нет-нет… — панически прошептал он, пока сердце отбивало бешеный ритм, и кинулся трясущимися руками ощупывать спину, причиняя себе ещё большую боль. На месте некогда белоснежных крыльев не было ничего. Обычная, гладкая человеческая спина. И это повергло его в шок. Ещё не успевшие высохнуть слёзы полились с новой силой, когда он запрокинул голову, а рот исказился в немом крике. - Но ты ведь сам этого хотел, разве не так? – прозвенело в его голове тогда. - Так, - дрожащим голосом выдавил он, – но мои крылья… - Они ни к чему на грешной земле… Люди обходятся без них. - И я… т-теперь... – заикаясь молвил Ибо, – падший? - Нет! – прогремело в ответ. – Но и без надобности пользоваться своей сущностью тебе категорически запрещено! Люди не должны узнать! И с тех пор Ибо внял этому приказу даже слишком рьяно. Он боялся: что увидят, узнают и тогда, его действительно низвергнут. Небольшая деревенька в отдалённой провинции, находящаяся в сотне миль от города, и малоприметный храм стали его спасением. Старый священник, когда он только набрёл на это место, почил с миром, оставив его руководить вместо себя. И Ибо верой и правдой служил этому месту. Храм на тот момент существовал лишь только на пожертвования местных прихожан, но этого было ничтожно мало. Тогда Ибо взялся за дело всерьёз. Он развил бурную деятельность, стал проводить мессы трижды в неделю, раздавал милостыню и еду бедным, давал приют запутавшимся в себе и заблудшим людям, наставляя их на праведный путь, и вскоре молва жителей о его добрых деяниях разнеслась далеко по округе, добравшись до густонаселённого города, и его благотворительность заметили местные власти. Перед очередными выборами его деятельность поддержали политики, стремившиеся к власти, вложившись в реставрацию храма, а после этого к нему потянулись люди. Сначала несколько новых прихожан, потом ещё и ещё, пока не набралось достаточно много и душа Ибо возликовала. Но... Однажды появился он. Пришедший на эту землю, чтобы сбить его с пути истинного, надломить веру в Бога и самого себя. Само искушение во плоти, демон, явившийся, чтобы пошатнуть волю, ввести во грех, соблазнить и растоптать его чистую невинную душу ради забавы. Ибо, если быть честным, держался из последних сил. Да, пусть на него не накладывали обет безбрачия, не запретили любить, но чувствовать влечение к мужчине, существу своего же пола, более того, к демону - было мерзко, отвратительно и крайне стыдно. Ибо едва заметно мотнул головой, посетовав, что отвлёкся от молитвы, и зашептал по новой. Плотно закрытые веки образовали небольшие морщинки в уголках его глаз, и святой отец переплёл пальцы рук в молитвенном жесте, низко склонив голову. Дверь храма медленно открылась с лёгким скрипом, впуская неизвестного гостя. Не успев закончить вечернюю молитву, Ибо резко открыл глаза, прислушиваясь к тишине. По спине неосознанно пробежали мурашки, подушечки пальцев сильнее прижались друг к другу, но ни одна мышца на лице не выдала его мимолётную реакцию. Люди часто приходили в исповедальную кабину в гордом одиночестве, чтобы искупить свои грехи. По вечерам реже, но были и такие случаи. Ибо ни разу не повернувшись, поднял сосредоточенный взгляд над алтарём, прислушиваясь к шорохам. Лёгкой, небрежной походкой Сяо Чжань огибал ряды, медленно ведя пальцем по спинке скамьи. Растрёпанные волосы, чёрная кожаная куртка смотрелись слишком неуместно и дико для этого холодного, праведного места. Нахмурившись, демон кинул взор на исповедальню, которая находилась немного сбоку, совершенно неприметная, но при этом чересчур манящая. Он замер у занавесок, словно прислушиваясь к чему-то, и резко вошёл, устроившись на щербатой скамейке. Интимная обстановка и тишина, будто сама вынуждала рассказать всё самое сокровенное, хотя Сяо Чжань понятия не имел есть там кто-то или нет. Ибо выпрямился, вздохнул и покорно зашагал к исповедальне. Он чинно зашёл в кабинку и сел на деревянную скамью, замирая в ожидании. — Благослови, святой отец, ибо я согрешил, — уверенный голос с насмешкой раздался из полумрака исповедальни. — Так ведь говорят, да? — взгляд Сяо Чжаня упал на решётку, и ему удалось разглядеть некое движение по ту сторону. Ехидно улыбнувшись, демон продолжил. — Я всё думаю, где был Бог, когда от безысходности я готов был продать свою душу дьяволу? Где он был, когда я подписал договор с собственной совестью, не имея иного выбора? — голос становился тише, но интонация цепляла Ибо за каждое слово. — Интересно, если по вашему говорить с Богом через решётку, это диалог или театр абсурда? Непоколебимое молчание застряло комом в горле. Подушечки правой руки едва заметно сжали колено, но не от злости, скорее от напряжения. Ибо знал, что не имел права разбрасываться словами, как этот незнакомец напротив. Не в этой обстановке, не в этой роли. Его брови нахмурились, образовывая морщинку, каждое слово ведь имело последствие. — Ты каешься и признаёшь свои грехи? — дежурный вопрос повис в воздухе, нагнетая обстановку. Сяо Чжань громко хмыкнул, небрежно облокачиваясь спиной о деревянную перегородку. — Святой отец, отнюдь. Грешные мысли посещают меня даже сейчас. Ибо повернулся, пытаясь разглядеть через решётчатую преграду лицо наглеца, внимательно всматриваясь. Он чувствовал чужой пронзительный взгляд всей кожей. Мурашки, словно искры разбегались по телу, стекая вниз вдоль позвоночника. Ибо облизнул пересохшие губы, не понимая природы этого чувства. — Твоя вера, как и душа умерли уже давным давно, — холодный тон пробирал до самых костей. – Ты грешник, который… — Я пришёл сюда не за прощением. Я пришёл, чтобы кто-то наконец посмотрел на меня не как на кусок грязи, — почти ласково мурлыкнул Сяо Чжань. — Скажи, святой отец… если твоя вера такая крепкая, как ты держишь себя в руках, когда перед тобой грешник, который даже не просит искупления? Атмосфера неуловимо изменилась, воздух стал гуще, почти осязаемым. Если захотеть, его можно потрогать руками. Грудная клетка сжималась от тесного пространства. - Тогда зачем ты здесь? - Для того, чтобы признаться, - усмехнулся Сяо Чжань, скучающе насвистывая похабный мотивчик. Ибо резко дёрнул головой, прикусывая протест, запёкшийся на кончике языка, – знаешь, ты ведь и сам грешник, святой отец. - Что? – голос надломился. - А что? – не замечая чужого замешательства, хохотнул демон. – Разве можно приходить в это место и не поддаться искушению - тобой? Разве может обычный человек быть так красив, что все мысли, которые посещают голову, переступая порог, сводятся к одной единственной. - И какой же? - почти прошептал ангел. - Мне хочется растлить тебя, - томно растягивая слова, Сяо Чжань сверкнул взглядом, – хочется сломить твою волю, вкусить запретный плод и выдрать с твоей головы все невинные мысли. Растоптать... - Вам стоит покинуть это место! - непререкаемо заявил Ибо, от возмущения не зная куда деться. От порочных слов пекло уши, кончики пальцев подрагивали, сминая чёрную ткань одеяния. - О, я уйду, но от самого себя тебе не спрятаться… Своей натуры не спрячешь под всеми этими божественными шмотками, - голос резко смолк, а занавеска исповедальни слабо колыхнулась, пропуская Сяо Чжаня на выход. Ибо вышел следом. Растерянный и дезориентированный чужим бесстыдством. Стремительным уверенным шагом он двигался к алтарю. Груз чужих грехов невидимо давил на плечи. «Не оборачивайся, не смотри», и он не обернулся. Ни разу. Шёл вперёд, даже не бросив взгляда через плечо. Чёрная сутана беззвучно скользила по каменному полу. Уверившись, что остался один, Ибо вновь опустился на колени, как вдруг - не услышал, нет, а ощутил горячее дыхание за своей спиной. Там, где когда-то красовались его белоснежные крылья. Это место всегда было очень чувствительным, реагируя даже на дуновение ветра или соприкосновение с простынью, из-за чего он зачастую спал на боку или животе, и сейчас его словно швырнуло в пламя, заставляя задрожать всем телом. - Я чувствую тебя, - голос въедался под кожу, обволакивал истомой, заставлял горло пересыхать и жаждать чего-то запретного. - Ты демон... – выдохнул Ибо сквозь плотно сжатые губы. - Да, - не стал отрицать Сяо Чжань, – и ты знаешь, зачем я пришёл. - Знаю, - отрицать было бессмысленно. Он видел его во снах, чувствовал присутствие каждую ночь в своей спальне. – Но этому никогда не бывать. - Обманывай себя и да-альше, - искушающе протянул Сяо Чжань, – но ты должен знать… - сделал он паузу, – ты всё равно станешь моим. Ибо поднялся с колен, хоть и было страшно заглянуть в лицо своего искусителя. И он не поворачивался. Боялся? Или страшился поддаться? Сяо Чжань обжигающе горячо, дерзко, с горящим на дне зрачков вызовом внимательно рассматривал священника. Тёмная сутана мягко очерчивала красивые мышцы спины и широких плеч. Неприлично высокий рост, тонкая подпоясанная талия, длинные ноги и вызывающе красивое лицо. Пусть сейчас он его и не видел, лишь затылок, но он знал каждую чёрточку наизусть. Тёмные кудри, волнами обрамлявшие маленькое лицо придавали священнику очарования, и Сяо Чжань ощутил, как внутри неумолимо вскипела кровь. Он должен быть его! И он заберёт себе этого человека! Точка! Сяо Чжань почувствовал, как сердцебиение от увиденного учащалось с каждой секундой, а в животе закручивался вязкий узел предвкушения. Взгляд распахнутых глаз по-прежнему был прикован к святоше. Свет от витражей падал на изящную, тонкую шею, пожалуй, единственную оголённую часть. Колоратка лишала разумных мыслей, хотелось содрать её, сжать зубами кожу, вкусить сладкий нектар чужой крови. Сяо Чжань жадно сглотнул. Демон никогда не стремился прятать эмоции и даже сейчас, по смятению на его лице легко можно было угадать мечущиеся мысли. — Иногда, я думаю, — Сяо Чжань подкрадывался всё ближе, с довольной улыбкой осматривая застывшего изваянием собеседника. — Вся мораль, все эти слова о добре и зле держатся на тонком лезвие, — Ибо, не спеша, выдохнул остатки воздуха, а пламя свечи возмущённо колыхнулось. - Каждый судит по себе... Если человека устраивает, ему глубоко плевать, что скажут другие... Прихожанин за его спиной ощущался шестым чувством, как присутствие зла, нахально пробравшегося в храм. Ибо видел таких раньше: самоуверенных, наглых глупцов, считающих себя самыми умными. Расправив плечи, он медленно развернулся, потому что роль безучастного слушателя уже изрядно надоела. — На тонкой грани, понимаешь? — Демон откровенно ухмыльнулся, не скрывая насмешки. Спокойная манера вселяла ещё больше страха, чем повышенный тон. Ибо опустил взгляд на протянутую к нему изящную руку, впечатление портили только острые как бритва чёрные когти. Демон сделал ещё один шаг навстречу. Вдумчиво, будто охотник, которого не страшила опасность. — Ты думаешь, что способен меня напугать? Что страх сорвёт с меня сутану быстрее, чем ты сам этого хочешь? — процедил Ибо сквозь зубы, просверливая Сяо Чжаня взглядом. Впервые тот замер по-настоящему, удушающий ком в горле сбил дыхание. Кончики пальцев предательски закололо от сложившейся ситуации. Что это? Страх? Нет, скорее предвкушение. Порождение самого ада готов был принять вызов от священника, и сейчас не сводил с него вожделеющих глаз. Когти сверкали в свете свечей и почти касались чужого нательного креста. — Я знаю, таких как ты, — Ибо слегка склонил голову, точно изучая его, как диковинный экспонат. — Вы приходите в храм в надежде побороть демона внутри себя. Попробуй, но... — Сяо Чжань невольно нахмурился. — Хм, интересное наблюдение. Но если сейчас дрогнешь, то молиться о спасение уже будешь ты. Ибо вдруг сократил между ними оставшиеся миллиметры и схватил чужую руку, собственноручно кладя пальцы на горячее запястье, направляя к себе ближе смертельные когти, будто предлагая, а на деле забирая контроль. Взор Сяо Чжаня упал на пальцы священника, бедные, тонкие, точно драгоценный нефрит. Те касались его с пугающей мягкостью, и на фоне его смуглой кожи этот контраст был почти неприличным. Мир сузился, стёрся от шороха сутаны, до тяжёлого дыхания, застревающего где-то между лёгкими и горлом. Пальцы рук судорожно дёрнулись, но не от касания — от внутреннего столкновения. Первоначально он держал себя с вызовом, теперь же с внутренним возбуждением, поглотившим все остальные чувства. — Ты сделал выбор, — прошептал демон, всё же сжав крест в руке, пропуская железо сквозь пальцы. Под ногами Ибо в одночасье исчезла опора — резко, стремительно. Тяжесть мгновенно легла на плечи, оседая где-то в животе и сдавливая горло. Осталось лишь рваное дыхание. Сяо Чжань тоже больше не смел смотреть в его глаза. Вязкий, шальной взор скользил вниз по чёрной сутане, словно действуя не по своей воле. Через несколько долгих секунд под тихим шорохом ткани Сяо Чжань опустился на колени. — Научи меня молиться, святой отец, ведь я даже не знаю с чего начать, — медленно произнёс демон, и его голос звучал низко и обволакивающе. Слова тут же разлетелись эхом по всему храму. Под сводами стало так тихо, что даже дыхание звучало, как предательство. Сосредоточив взгляд на собственных ладонях, сжатых в кулаки, Ибо только сейчас заметил отсутствие когтей. Осознание чужой мнимой покорности лишь усиливало чувства, а в голову ударила горячая волна. Тело покалывало от запретного удовольствия, и он с трудом сдерживал участившееся дыхание. — Тогда… - сипло проговорил Ибо, - начни с молчания, — с неожиданной мягкостью и наравне с нотками издёвки в голосе, сказал он. — Хотя бы раз сделай что-то осмысленное, — ангел подошёл ещё ближе и слегка наклонился. Серебряный крест, подвешенный на тонкой цепи, раскачивался, спускаясь ровно на уровень глаз Сяо Чжаня. Тот хитро улыбнулся и не раздумывая, сначала попытался поймать его губами, а когда не вышло, протянул руку вперёд в попытке ухватиться за крест. Вдруг тонкое лезвие клинка, словно по мановению волшебной палочки возникшее в руке этого святоши, коснулось кожи на его подбородке, заставляя вскинуть голову вверх. Священник держал клинок с невероятной уверенностью, словно защищая свою честь. С лица демона сползла вся спесь и насмешка, как сорванная маска, и теперь сквозь трещину наружу сочились искры возбуждения. - Хм, - хрипло выдавил он, - а ты полон сюрпризов… Холодное лезвие невесомо скользнуло по линии его шеи, оставляя после себя невероятный контраст с разгорячённой кожей. Не отрывая тёмного взгляда от медовых глаз, Сяо Чжань судорожно выдохнул. Увидев реакцию, уголки губ Ибо едва уловимо поднялись вверх. Он предполагал, что эффект будет именно такой. Взгляд священника зафиксировался на чужой шее, на её изгибах, линиях, которые сейчас являлись непосредственно символами уязвимости. Лезвие продолжало скользить ниже, упираясь в ярёмную впадину. Сяо Чжань замер, его дыхание стало прерывистым, а сердце билось так сильно, что думалось, оно вот-вот вырвется из груди. Кровь по венам побежала быстрее, кожа от каждого прикосновения к металлу пылала огнём. Ибо, осознав, что заигрался, нахмурился. — Ещё пару движений и я... – начал Сяо Чжань. - Кончу... - повержено выдохнул. — Молчание! — властно произнёс Ибо. – Я не разрешал тебе говорить, грешный. Ибо изнутри трясло. Стоящий перед ним на коленях демон был как никогда податлив и послушен, но вот его взгляд обжигал, искушал сознание, вводил в ступор и медитативный трас. Ибо растворялся в нём без остатка, стремительно летел в бездну, не зная как замедлиться и не совершить ошибку. Задумавшись, он и сам не понял, в какой момент его клинок оказался в руках этого порочного искусителя. Ибо широко распахнутыми глазами смотрел на блеснувшее в свете свечи остриё, а потом почувствовал, как то упирается ему в спешно бившуюся жилку на шее. Сердце неистово стучало, звеня в ушах, а горячая кровь разносила возбуждение по телу. Сяо Чжань, не торопясь, поднёс клинок к вороту сутаны, лезвие коснулось будоражащей мысли коловратки, заставив Ибо прерывисто выдохнуть. Клинок безжалостно пронзил ткань, сорвал её и та белым пятном осыпалась на мраморный пол. Демон делал это нарочито медленно, наслаждаясь каждым мгновением, чувствуя, как святоша почти таял под его контролем, сдаваясь его милости. — Так я и думал, — фраза с пренебрежением слетела с губ Сяо Чжаня. — Ты такой же как и все остальные… — Изыди! — сцедив хриплый стон, Ибо сглотнул слюну. Несмотря даже на попытку сдержать похоть, в глубине всё ещё пульсировало запретное желание. — Ты пришёл не за исповедью, — выдавил он, пока Сяо Чжань цепко обхватил рукой его подбородок. Прохладные пальцы обжигали кожу, пятнали, оставляли невидимые следы. Подняв лицо вверх, Ибо разглядывал чужие глаза в надежде найти хоть что-то святое, но видел в них лишь отражение себя и грех, который он был почти на грани готовый совершить. — Я пришёл за тобой, — вдруг большой палец демона коснулся мокрых от слюны губ, ощущая их мягкость и жар исторгаемого дыхания. Осторожно, намеренно, играючи он провёл по влажной коже. Сяо Чжань слегка надавил, оттягивая губу вниз. Поддавшись соблазну, его лицо приблизилось ещё ближе. Замирая, пальцы скользнули чуть ниже, к линии челюсти. Прерывая зрительный контакт, демон отступил назад. — Я хотя бы признаю это, — поднимая брови, он ухмыльнулся. Ибо и не пытался защититься, словно обнажая не только тело, но и душу. Голос предательски сорвался, но в глазах ни капли раскаяния. — Sancte Michael Archangele, defende nos in proelio... — негромкая цитата, заученная наизусть, стремилась вытеснить услышанные слова. Молитва звучала чётко, нараспев, ни разу не запнувшись. Как только последнее слово слетело с губ Ибо, в тишине храма послышался треск свечей. Сяо Чжань поднял взгляд, он мало чем отличался от того, каким был минуту назад, но теперь в нём не было сомнений, только холодное равнодушие. Лезвие из рук звонко упало на мраморный пол, отскакивая в сторону. Ибо успел только моргнуть, а когда открыл глаза, в храме уже никого не было.

***

Среди ночи Ибо вдруг разбудило ощущение чьего-то присутствия рядом. Снова. Методичные шаги и стук каблуков по деревянному полу, чья-то усмешка, обжигающие прикосновения, горячие поцелуи, сжатые вокруг шеи в мнимой ласке крепкие руки — всё это так будоражило. Он вновь столкнулся со знакомой парализованностью тела. Руки и ноги казались чужими и неподвластными его воле. Хотелось пошевелиться, сделать хоть что-то, чтобы сбросить с себя морок, но он был не в силах. Несмотря на то, кем он был, устоять перед силой демона было почти невозможно. Паника перед неизвестностью заряжала его током, бившим прямиком в голову. Мысли метались, а он сам горел в адском пламени, осыпаясь пеплом под чужие ноги. Немыслимо! Неправильно, но так... желанно. Силуэт вычурно и бесцеремонно уселся на поверхность его кровати, от чего матрас плавно прогнулся под напором изгибов сильного тела. И Ибо вдруг понял, что бессилен, слаб телом и духом, готовый поддаться и отдать себя в руки демона, который непременно позаботится о нём. Сяо Чжань несколько дней не решался соваться в храм. Да и зачем? Он решил дать священнику возможность поразмыслить над случившимся и принять его интерес в свою сторону. Он же высказался предельно ясно? Да и разве ж можно сопротивляться, если он решил приложить все свои усилия. Действовал нахраписто? Ну да, он такой. Ну ладно, он мог признать, что немного стремался, но и тянуть было нельзя, необходимо закрепить результат. И вот, лишь по прошествии долго тянущейся недели, он решился. Демон много спорил с самим собой, желая прийти раньше, снова довести этого красавчика до грани, но удерживал себя,  зная, что нужно подождать. И вот он здесь. Сяо Чжань с поддельным сочувствием ощущал нервное и беспокойное дыхание обездвиженного им святоши, наблюдая, как грудная клетка быстро вздымалась и опускалась. Сжалившись, он в качестве успокоения с обманчивым трепетом поглаживал мягкие, будто кукольные, пушистые кучерявые волосы. Он смотрел на него с блеском в подёрнутых пеленой желания глаз. Этот взгляд Ибо уловил сразу. Поначалу всё вокруг виделось расплывчатым, блёклым и неясным. Словно во сне. Он всеми силами пытался сфокусироваться, но его глаза не подчинялись приказам, не позволяя этого сделать. Тёмный облик демона заливисто смеялся, как обезумевший. Хохот впитывался в стены, а те, будто бы пытаясь убежать, начинали трещать по швам. В Ибо прожигали дыру чёмные омуты, кои в мыслях засели ещё очень давно, и вспоминались ему с того минувшего мрачного вечера. Эти глаза сияли красной вспышкой, и становилось душно в пространстве. В них Ибо читал всё то, что изображал его разум. Всё, что присуще отчасти его душе. Чертей оттуда можно изучать бесконечно. Ибо молчал, но в этой тишине царило лишь принятие, восхищение и глубокое понимание. Он его не сломает. Было ли это явью или сном, а может его больным воображением, он не понимал, но в этой вязкой дымке Ибо сам тянулся ближе к мягким прикосновениям, словно жаждал их. Ибо поднял взгляд, наполненный очарованием и ясностью, и в нём ощущалось восхищение. Боже, этот демон так невероятно красив. Идеально уложенные тёмные волосы, словно сияли отражённым луной светом, на пухлых, алых губах играла самодовольная улыбка. Одежда из роскошной ткани идеально подчёркивала подкачанное тело, демонстрируя все прелести фигуры и акцентируя каждую дьявольскую деталь. Ибо понимал, что как бы это не выглядело со стороны, ему тотально срывало голову. Конечно, было заметно, что демон осознавал свою власть и превосходство над ним. И он был чертовски в этом прав. Дыхание на коже — горячее, пылкое. Безумно хотелось слиться с ним в одно целое, жить им, дышать им. Хотелось стать его частью. Будто инь и ян, чёрное и белое, добро и зло. Две половинки одной души. Свет и тень. Добровольно желалось отдаться в рабство чувств, позволить этому дьяволу во плоти руководить собой. То, что тот показывал ему своим видом, разумом и глазами, — это успокоение, безопасность и соблазнительная пытка одновременно. Искушающими глазами он приковывал его к кровати, не позволяя пошевелить даже кончиками пальцев. Даже дышать. Неправильно влюбиться и нуждаться с первого взгляда в существе, прямо противоположном себе. Но вот беда: сердцу не прикажешь, как бы ни пытался убежать от себя и своих нахлынувших чувств. Пусть даже если всё это выглядело максимально бредово. У любви нет границ, поэтому он хотел хотя бы раз в жизни впитаться в неё целиком, поглотить её без остатка. — Радость моя, дай угадаю, — задумчиво прищурился Сяо Чжань, от чего лисьи глаза стали ещё более хитрыми и соблазнительными. — Тебе нравится моя компания, не так ли? Неужели ты так самовлюблён, что ликуешь от одного моего присутствия? — буквально мурлыкал низким и томным голосом на ухо священнику демон, после чего тот легко вздрогнул от такого тембра и неожиданности. Ибо и вправду очень нравилось, и он бы не хотел, чтобы это заканчивалось. Но признаться в этом при свете дня, облачённым в сутану, он ни за что бы не смог. Под покровом ночи можно отринуть свою истинную сущность, безнаказанно нарушить запреты, перейти границы дозволенного, а утром, когда взойдёт солнце, можно обмануть себя тем, что ему всё привиделось. Кружили голову пылкие поцелуи пухлых губ на бархатной белоснежной коже. Те то кусали, то исцеляли. Сяо Чжань языком водил по его губам, заставляя священника осыпаться желанием. Он мазал горячими губами по его хрупкой шее, оставляя после себя влажную дорожку. Ладонью жадно блуждал по утончённому и податливому телу, голодно разглядывал оставленные им метки - кожа местами покраснела — видимо, он переборщил с настырностью. Однако, судя по тихим стонам Ибо, его всё устраивало. Сяо Чжань, окрылённый вседозволенностью, наслаждался стройным телом и каждой его частичкой, его собственничество ощущалось во всём, когда кости святоши буквально плавились под его мощным напором. Руки демона зудели от желания большего, а Ибо даже не пытался вырваться из хватки. Мазохист чёртов! Сяо Чжань, обнаглев окончательно, пальцами пробрался под спальную одежду, утоляя пыл невинного тела своими горячими руками. Пальцы блуждали по поджавшемуся животу, цепляли затвердевшие соски, настырно ныряли в ямку пупка, и сдвинулись ниже, бесстыже касаясь кромки пижамных штанов, а после пробираясь ещё глубже, пока ребро ладони не остановила влага, выступившая на головке истекающего соками эрегированного члена. О да... Этот святоша был возбуждён его ласками. Сяо Чжань коснулся дёрнувшейся плоти, обхватил пальцами, вырвав приглушённый стыдом стон. Капли пота выступили на лбу Ибо, скатывались с висков, а ком застрял в горле от протеста, но сопротивляться он не мог. Он вошёл во вкус, ослеплённый страстью, его ноги тряслись, а бёдра ёрзали на хлопковой постели в безмолвной просьбе о большем. - Такой отзывчивый... горячий, твёрдый для меня, - шептал Сяо Чжань, - я же говорил тебе, что ты поддашься мне, станешь моим, - бормотал демон, дерзко усмехаясь. - Я не боюсь своих желаний… - выдавил Ибо, - просто продолжай играться с моим телом и, быть может, душой. Искушай и съедай меня, но я никогда тебя не приму… — вырвалось из уст ангела, когда в его шею впились острые клыки. Горячие, влажные, столь желанные и умелые губы превращали его в пепел. Насыщенный и местами алый лунный свет ошпаривал их кожу, впитывался в силуэты, от чего дышать становилось труднее. Лёгкие не позволяли сделать вдох. Понимая что на грани падения, Ибо дёрнулся, нервно сглотнул и тотчас пожар на каждом изгибе чувственного тела превратился в жуткий холод. Ощущение, будто места прикосновений и горячих поцелуев обратились в омертвляющий лёд, замораживающий кожу. Проснувшись, он резко подскочил на кровати, обливаясь потом, пропитавшим даже простынь под ним. «Что же это такое?» – взывал он к всевышнему. – «За что он на мою голову?»

***

Церковный полумрак освещал свет полной луны, попадающий в узкие окна. В храме было очень тихо. Свечи, псалтырь и он сам. Проповедь давно завершилась, запасы церкви пополнились подношениями прихожан, а госпожа Ли даже умудрилась сегодня посватать ему свою старшую дочь. Ибо внимательно выслушал женщину, с улыбкой, но твёрдо отказался от свидания. Ему это совершенно не нужно. Жениться он точно не собирался. Да и брак, скорее всего, со смертной земной девушкой был для него невозможен. Дети, рождённые между ангелом и человеком не принимались ни одним из миров, а обрекать дитя на мучения он ни за что не стал бы. Да и к девушкам, если быть честным, его не влекло. Никогда. Свечи колыхнулись в тяжёлых подсвечниках и Ибо невольно заозирался. Обычно приход тёмных сил выдавало лишь пламя на свечах, немного "дрожащее" от демонического присутствия. Но в этот раз, Сяо Чжань решил пройти через центральный вход, а не красться словно преступник, чтобы его не заметили раньше времени. Демон, во всём чёрном, высокий, стройный и дьявольски красивый, с хищной обольстительной улыбкой стоял у стены, оперевшись плечом и сложив руки на груди, наблюдая за тем, как Ибо монотонно читал псалтырь при свете свечей. Да, он планомерно сводил его с ума, ежедневно приходил к нему и днём и ночью, даже прокрадывался в чужие сны, беззастенчиво лаская желанное тело. Но на контакт Ибо никак не шёл и впервые демон был растерян. Он даже засомневался на миг, не пропали ли силы. В тот же день, он испытал их на смертных, поняв, что те на месте. Тогда он вообще не понимал, как держался этот святоша. Может просто он сам мало старался? Да нет, Сяо Чжань прикладывал максимум усилий, чтобы соблазнить, растлить и получить это невинное тело и душу себе. Но что пугало его, и от чего нельзя было отмахнуться, это то, что он прикипел к нему сам. Вот так вот просто, что даже не заметил. Когда только успел? Ничто и никогда не трогало его пропащую душу и очерствевшее сердце, а тут поглядите-ка. Может ли быть это от того, что Ибо сопротивлялся ему? Возможно. Но стоило вспомнить эти обворожительные глаза, пухлый рот и точёные скулы, его просто размазывало от умиления. Умиления? Фу, ну и мерзость. Но весь ужас был в том, что именно его он и ощущал, а ещё эту проклятую нежность каждый хренов раз. Но что ещё больше сводило его с ума, так это невозможность коснуться. Не во сне, а наяву. Конечно, он запросто мог взять его силой, но так ему не надо. Какой интерес получить желаемое таким способом. Ему хотелось, чтобы жертва пошла к нему осознанно, молила его о поцелуях и… Чувствуя, что завёлся, Сяо Чжань мотнул головой, прогоняя из глаз дымку похоти. Ещё чуть-чуть и он отымеет священника прямо на мраморном полу. Сяо Чжань незаметно и очень тихо подкрадывался всё ближе. Когда же Ибо почувствовал чужое дыхание на спине, то резко обернулся. Никого. Он схватился за распятие на груди, бормоча молитву. – Не поможет. Ты же знаешь, что я не уязвим к молитвам. Хватит надеяться на них, – послышался бархатистый голос из-за спины. На сей раз Ибо был уверен, что обернётся – попадёт в грешные руки. Он нервно сглотнул и всё же повернулся, тут же ощущая мягкие губы на своих. К счастью, демон сразу отстранился. Ему, конечно же, нужен был святоша, но не так быстро. Сегодня ничего его не спасёт, потому можно поиграть с невинной и чистой душонкой подольше. – Что тебе нужно? – Ибо-о-о-о, - нахально протянул Сяо Чжань, - мы встречаемся с тобой даже не первый раз, пора бы уже запомнить. – Почему я? Разве ты не должен ненавидеть анг… то есть, я имел ввиду… - Стой, стой, стой! - вскинулся Сяо Чжань, а глаза его мгновенно блеснули алым в полумраке. – Повтори, а то я не расслышал. - Я не это имел ввиду, оговорился, - Ибо едва не прикусил свой язык, но кажется, было уже поздно. - Ах, так вот оно что! - расплылся в слишком томной улыбке Сяо Чжань. – А я-то всё думал, какого такого хрена мои фишечки не работают на тебе. А ты оказывается у нас ангелок с крыльями. - Нет, - Ибо попятился, – ты ошибся. - О нет, милый, - елейно мурлыкнул демон, – какие тут ошибки. Не могу поверить, какой экземпляр мне достался. - Я не достался тебе! – напомнил Ибо, холодея. - Пока что, - потирая руки, опасно усмехнулся Сяо Чжань, – просто методы нужны другие. Ангел в моей постели… м-м-м... – Сяо Чжань склонился ближе и вдохнул одуряющий аромат кожи священнослужителя. – Зачем ты пришёл сюда? Демоны вообще-то не могут так в открытую... – Могу, я всё могу. В образе человечишки раз плюнуть. – Зачем я тебе? – Я долго охотился на тебя и хотя на меня не действуют все эти ваши молитвы, но ты силён и можешь найти оружие против меня. Ты играл со мной, обделял бедного меня вниманием, заставлял сомневаться в своих силах. Теперь же настал час расплаты. Демон одним рывком сдёрнул с Ибо верхнее церковное одеяние, чуть ли не приплясывая от предвкушения и нетерпения. Ибо шарахнулся от него в сторону, но тот снова поймал его в свои руки, разглядывая нижние одежды. – Ты что, слоями одеваешься? – раздражённо бросил Сяо Чжань, не увидевший желаемого. – Убери от меня свои загребущие руки! - Да ну сейчас, - Сяо Чжань аж кипел от возбуждения. Ангел в его руках. Подумать только. Это пернатое, невинное создание, у-у-ух! Аж клыки прорезались. Глаза вновь вспыхнули алым, а рот наполнился слюной. Сяо Чжань вдруг повалил Ибо на пол, отчего тот больно приложился лопатками к холодному мрамору. "Уже пора выпускать крылья?", подумал Ибо. - Ты выглядишь таким желанным... вкусным... - заурчал бесстыдник. – Слезь с меня... – Ты молишь меня о жалости? Тогда почему твой член окреп и отчаянно желает меня? Ибо резко поднял руку и оцарапал тонкую кожу чужой шеи, с удовлетворением видя выступившие капли алой крови. Сяо Чжань лишь болезненно зашипел и двинул бёдрами, притираясь своим стояком к бедру Ибо. - М-мх... С-сволочь... – прошипел тот. – Ай-яй, материться такому как ты – не богоугодное дело. Ибо правда этого не хотел и возможно его ждёт жестокое наказание, но другого выхода у него не оставалось. Осквернённое тело моментально затрясло, разгоняя кровь по венам и делая кожу обжигающе горячей. Сяо Чжань в ужасе отшатнулся, понимая – допёк всё-таки. Дёрнувшись на полу раз, другой, третий, сжавшуюся в комок фигуру озарило ярким сиянием, заставившим демона зажмуриться, а когда он открыл глаза, то невольно ахнул, видя перед собой самого наипрекраснейшего ангела. Лик небесного создания почти не преобразился, лишь ослепительное свечение придавало его облику чистоты, невинности, и Сяо Чжаню иррационально захотелось бахнуться на колени и уверовать. Мотнув головой, он всё-таки прикрыл рот, не отводя восхищённых глаз. - Ты… великолепен!!! Я... покорён тобой! - Уходи! - голос Ибо журчал, подобно воде в ручейке, переливался звоном колокольчика и, кажется, окончательно лишал воли. Сяо Чжань словно зачарованный отступил, а после развернулся и побежал, ведь он не мог не послушаться. Ибо устало выдохнул, вновь возвращаясь в человеческий облик, а после опустился на скамью, не понимая, что дальше. Понадеяться, что демон отстанет от него? Но ведь… он сам… хотел.

***

После того случая с его обращением, Ибо молился чаще и усерднее обычного. Но не мог не признать, что вёл себя некорректно с прихожанами. Нет, он проводил службы как и положено, ведь каждую проповедь знал назубок, но вот исповеди слушал вполуха, мыслями находясь далеко за пределами исповедальни. Было стыдно и поделать он ничего не мог. Сяо Чжань, этот демон-искуситель, суккуб и лисица хули-цзин в одном флаконе, никак не выметался у него из головы. Тот, как назло, словно затаился и уже две недели не посещал его храм. Ибо и сам не знал, жалеть или радоваться. Он сидел на скамейке в исповедальне и ждал следующего, как вдруг его отстранённого сознания коснулся знакомый, чуть насмешливый голос. - Исповедуй меня, святой отец, ибо я согрешил. Ибо даже подпрыгнул на сидении. - Ты! – выпалил он. – Здесь! - Да, верно, - усмехнулся Сяо Чжань, – знаешь, накопилось что-то грешков, пока мы не виделись, – скрипнув скамейкой, он прижался к решётчатой перегородке, – какой же ты красивый. Новая сутана? Ибо даже поперхнулся от наглости. - Старую ты порвал, - выдавил он, но вовремя спохватившись, добавил, – что ты несёшь вообще? - Ну здравствуй, - хихикнул демон, – я вообще-то исповедоваться пришёл. Ибо поправил белый воротничок, который вдруг начал жать горло. - Хорошо, - спокойно сказал он, – тогда начинай. - Ладно. Но это будет быстро. Я грешен, каюсь. У меня всего один грех, но какой… - Один? – Он что... фыркнул? Ибо смутился. - Да, святой отец. Один. Ты! Пальцы Ибо сжались на коленях, сминая подол тщательно выглаженной сутаны. Он с опаской покосился на решётку, пробормотав. - Не смешно. - А похоже, что мне весело? Каждый раз вижу твоё лицо, твои пухлые, никем не целованные губы, и у меня сразу же встаёт... - Сяо Чжань! - Ну что? – ничуть не смутился тот. – Я же на исповеди и обязан говорить только правду. Так вот. - Ты пожалеешь, – процедил Ибо. - Ты мне угрожаешь, что ли? - Ты не каешься в грехах, а издеваешься. - Каюсь, каюсь, - примирительно постучал кончиком пальца по перегородке Сяо Чжань, сверкнув глазами, – видишь же, как я раскаиваюсь. И тебе стоит поскорее снять с меня груз вины, ведь я уже устал дрочить с мыслями о тебе. - Сяо Чжань! - Вот прямо сейчас сижу и думаю, как хотел бы задрать твою сутану, встать перед тобой на колени, а потом отсосать тебе. - Заткнись, создание ночи! - Сдайся мне, Ван Ибо! Я не отстану! - Катись в ад! - Пф, я только что оттуда! С того самого дня осада крепости под именем Ван Ибо началась всерьёз. Сяо Чжань приходил дважды в день, запираясь с ним в исповедальне. Отказаться от подобного Ибо никак не мог, и приходилось терпеть весь тот бред, что нёс демон, а потом и самому уносить ноги, аллея ушами под хохот нечестивца.

***

Сяо Чжань полный воодушевления подходил к дверям храма, но не успел он даже потянуть за ручку, как створки стремительно распахнулись, а на пороге застыл Ибо, непримиримо смотревший на него, выглядя крайне подозрительно. Тот держал в руках непонятные демону предметы, на которые он косился. Ибо же, решив действовать на опережение, почувствовал приближение к его обители бесстыдного грешника. Схватив потир и кропило, он вышел наружу, глядя на своё самое большое искушение на земле. Разве ж можно было не смотреть? Сяо Чжань с этими своими бесконечными ногами, затянутыми сейчас в чёрные непристойно узкие брюки, с глубоким вырезом на шёлковой рубашке им в тон, не скрывавшей обнажённую грудь, растрёпанными ветром волосами и самодовольной ухмылкой заставил бедного священника залипнуть на этой красоте. Ибо сжимал в пальцах атрибуты, пока Сяо Чжань не крикнул ему. - А вот и мой пернат... - но договорить он не успел, лишь ошарашенно распахнул глаза, когда Ибо решительно зачерпнул кропилом святой воды и, замахнувшись, окропил опешившего демона. - Изыди! - бормотал Ибо. - Покинь это место, исчадие ада! - он зачерпнул снова, взмахнув кропилом в сторону потерявшего дар речи Сяо Чжаня. - Слуга сатаны! Ибо с усмешкой наблюдал за чужой растерянностью, снова и снова поливая демона святой водой, пока тот не стал похож на мокрую курицу. Но не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на то, как капельки воды, переливающиеся на солнце, плавно скатывались по смуглой коже, вызывая совсем уж непристойные мысли. Ибо, мотнув головой и прогоняя морок, хмыкнул, довольный результатом, и уже было развернулся, чтобы зайти в храм, как его догнал голос, полный возмущения. - Эй, ну алло! На меня вся эта твоя хрень не действует! Совсем уже что ли, - прозвучало обиженно. - Такой шмот похерил, вредитель. Ибо застыл на месте, медленно разворачиваясь в сторону отряхивающегося демона, выглядевшего сейчас очень даже мило и донельзя притягательно. Взгляд его опасно сузился, а рука взметнулась к голове и видя это, Сяо Чжань даже на месте подскочил. - Эй, ты что это задумал? А ну брось! Что там? Ибо неожиданно осознал, что если ещё хоть мгновение продолжит смотреть на это очаровательное адское создание, то представится прямо здесь – у входа. Резко махнув рукой на этого безумца, Ибо на дрожащих ногах и сбившимся с ритма сердцем скрылся за дверьми храма, слыша напоследок. - Ну так я ещё зайду, лады? И с того дня покоя Ибо больше не видел.

***

- Твоя красота незаконна! Да-да. Знаешь, сколько я повидал пернатых, но ты такой один. Твоя кожа такая нежная, будто шёлк, и мне хочется перецеловать каждый её дюйм, а потом вылизать тебя… - Мы могли бы предаться разврату прямо за алтарём. Как тебе? Только представь, ты весь такой закованный в рамки, чистый и непорочный, проповедуешь, пока я стоял бы на коленях и брал твой член в рот так глубоко, что ты бы путался в словах и все твои прихожане недоумённо бы переглядывались, пока я… - Знаешь, я мог бы вместо того, чтобы сидеть тут одному, устроиться с тобой. Сесть к тебе на колени, например. А лучше на член. Я бы смог принять его так глубоко, как ты бы мог... - Только подумай. Ведь если тебе не хочется трахнуть меня, я сам могу тебя. Ты объезжал когда-нибудь жеребца? - Поза собачки тебе бы подошла, Ибо, отвечаю. Ты же привык стоять на коленях. Единственный минус, когда я буду пихать в тебя свой член, то не увижу твоего прекрасного личика. - Ты любишь сосать леденцы? Я очень. Твой леденец наверняка самый вкусный и сладкий. Ибо было просто невыносимо. Он слушал, краснел, бледнел, но всё равно слушал бесстыдные речи искусного совратителя. Сяо Чжань брал его измором, и он держался лишь на честном слове. «Господи, почему я?» Он сидел в исповедальне, облитый мурашками, сжимая плотно сведённые колени. Благо его стояк хорошо скрывала плотная ткань сутаны. Ибо приходилось прикусывать зубами язык, чтобы стон ни в коем случае не сорвался, не достиг слуха демонического создания, свалившегося на его бедную голову. Но вот Сяо Чжань нисколько не стеснялся. Однажды Ибо едва не лишился рассудка, стоило только услышать подозрительные хлюпающие звуки за перегородкой и тихий скулёж, который даже не пытались скрыть. - Ты что... - прошуршал он, - занимаешься рукоблудством? - Дрочу я, - прохрипел демон и Ибо залепил себе ладонью по лбу, а после выскочил из кабинки будто ошпаренный, несясь в свою комнату на заднем дворе, чтобы пережить случившееся. Но вот ночью, когда этот обольстительный демон приходил к нему во снах, он покорно сдавался ему, плавился в его объятиях, позволял себя целовать, трогать даже в тех местах, которых ни разу не касался сам. И с ужасом просыпался по утрам, с мученическим видом отстирывая пятна своего позора с простыней и белья.

***

Сяо Чжань, вернувшись к себе, расхаживал по комнате взад и вперёд, желая кому-нибудь перегрызть глотку. Ишь, какой несговорчивый ангелок ему попался. Он злился, желал до звона в ушах этого святошу, а тот лишь краснел да динамил. Твою мать! Как ещё так изъебнуться, он не понимал. Остановить время, да взять силой? Вряд ли бы такое подействовало на Ибо. Он же не человек, рассудил демон, но уже в тот же день попытал счастья. Не получилось. Ибо лишь выдворил его из храма с позором, и пообещал в следующий раз оторвать голову. Нет, он не боялся, но связываться с этим пернатым не стал. Мало ли. На следующий день Сяо Чжань припёрся в храм на проповедь, садясь на заднем ряду и стараясь не попасться на глаза. До начала оставалось минут десять и он отстранённо разглядывал собравшихся, кривясь на их одухотворённые и тупые лица. Все они свято верили в бога, но чем его вера плоха? Люди стремились в церкви, храмы и приходы, но никто не желал добровольно сдаться его милости, хотя он бы их одухотворил так, чтоб на ногах не стояли. Плотоядно облизнувшись, Сяо Чжань перевёл взгляд на сидящую перед ним парочку. "Женатики", ехидно подумал он. Как же мерзко. Вдруг дамочка насупилась и ткнула тонким пальчиком опешившего мужика в грудь. - Ты, - шипела она змеёй, - улыбался ей. И не спорь. Я видела. Ты что же, скотина такая, вздумал шашни крутить за моей спиной? - Что ты, что ты, - стушевался мужик, – я бы не посмел. - Только попробуй, - напирала та, вызывая у Сяо Чжаня улыбку, – я твои яйца оторву, а потом заставлю тебя их сожрать. - Эй, - Сяо Чжань дёрнулся, когда сбоку от него какая-то дамочка толкнула его в плечо, – ревность она такая, да? Никогда не доводит до добра. - Ага, наверное, – "да это же весело, что б ты понимала, курица." - Но знаете, - меж тем продолжала та шёпотом, – обычно, если человек ревнует, это показывает его чувства, ну типа, ему не всё равно. - В каком смысле? – вдруг заинтересовался Сяо Чжань, склонив голову ближе к воодушевившейся свободным ушам дамочке. - Ну как же, - зачастила женщина, - вот, например, я так сделала. Парень, который мне нравился, стеснялся подойти, признаться, короче. Тупил долго, думала состарюсь. И я на его глазах стала флиртовать с соседом, - тихо рассмеялась она, – так этот дурень так заревновал, что буквально день спустя приполз ко мне с признаниями. - Да-а-а? - Ага, - та ему подмигнула, а Сяо Чжань взглянул на алтарь, возле которого уже стоял его ангелок и с нечитаемым взором смотрел в их сторону. Демон внутренне подобрался, пытаясь залезть в чужие мысли, но чертыхнулся, когда не смог. Дождавшись окончания нудной проповеди, которую почти полностью проспал, Сяо Чжань первым выполз наружу и потёр руки, уже состроив коварный план в голове. Ну что ж, проверим, действенен ли метод. На следующий день он тщательно выбрал себе нечаянную жертву, миловидную простушку из местных, которая сверкала чуть кривоватыми зубами и жадно заглядывала ему в рот, стоило к ней подойти и улыбнуться. Сяо Чжань включил на полную силу своего обаяния, флиртуя напропалую. Девушка, назвавшаяся Лу Янь, заливисто хохотала на его шутки, постоянно касалась его пальчиками, приваливалась плечом и Сяо Чжань с удовлетворением отмечал, как с каждым новым прикосновением мрачнело лицо Ибо. О да. Он не просто очаровывал дурочку, он делал это на глазах святого отца и упивался его раздражением. Когда Лу Янь в один из дней не пришла, Сяо Чжань переключился на юного парнишку, скромного на вид, но стоило ему подойти, как тот ожил, сыпля бесстыдными словечками и красуясь перед ним. Сяо Чжань даже подумал в какой-то момент, что если бы не его влюблённость в Ибо и зацикленность на нём, он бы позволил этому парню себя трахнуть, ну или сам бы его нагнул. Но нет. Сяо Чжань даже не скрывал, что вошёл во вкус. Его эксперимент уже даже перестал им быть. Его демоническая натура удовлетворённо урчала от безоговорочных побед и штабелями расстилавшихся под ногами человеческих людишек, слабых на передок. - Прелестно, - мурлыкнул он. - Ты что творишь, демон? – Ибо оказался за его спиной и Сяо Чжань резко повернулся, тут же стирая с лица спесь. Его ангелок был невыносимо прекрасен, словно диковинный цветок среди кучи навоза. - А что я творю? – расплылся в чеширской улыбке Сяо Чжань. - Ты развращаешь мою паству, - обвинительно ткнул Ибо его пальцем. - Ах, ты ранил меня в самое сердце! - У таких как ты нет сердца! - хмыкнул Ибо. - А вот и есть, - обиженно выдохнул Сяо Чжань, – напряги извилины, святоша, и задействуй свой дар, чтобы прозреть. Ибо задохнулся от возмущения, но всё же прикрыл глаза и прислушался. Быстрый, стремительный, неровный как чечётка ритм ворвался в голову, и он неверяще покосился на ухмыляющегося демона. - Это из-за тебя. Просто знай это. На следующий день Сяо Чжань решил – была не была – и пошёл ва-банк. Он зажал за дверьми храма вернувшуюся Лу Янь и пылко прижался к девичьим губам. Присосался как клещ, вернее, стараясь лишний раз не думать. Та пискнула, но доверчиво подставилась и обхватила его шею руками, привстав на цыпочки. - Какого…? Сяо Чжань не размыкая с девицей губ, распахнул свои чёрные словно антрацит глаза и через плечо Лу Янь дерзко, с вызовом посмотрел на кипящего праведным гневом Ибо. Тот пыхтел, краснел и недовольно морщился. Демон видел, как ходили желваки у того на щеках, и мысленно праздновал победу. Но чего он не предвидел, так это того, что ангелок окажется с норовом. Стоило ему с поплывшей дамочкой разлепиться, Ибо невежливо вытолкал его подальше от двери, а после, наставив на него палец, пророкотал. - Знаешь, я тут тоже в себе покопался. - И что это значит? – недоверчиво хмыкнул Сяо Чжань и насторожился. - А то, - выдавил из себя Ибо, - что я могу только пальцами щёлкнуть и путь в МОЙ храм, – выделил он голосом, – для тебя будет закрыт. - Ты не посмеешь! – Сяо Чжань тоже это знал и теперь боялся, что разозлённый святоша так и поступит. По-свински. Но он сам так-то это заслужил. - А ты проверь... – Ибо резко переступил порог храма и показательно щёлкнул пальцами, следя за тем, как со щёк демона сошли все краски. - Блять! С победной ухмылкой Ибо отошёл в тень, а потом скрылся внутри здания, а демон же, по шажочку, с опаской приблизился к порогу, подняв ногу, чтобы переступить, но как только он сделал ещё шаг, его буквально откинуло на полметра, отчего Сяо Чжань полетел на землю, позорно шлёпнувшись на пятую точку. - Ибо! – заорал он, вскакивая на ноги и не обращая внимания на повернувшихся в его сторону прихожан. – Ну прости, я ведь пошутил. Позлить тебя хотел и всё. Верни как было, твою мать! Гадский ты, пернатый ощипок!!! А как же любовь до гроба? Ибо, обещаю, не снимешь это блядство, пообщипаю как курицу и пущу на суп твои кости-и-и-и! Ну, святой отец! – взвыл Сяо Чжань, пока не услышал смех со стороны. – Свалите! – окрысился он. Побитый, словно пёс, он вынуждено должен был вернуться домой ни с чем. Ибо же, тихо наблюдавший за истерикой изнутри храма, посмеивался, довольный чужим возмущением, и как только Сяо Чжань скрылся, немедленно снял магию. Но Сяо Чжаню об этом знать было необязательно.

***

Первые несколько дней Ибо по-настоящему наслаждался свободой и установившейся тишиной, потом ему вдруг стало не хватать шумного, громкого и наглого демонёнка, а ещё через три дня он неожиданно понял, что скучает. Ибо даже подумать не мог, что тот всерьёз воспримет его угрозу, действительно сдастся и больше никогда не придёт, но по всему так оно и выходило. Ибо ждал и надеялся, но Сяо Чжань пропал. Вот так просто. После стольких месяцев жёсткой, настырной осады, взял и исчез – будто и не существовало его никогда. Ибо крутился ночами, просыпаясь злой и невыспавшийся, но даже в коротких минутах забытья, Сяо Чжань не приходил к нему и он по правде перепугался. Ему хватило времени разобраться в себе, хватило ума понять, что не просто так его тянуло к нему, и он вынужден был признать, что влюбился. Влюбился в демона похоти и разврата. Ибо денно и нощно молился, прося избавить сердце от этих чувств, но те только ширились, уже не вмещаясь внутри, рвались наружу, и Ибо даже готов был пересилить себя и свою гордость, и пойти искать этого упрямца. Но слава богу идти никуда не пришлось. Очередное утро принесло туман, стелившийся по округе, и мерзкий моросящий дождь. Ибо как обычно находился в исповедальне, ожидая следующего прихожанина. Он слышал, как кто-то проскользнул в дверцу, как скрипнула скамейка под весом человека. - Исповедуй меня, святой отец, ибо я согрешил. - Сяо Чжань... – встрепенулся Ибо. - Привет! Я грешен... - Я тоже, - прошептал Ибо. - Эй, ты чего? – Сяо Чжань напрягся, так как не ожидал услышать подобного от своего чистого и невинного ангелка. - Да так... – смутился Ибо, – ничего особенного. - Я думал, что ты… Ибо, ты разрешил? - Да. - Почему? - Я грешен, сказал же. - Ты что-о-о-о... дрочил на меня? – воскликнул Сяо Чжань и услышал тихое. - Да. - Ахуеть! - Сяо Чжань! - Ну ахереть же… Ты не мог, только не ты… - Да, уж поверь, – зло прошептал Ибо, – я дрочил и думал о тебе, представлял, как я тебя… ты меня... ну... – стушевался он. - Я должен это увидеть! – с ходу распалился Сяо Чжань, нервно подскакивая. – Покажи! - Что? - Как дрочишь! - Ещё чего! – возмутился Ибо и покраснел. – Сяо Чжань, это… Дверца снова скрипнула и Ибо недоумённо распахнул глаза, как вдруг дверь его собственной каморки распахнулась, а на пороге застыл всклокоченный, с безумным полыхающим похотью взглядом Сяо Чжань. Его высокая фигура привычно затянутая в чёрное, выгодно подчёркивала все прелести тела, от узких плеч, тонкой талии и широких бёдер с длиннющими ногами. Ибо в полном смятение смотрел на него и не мог оторвать глаз. Да и кто бы смог? Так глупо. Сяо Чжань был самим грехом во плоти и не поддаться его очарования было крайне сложно. - Я хочу тебя, ангелочек, - томно мурлыкнул демон, – хочу, чтобы ты взял меня и исповедал своим прекрасным членом, причастил... - Просто заткнись! - повелел Ибо, пресекая бесстыжие речи истинного суккуба.  - Яйца звенят, ну-у-у, Ибо-о-о, - взмолился Сяо Чжань, полыхнув таким взглядом, что по телу последнего невольно пробежал ток. Ибо медленно встал, всё ещё не решаясь, но проходя мимо распалённого желанием демона, от которого исходил ощутимый жар и сводящий с ума аромат, понял, прятаться и бежать от себя бесполезно, так или иначе между ними всё равно это случилось бы. - Не здесь, - прошептал он и двинулся к задней двери храма, а Сяо Чжань, будто привязанный, последовал за ним, попутно облизываясь на движущуюся перед собой фигуру. Хотелось схватить, сжать, повалить и присвоить, аж руки запекло, но он держался из последних сил, слегка морщась, так как идти со стояком было непросто. Ибо никогда и никого не приводил в свой дом, но этот демон уже давным давно и прочно обосновался тут без разрешения, хотя сегодня присутствовал здесь на законных правах. Сяо Чжань нетерпеливо переминался с ноги на ногу, в желании того, чтобы поскорее оказаться в кровати, но посчитал своим долгом объясниться. - Эй, Ибо, - прошептал он и прикрыл глаза, — я… очевидно же, да, так вот я знал о твоих чувствах. Подсознательно. Я ведь не человек и мне подвластно многое. Если бы ты не отвечал мне взаимностью, я, возможно, наигрался бы с тобой и давно бросил. - Ты не смог бы, — Ибо шумно вздохнул, - я ведь тоже не человек, и знал, что ты приходил ко мне каждую ночь. - Знал? - Конечно. - Но ты так это тщательно скрывал, - поджал губы Сяо Чжань, – хоть намекнул бы и давно бы уже разобрались во всём. - Это непросто, - пробормотал Ибо, как вдруг был окольцован чужими руками. - Тш-ш, - Сяо Чжань тут же убрал руку с его дёрнувшейся спины, накрыл ладонью губы, не давая возможности перебить, и продолжил. - С самого начала ты понравился мне. Несложно догадаться по моему дебильному поведению, да? Просто я сам испытывал то же самое. Ты казался таким юным, неискушённым и невинным. Я… сначала хотел только совратить... но... Заигрался. Ты покорил меня по-настоящему. Уж не знаю отчего меня так переклинило, но я конкретно запал. Обычно люди сами в меня влюбляются с лёту, но... - Потому что ты их развращаешь, - сумел вставить слово Ибо. - Думаешь в меня нельзя влюбиться просто так? - хмыкнул Сяо Чжань и надавил пальцами на губы Ибо сильнее, не давая ему и рта открыть. Ангел мотнул головой, порываясь сбросить руку, но демон оказался очень напорист и упрям. - Знаешь, наивно было думать, что ты ответишь на мои чувства, и мы радостно взявшись за руки свалим в закат, а потом без проблем заживём счастливой совместной жизнью. Может даже деток народим, - видя потемневший взор Ибо, Сяо Чжань мотнул головой, - прости, дурацкая шутка. — Ибо сглотнул, больше не перебивая. — Но я… влюбился в тебя. И когда понял свои чувства, захотелось рвать на себе волосы. Нет, нет, не потому что ты какой-то не такой, а из-за себя самого. Ведь поначалу я не знал, истинные ли у тебя ко мне чувства или напускное моей демонической сущностью... Но потом осознал, что я тебе небезразличен. Что ты также втрескался в меня по самую макушку. Только поэтому я был настойчив, вёл себя как мудак, а всё почему? - Почему? - прошелестел из-под ладони Ибо. - Да потому что находился в эйфории, даже просто будучи рядом с тобой. — Он прервался, а Ибо открыл глаза, разглядывая напряжённое лицо демона и его крепко зажмуренные глаза. — Я правда хотел держаться от тебя подальше, чтобы не ломать тебе жизнь. Но не смог. — Ибо дёрнулся, нахмурившись, больше не в состоянии это слушать. — Молчи. Я… — Сяо Чжань глубоко вдохнул и продолжил. — Я много думал в те дни, когда ты выпер меня. Сначала злился, даже проклинал, потом обижался, но... Постепенно пришёл к выводу, что действительно ничего хорошего не смогу тебе дать. Кто я и кто ты? Ты священник и твой долг найти себе такую же тихую, скромную и кроткую невесту, а после наплодить с ней сопливых ребятишек. Что может тебе дать такой демон как я? Я понимал… вернее, думал, что понимаю… просто увлёкся, заигрался… считал, что скорее всего это несерьёзно. Когда ты запретил приходить, я решил… что если мы перестанем видеться и общаться… то ты быстро меня забудешь, как и я тебя. - Ибо снова дёрнулся, уже более зло, и, извернувшись, схватил руку Сяо Чжаня, убирая её с губ и выпаливая, сверкая глазами. - Что ты несёшь? Перестань сейчас же! Я уже не смог бы забыть тебя! Не смог бы перестать любить, даже если бы ты прямым текстом вывалил мне всё это в лицо! Как ты мог думать, что тебя невозможно полюбить? — Запал кончился, и Ибо устало выдохнул, глядя на Сяо Чжаня с непониманием. - Прости меня, хорошо, Ибо, просто прости… и забудем. — Сяо Чжань, бессвязно шепча, обхватил голову Ибо ладонями, принимаясь покрывать его щёки, лоб, подбородок, дрожащие губы короткими поцелуями. — Я самый настоящий глупец. Прости… но я влюблённый глупец. Ибо впервые ощущавший подобное, таял, млел и сходил с ума под градом поцелуев, настоящих, живых, а не ощущавшихся во снах, слушал сбивчивые извинения своего личного демона и понимал, что окончательно и бесповоротно пропал. - Мы всё равно там где мы есть... И я ни о чём не жалею. - Я тоже! Ибо в конце концов принял себя, как и своё искушение, мучившее его месяцами. Он признался себе, что на самом деле был счастлив. Больше не держали запреты, не сковывали установленные кем-то правила и хотелось только чувствовать. Хотелось любить и дарить свою любовь в ответ. Он схватил Сяо Чжаня за волосы, стянутые в пучок на затылке, потянул на себя и порывисто поцеловал, ощущая, как тот расслабился, отвечая на неумелый, всё ещё робкий поцелуй. Внезапно захотелось всего и сразу. - Знаешь, что бы про меня не говорили, но я не хочу на один раз, хочу тебя себе на всю жизнь, - Ибо улыбнулся, посмотрел на Сяо Чжаня и, потянувшись к нему, прошептал ему на ухо. - Я тоже. Знаешь, я никого не любил раньше, но уверен, что у нас это навсегда! - Ну слава богу! Ибо покраснел ушами от упоминания имя господа, и уже собирался выговорить нечестивцу, как Сяо Чжань издал глупый смешок, цокнув языком. - Ой, да ладно тебе. Мой ангелочек ведь такой смелый. Я научу тебя, как доставлять мне и себе наслаждение. Зови меня, учитель Сяо. - Болтун... Ибо тут же покрылся красными пятнами с ног до головы, его смущали такие вещи и разговоры, но он просто не мог остановиться. Он любил Сяо Чжаня, хотел его слишком сильно, а краснеть и замаливать грехи он будет завтра. Ибо вдохнул поглубже, как перед прыжком в бездну, в которую больше не боялся упасть, и несколько неловко поменял их положение, толкнув демона на постель, подминая пискнувшего Сяо Чжаня под себя. Щёки горели от своей неуклюжести, но Ибо не собирался останавливаться, больше нет. - Действуйте, святой отец, - мурлыкнул обольститель. - Я в полном вашем распоряжении. Сяо Чжань был невыносимо прекрасен, с покрасневшими ушами и совершенно невероятными глазами, в которых Ибо утонул уже давно и готов был тонуть и дальше. - Ты разве умеешь краснеть? - вдруг шепнул Ибо. - Ну Ибо-о-о, — хихикнул Сяо Чжань, подняв руку и проследив пальцами контуры лица ангела, останавливаясь на губах. - Я умею всё. Ты же не забыл кто я? - Как я могу, - усмехнулся последний. - Мой, - проурчал Сяо Чжань. - Давно твой, — согласился Ибо, целуя сладкие губы, щёки, нос, не в силах удержаться от того, чтобы покрыть поцелуями каждый миллиметр его кожи. - Хочу зацеловать тебя с ног до головы. - Так чего же ты ждёшь? — прошептал Сяо Чжань прямо ему на ухо, лизнув мочку. Ибо крупно вздрогнул, а потом шумно выдохнул. Сяо Чжань тут же повторил, прикусывая ухо зубами, ощущая, как руки ангелочка вцепились в ткань рубашки на его плечах. Он всосал мочку в рот, лаская её языком, чувствуя, как Ибо мелко вздрогнул всем телом. - Такой отзывчивый... Ибо млел в опытных руках, просто не зная, с чего начать. Решив быть смелым, он оседлал бёдра Сяо Чжаня, чувствуя, как от его манёвра член демона дёрнулся, посылая по телу Ибо горячую волну. Сяо Чжань покорно лежал под ним, не сводя с него ласковых глаз. Он озорно улыбался, давая Ибо полную свободу в действиях. - Ты такой красивый, — выдохнул Ибо, не в силах насмотреться и не смог удержаться, запуская руку под распахнутую полу рубашки на груди. - Только сейчас? - игриво усмехнулся Сяо Чжань. - Всегда, - не стал скрывать Ибо, - но сейчас особенно. Потому что в моих руках. - Ты красивее, ангелок, — маняще улыбнулся Сяо Чжань. Руки Сяо Чжаня медленно прошлись по спине Ибо, посылая волны шквалистого удовольствия по позвоночнику, покрывшемуся мурашками. - Если бы ты только знал, сколько всего мне хочется с тобой сотворить... И мы сделаем всё, что я говорил тебе однажды в исповедальне... - Прошу, помолчи... - едва не взыл Ибо, не обделённый фантазией. - Знаешь, за один твой взгляд, за одну твою улыбку смело можно продавать душу дьяволу. Хотя я и так… Давно пропащий. Быть с тобой - моя самая заветная мечта, — голос Сяо Чжаня становился всё тише, глуше, а движения ладоней всё медленнее, в то время как жар, заполнивший тело Ибо, похоже, достигал своей наивысшей точки. Внутри бурлило от страсти, а тело сводило спазмами накатывающего волнами желания. - И она осуществилась, - уши Ибо запекло, как и щёки, смущение накрывало с головой, даже сильнее, чем до этого. - Хочу тебя, - выпалил Ибо, краснея щеками от своей пылкости и настойчивости. На самом деле он вообще не планировал ничего такого, но смолчать уже тоже не мог. Хотелось выплеснуть на человека, бывшего сейчас с ним, под ним, всю свою нерастраченную любовь, нежность, долго копившуюся страсть. Одежда медленно скапливалась кучкой на полу, хотя оба и пылали от возбуждения, но спешить в таком деле не стали. Ибо ни разу ни с кем не был, и Сяо Чжань хотел, чтобы его первый раз стал запоминающимся. Позже он непременно обучит его всему, но сейчас… Ибо закусил губу и отстранился, впервые разглядывая обнажённое мужское тело под собой. Он с нежностью рассматривал горестный излом бровей, спутанные и взъерошенные им самим волосы, налипшие на взмокший лоб, искусанные губы. Добравшись до глаз, Ибо неожиданно понял, что Сяо Чжань в полной его власти и ему действительно всё нравится. Глаза демона сияли, расплёскивая возбуждение. Ибо, не сдержав страстного порыва, провёл костяшками по гладко выбритой щеке, а затем коснулся пальцем припухшей, искусанной нижней губы. Сяо Чжань немедленно отозвался на ласку. Он разомкнул губы, принимая ласкающие пальцы на язык, мягко прикусив их. Сердце Ибо сходило с ума, отбивая за рёбрами чечётку. Сяо Чжань покорно перецеловал каждый его палец, мягко прошёлся языком между ними. Ибо потряхивало, но он настойчиво проталкивал их ещё глубже, а Сяо Чжань лишь только послушно принимал, раскрывая рот ещё шире. Ибо не смог сдержать протяжного стона. Сяо Чжань, такой желанный и покорный его воли, заставлял плавиться все кости в теле. Он был именно таким, каким он его себе и представлял. И даже лучше. Сяо Чжань, чуть покрасовавшись, выпустил пальцы изо рта и повёл бёдрами, привлекая внимание к своему покачнувшемуся члену с покрасневшей от прилившей крови головкой. Та поблёскивала, исторгая из себя смазку, и уши Ибо привычно запылали. - Возьми его в рот, -  просипел демон, - просто полижи его немного… Ибо зажмурился от сказанных слов, но потом слишком импульсивно сдвинулся ниже, ударившись ногой о бортик кровати, чем вызвал лёгкий смешок демона, и послушно опустился ртом прямо на член Сяо Чжаня. Плоть резко скользнула в горло, заставив Ибо тут же подавиться. Он закашлялся, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы, а после отпрянул. - Ибо, ты… — Сяо Чжань приподнялся, опираясь на локти, с беспокойством глядя на Ибо. Тот недобро покосился на демона, а затем наградил его тяжёлым взглядом, заставив проглотить готовые сорваться слова. - Я смогу, - упрямо заявил Ибо. - Конечно, конечно, - покивал Сяо Чжань. - Ты не бери полностью, просто пососи головку… Со стороны это выглядело куда проще, чем было на самом деле. Ибо нахмурился, примериваясь, не сводя с Сяо Чжаня пристального взгляда. Он задрожал и вновь накрыл губами навершие, сладко причмокнув. - Вот так, ах... - довольно простонал Сяо Чжань. - Ты быстро учишься. Ибо водил губами по напряжённой плоти, толкался языком в сочащуюся щель, слизывая просто одуряюще солёную влагу, ощущая, как пальцы Сяо Чжаня давили на затылок, перебирали взмокшие пряди, насаживая на себя всё глубже и глубже. - Ибо, - предупреждающе вскрикнул демон и потянул его от себя. - Я так кончу-у-у... А мне хочется твой член внутри себя... Он плавно и легко поднялся, садясь на постели и обвивая трясущееся тело руками, прижимая к себе максимально близко. - Я сделал тебе больно? Что не так? - Ибо непонимающе свёл брови, затем сощурился и очень твёрдо, хоть и с нотками мальчишеского упрямства проговорил. - Я быстро научусь. Стану лучше любого из тех, кто у тебя был. - Кто тебе сказал, что это уже не так? - деланно возмутился Сяо Чжань. - Ты и так лучше, — улыбнулся демон, водя кончиками пальцев по чужому позвоночнику. — Только потому, что это ты. Никто другой мне не нужен. Сяо Чжань качнулся чуть вперёд, жарко и требовательно впиваясь в испачканные в своей же смазке губы. Его руки спустились со спины ниже, и он бесцеремонно сжал упругую задницу Ибо, притягивая его к себе максимально близко. - Хочу тебя, Ибо, сил моих больше нет, — томно проговорил он ему на ухо, прикусывая мочку. - Безумно. В себе. — Сяо Чжань прихватывал кожу у основания шеи, тонких ключиц и ниже, заставляя плавиться от своих действий и полыхать от горячих слов. — Хочу тебя. Всего. Где угодно, как угодно. Хочу сейчас и навсегда. - Я... тоже… — Дышалось с большим трудом, каждое слово отдавалось заполошным стуком сердца, отпечатывалось в душе, будто в доказательство, что это не сон. Тело горело неистовым пламенем, сводя на нет все сомнения, оставляя внутри только бескрайнюю любовь и жгучее желание. Ощущение чужих губ на его ключицах, ладоней, сжимающих задницу, и их членов, зажатых между телами и трущихся друг о друга, взрывало в голове бесчисленные фейерверки. Сяо Чжань был единственным в его жизни, с кем он лёг в постель. Так что, пожалуй, ему простительна неопытность. Сяо Чжань улыбнулся и поцеловал Ибо, подминая его под себя и седлая его бёдра, но Ибо довольно ловко перевернул их, не разрывая будто спаянных навеки губ, и демон оказался под ним, всё ещё продолжая целовать и обнимать его спину ногами. Ибо водил по его телу ладонями, оставляя отпечаток собственных губ на каждом участке его кожи, как и грезил. Ибо вдруг прервал поцелуй, спускаясь ниже, выцеловывая линию челюсти и шеи, переходя на ключицы и ещё ниже, вслушиваясь в тяжёлые стоны Сяо Чжаня и в стук его бешено колотящегося сердца. Сяо Чжань сбито дышал, его щёки раскраснелись, а глаза были совсем чёрными, будто бездонный омут. Поймав взгляд Ибо, демон порочно облизнулся, медленно и развратно развёдя согнутые в коленях ноги. - Да ты издеваешься... — выдохнул Ибо, боясь даже моргать. - Смазка у меня в брюках, - шепнул развратник. Мозг Ибо напрочь отказывался работать и никак не желал посылать телу команду двигаться. Наверное, он смотрелся довольно комично. Но Сяо Чжань не смеялся над ним - уже хорошо. - Ибо, - снова позвал его Сяо Чжань, и тот наконец отмер, засуетившись в поисках так необходимого тюбика. - Да, да, я… тут, - Ибо схватил наконец обнаруженную в кармане смазку, поспешно откидывая крышку. Стараясь не смотреть в лицо любовника, Ибо вылил себе на пальцы огромное количество лубриканта и с замиранием сердца, буквально не дыша, прикоснулся одним пальцем ко входу Сяо Чжаня. - Хорошенько размажь её вокруг, а потом вставь палец в меня-я-я-я... Только не спеши. Ибо осторожно и слегка неуверенно надавил, слыша восторженный стон, а после, став смелее, ввёл внутрь первый палец. Послышалось тихое шипение и он замер, думая, что сделал больно. Но Сяо Чжань мотнул головой, прося не останавливаться. Демона будто обдало жаром, затем ещё и пробило крупной дрожью. Он выгнулся на кровати, едва не вставая на лопатки, и вдруг на глазах поражённо смотрящего на него Ибо чуть сдвинулся вниз, вбирая в себя его палец целиком, приглушённо застонав. - Боже мой, Ибо, - прерывисто выдохнул тот. — Я… я знал, что ты окажешься прилежным учеником, и… и что твои пальцы… твои ахрененно длинные пальцы просто… созданы для чего-то такого, но… вот так… это ахуенно... Господи, дотронься ещё... - Не упоминай имя господа всуе, - ляпнул Ибо, заставив Сяо Чжаня нервно рассмеяться. Уши горели от горячих пошлых комментариев, от ощущения того, как плотно и тесно Сяо Чжань обхватывал его палец, и это било буквально по всем нервным окончаниям, жаркой волной собираясь в одном определённом месте. Собственный член изнывал без внимания, но одна мысль о том, что он скоро окажется в этой горячей тесноте, убивала.. - Ну же, Ибо-о-о, только не останавливайся… Мне так хорошо... Ибо, с трудом вернувшись в замутнённое похотью сознание, продолжил неспешно двигать рукой, постепенно наращивая темп. От вида собственного пальца, скрывающегося внутри тела Сяо Чжаня, его буквально сметало с ног. - О да-а-а, как же ахуенно... ты и правда быстро, ах, твою мать, учи-ишься-я... Сяо Чжань выгибался от каждого толчка, приглушённо постанывая и явно получая удовольствие. - Давай второй. Ну же, вставь в меня ещё палец, Ибо, - и когда тот замешкался, добавил, - взгляни на меня, - тот поднял глаза, - вставь ещё один. Смелее... - Он не влезет, - просипел Ибо. - Я не уверен, что... - Ты засунешь в меня свой здоровенный член, пальцы это мелочи, - выдал Сяо Чжань и сипло простонал. Ибо уложил Сяо Чжаня на живот и вновь обратил свой взгляд на темнеющий анус меж широко расставленных ног. Он нежно коснулся сомкнутого входа и мягко надавил, массируя и расслабляя его. Ибо оторвался лишь на секунду, чтобы вылить на пальцы побольше лубриканта. Он растёр прохладную жидкость между пальцами, согревая, и вновь вернулся к манящей дырочке. Всё ещё тугие мышцы с трудом, но поддавались его напору. Разморенный происходящим, Сяо Чжань был расслаблен и второй палец впустил в себя без особых усилий. Ибо медленно двигал ими, находя простату. Сяо Чжань дёрнулся и поражённо вскрикнул. - Тебе же хорошо? – спросил Ибо охрипшим голосом. - Да... да... – всхлипнул Сяо Чжань, подаваясь бёдрами вверх, отчего пальцы проникли ещё глубже. Ибо неторопливо растирал мышцы ануса, с подсказки демона растягивая их до нужного предела. Сяо Чжань был упругий, податливый и совсем скоро смог принять в себя третий палец. Он беспомощно стонал и метался по кровати. Он истекал смазкой, пачкая постель, звуки, исходившие из-за спины, заставляли возбуждаться сильнее, пошло хлюпая при каждом проникновении пальцев в его тело, член больно упирался в матрас, и Сяо Чжань, ища облегчения, потёрся им, громко простонав. Ибо от звуков, издаваемых демоном, немедленно прошибло потом - Как же я хочу тебя! – выкрикнул Сяо Чжань. - Хочу твой член сейчас же! - и перевёл на Ибо шалый взгляд. Ибо прибило к кровати этим заявлением. Он взглянул вниз, потом поплывшим взглядом туда, где исчезали пальцы, соизмеряя размер. И... задрожал сильнее, прикусывая губу. Но он всегда был послушным, поэтому делал, как и просили, полыхая от макушки до пяток смущением, думалось даже, кончики волос воспламенились. Господи! Чёрт! Да что ж такое!!! Кажется, до настоящего секса они в этот раз не дойдут. - Сяо Чжань, я… — голова кружилась, и Ибо не был уверен, что его речь осмысленная и внятная. Он облизнул пересохшие губы и выдавил. — Долго не… не смогу, я… прости… уже готов конч... - Нет, нет, стой... - воспротивился Сяо Чжань. - Милый, подумай о чём-то неприятном... Ибо продолжал двигать пальцами внутри, с большим трудом останавливая себя от того, чтобы сжать в ладони собственный член. Он был уверен — ему сейчас хватило бы всего нескольких рваных движений, чтобы кончить. Сяо Чжань расфокусированным взглядом посмотрел на него, будто бы переваривая его слова, а потом замер и, облизнувшись, вдруг выдохнул. - Убери руку. Давай. Делай, как я говорю. Если бы Ибо сказали, что от какой-то фразы можно кончить, он бы не поверил. Едва удержав себя на грани, он послушно извлёк влажные, вспененные на костяшках пальцы и немного отстранился. Сяо Чжань порывисто схватил его за плечи и резко подмял под себя. Ибо удивлённо вскрикнул, во все глаза уставившись на оседлавшего его демона. - Удобнее для твоего первого раза, — пробормотал тот, видимо, замечая недоумение на его лице, - легче… войдёт, не переживай, я сам всё сделаю... — и не сводя с Ибо пристального взгляда, приподнялся на коленях. Ибо, замерев и окончательно потеряв дар речи, наблюдал за тем, как Сяо Чжань смазал себя, а потом и его… Он почти не дышал, оглушённый стуком собственного сердца, и не мог отвести взгляда от ловких пальцев этого бесстыдника. Никто и никогда, даже он сам не касался своего члена. Это просто невыносимо приятно, дико хорошо, так что... Ибо ухватился за одеяло, с силой сжимая его в кулаках, когда почувствовал прохладу смазки, и, закусив губу, смотрел, как Сяо Чжань привстал прямо над его членом, и, обхватив его ладонью, осторожно начал опускаться. В глазах резко потемнело. - Ибо, дыши, дыши, милый. - Я... уже... почти, - зашёлся ангел стоном. - Тише, - прохрипел Сяо Чжань, – ещё немного и ты будешь полностью во мне… Сяо Чжань опускался буквально по миллиметру, рвано дыша и морщась. - Такой большой, - прошептал едва слышно. Он прикрыл глаза, сжимая второй рукой свой собственный член, периодически водя по нему тонкими пальцами. Ибо же не смел даже пошевелиться, давая возможность более опытному партнёру всё сделать самому. А когда тот наконец полностью опустился на его член и откинулся назад, опираясь на руки, то так громко и протяжно застонал, что Ибо и сам не смог сдержать в себе непроизвольный хриплый стон, видя перед глазами сплошные разноцветные пятна. Это было… невыносимо, крышесносно, потрясающе. Он мог бы продолжать бесконечно, если бы разум окончательно не затуманился от новизны впечатлений. Внутри было тесно, так хорошо, невероятно. - Я в тебе... - зачем-то пробормотал Ибо. - Да-а-а... - послышался удовлетворённый вздох. Непередаваемые, абсолютно ни с чем не сравнимые ощущения. Ибо думалось, что он летал. И это было недалеко от правды. Подождав совсем немного, Сяо Чжань распахнул одурманенные страстью глаза и, поймав поплывший взгляд Ибо, медленно приподнялся, сразу же опускаясь вновь и судорожно сжимая собственный член. - Чёрт, Ибо, ты такой большой… как же хорошо… я чувствую себя таким заполненным, до краёв… - Лучше молчи, - стиснув зубы выдавил тот. Ибо выдохнул, с трудом отцепился от одеяла, сосредотачивая буквально всю силу воли только на том, чтобы не кончить прямо сейчас, и сжал ладони на бёдрах Сяо Чжаня. Тот двигался, приподнимаясь и опускаясь, всё более хаотично, наращивая темп, отчего кровать ходила ходуном, поскрипывая на каждый толчок, хватал ртом воздух и всё чаще останавливал руку на члене, захлёбываясь в эйфории. Ибо вообще мало что соображал — если совсем по правде, он бы не вспомнил сейчас даже собственное имя, но всё же решительно соскользнул влажной ладонью с чужого бедра и обхватил член Сяо Чжаня пальцами. Тот дёрнулся, проседая сильнее. Член Ибо при этом вошёл максимально глубоко, и всё тело обдало горячей волной от прострелившего удовольствия. Чувствуя приближающийся оргазм, Ибо, уже полностью отдавшись страсти, перехватил Сяо Чжаня за бёдра и, удерживая его в одном положении, толкнулся в него сам. - Постой, хочу по другому... - Сяо Чжань вдруг соскользнул с его члена и встал в коленно-локтевую, отчего у Ибо напрочь перекрыло оставшееся дыхание. - Твою же... - Давай же, ангелочек, трахни меня как следует... - и, засранец такой, вильнул пятой точкой, снося Ибо голову моментально. Сяо Чжань смело двинул бёдрами навстречу и Ибо плотно прижался пахом к его ягодицам, погрузившись на всю длину. Оба вскрикнули от прошившего тела наслаждения. Пальцы Ибо с силой сжались на талии Сяо Чжаня и он слабо двинул бёдрами, приноравливаясь, но постепенно наращивая темп. Ибо опустил взгляд вниз на место соединения их тел, смотря на свой член, погружающийся в Сяо Чжаня, на его вход, растянутый вокруг его внушительной плоти, на нежную кожу блестящую от смазки, на округлые, красные, словно спелая вишня, ягодицы, подрагивающие в такт толчкам. Сяо Чжань послушно выгибался и отзывался громкими мелодичными стонами на любое движение, и Ибо, слегка сменив угол проникновения и ритм, теперь с каждым толчком попадал в нужное место, отчего стоны любовника становились громче и пронзительнее. Ибо всё быстрее и резче входил в него, хлопки и шлепки раздавались всё сильнее. Войдя во вкус, он рывком притянул Сяо Чжаня на себя, прижимая демона лопатками к своей груди. Сяо Чжань вздрагивал с каждым мощным толчком, а Ибо, развернув его голову к себе, впился в приоткрытые губы – жадно, дико, совершенно бездумно. Сяо Чжаня качало словно на волнах, низ живота сладко поджимался и он опустил руку на свой член, принимаясь двигать по нему ладонью, быстро, жёстко, достигая пика в считанные секунды. В момент наивысшего наслаждения он с силой сжался на члене Ибо, пульсируя и доводя его до оргазма. Ибо толкнулся резче, мощно двинув бёдрами, тут же ощутив непередаваемую эйфорию. Войдя максимально глубоко, Ибо кончил с громким стоном, почти что криком, дрожа и зажмуривая глаза, перед которыми сейчас, казалось, взрывались целые галактики. В голове опустело, а пот, скатывающийся с висков, тяжёлыми каплями оседал на чужой спине, что выглядело до ужаса непристойно. Как только к нему начали возвращаться ощущения и способность мыслить, он резко открыл тяжёлые веки. Сяо Чжань обессиленно перевернулся на спину, с нежной улыбкой на губах, такой мягкий, тёплый и удовлетворённый, такой невероятно красивый, что у Ибо спёрло дыхание, а на глаза навернулись слёзы. - Ты... ты жалеешь? – прошептал демон, пристально рассматривая Ибо. – Да... – прошептал ангел в ответ, но тут же обхватил лицо Сяо Чжаня ладонями и, не дав отстраниться, продолжил. – Только об одном. Что я так долго решался... - Ты запачкался, — вдруг тихо и очень нежно проговорил Сяо Чжань, проведя пальцем по его прессу. Ибо перевёл взгляд вниз, только сейчас ощущая липкую влагу у себя на теле. - Ты тоже кончил... - Конечно, я кончил, грех было не кончить на таком члене… - Ты обязан будешь покаяться… - Да хоть каждый день, – улыбка Сяо Чжаня стала шире, и он наклонился к Ибо, медленно и лениво целуя. — Я готов грешить с тобой и каяться в своих грехах, Ибо, лишь бы ты навсегда остался в моей жизни. Сердце Ибо пропустило удар от щемящей нежности и бескрайней любви к этому (не)человеку, и он стиснул его в объятиях, зарываясь носом ему в шею и пытаясь сдержать слёзы не то счастья, не то обиды на мир, в котором они не могли быть вместе как обычные люди. — Тш-ш, — услышал Ибо тихое, прямо возле уха. — Я так люблю тебя, так люблю… — шептал ему Сяо Чжань, будто прочитав его мысли. Сдерживать слёзы стало сложнее. Но Сяо Чжань гладил его по волосам, шептал в ухо нежные глупости, и Ибо вдруг почувствовал, как тот обнял его мягкими крыльями. Ангел поднял голову, рассматривая бесконечно любимого демона, который сейчас впервые предстал в своём истинном обличие. И Ибо не находил в нём изъянов. Сквозь немного влажные растрёпанные волосы пробивались аккуратные милые рога с чуть закруглёнными концами, глаза лучились красным светом, а греховные губы, подарившие ему блаженство поцелуев, были изогнуты в ласковой полуулыбке. - Ты само совершенство! - выдохнул Ибо и не смог устоять, прильнув к манящим его губам чувственным поцелуем. Он осторожно протянул руку, решившись погладить Сяо Чжаня по его рогам. Гладкие и удивительно тёплые. Услышав тихий стон, он спешно убрал руку. - Нет, нет, - Сяо Чжань чмокнул Ибо в нос, - мне очень приятно. Никто их раньше не касался... Ибо отстранился, потёрся щекой о шёлковые чёрные перья и, неотрывно смотря в глаза демона, расправил свои собственные, ослепительно-белые сверкающие крылья, размах которых занял почти всё пространство спальни. Сяо Чжань восхищённо выдохнул, благоговейно поглаживая эту неземную красоту, те на ощупь ненамного отличались от его собственных, но чудились словно самый дорогой бархат. Как же он любил этого ангела. Сяо Чжань обнял его сильнее, пряча его тело полностью в своих крыльях, а мгновением позже почувствовал, что Ибо обнял его в ответ своими. Чёрные и белые перья переплелись, как и их пальцы рук, губы снова встретились в нежнейшем поцелуе, как встретились два одиноких сердца, бившихся теперь в унисон, две абсолютно разные души, ставшие единым целым. Обещание, одновременно слетевшее с припухших от поцелуев губ – любить до конца времён, принесло умиротворение. Утомлённый переживаниями прошлых дней и эмоциональным перенасыщением дня сегодняшнего, Ибо потихоньку расслаблялся. Успокаиваемый тихим голосом Сяо Чжаня, баюкавшего его в своих объятиях, ангел медленно, но верно проваливался в сон. Он знал, что проснувшись поутру, больше не будет один, понимал, что теперь их двое и будущее виделось ему бескрайним, как сама вселенная.