Сплошное наслаждение жизнью

Кидаешь в котёл с подогретой водой горсть лягушачьих селезёнок, добавляешь вербену с мелиссой и ждёшь, пока закипит. Обычно на это уходит минут двадцать, не больше. Грейнджер же начинает кипеть в первую же секунду, как только переступает порог комнаты, как всегда, в своём форменном лимонном халате, который ей нисколько не идёт. Бросает на столик, который Тео успел заставить зельями, свои записи о пациентах и пару старых перьев со следами зубов — и когда она перестанет их грызть, ну серьёзно? Тут тесно. Можно назвать удачей, что на отдых у целителей и у штатных зельеваров Мунго времени в обрез. Вряд ли у кого-то выйдет произнести слово «удача» без иронии в данном контексте, но комната отдыха и правда почти всегда пуста. Один Тео тут торчит, пока зелья настаиваются. Удобнее было бы ждать в лаборатории, но здесь выше шанс застать Грейнджер — только эта ведьма способна прогнать его головную боль одним своим появлением. — Представляешь, — начинает она с привычной ноткой возмущения. — Стюарт снова лез целоваться, но в этот раз от него ещё и пахло сигаретами. Если и есть безоговорочные плюсы у чистокровных, то в том, что вы хотя бы не курите! Недурное начало дня, думает Тео. Откинувшись на спинку кресла, он длинными пальцами разглаживает этикетку на флаконе с обезболивающим зельем. А голова всё трещит. После кипения — сушёная римская ромашка. Размешать и дать настояться пару часов. Проще некуда. Но с Грейнджер такой рецепт не сработает: эту ведьму вообще нельзя оставлять без присмотра, а то опять утащится ужинать с каким-нибудь Стюартом. А ведь этот тип ещё даже не целитель, а простой стажёр — не её уровень, яснее ясного. Даже до завтрака не дотягивает, какие уж тут ужины. — У чистокровных встречаются привычки и повреднее, — замечает Тео, но всё же кивает в знак того, что согласен с её праведным раздражением. Тут же в памяти возникает образ отца, который — хоть и чистокровней некуда — не выпускал из рук курительную трубку. Так вот: сперва ты дымишь в своём просторном кабинете, а потом раз — и оказываешься посреди Северного моря. Вряд ли дорогой папочка проболтается о своём пристрастии к табаку из Азкабана, вот и Тео молчит об этом. Лишь поднимает бровь, предлагая Грейнджер продолжить очередную историю с очередного свидания. Кажется, это третий парень за февраль, и Тео припас три Авады для них. — В общем, это всё слишком сложно и утомительно, больше никаких свиданий, — заявляет Грейнджер, опускаясь в кресло напротив. А потом её взгляд смягчается, становясь немного рассеянным. — Знаешь, Нотт, у магглов есть своего рода традиция: они находят близкого по духу человека и, если к моменту тридцатилетия оба одиноки, то женятся. — Нам по двадцать, — возражает Тео. Его голос звучит почти безразлично, но это скорее выученное. — Каковы шансы? Каковы шансы, что мы поцелуемся ещё хотя бы раз за грядущие десять лет? Ещё — потому что один-то уже был, в прошлом году. Три месяца и двадцать дней назад, если точнее. На масштабном хэллоуинском сборище в Мунго Грейнджер перебрала эльфийского вина, зато Тео был абсолютно трезв и помнит каждую секунду. И ни за что не забудет, как она, смеясь, стёрла след своей помады с его подбородка большим пальцем. Тео помнит это лучше, чем рецепт обезболивающего, которое варит каждый вторник. После ромашки — время цедить варево. Всё ненужное — в мусорку. — Шансы, что мы не передумаем? Ну, это ведь не Непреложный обет, никто ни от чего не застрахован, всегда можно переиграть, — пожимает плечами Грейнджер. Вот именно. А Тео хочет быть застрахованным, между прочим. Он должен переиграть не планы, а всех остальных долбаных Стюартов. Он отставляет флакон в сторону, звякая стеклом по дереву. А его взгляд фокусируется на Грейнджер с такой интенсивностью, что та замирает. — Я что, похож на того, кто будет ждать до тридцатилетия, чтобы жениться на девушке вроде тебя? — спрашивает Тео. А пальцы Грейнджер, до того бесцельно игравшие с манжетой нелепого целительского халата, теперь хватаются за край стола. И почему они никогда не обсуждали тот поцелуй на Хэллоуин? Можно было бы и обсудить. Точно можно было. Даже необходимо. — Какой ты всё-таки чистопл... — Я бы женился на тебе сегодня, Грейнджер, — перебивает он. — Или завтра — крайний срок. И ни днём позднее. Между ними повисает пауза, вязкая такая. Вот её точно следовало бы хорошенько процедить. Брови Грейнджер медленно сдвигаются, пока Тео склоняется вперёд — хочет хоть на пару дюймов приблизиться к ней. К слову, после отцеживания зелье можно пить. Желательно не на пустой желудок, а то скрутит ещё. И мелкими глотками. — Ты сказал: «на девушке вроде тебя», — хмурится она, вроде как ища в его словах насмешку. Не находит. — Так и сказал, — кивает Тео. — С кем-то другим можно было бы подождать хоть месяц, хоть год. А невесту вроде тебя глядишь — вот-вот уведут из-под носа, стоит только отвернуться. Наконец Грейнджер улыбается — так, словно достигла цели. — Ну нет, Нотт, свадьба не сегодня и не завтра, — её голос звучит удивительно деловито. — Летом, лучше в августе. Если зелье не подействовало после первого приёма, рекомендуется повторить спустя час-полтора. И больше никакой боли, никакой. Сплошное наслаждение жизнью. — Весной, — парирует Тео. Его головной боли и след простыл. — Вторая половина мая, — Грейнджер прищуривается. — Апрель. Начало. — Нет, конец, — звучит уверенное возражение. — Конец апреля подойдёт, у нас как раз останется два месяца на подготовку. — Согласен, — говорит Тео, — если ты берёшь мою фамилию и переезжаешь ко мне. — Косолапус переедет со мной. Тео не отводит взгляда. Почти не моргает. — Само собой, к тому же, у меня ему понравится: места полно и можно вдоволь охотиться на докси. Так что, по рукам? — спрашивает, протягивая открытую ладонь через стол, что завален зельями и свитками. Склянки снова звякают. — Ах да, и ещё: наш второй поцелуй — сегодня. — И никакого вина, — кивает Грейнджер. — Тогда заварю тебе чай. Она на секунду задерживает взгляд на его лице, а затем её пальцы ложатся в его ладонь. — По рукам, Нотт. — Сама ты Нотт. — Пока ещё нет, — она с вызовом поднимает подбородок. — Кстати, я не целовалась со Стюартом. Мы даже не встречались, ему же всего семнадцать, ты в курсе? Мы лишь ходили на обед один раз, но сигаретами и правда пахло. — Этот тип не дорос даже до завтрака, — наконец озвучивает свой вердикт Тео. Авада не пригодится, вот и славно. — И никаких ему бранчей и полдников, я поняла, — отмахивается Грейнджер. — Скажи мне лучше знаешь что... Ты хоть помнишь наш первый поцелуй? Это ведь было... Ну... Тео крепко смыкает их пальцы, скрепляя сделку. А затем уточняет с усмешкой: — Какой ещё поцелуй? Рецепт успешного обезболивающего зелья прост, главное тут — ингредиенты: лягушачьи селезёнки, вербена, мелисса да сушёная ромашка. И одна Гермиона Грейнджер, взятая в жёны. Вот оно — сплошное наслаждение жизнью.