Ни ад, ни "ничего"

Раннее утро. У большинства рабочий день еще не успел начаться, но врачи считаются исключением. Людям, которые борются за жизнь других прохлаждаться некогда... И высыпаться тоже. Медсестра, подходя к рабочему кабинету поочерёдно включает свет в коридоре, пока не доходит до кабинета с табличкой "врач-терапевт Э. Ахо". Девушка с определённым облегчением смотрит на надпись и открывает кабинет. Первое, куда она смотрит — настольные часы. Сейчас половина восьмого утра. Обычно, когда она приходила в это время, её коллега уже давно приготавливал кабинет к работе и вымывал полы. Впервые, спустя долгое время у медсестры появилась возможность выполнить свою часть работы самостоятельно. Подготовив кабинет и инструменты к рабочему дню, она начала ожидать заменяющего ее коллегу врача. Девушка, чтобы скоротать время, решает отвлечься на соц сети: вот выложенные истории подружки с ее попугайчиком, дальняя родственница показывает, что приготовила, просто какие-то забавные картинки с животными. Поставив сердечко на каждый из выложеных постов, медсестра снова смотрит на часы. — Странно, почти девять утра, а ко мне никто так и не пришёл. Это значит либо я сегодня могу ничего не делать, либо... — не успев закончить мысль, девушка слышит, как в коридоре кто-то неровно, беспокойно дышит, даже не дышит, а скорее задыхается. Через мгновение в кабинет влетает бледнющий мужчина со взглядом, полный ужаса. Он, даже не снимая верхней одежды, падает на стул, облокачиваясь о его спинку. Держа левую руку у груди, он пытается отдышаться. — Эш?...Мы ведь договорились, что ты возьмёшь больничный. Зачем ты пришёл? — Мэрилин отвечала со всей строгостью. Однако, что-то её смущало. Взглянув, она сходу заметила множество странностей: синюшные губы, ногти, кончик носа. подходя ближе, с каждым шагом, она замечала все больше поводов беспокоиться. Девушка прикладывает ладонь ко лбу коллеги, вдруг её глаза расширяются, — да ты же горячий! И... Весь мокрый! Нет. Иди домой. — Мэрилин! Мэрилин, перестань! Да. Да! Я пришёл на работу. Да, я обещал взять больничный! Можешь даже вот не начинать снова эту оперу! — Ахо говорил с очень скачущей интонацией, обрывисто и нервно, местами переходя на крик. Он бесцеремонно убрал руку медсестры, тяжело дыша встал с кресла и неаккуратно обошёл её. Мужчина демонстративно сорвал с себя верхнюю одежду, под которой скрылась промокшая до нитки рубашка,— и уходить домой я не собираюсь! — он бросил одежду на кушетку и облокотился об стенку. Теперь он не просто держал руку у груди, он конкретно давил в это место. Смотря на его поведение, Мэрилин казалось, что она не в кабинете давно знакомого и близкого ей человека, а в палате психоневрологическего отделения, или в гетто, полный пьяниц с синдромом отмены. Возможно, именно за одну из таких личностей Мэрилин бы восприняла Эша, если бы не имела профессионального медицинского образования, и не замечала всех симптомов. Видя несвойственное ему состояние, девушка решила, что больше она не будет давать фору и продолжать давать ему делать самоуничижительные выборы. Всю прошлую неделю, она наблюдая тревожные звоночки, договаривалась с руководством по поводу долгосрочного больничного, даже подстроила свой график так, чтобы была возможность ходить проведать Эша каждый день, поухаживать за ним и позаботиться. Она точно помнила, как вчера лично провожала Ахо к главврачу и лично видела как ему одобрили долгий оплачиваемый больничный. И даже после всего этого, она наблюдала его на рабочем месте! Мэрилин, проанализировав все симптомы, осознала критичность ситуации и резко подорвалась. Она перетащила кресло к Эшу и пользуясь его слабостью, насильно усадила, растегнула ворот и открыла все окна на распашку. — И даже не думай вставать! Ты... Ты еще и бежать до работы додумался!...Я в жизни не поверю, что с утра ты чувствовал себя хорошо! Ты всю жизнь мне это говорил, а мне ничего не оставалось, кроме как поверить. Точнее, сделать вид, что я верю. А сейчас.. Сейчас я не дам тебе умереть прямо на рабочем месте!... — сдерживая дрожащий голос, медсестра старалась звучать достаточно строго, хотя ругать человека на грани смерти — заставляло чувствовать ее ужасную вину. Она пыталась найти аспирин, разрушая идеальный порядок в ящиках. но параллельно девушке приходилось постоянно поворачиваться и проверять, чтобы её коллега не совершал каких-либо телодвижений. Каждое лишнее действие могло усугубить ситуацию . — Я... Я клянусь тебе! Клянусь!... Вот самое честное пионерское... Утром все было по-другому, я выпил таблетки и... Понимаешь, у меня нет выбора!... У сестры, сестры моей...Я ведь рассказывал о ней тебе. Скоро она заканчивает музыкальную школу!.. Как я могу прохлаждаться в такой ответственный для нее момент? Я ведь, ведь обязан оплатить до конца её учебу... Обязан приехать к ней на выпускной, — Эш больше не повышал тон, не пытался впихнуть огромную мысль в пару секунд, а наоборот, говорил тихо и умеренно, делал долгие паузы, часто он останавливался и тяжело дышал, точнее пытался, — просто... Я чувствую, что у меня слишком мало времени. А вдруг я не успею? Ты... Ты же понимаешь о чем я? С сегодняшнего утра меня не покидает чувство, что мне осталось недолго... — по глазам мужчины, было видно, насколько он напуган. С каждым словом, его зрачки становились шире и шире. Теперь он делал паузы не только чтобы попытаться сглотнуть воздух, а еще и чтобы сдержать слезы и плаксивость в голосе. — Да ты же бредишь уже!... Нет-нет-нет, — Мэрилин уже не могла сдерживаться. Когда она подбежала к Ахо, чтобы дать таблетки, ее слёзы капали на его рубашку, на галстук, но сейчас она не могла дать чувствам время, — ты проживёшь ещё долго-долго, я обещаю! Твоя сестра закончит школу, ты заведёшь свою семью, как всегда и мечтал! И у тебя будет столько времени, сколько потребуется... Тебе больше никогда не придётся идти на "крайние меры "... Ты слышишь меня?! — девушка сама не до конца верила в свои слова, поэтому перед уходом, приложив губы ко лбу, будто проверяя температуру, поцеловала его. Она боялась, что это последняя возможность сделать это. Она боялась отойти, отвернуться или даже моргнуть, но понимала, что каждую секунду, которую она проводит с ним может дорого стоить, — Я сейчас! Слышишь? Я прямо сейчас позову кардиолога! — кричала она вслед. Пока Мэрилин была рядом, он чувствовал, что давящая, ломящая боль сменилась на жжение. Чувствовал не запах медицинского спирта, а запах её сладких духов. Рядом с ней Ахо чувствовал несвойственное ему спокойствие. Но как только она убежала чувство вины за все совершенное при жизни, вина перед семьёй и коллегой вернулись. Больше всего Эш не хотел провести последние минуты бесполезно. Сейчас он мечтал сделать хоть одно маленькое дело. Попытавшись встать, он почувствовал головокружение и неспособность поднять даже руку. Он слышал отчаянные женские крики в коридоре, потом обеспокоенные голоса его коллег, или не только коллег. Резко всё начало плыть перед глазами. Мужчина видел уже не свой родной кабинет, а хаотичные разноцветные узоры на фоне темноты. Он больше не слышал ее голоса, а чувствовал звон в ушах. Он знал наизусть помещение, в котором находился, но в этот момент, он перестал физически ощущать кресло, на которое его уложила она. Но глаза закрывать он не хотел. Эш был уверен, что сможет противостоять своей слабости, пока боль не вернулась. Но в эту секунду она заполнила всю левую часть его тела. Настолько острой, резкой и пронзающей боли, он еще не испытывал в своей жизни. Уж точно он не ожидал, что это последнее, что он почувствует.